Текст книги "МарсоРусь. Убийство на красной планете (СИ)"
Автор книги: Аня Саврасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
– Мы это очень сильно осуждаем, – торопливо проговорил мэр.
– Уже в протоколе, – напомнил мужик в костюмчике.
– Вы все время лезете в нашу личную жизнь, – раздраженно проговорил Коробейников. – В мою, Танину, моего сына. Везде вам надо нос засунуть и пронюхать, кто с кем спит и в каких позах. Как это вообще относится к делу?
– Ну это хотя бы интересно, – пожал плечами мэр. – Не всё ж делами заниматься. Не знал, что вы такой лизоблюд, Лука Львович.
– Что⁈ – Коробейников ошарашенно разинул рот, да так и застыл, чем-то похожий на карася.
– Ёпт, нет, другое слово. – почесал подбородок мэр. – Ну который всех чпокает, как там это…?
– Ловелас, – выручила Лидия.
– Точно!
– Проблема не только в интимной жизни нашего юного друга, – продолжила свою речь Милена. – Вы упустили маленькую, но крайне важную деталь – семена!
И она рассказала историю, которую Стефа уже знала от Тани. Как незадолго до ее смерти случилась авария в помидорной теплице, и куча семян, которые там почему-то хранились, сгнили и пропали. Таня говорила, что если не принять срочных мер, их городок ждет овощной голод. Что надо объявить ЧП и просить соседей Марсоруси о помощи. Но Коробейников не спешил. Не только предпринимать меры, но и в принципе сообщать о произошедшем. Новостной канал молчал, люди жили как раньше, ни о чем не подозревая.
– Это всё слухи и теории заговора, – опять перебил Милену директор фермы. – Я уже пояснял вам в приватной беседе, что небольшая техническая неподадка имела место быть, но о голоде нет и речи. Да, в одной из теплиц сломалась система полива. Да, помидорки промокли, и их пришлось собрать раньше срока. Но не более того! Семена наши в порядке и готовятся к очередной посевной. Пятой за год, между прочим. Все работы производятся по графику, всё в штатном…
– Бубубу! – передразнил его мэр. – Бубните заученный текст, Лука Львович. Почему не доложили об аварии? Вы же знаете, как важна нашему городу продовольственная безопасность. – он поднял глаза на видеокамеру и громко и отчетливо произнес. – Это наш важнейший приоритет!
– Обязательно занесем в протокол, – поддакнул мужик в костюмчике.
Милена понимающе усмехнулась и снова заговорила:
– Я не зря спросила о вашем образовании, Лука Львович. Вы сказали, что учились в Тимирязевке по специальности «племенное животноводство». Вот только такой специальности в этом вузе нет, да и в других тоже.
– Я имел в виду ветеринарный! Ветеринарный факультет! – засуетился Коробейников.
– Неужели вы думаете, что ваши анкетные данные так сложно узнать? Нет смысла изворачиваться, если информация проверяется на раз-два. Вы учились на факультете Автоматизации и информационных систем. Инженер, проще говоря.
– Ну учился, и что? – Коробейников развалился на стуле и попытался принять расслабленный и беззаботный вид. Но получалось плохо. Правая нога его нервно стучала по полу, а подбородок чуть подрагивал. Лоб прорезала глубокая продольная морщина. – Это у нас тоже теперь уголовно наказуемо? Не знал, ха-ха!
– Вы прекрасно разбираетесь в сельскохозяйственной технике и в программировании. Вывести из строя датчик полива для вас – сущая ерунда.
– Нахрена⁈ – нервно прокричал или скорее прорычал директор фермы. – Я что, враг себе? Людям нашим враг? Вы вообще в своем уме, дамочка⁈
Из уголка его губ потекла капелька слюны. Мэр с помощником переглянулись и уже хотели что-то сказать, но Милена быстро заговорила:
– Или, например, запрограммировать культиватор, чтобы он напал на человека. На меня, то есть.
И она рассказала дикую историю, как ее атаковал робот для рыхления почвы. Якобы она чуть не осталась без ноги, как Таня, но отважный рыцарь Жора спас ее в последний момент. Стефа поморщилась. Ах, как романтично! Ну-ну.
– Это очень важный сигнал и ценная информация, – важным тоном произнес мэр. – Роботы не должны угрожать нашим гражданам, даже если это командировочные с Земли. Безопасность людей – наш наиважнейший приоритет! – это фразу он произнес, вновь задрав башку и таращась на видеокамеру. Помощник в костюмчике часто кивал, шевеля губами. – Необходимо провести расследование и выяснить причины аварии. И принять меры для предотвращения.
– Слушаюсь, Владимир Васильевич! – гаркнул начальник полиции, к которому были обращены последние фразы. – Разберемся.
– В-в-владимир Васильевич, – начал заикаться Коробейников. – Вы же п-п-понимаете, что это голословные обвинения? Техника может выйти из строя, это бывает.
– Что-то часто она у вас стала из строя выходить, – хмуро пробурчал мэр. – И опять же, почему не докладываете? Это серьезная проблема, покушение на человека.
– Да ну бросьте, это один несчастный робот! Да и не случилось же ничего. Я сам его вырубил. Пусть он подтвердит! – он покосился на Жору. – Сам вырубил, так ведь?
Жора пожал плечами и сделал неопределённый жест головой. Стефа перевела этот жест как «ХЗ». Зашла пожилая секретарша, убрала пустые чашки. Ляшко широким жестом предложил добавки, но все отказались. Только Милена не стала скромничать и попросила кофе. Секретарша уныло кивнула. Варить дефицитный кофе для незнакомой рыжей мамзели ей явно не хотелось.
А Милена тем временем поправила волосы и одернула верхний край кофты, чтобы скрыть выбравшуюся на обозрение бретельку лифчика. Стефа завистливо оглядела ее выдающийся бюст и в очередной раз посетовала на судьбу, не давшую ей таких богатств. Стефу в очередной раз неприятно покорежила мысль, что Гоша по-любому спит с ней. С этой рыжей самкой богомола. Тьфу, блин. Противно. А ведь он ей правда понравился.
Ей вообще не везет с мужчинами. Единственный нормальный – Сережа, хотя поначалу она относилась к нему свысока. Не слишком симпатичный, простоватый, живет в общаге, да еще и с соседями. Помешан на своей науке, выражается старомодно, да и одевается тоже. Это потом она узнала, что он мутит левый бизнес, успешно собирательствует, да еще подрабатывает барменом и совсем не так прост, как ей казалось. Правда, все деньги идут на бывшую, по которой он, кажется, до сих пор сохнет. Стефа долго воспринимала Сережу как временный вариант, «для здоровья». Ну и еще для статуса, ведь быть одинокой лохушкой на планете, где почти все существуют попарно, так обидно. Плюс робкая надежда, что Гуськин прознает, заревнует и воспылает к ней чувствами. У него же здесь свои информаторы, шпионят, докладывают, что к чему. Ха-ха! Дура наивная. Только недавно Стефа начала осознавать, как дорог ей на самом деле Сережа. Единственный ее близкий человек на всей планете. Второй была Таня. Была…
Милена снова заговорила.
– Сам вырубил или не сам, это не столь важно. Важнее, что сам врубил. Робот целенаправленно охотился за нами. Но есть еще одна проблемка, Лука Львович. Выход за периметр. Вот вы, Игорь Петрович, на Стефанию ополчились за незаконное пересечение границы. А вас не смущает, что сотрудники фермы выходят за периметр когда им вздумается?
– Это другое, – пробасил начальник полиции. – Ферма перед каждым выходом посылает запрос в пограничную службу. Каждый выход фиксируется. Все согласно закону и установленному порядку.
– Это да, – хмыкнула Милена. – Но вы не учли, что наш Лука Львович специалист по информационным системам, и смог настроить калиточку, чтобы выходить в любое время и без оповещения пограничников.
– Опять вранье! – гневно крикнул Коробейников. – И опять голословное. У мадам Ивановой очень богатая фантазия.
Стефе надоел этот цирк. Нахохленные лица Коробейникова и его сынишки вызывали в ней отвращение. Проклятые хозяева жизни! Элита, охреневшая от безнаказанности. Им – всё, а остальным – закон. Как это банально и скучно. И как ей уже осточертело в этом вариться. Она отодвинула стул с испугавшим ее саму грохотом. Все уставились на нее. Встала, вышла из-за стола. Сложила руки на груди. Глубоко вздохнула, стараясь унять сердцебиение. И глухим, прерывающимся голосом заговорила:
– Это не вранье. Ваш сын сам признавался, что выходит нелегально, когда ему вздумается. А еще он пытался меня убить.
– Тебя? – нервно захохотал директор фермы, запрокидывая чернявую голову. – Да кому ты нужна?
– Давайте позволим нашей Стефании продолжить ее рассказ, – предложила Милена. – Она ведь так и не дошла до самого главного. Как Таня вышла за периметр?
– Да, да! – встрепенулся Ляшко. – Прекращаем базар и слушаем девочку. А то мы тут до утра будем сидеть. А у меня еще дела… государственной важности. И жена с борщом ждет. Давай, девочка, не стесняйся, рассказывай!
А Стефа уже и не стеснялась. С напряженной улыбкой оглядела всю эту ненавистную ей свору и продолжила свой рассказ.
31. Стефа. Черный ящик
С вечеринки Стефа с Таней рано ушли, еще полуночи не было. Стефа даже от Микисовой сомы отказалась в последний момент, когда узнала, что Таня домой собирается. Решила уйти с ней.
Помнится, было на удивление не очень холодно, не пришлось даже бежать, спрятав носы в воротники и руки в карманах пальто. Лето – оно и на Марсе лето, особенно под куполом. Шли не спеша, иногда потирая руки в меховых перчатках и выдыхая белые клубы пара. Болтали о том, о сем. Вот тогда-то Стефа и открылась подруге. Всё рассказала, как на духу. Что приехала по заданию Гуськина, а с Таней подружилась намерено, но теперь об этом не жалеет и даже очень рада, ведь других подруг у нее нет и не предвидится. И что ее заветная мечта – уговорить Таню вернуться на Землю, и самой полететь вместе с ней. Единственное, о чем умолчала – про перепихоны с Гуськиным. Всё это уже быльем поросло и никакого значения не имеет. Будто и не было никогда.
– Тебе ведь необязательно к нему возвращаться, – уговаривала она подругу. – Просто вернись на Землю, а дальше сама решишь, с кем быть. Тебя ведь на Марсе ничего не держит? Ничего и никто. А на Земле – море, пальмы, клубничное мороженое, пионы в Парке Горького. Там дожди идут, прикинь! Настоящие, мокрые дожди. Там хлеба в любой булочной – десять видов! Колбаса вареная и сырокопченая. В любое время пошел и купил. Вино из Франции, ананасы из Бразилии. Кино новое сразу смотришь какое хочешь. Миллион мужиков в тиндере, выбирай кого хочешь! И волосы проклятые не растут, живешь как нормальная баба. Эпиляция, опять же, без очереди.
– Не нужны мне твои ананасы с колбасой, – вздохнула Таня. – Я только по родителям скучаю и по братику. А еще – по даче. Дача у нас в лесу, там сосны столетние растут, воздух – хоть ложкой ешь. Не то, что наш синтетический кислород, который чуть не по талонам выдают. Там белки прыгают, а осенью под каждым деревом – грибы растут. Хотя мы на ферме тоже скоро будем шампиньоны выращивать. Но это не то. Когда сам собираешь, намного интереснее.
– Вот! – обрадовалась Стефа. – То-то и оно. Братик, грибы! А тут что? Ничего. Да и какая радость на бывшего работать? Видеть его с новой бабой, вежливость сохранять.
Таня поморщилась, но отрицать не стала. Глупо уже было отрицать. Сама ведь, считай, призналась. Так они и шли, пока не дошли до дома Стефы.
– А пошли ко мне, – предложила она Тане. – Из моего окна отличный обзор в сторону пещер. Если Юрасик опять за периметр попрется, мы его увидим и сможем выследить. Это ведь по-любому он семена спер. А аварию подстроил, чтобы прикрыться.
– Господи, а ведь и правда! – пораженно воскликнула Таня. – Как мне только самой в голову не пришло? Это ведь он обнаружил аварию. А потом Лука Львович сказал, что семена испортились, и он их выкинул. Вот только никто этого не видел. Мама дорогая, неужели Лук с этим придурком малолетним заодно⁈ Нет, не верю.
Стефа обняла подругу за плечи. Ее наивность и нежелание верить в чужую подлость даже умиляли. Саму Стефу больше напрягали люди порядочные. В их бескорыстии всё время чудился подвох. Уж лучше продажный человек, но с понятной таксой, чем неподкупный. Неподкупный всю душу вынет и обойдется в итоге дороже. Таня помялась для вида, но все же согласилась пойти в гости. Позже, забравшись на Стефину кровать и прижав коленки к подбородку (ее дырявые носочки вновь умилили Стефу), она призналась:
– Неохота оставаться одной. Я в каком-то раздрае. Мыслемешалка крутится в голове, надо ее как-то заглушить. Спасибо, что пригласила, хоть отвлекусь немного.
Стефа подумала, что Тане сейчас все равно, с кем провести вечер, лишь бы не одной. Но обижаться не стала. Психиатр ступил, конечно. Мог бы взять быка за рога и затащить красотку домой. Даже самые неприступные красотки, в состоянии раздрая и растерянности, становятся податливее, чем и пользуются беспринципные мужики. А когда мужик сильно хочет секса, он как-то сразу беспринципным становится. Любой. Уж это Стефа прекрасно знала.
Она предложила Тане бататовой водки (гадость, конечно, но после морозилки становится терпимой), ведь это лучший способ заглушить мыслемешалку и предаться естественной медитации, но Таня отказалась. Ах, ах, она уже выпила два бокала вина, а это и так слишком много! Такая смешная. Ладно, попьем чайку. Настоящий китайский чай, одного пакетика хватает на несколько заварок.
Стефа боялась, что Таня обидится на ее признание, но та отреагировала спокойно. Даже как будто расслабилась и стала больше ей доверять. У Стефы прямо камень с души свалился. Что ни говори, а врать неприятно. Особенно подруге. Даже человек без принципов (каковым мнила себя Стефа) любит говорить правду. Это освобождает.
Таня так разомлела, что даже откровенничать начала. Про Гуськина рассказывала. Как он за ней бегал, как подлизывался, угрожал, уговаривал помириться. Стефа изо всех сил отгоняла зависть и ревность. Дело прошлое, закрытое, а всё равно обидно, черт!
– Санечка уверен, что это я от него на Марс сбежала, – усмехалась Таня, отхлебывая чаек. – Он вообще уверен, что всё от него зависит. Даже Марс вокруг Солнца крутится исключительно ради его удобства.
– Ради удобства мог бы и побыстрее, – хмыкнула Стефа.
– Быстрее им не надо, зарплату придется чаще платить.
Они звонко захихикали.
– Ну а зачем ты сюда поперлась тогда? – спросила Стефа, которой уже давно не давал покоя этот вопрос.
– Потому что на Земле я не жила, а существовала. Всё по накатанной, без смысла, без целей.
– А тут чего? – вскинула брови Стефа. В ее понимании, всё как раз наоборот: на Земле – жизнь, а в Марсоруси – беспросветное существование.
– А тут я занимаюсь наукой, исследую новую планету, улучшаю жизнь людей. Каждый день что-то хорошее для них делаю.
– Тю! – Стефа даже дар речи на время потеряла. Еще одна блаженная идеалистка! Сережа номер два. Но тот хоть ресурсы по-тихому крысит, а эта что? Сидит в дырявых носках и рассуждает о благе человечества. Прикол! – Ты что, реально надеешься, что это гребаное человечество тебе спасибо скажет⁈ – Стефа расхохоталась, получилось даже немного зловеще. От выпитого на вечеринке ее прилично развезло. – Может, думаешь, памятник тебе установят перед Ратушей? Сложат песни в твою честь? Да всем насрать! Каждый хочет себе урвать побольше. Как и твой Лука с сынишкой.
Таня печально улыбнулась.
– «Спасибо» от людей мне не надо. И памятников тоже. Мне свое личное «спасибо» нужно. От меня самой. Осознание, что не зря живу. И что если умру, меня будут помнить.
* * *
Стефа перевела дыхание. Никто ее не перебивал, в переговорной царила тишина. Только Коробейников тихонько всхлипывал и шмыгал носом. Мать вашу, да он плачет! По-настоящему плачет, вон бороздки от слез на покрасневших щеках. Юрасик насупился и носом трясет. Сейчас тоже расплачется. Жора мрачный сидит, кулаком щеку подпирает. Всех пронял ее рассказ. Даже Ляшко слушает молча, уставившись на нее своими выпученными глазами, и уже не спешит к жене с борщом. Наконец, тишину прерывает Милена.
– Расскажи, как вы через окошко вылезли. Когда это было?
– На следующий день. В тот вечер мы до утра проболтали и спать завалились. Простите, что так подробно всё рассказываю, но мне показалось, что это важно. Ведь это были практически последние Танины слова.
* * *
На другой день Стефа проснулась поздно. Солнце уже торчало в зените и щедро освещало марсианскую пустыню. В отсутствии атмосферы лучи беспрепятственно падали на песок, окрашивая его в насыщенный охряной цвет. Стефа потерла глаза и лениво повернула голову. Тани не было. Прислушалась к звукам из душевой – тишина. Ушла? Но почему не сказала, не дождалась ее? Ах, божечки, у нее же сегодня рабочий день! Воскресенье – день тяжелый. Бедная труженица, во сколько же она ушла?
Стефа сварганила себе немудреный завтрак: чай и пшенная каша с вишневым вареньем. Плеснула в кашу две столовые ложки европейского молока – роскошь, блин! Примостилась на колченогом стуле, закинув ноги на кровать. (Неочевидный плюс общаги: все рядом, только руку протяни. Ну, или в данном случае – ногу) И вдруг заметила на вешалке Танину куртку. Забыла? Или специально оставила? После рассвета куртка уже не нужна, это только для ночных гуляний.
Следующие несколько часов Стефа толком и не помнит. Что-то листала в интернете, с Сережей переписывалась. Башка трещала после вчерашнего. А вечером, ближе к шести, пришла Таня.
– Привет! Я куртку оставила.
– Заходи. Чаю будешь?
– Не откажусь. Я «Иришку» принесла.
– Вот и отлично. Гость с шоколадкой автоматически становится интереснее и приятнее в общении.
Пока Стефа заваривала китайский чай, Таня сидела на подоконнике и пялилась в окно. Вдруг она возбужденно закричала:
– Он идет! Это он! Смотри, смотри!
– Стефа одним прыжком достигла окна. В голубых лучах начинающегося заката отчетливо темнела фигура Юрасика. Он шел сбоку, со стороны фермы, и двигался прямиком к пещерам. За спиной торчал вместительный, плотно чем-то набитый рюкзак.
– Семена понес, сука, – мрачно проговорила Стефа. – Китайцам продать, не иначе.
– Подлец! – воскликнула Таня, в бессильной злости прижимаясь носом к стеклу. – Как он смеет? Вот так вот открыто, не боясь никого?
– А кого бояться? – Стефа глянула на часы. – Восемнадцать ноль две. Пешеходов за периметр уже не выпускают, а ученые на марсовозах в это время далеко.
– Скотина, – прошептала Таня. – Если б я только могла…
– Можешь, – вдруг уверенно заявила Стефа. Подскочила к стене, сняла два кислородных баллона и сунула один подруге. – Быстро надевай свою куртку, хватай баллон и пошли! Догоним Юрасика! Сюрприз ему сделаем.
– Но как…
Стефа отлепила крабика и показала оконную ручку, даже открыла на секунду и закрыла для демонстрации.
– Потом всё объясню, погнали!
Наскоро накинув куртки с капюшонами и напялив маски, девушки перелезли через окно и побежали к пещерам. Солнце еще не скрылось и было довольно тепло, даже жарко в плотных куртках. У них имелось минут сорок, пока не настанет собачий холод. Но этого достаточно, до пещер всего километр. Юрасик уже скрылся за горной грядой, но далеко не уйдет. Девчонки бежали со всех ног, держа баллоны в руках: закреплять на поясе не было времени.
Наконец, завернули за угол и увидели его. Идет в перевалочку, помпон на шапке мотается. У пещер он не остановился, пошел дальше, в сторону плошки. Ну конечно, письмо! «Приходи послезавтра в чашку» – это про сегодня, получается? Значит, связался со своим дружком и без письма. Что же получается, это просто свидание? Зря они на него гнали. Ну и ладно, так даже веселее. Все эти мысли пронеслись в голове Стефы за секунду, пока она сама проносилась по каменистой тропке вдоль пещер. Приблизившись к Юрасику, она крикнула:
– Стой!
Голос сквозь маску звучал глухо, но он услышал и обернулся. Лицо было видно плохо, но Стефа не сомневалась, что он удивлен. Остановился.
– Вы чего тут делаете?
– Да вот решили тебе компанию составить.
– Это лишнее. Идите-ка домой, а то замерзнете.
– Что у тебя в рюкзаке? – раздался Танин, звонкий даже сквозь силикон маски голос.
– Чего? А тебе-то что?
– Покажи! Открой!
Она схватила лямку и потянула на себя. Юрасик без труда вырвался.
– Успокойся! Чего тебе надо?
– Ты украл семена?
– Нет.
– Тогда покажи рюкзак.
– Идите вы нахер!
– У нас письмо твоего дружочка, – с усмешкой сообщила Стефа. – Завтра оно будет у твоего папочки.
– Че вам надо? – он злобно таращился, явно не понимая их мотивов.
– Верни семена на ферму, – сказала Таня.
– Да ты ёбнулась, что ли⁈ – психанул он. – Не брал я ничего. Идите домой, серьезно, хуже ведь будет.
– Тогда открывай!
И Таня отважно рванула рюкзак на себя. Он соскользнул с его плеч и упал на землю. Хоть Стефа и не планировала ввязываться в драку, но теперь была вынуждена помочь подруге. Одна рука была занята баллоном, но второй она схватила руку Юрасика и попыталась удержать, пока Таня открывает рюкзак. Да не тут-то было. Этот бугай был явно сильнее их обеих вместе взятых. Легко вырвавшись, он с матерным криком сорвал с нее маску и завладел кислородным баллоном. Затем проделал то же самое с Таней, сидевшей на корточки у рюкзака. Стефа попыталась отобрать баллон, но быстро сообразила, что не сможет этого сделать. Парень держал добычу крепко, а ей было нечем дышать.
Она в пустыне. Без кислорода. Еще немного и ее жизнь оборвется. Начался обратный отсчет.
И тогда Стефа приняла единственно возможное решение. Единственное решение, которое могло спасти ее жизнь. Повернувшись, она со всех ног кинулась домой, к спасительному окну. Голова кружилась, ноги слабели, перед глазами всё плыло, но она слишком хотела жить. Слишком хотела жить, чтобы вот так просто сдаться. Она зажала нос и рот, чтобы не вдыхать углекислый газ, и тупо перебирала ногами. Без мыслей, без чувств. Каждый новый шаг давался труднее, но она продолжала делать эти гребаные шаги. Окно, найти свое окно. Ориентир – розовый крабик. И она добежала. Зацепила пальцем оконную раму, рванула на себя, перегнулась и кувырком перекатилась в квартиру. Судорожно, с каким-то сиплым хрипом вдохнула спасительный газ. Еще пара вдохов, чтобы убрать черноту перед глазами и дать мышцам хоть немного сил. Затем вскарабкалась на колени и захлопнула окно.
* * *
– А Таня? – нервно стукнут по столу Коробейников. – Ты что, не вернулась, не спасла ее⁈
– У меня не было третьего баллона, – пробормотала Стефа, и предательские слезы брызнули из глаз. – Я хотела! Я думала об этом! Но я не знала, у кого попросить помощи. Я надеялась, что она побежит за мной…
– Ты просто бросила ее одну, – гневно процедил директор фермы.
– Молчали бы, папаша, – грубо оборвал Игорь Петрович. – Не вам девчонку винить. Воспитал сыночка, ссука!
Видно было, что он вне себя и еле сдерживается, чтобы не ругаться матом в присутствии должностных лиц. Стефа громко шмыгала носом, оглядывая остальных. Осуждают ее? Ненавидят? Кажется, нет. Даже с сочувствием смотрят.
– А я не понял, – встрял мэр. – Как она километр без кислорода трусила? Это ваще возможно?
– Возможно, – сказал Игорь Петрович. – У нас некоторые умельцы туда-обратно без баллонов бегают. Чисто по приколу. А мировой рекорд, насколько я помню, минут тридцать.
– Ебать! – изумился мэр.
Гоша с Миленой синхронно прыснули и любовно уставились друг на друга. По-любому спят, окончательно убедилась Стефа.
– Я могу минут на пять дыхание задержать, – сообщила она. – Но это с подготовкой и в спокойной обстановке. Надо хорошо подышать предварительно, расслабиться и так далее. А когда вот так, внезапно, на стрессе… Тяжело. Мне правда очень плохо было, когда прибежала. Сидела на коленях на холодном полу, даже встать не могла. Смотрела тупо в окошко и ждала, когда Таня прибежит. Вот-вот, еще секунда. А ее всё не было…
– Ты бы ее все равно не спасла, – доброжелательно сказал Игорь Петрович. – Туда-сюда… Уже поздно было, в любом случае.
– Да, – Стефа кивнула, размазывая по щекам слезы. – Таня не умела без кислорода обходиться. Сразу паника начиналась. А в панике человек ничего не может. Я это потом вспомнила…
– Мы тебя не виним, – мягко проговорила Милена. – Точнее, виним, но не в этом. – Она обошла круглый стол и положила ладонь с алыми коготками на плечо Юрасика. – Ну что, малыш? Рассказывай. Что было дальше?
– Ничего не было! – вскинулся директорский сынок. – И рассказ ее полный пи… бред! Не ходил я никуда в тот день, я вам уже всё рассказывал. Она сама ее замочила! Она всегда Тане завидовала. Сама же призналась, что мужик ее к Тане ушел. Вот и мотив. А то, что эта Стефа врет как дышит, весь Марс знает. Любого спросите!
– Ее слово против нашего, – весомо проговорил Коробейников. – И никаких доказательств. Ничего у вас нет.
– А если мы сейчас пойдем на ферму и проверим по базе все выходы за периметр? – спросил Игорь Петрович.
– Идите! – победно вскрикнул Юрасик. – Ничего не найдете! Всё удалено.
Он в ужасе запнулся и по-детски зажал рот рукой. Милена звонко захохотала. Постепенно присоединились и остальные. Зал для торжественных приемов наполнился хихиканьем, ржачем и гоготом.
– Эх, малыш, малыш! – снисходительно проговорила рыжая следачка. – Вроде по документам взрослый, а какой же ребенок!
– Этот жеребенок давно достиг возраста уголовной ответственности, – угрюмо процедил Игорь Петрович. – И убил девушку.
– Значит, так. – Коробейников-старший оперся руками на стол, громыхнул стулом и поднялся. – Мальчик в шоке из-за вашей травли и сам не понимает, что говорит. Накинулись всей сворой! Гав-Гав! Больше он не скажет ни слова. Все допросы – только официально и в присутствии адвоката. Ты понял меня?
Вопрос относился к Юрасику, и тот сразу мелко закивал. Стефа с отвращением смотрела на его красное лицо, пухлые щеки и маленькие испуганные глазки. Так она и думала, что этим кончится. Адвокаты, взятки, отмазки. Так. Она. И думала.
– Хорошо, Лука Львович, – примирительным голосом сказала Милена. – Не будем пока вашего мальчика трогать. – Слово «мальчик» она произнесла особенно противным, ехидным тоном. – Поговорим о вас.
– А что я? – удивился тот. – По-вашему, я тоже Татьяну убил? Второй раз, ага? Что вы еще придумали, мадам Фантазерка?
– Нет, не убили, – мотнула она головой. – Но вы сделали нечто, что намного хуже. И я собираюсь поведать об этом. Так что садитесь обратно, разговор не закончен.
– Что вы себе позволяете?
– Сядьте, Лука Львович, – добродушно, но твердо сказал Ляшко. – Давайте дослушаем эту конференцию до конца. Кто там у нас следующий спикер?
– Я, – улыбнулась Милена. – Спасибо за предоставленное слово. Внимание, господа, черный ящик!
Последние слова она вскрикнула тоном заправского конферансье, и все закрутили шеями, ожидая, наверное, что сейчас зайдут мужики во фраках и внесут настоящий черный ящик. Вместо этого Милена порылась в сумочке и швырнула какой-то мелкий предмет на стол. Предмет подпрыгнул, покатился и остановился ровно посередине стола.
Гошу издал смешок, и Стефа увидела, как он восторженно смотрит на свою рыжую бабу.
«Ну ты и сучка, – прочла она его мысли. – Ну и стерва. Как же ты прекрасна!»
