Текст книги "МарсоРусь. Убийство на красной планете (СИ)"
Автор книги: Аня Саврасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)
24. Женщины. Тайна правой ноги
Милена.
Милена с тоской пялилась в окно марсовоза. Бесконечная пустыня, и никакого просвета. Хоть бы какая колючка, или что там обычно в пустыне растет? Кактус для текилы? Да хоть баобаб! Но куда там. Один только красный песок, каменюки, ямы и наросты, недостойные даже именоваться красивым словом «холмы». Марсовоз ехал медленно, переваливаясь с боку на бок и грозно фырча. Интернет, даже местный, не ловил (а другого и нет). Слева от нее, за рулем ехал помощник мэра по имени Ник, между ними дремала Тамара, а сзади расположился геолог Сергей и еще четверо марсиан, которых Тамара подрядила для участия в съемках.
Ехали уже долго. Милена потеряла счет часам. Из динамиков доносилось что-то классическое, то ли Моцарт, то ли Нирвана. Она не разбиралась в допотопном старье. От нечего делать Милена заговорила с Ником.
– Ну что, как вам тут живется?
– Отлично! – бодро отрапортовал паренек. Милена вдруг вспомнила, как Степашка называл его рыба-губан, и расплылась в улыбке. Губки у парня и правда – девчонкам на зависть.
– А давно вы здесь?
– Двенадцать лет.
– Ничего себе! – удивилась она. – А выглядите молодым совсем. Сколько же вам?
– И мне двенадцать лет, – улыбнулся Ник по всю ширину округлого щекастого лица. – Молодой еще, зеленый.
Он даже повернулся, чтобы насладиться произведенным эффектом. Тамара проснулась и удивленно хлопала заспанными глазами. Марсиане позади хихикали.
– Ну а если серьезно? – не отставала Милена.
– А я совершенно серьёзен. Двенадцать марсианских лет – это двадцать три земных года. Мама прилетела во второй сезон уже беременной. Я один из первых уроженцев Марсианской области Российской Федерации. Про нас даже передачу снимали.
– Получается, вы никогда не были на Земле? – спросила Тамара, не скрывая сочувствия.
– Не был и не хочу! – с веселой уверенностью сообщил Ник. – Мне и здесь хорошо.
Несколько минут все молчали.
– Ну и правильно! – решила подбодрить парня Милена. – Ну эту Землю в пень. Зато у вас тут столько золота! Полтонны за год на такой маленький городочек. Это ж можно каждому обвешаться с головы до ног, и на унитазы золотые ходить.
– Полтонны мы еще ни разу не добыли, но уже близки к этому, – горделиво сообщил Ник. – Правда, большая часть золота на Землю летит, но и нам кое-что перепадает. Вы были в нашей церкви? Там везде позолота: и на картинах, и где декорации на сцене. Или как это называется?
– Не «декорации на сцене», а алтарь на амвоне, – строго поправила Тамара. – А картины называются «иконы».
Церквушку Милена видела, но внутрь зайти не догадалась. Снаружи та была мелкой и неказистой, вроде избы, только из реголита. Кто ж знал, что внутри такие богатства?
– Ага, точно, – мило улыбнулся мальчик-губанчик. – Я плохо учился. Когда первую школу открыли, мне уже десять лет было. Поэтому и работаю всего лишь помощником мэра, ха-ха!
– А учился бы хорошо, уже стал бы мэром? – поддела Тамара.
– Нет, вы что! Образование мэру только помешает. Учился б хорошо – бодяжил бы сому в лабораториях!
Он засмеялся, но услышал ржач марсиан с заднего сидения и сразу сделал серьезное лицо.
– Если что, это шутка была. Никаких наркотиков в Марсоруси нет. Мы с ними боремся и осуждаем. Марсорусь – территория закона, порядка и трезвого образа жизни.
– Да, да! Истинно так! – радостно гоготали сзади.
* * *
Аля
Работница почты устало вытерла лоб рукавом выцветшей блузы. Сегодня весь сол болела башка, а посетители неимоверно бесили.
– Ретроградный Меркурий, – уныло подумала она. – Даже Марсу гадит, сволочь.
Звали ее Алина, но на грузной шестидесятилетней тетке это имя смотрится нелепо, поэтому годы сократили его до уютной как разношенные тапки Али.
А ведь когда-то она была юной гибкой девчонкой, полной надежд. Танцевала стрип, записывала видосы. Ее упругая попка в лосинах притянула почти миллион подписоты в тиктоке. Жизнь была полна радужных перспектив. Первый рекламный контракт на паленую косметику. Потом второй, и вот она уже посылает доставших предков и снимает отдельную студию на тридцатом этаже высотки с панорамным окном во всю стену. На фоне огней большого города стрип-видосы получались еще эффектнее. Потом встреча с принцем на белом порше. Принц оказался абьюзером и мудаком, но успел свозить на Бали бизнес-классом. В какой же точке всё пошло по пизде?
Аля оглядела каморку почты, будто надеялась найти ответ. Кургузый стол, стеллаж у стены, коробки на полках. Выщербленные стены, неравномерно окрашенные «почтовым» синим. На стекле висят открытки из свежего привоза. Ответа не было. Потому что не было никакой точки, не было переломного момента. Только длинное и унылое сползание вниз. Замуж вышла поздно, вцепилась в свой «последний шанс». Муж, конечно, тоже оказался мудак, но уже без порше. И повез ее не на Бали, а на Марс. А через три года бросил. Одну, даже без ребенка. Ребенка не успели сделать. Лучше бы с ребенком бросил, но что взять с мудака?
Потом, конечно, были другие, но… Ничего не вышло. Все нормальные мужики на Марсе заняты, выбирать-то и не из чего. Вот на Земле… Там да, море разливанное. Там бы она быстро выскочила замуж. И любовника бы завела, для комплекта. Как вообще можно быть одинокой на Земле? Миллиарды самцов! Любого цвета и размера. Просто в голове не укладывается. Она бы всех, кто сидит там, на сине-зеленой планете и жалуется на одиночество, принудительно везла на Марс. Для сравнения. А то зажрались!
Размышление прервал звон дверного колокольчика. Зашел незнакомый мужик в темно-синей форме. Эту форму Аля не знала. Вроде и не полицейская, и не пограничная.
– Здрасьте, мне бы письмо отправить на землю. Даже два. Научите, как сделать?
Аля сразу приосанилась, выпятила грудь и ласково улыбнулась:
– Ваш паспорт, пожалуйста.
Новенький, подумала она. Наверное, с последнего рейса. И какой красивый! А если это ее шанс?
* * *
Юна.
Юна сидела в приемной врача и терпеливо ждала. Очередь, конечно, приличная, но и на Земли очереди не меньше бывают. Завтра обратный рейс, так что последний сол на Марсе надо провести с пользой. А так как друзьями в Марсоруси она не обзавелась и никаких интересов здесь не имела, то польза выражалась в посещении врачей. Благо они тут хорошие, с учеными степенями, наградами и т.п. Кого попало не везут.
Другие члены экипажа проводили время иначе. Одни шатались по пустыне, надеясь поймать червяка, найти красивый камень для продажи, ну или хотя бы наделать фоток для соцсетей. Другие дегустировали местную водку и местных женщин. Всё это ей было не интересно. Капитан жил у сестры, местной жительницы, и возился с малолетними племянниками. Единственный порядочный человек, которому хочется подражать. Но у Юны никого не было. Ни на Марсе, ни на Земле. Никого во всей Вселенной.
Подошла ее очередь, Юна зашла в кабинет. Врач-терапевт с усталыми глазами и плохо выбритым лицом что-то печатал в ноутбуке. Юна аккуратно присела на край стула, боясь потревожить занятого человека. Наконец, он перестал печатать и, не глядя на нее, буркнул:
– Слушаю вас.
– Здравствуйте, – торопливо заговорила Юна. – У меня несколько вопросиков, первый насчет сердца…
В эту минуту дверь отворилась, и в кабинет зашел человек:
– Добрый день, извиняюсь за беспокойство, есть пара вопросиков, – и он ткнул во врача ксивой.
Юна потерла глаза. Господи, да это же мужик с их корабля. Как бишь его? Гриша? Нет, Гоша. А он-то что здесь забыл?
– У всех ко мне «вопросики», – недовольно пробормотал врач. – С утра до вечера, без перерыва. Когда же это кончится, а? Хоть бы метеорит какой прилетел. Говорите!
Степашкин вопросительно взглянул на Юну, ожидая, что их с врачом оставят наедине. Но она даже не подумала сдвинуться с места. Ее очередь! Законная, выстоянная! А уйдешь, так потом и не зайдешь. Снова сидеть и ждать.
– Говорите быстрее! – раздраженно повторил доктор. – Очень много пациентов сегодня. Что случилось?
– Вы лечили Василькову Татьяну Игоревну?
– Откуда я знаю? Думаете, я всех помню, что ли⁈ – раздражение терапевта росло, но вдруг тень воспоминания озарила его лицо, и он сразу смягчился. – Вы про девушку, которая умерла? Таня? Да, это моя пациентка, но она почти не приходила. Только лекарства получать, и то с большими пропусками.
– В регистратуре сказали, что она приходила за десять дней до смерти, и вы проводили осмотр.
– Да, да, было такое. Она хотела к стоматологу, но у нее была пропущена диспансеризация, и ее направили ко мне. Но толку с этого мало было, на анализы она потом так и не пришла.
– Вы делали ей компьютерное сканирование. Его же делают в голом виде, верно?
– Что? – врач непонимающе уставился на странного человека. Он явно не понимал, к чему тот клонит. Вдруг его взгляд упал на Юну. – Выйдите в коридор, – процедил он сквозь зубы.
Юна, насупившись, вышла и обиженно хлопнула дверью. Дверь бахнула, но не захлопнулась, а с тихим скрипом отворилась на несколько сантиметров. Юна тихонько присела на стул в коридоре и прислушалась к голосам из кабинета.
– К чему вы клоните? – раздраженно спрашивал врач. – Меня в чем-то обвиняют?
– Ни в коем случае, – добродушно отвечал следователь. – Я обращаюсь к вам как к ценному свидетелю. Вы единственный видели Татьяну голой незадолго до смерти. Точнее, может, был еще кто-то, но мне он неизвестен. А вы – лицо незаинтересованное.
– В чем не заинтересованное⁈ – злился врач. – что вас конкретно интересует?
– Правая нога.
Так этот паренек расследует убийство! Милена об этом говорила, но Юна как-то пропустила мимо ушей. Настоящее расследование преступления, как в детективах! Юна вся обратилась в слух и даже боялась дышать, чтобы не упустить что-нибудь интересное. Увы, ее ждал большой облом. Кто-то изнутри подошел к двери и аккуратно закрыл. Голоса превратились в неразборчивый бубнеж. Да что ж такое!
25. Лидия. Железная логика
Лидия мрачно смотрела в потолок. Она опять прогуливала работу. Но на этот раз не из-за Игорька. Игорек, как назло, вел себя утром как паинька. Сам оделся, покушал кашку и довел ее до садика. Именно довел, тянул из последних сил своей маленькой пухлой ручонкой. Лидия вяло уговаривала сына остаться дома, но тот гневно отвергал все самые заманчивые предложения. Его нелюбовь к садику улетучилась, и на то была важная причина. Настя больше не обзывалась. Как-то в один миг вредная девчонка стала лучшей подружкой, любовью всей жизни и даже, кажется, невестой ее четырехлетнего сына. И он спешил к ней каждое утро. И не хотел уходить домой, пока не заберут его суженую.
Казалось бы, радуйся, мать! Никто не мешает работать и чувствовать себя свободной бездетной женщиной до 19:00. Но беда пришла откуда не ждали. Со спины. Спина болела. Ныла, тянула, давила. После отдыха боль отступала, но стоило Лидии направиться в сторону Ратуши, как с каждым шагом боль усиливалась и на пороге кабинета становилась невыносимой. Возможно, ей просто очень не хотелось работать, но Лидия боялась признаться в этом даже самой себе.
Вчера в кинотеатре случилась драка. Ерунда, какие-то чудики мешали другим смотреть кино. А кино новое, только-только доставленное с земли. Ну и получили за это несколько синяков, скол зуба и фингал под глазом. В смысле, на всех получили, а не каждому. Муж потому и поручил дело ей, что оно было простое и не требовало особых усилий. Но от мысли, что придется долго и нудно опрашивать всех этих буйных ребят, родителей (некоторые участники драки оказались несовершеннолетними), заниматься бесконечной писаниной (хорошо, что записывал голосовой помощник, но надо же потом всё проверить)… В общем, так от всего этого стало тоскливо, что спина услужливо разболелась.
Работу в полиции она никогда особенно не любила. Ее и взяли только из-за мужа, а так… Ну какой она полицейский? Ей бы с детьми возиться или с цветочками в саду. Но людей в отделении не хватало, и вариантов у нее особо не было. Но тоскливей всего Лидии стало после истории с Таней. Она ведь провалила это дело. Не нашла убийцу. А никто и не переживал по этому поводу. Несчастный случай, сказал муж, и баста. А теперь приехал этот следователь с материка, высшее звено в их полицейской пищевой цепи. Ходит по Марсу и копается в ее деле. Ищет допущенные ошибки – ее ошибки.
Размышления прервал телефонный звонок.
– Лидия Петровна? Георгий Степашкин беспокоит, Эс Ка Эр Эф. Вы дома? Хотел бы встретиться по одному вопросу.
Ну вот, подумала Лида. Вспомнишь звено, вот и оно.
Землянин пришел буквально через пять минут. Лидия решила принять его дома. Спину вроде отпустило, и она даже изобразила гостеприимную хозяйку, организовав гостю чаю с печеньем.
– Я не буду ваше время отнимать, сразу озвучу ситуацию, – деловито приступил тот к делу. – Я считаю смерть Тани Васильковой предумышленным убийством, причем убийством очень жестоким. К сожалению, многие улики уже утеряны. Например, записи с камер видеонаблюдения. Я имею в виду камеры по периметру города и камеру на КПП. Почему-то вы не сохранили записи, а теперь, за давностью времени, они уничтожены.
Лида вжала голову в плечи. Камеры, да. Ее косяк. И что ей сказать в оправдание? Что Игорек опять заболел, а муж почему-то не пожелал ей помочь или дать в помощь кого-то из ребят? Нет, всё это детский лепет. Нет у нее никаких оправданий.
– Теперь, когда прошло столько времени, мне приходится восстанавливать картину по крупицам, поэтому каждая улика, даже самая косвенная, очень важна. Так вот. Я хочу, чтобы вы отдали письмо, которое нашли в пещерах.
Ах вот оно что! Лидия облегченно вздохнула. Он хочет письмо. Что ж, если это спасет ее от дисциплинарки…
– Я бы дала, – тихо сказала она. – В смысле письмо, а не… – она покраснела, а мужчина улыбнулся краем губ. – Но у меня его нет. Я вернула записку в пещеру, чтобы она все-таки дошла до адресата. Но это было невинное любовное письмо, ничего такого! И оно было на китайском, так что точно не Таня писала.
– На китайском? – переспросил Гоша. – Вы его перевели?
– Ну да, пробежалась переводчиком на всякий случай. Ну, вдруг оно относится к делу.
Она как будто оправдывалась, что прочла чужое письмо. Хотя землянин ясно сказал, что это ценная улика.
– Значит, в архиве переводчика должно сохраниться. Вы же «толмачом» переводили?
Толмач – это приложение для перевода всего и с любых языков. Лида кивнула и достала телефон. Нашла нужный текст в памяти приложения и протянула мужчине.
Тигренок! Разлука затянулась, ты не находишь? Я раздобыл марсовоз! Начальство уезжает на все выходные. Приходи послезавтра в чашку, я приеду в 18, и у нас будет целая ночь до рассвета! Я очень соскучился. Не забудь то, о чем договаривались. Люблю, целую, обнимаю. Твой Лев .
Язык: китайский.
– Что такое чашка? – спросил Степашкин.
– Я думаю, это про кратер недалеко от нас. Довольно большая яма идеально круглой формы. Мы зовем ее «плошкой», а китайцы, наверное, «чашкой».
– «Тигренок», «Лев»… – призадумался Гоша. – Это что за зоопарк? Мужик, что ли, мужику писал?
– Не знаю, может, издержки перевода? Я в китайском не сильна.
– «Начальство уезжает на выходные, приходи послезавтра»… В какой день недели умерла Таня?
– Нашли в понедельник, а видели ее в последний раз в воскресенье. Предположительно, всё произошло в воскресенье вечером.
– Значит, письмо старое. Написано или в четверг, или в пятницу. Скорее всего, за пару дней до убийства. Почему вы не приобщили к материалам дела ценную улику?
– Я?… – затрепетала Лида. – Я не думала, что это… Я не знала… Но ведь это не Тане письмо! И не от нее.
– Да почему же не Тане⁈ Сами только что сказали, что китайцы мужика от бабы не отличают. Ну, в смысле на письме.
– Ну потому что Таня… Это известный факт… Я… – Лидия беспомощно озиралась, ища поддержки. Окно на кухне было открыто, и она на секунду задумалась, сможет ли выкинуть туда следователя. К сожалению, поверхностный анализ показал, что это будет затруднительно, да и проблемы не решит.
– Да говорите уже! – прикрикнул Гоша. С этими бабами каши не сваришь. Столько суеты на пустом месте! Хотя он, конечно, не сексист.
– Я скажу, но это только между нами. У Тани были шуры-муры с главным. Это все знают. Точнее, некоторые знают, но если вы кому-то расскажете, вам конец.
– Как Тане?
– Нет, нет! – испугалась Лида. – Не в этом смысле, вы что. В хорошем смысле конец.
– Ну-ну, – ухмыльнулся Гоша. Конец в хорошем смысле его всегда привлекал, но не сейчас и не с Лидией. Во-первых, муж у нее слишком могуч и телом, и должностью. А во-вторых, ему еще за Стефу перед Миленой извиняться. Хотя, с другой стороны, если всё равно извиняться, то уж какая разница, за одну или за двух? Нет, нет! Соберись, дурень.
– Так вы говорите, у Тани были шуры… – он мучительно пытался вернуться к расследованию.
– Да. И муры тоже. С главным.
– С мэром, что ли?
– Нет, берите выше!
Лидия многозначительно посмотрела в потолок, будто рассчитывала увидеть на нем любовника Тани.
– Вы можете нормально сказать или нет⁈ – разозлился Гоша.
– Ну с Гуськиным! – Лидия закатила глаза. Надо же быть настолько недогадливым. А еще следователь по особо важным делам. Тьфу!
– Гуськин? Министр новых территорий? – вспомнил Георгий.
Лидия мрачно кивнула. Упоминать всуе имя всесильного министра в Марсоруси было не принято, но с тупоголовыми землянами намеки не работали, приходилось объяснять в лоб, как малым детишкам.
– Но он же на Земле?
– Ну да. Она от него сбежала, а он мечтает ее вернуть. Два года уже мучается, бедный. Но она не хочет, наотрез. Точнее, не хотела…
У Лидии даже слеза из глаза покатилась, так неожиданно она вспомнила, что Тани больше нет. Все-таки Таня – это не только ее неудачное дело, но и живой (когда-то) человек. И очень хороший человек. Но когда закапываешься в отчеты и протоколы, об этом как-то забываешь.
А Гоша в это время думал совершенно о другом. «Расследование убийства – только предлог, но желательно провести его хорошо». Так, кажется, говорил Виктор Палыч? Наврал Старый Хрыч. Теперь по всему выходит, что это мэр и его делишки – предлог, и плевать всем на пропавшие 30 кг золота. Любовница министра – вот из-за чего весь сыр-бор! Но, конечно, Гоша не должен был об этом узнать. И узнал совершенно зря. Разве это поможет найти убийцу? Только нервяка добавит. Ведь если Гоша не справится, тогда… Даже подумать страшно.
– Что, испугался, малыш? Обосрешься ведь, как обычно. И уже предчувствуешь это. Бедный, бедный неудачник!
Георгий изумленно вылупился на Лиду, но ее губы не шевелились. Зато на месте заплаканной женщины с веснушками на носу материализовалась бывшая жена, почему-то в ватнике на голое тело.
– Брысь, дура! – цыкнул Гоша, а про себя подумал: «Эти бабы меня доконают. Если б не секс, давно бы ушел в монастырь».
– Вы чего? – обиженно пролепетала Лидия. Этот странный землянин совсем с глузду съехал, дурой обзывается.
– Ой, нет, это я не вам, – смутился Гоша. – Это… Да вы не поймете. Простите. Так о чем мы… А, да. Почему вы всё-таки думаете, что письмо не Тане? Ну, подумаешь, встречалась с Гуськиным, а теперь с китайцем мутит.
– Да вы что! – в глазах Лиды вспыхнул ужас. – Как можно после министра спать с китайцем⁈ Они же, ну… маленькие везде. Я не националистка, вы не думайте, я всех наших государственных партнеров уважаю, но не спать же с ними из-за этого?
– Маленькие везде? – почесал репу Гоша. – А у министра, по-вашему, большой?
– Ну как… он же министр.
– Очень сомнительная аргументация, – подумав, сказал Гоша. – В материалы дела ее лучше не вносить. И перешлите мне это несчастное письмо. Оригинал.
– Так вы думаете, письмо адресовано Тане? – Лидия никак не могла в это поверить, хотя уже чувствовала, что где-то ее железная логика дала сбой.
– Вполне возможно. А еще возможно, что автор – и есть убийца.
26. Гоша. Долгие руки Москвы
Гоша уже изнывал от ожидания и смутного беспокойства, когда Милена всё же соизволила вернуться со своих съемок. Их с Тамарой поездка в пустыню заняла больше суток. Вернувшись к вечеру следующего дня, она, надо полагать, сразу завалилась спать. Поэтому Степашкин не стал ее сразу беспокоить. Он выждал несколько часов, но ближе к полуночи терпение его иссякло.
Трахаться можно и во сне, рассуждал он. Я ведь многого и не прошу. Да и секс не главное, можно просто поговорить. Только чтобы без трусов. Честно признаться, стояк весьма мешал его размышлениям, внося в них путаницу и раздрай.
Дверь в номер Милены была не заперта. Хороший знак. Рыжая женщина лежала в постели, выпростав из-под одеяла голую ногу с красным педикюром. Черная повязка для глаз была чуть сдвинута, и из-под нее зеленый глаз хищницы что-то читал в телефоне.
– Привет, – сказал Гоша. – Не спишь?
– Сплю, – буркнула она.
– Прости, – сказал он. – Ничего у нас с ней не было.
– Так простить или не было?
Гоша рассказал про шерстяной покров Стефы, деликатно опустив свой последующий «эксперимент».
– А я знаю, – ухмыльнулась Милена, сразу поверившая в его невиновность. – Думаешь, почему Тамара взяла в итоге меня? Не хотела ведь, сучка! Считала, что я недостаточно девственна. Прикинь?
– Возмутительно, – согласился Гоша. – Девственней тебя бабы не найти.
– Вот именно! А она искала молоденькую. Ну и обломалась в итоге. Они все в зарослях мха, и бриться не хотят. Говорят, если побрить, еще пуще расти будет. Даже лазерная эпиляция не спасает.
– Как съемки прошли?
– Весело! Все основные сцены сняли. Еще что-то в городе доснимут, а остальное будут в студии делать.
Гоша присел на край кровати и погладил гладкую голую ногу Милены. Охуительная нога, подумал он. Хорошо, что я ее спас от рекультиватора. Милена лежала, как ни в чем ни бывало, даже не лягнула его. В черной повязке, приподнятой с одного глаза, она походила на пирата. Он нагнулся и опасливо поцеловал ее. Она обвила его руками и подалась вверх, засасывая в себя его губы и обдавая восхитительным запахом самой себя. Гоша понял, что ему включили зеленый свет, и, отринув все сомнения, дал по газам.
Всё закончилось быстро. Гоша опасался, что Милена будет недовольна, но она выбрала наилучшую трактовку:
– Соскучился? – разнеженно потянулась она.
– Еще как! – радостно подтвердил Гоша, чмокая ее в плечо. – Еле-еле дождался.
Неудачный секс всегда можно компенсировать деньгами или комплиментами. Степашкин предпочитал второе.
– Ну рассказывай, как съездила?
Гоша откинулся на подушку и представил, что курит. Он часто так делал, когда хотел курить. Подносил два пальца ко рту и расслабленно дул. Иногда помогало.
– Ой, да весело было. Ехали правда ужас как долго. А потом спали в марсовозе по очереди. А потом оказалось, что этот придурок малолетний, помощник мэра не рассчитал кислород, и пришлось срочно сворачиваться и ехать назад.
– Есть подозрение, что всё он рассчитал, – предположил Гоша. – Просто надоело вас караулить и захотел домой.
– Да ну прям! Он вообще-то тоже роль получил. Антогониста!
– Чего? Это как «асталависта»? Терминатора, что ли, играл?
– Мда, Степашка. Ну ты и дремуч! Антагонист – это плохой чувак. Они с Сережей дрались за меня.
Она кокетливо улыбнулась и выгнула спинку.
– А постельные сцены были? – ревниво уточнил Гоша.
– Да не было ничего, Отелло! – она игриво толкнула его в плечо. – Только поцелуи в марсовозе.
– Сучка! – беззлобно ругнулся Гоша.
Поцелуи – это еще ладно. Хотя и безобразие.
– Между прочим, этот губошлеп Ник утверждает, что за прошлый год они не добыли полтонны золота.
– Чего?
– Ну помнишь, табличка с цифрами? Там написано, что 520 килограммов добыли, 490 потратили. А 30 куда-то пропало.
– Ты что, реально запомнила все эти цифры⁈
Гоша уставился на нее, как на инопланетянку. Он даже код своего домфона запоминал месяца три. А теперь опять забыл.
– Не все, только по золоту. Ну интересно же. И вообще, я не тупая. – В голосе Милены забулькала обида. – В элитной школе училась вообще-то. Математик говорил, что у меня есть талант.
– А за коленку не хватал при этом?
– Придурок!
Милена попыталась спихнуть его с кровати, но он быстро присек эти маневры, забравшись сверху и зафиксировав ее своими конечностями со всех сторон.
– Значит, говоришь, защищал своего начальника паренек?
– Да он даже не защищал. Сказал, что это типа официальная статистика.
– Очень интересно, – прошептал Гоша, целуя ее влажную от пота шею. Хоть вообще-то ему уже было совсем не интересно.
– Да хватит уже! – вырывалась из-под него рыжая женщина. – Маньяк!
– Я только начал, – сообщил Гоша, затыкая ее рот поцелуем.
Комнату наполнили слабый свет далекого Фобоса и мерный скрип железной кровати.
* * *
К завтраку они спустились поздно и сидели за столиком одни. Гоша был этому рад: разговаривать с Юной и остальными попутчиками не очень хотелось. Он и так уже устал от разговоров. Вся его работа на этой дурацкой планете – бесчисленные хождения туда-сюда и разговоры. Он мечтал уже денек помолчать. Желательно, в окружении голой женщины, холодного пивасика и интересного сериала. Но этим мечтам не суждено было сбыться даже частично. В Милене вдруг проснулось любопытство, и она пристала с расспросами. Как он провел два дня без нее?
Пришлось всё рассказать. И про визит на почту, и про поход в больницу, и про разговор с Лидией. И как после визита к Лидии он вернулся в отель, напялил кислородную маску и отправился за периметр. Осмотреть место происшествия. На руки он предусмотрительно надел перчатки, а с собой взял швабру, выпрошенную у горничной отеля. Испуганная девчонка не смогла устоять перед напором его обаяния и синей ксивы.
Этой шваброй Георгий планомерно зачистил каждое пещерное отверстие. Но ничего интересного не нашел. Даже пресловутую сому, о которой уже так много слышал.
– Только кучу мусора выгреб: фантики, пустые бутылки, даже пачку от презика.
– А что, кто-то трахается прямо в пустыне, в кислородных баллонах? – удивилась Милена.
– Извращенцы, – пожал плечами Гоша.
Извращенцев нынче много. И никакие законы этих гадов не берут. Даже думать об этом страшно, не то, что представлять. К сожалению, воображение у Гоши было отличное, но он с ним боролся. Сам он предпочитал нормальный секс, одобренный обществом и Российской Федерацией. С одной бабой в закрытом помещении. Желательно с большими сиськами, чтобы уж никаких сомнений: точно баба. Единственное, в чем Степашкин шел вразрез с линией Правительства – это деторождение. С ним пока были проблемы.
– И что, прибрался шваброй и домой? – вытащила его из раздумий Милена, безуспешно гонявшаяся вилкой за скользким ломтиком помидора в яичнице.
– Ну не сразу. – Гоша отправил в рот светящийся от жира кусочек бекона. – Погулял и по окрестностям. Но никаких тебе улик, бычков с отпечатками пальцев или что там обычно находит сыщик в детективных романах? Только гребаный песок.
– И все? – уточнила Милена. – На это ты потратил два дня?
– Вообще-то не только, – нехотя признался Гоша. – Я еще и к мэру ходил.
* * *
На разговор с Владимиром Ляшко пришлось убить полдня. Пожилая секретарша в канареечном свитере и с гипсом на руке усадила его в приемной:
– Владимир Васильевич на совещании. По стратегическим вопросам. Подождите, пожалуйста.
Гоша молча смотрел на нее, ожидая продолжения тирады. Секретарша поджала губы и с отвращением процедила:
– Хотите чай, кофе или воду?
«Да что ж они за жлобы тут все!», подивился Гоша, а вслух сказал:
– Кофе, пожалуйста.
Женщина принесла кофе в микроскопической чашке. На блюдечке лежала крошечная зефирка, похожая на плевок. Ставя чашку на столик, она демонстративно помахала перед его носом своим гипсом. Наверно, хотела устыдить молодого наглеца, доставлявшего бабушке столько хлопот. Но наглец и не думал угрызаться совестью, только злился, что приходится тут торчать без дела.
А торчать пришлось часа полтора. Георгий сначала ёрзал и нервничал, но потом женщина милостиво притащила пульт от большого экрана на стене. Он начал тыкать кнопки.
Всего в Марсоруси работало 4 канала. Китайский канал с автоматическим переводом Гоша отмел первым. Плоские лица, скрипучие голоса, червячки иероглифов… Не его. На другом канале показывали нейросетевые видео, перемежаемые рекламой. А точнее – рекламу, перемежаемую видосами. На третьем крутили фильмы и сериалы с Земли. Гоша увидел знакомые морды актеров, кочующих из сюжета в сюжет, и сразу переключился. И лишь с четвертой попытки попал на настоящий марсианский телеканал.
На экране была студия, освещенная неоновой сиреневой лампой. На одном стуле сидела журналистка лет тридцати пяти, а на стуле напротив Гоша увидел знакомое усатое лицо. Металлургичский олигарх Рафаэль собственной персоной. Конечно, на стуле сидело не лицо олигарха, а его тощая задница в черных брюках. Гоша вспомнил, как однажды узрел эту задницу голой и парящей в воздухе, когда сломалась гравитация, и мысленно сплюнул.
Шашлычник рассказывал о своем детстве. Черт знает почему журналистка решила, что эта тема будет интересная зрителям. Оказывается, детство Рафика было тяжелым. Телефон ему подарили только в пятом классе, и тот андроид. А первый сипмл-димпл купили, только когда мода на эту игрушку безвозвратно прошла. (Журналистка долго допытывалась, что это за хрень и чем эта хрень лучше честной пупырчатой пленки, которая была в России со времен палеолита и до сих пор в ходу).
Поколения никогда не поймут друг друга, философски подумал Гоша. Наши деды играли в одни компьютерные игрушки, мы в другие, а наши внуки будут играть в совершенно третьи. И так до скончания времен, пока звезды не потухнут и электричество не отрубят.
– А прилетел я не один, – вдруг громко сообщил Рафаэль Артакович и пристально посморел на Гошу. Тот аж дернулся от неожиданности. Как это беседа от симпл-димпла перешла к их полету? – Со мной летели два прекрасных молодых ученых Алексей и Никодим, две красивые девушки и следователь Жора. В такой прекрасной компании можно и год лететь, и не надоест.
– А зачем следователь пожаловал в наши края? – спросила журналистка, хищно сверля его взглядом.
– Порядок наводить, – добродушно брякнул Рафик. – Очень много бардака у вас, Москва прислала свою руку, чтобы всё контролировать.
Что он несет⁈ Гоша в отчаянии закрыл лицо руками. Мир на миг померк, но развязный голос с горным акцентом никуда не делся. Он что-то еще бубнил, но Гоша от ужаса перестал понимать.
– Что ж, руки у Москвы длинные, – нервно перебила журналистка, явно норовя сменить тему. – Не случайно ее основал князь Юрий Длиннорукий. Значит, вы прилетели на Марс, чтобы добывать металл…
Подошла секретарша и сообщила, что мэр готов его принять. Он же не успел посмотреть, с надеждой сказал себе Георгий. Всё в порядке.
