Текст книги "МарсоРусь. Убийство на красной планете (СИ)"
Автор книги: Аня Саврасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
3. Гоша. На старте
Когда все разместились и разобрали койки (Гоше досталась крайняя, с хрустящим от белизны постельным бельём и маленькой прибитой к стене металлической тумбочкой), началась поспешные фотосъёмки и отправка картинок родне и в соцсети. Все пытались «надышаться» интернетом, пока он ещё работал. Мысль о том, что придётся целый месяц (а кому-то всю оставшуюся жизнь) существовать в цифровой изоляции, плохо укладывалась в голове. Гоше, правда, было особо некому писать. Соцсетей он не вёл, знакомств водил мало. Но, поддавшись общему настроению, всё же записал небольшое видео со своей довольной физиономией на фоне каюты. Отправил маме и паре друзей. Подумав, отослал и Людочке. Не прочитано. Ничего, прочитаете, когда поздно будет. Захотите ответить, а Гошенька уже тю-тю! Почему-то всегда так бывает. Сволочная штука жизнь.
Тут его пальцы сами запрыгали по экрану и отослали видео бывшей жене. Гоша тихонько ругнулся и удалил сообщение. Тупые пальцы! Хорошо, что он улетает туда, где нет интернета. И вообще ничего нет.
Включились динамики, и голос помощницы капитана позвал всех на общее собрание в КОП – комнату отдыха пассажиров. Для знакомства и финального инструктажа, пояснил голос. Комната оказалась небольшой, но всё же более просторной, чем тесные каюты. Два кожаных диванчика, огромный экран на стене, чуть в стороне – три стола со стульями. Похоже, здесь же будет и столовая.
На собрании выяснилось, что пассажиров на корабле всего шесть: Степашкин, шашлычник, Пупа с Лупой, Милена и женщина, которая представилась Тамарой – полнотелая блондинка с круглым среднерусским лицом и сложной причёской. Экипаж тоже состоял из шести человек: капитан, фиолетовая помощница и ещё четверо мужчин неизвестных профессий. Капитан оказался приятным поджарым мужиком лет пятидесяти. Его тёмные волосы и короткую бородку разбавляла почтенная проседь.
– Уважаемые пассажиры, – начал он спокойную беспафосную речь. – Приветствуем вас на борту нашего межпланетного корабля «Ярило – 9». Это, как нетрудно догадаться, девятый корабль класса «Ярило», предназначенный специально для почтовых рейсов на Марс. Меня зовут Василий Синицын, я буду вашим капитаном. А это моя помощница Юна, к которой вы можете обращаться по всем возникающим в полёте вопросам. Можете считать её главным менеджером нашего космоотеля. Полёт по расчётам наших баллистов займёт ориентировочно двадцать шесть дней. Преодолеваемое расстояние составит около пятидесяти восьми миллионов километров. Это в десять тысяч раз дальше, чем от Москвы до Магадана.
– Спасибо, в Магадан что-то не хочется, – заметил светловолосый Лупа.
– Дело вкуса, – ответил капитан. – Каждый сам выбирает направление: на Магадан или на Марс. Слова похожи, а суть… Да тоже похожа, если честно.
– Или на Ма-аскву, – брякнула Милена. Капитан слегка улыбнулся.
– Но есть и хорошая новость: в марсиано-русский городок мы прибудем в середине июля, то есть в самый разгар лета.
– А что, на Марсе тоже есть июль? – подала голос белокурая Тамара.
– Да, на Марсе для удобства переселенцев год разделён на те же месяцы, что и на Земле. Только длятся они вдвое больше, так как марсианский год идёт шестьсот шестьдесят восемь солов, или шестьсот восемьдесят семь земных дней. Так что мы прибудем в самое тёплое время года. Можно сказать, телепортируемся из зимы в лето.
– Классный телепортер, – усмехнулся рыжий Пупа. – Всего-то месяц на телепортацию!
– Месяц для такого путешествия – это очень мало, – возразил капитан. – Я ещё застал те времена, когда полёт длился девять месяцев. Вот это реально, скажу я вам, тяжело.
– Проще родить, – заметила Милена.
– Это опять же кому как, – пожал плечами капитан и продолжил инструктаж. – Старт начнётся через час. Надеюсь, вы выполнили предписание и ничего не ели с утра. Перед стартом к вам зайдёт медсестра. Вас зафиксируют на кроватях и сделают укол для погружения в глубокий сон. Это безвредно и поможет вам легче пережить стартовые перегрузки. Через двенадцать – четырнадцать часов вы сами проснётесь. К этому времени мы уже запустим центробежную гравитацию. Гравитация будет на уровне 0,5 g, что чуть выше марсианской гравитации, которая составляет примерно 0,4 g. Таким образом, в процессе полёта вы будете адаптироваться к марсианским условиям. Однако на случай неполадок и во избежание неприятностей рекомендую перед сном всегда фиксироваться на кровати. Там есть специальные ремешки, не бойтесь затягивать их потуже, так и спится лучше. Не зря же младецев пеленают, здесь тот же принцип. И не оставляйте личные вещи где попало, всё убирайте в шкафы и комоды. Посторонние предметы в условиях невесомости могут повредить аппаратуру. Особенно в общих зонах. Вопросы есть?
– Есть вопрос, капитан, – хриплым голосом произнёс шашлычник. Он совсем сник и выглядел каким-то подавленным.
– Слушаю вас, Рафаэль Артакович, – любезно кивнул капитан.
Шашлычник с именем художника откашлялся и смущённо сказал:
– А корабль не ёбнется?
– Не должен, – серьёзно ответил капитан Синицын.
– Но может? – настаивал пассажир.
– Может, – подтвердил капитан. – Всё в этом мире может ёбнуться, было б куда.
– У нас очень надёжные корабли, – строго сказала Юна. – И очень опытный экипаж. Ваша безопасность – наш приоритет.
– А загрузка, случайно, не превышает нормативную? – спросил Лупа.
– Незначительно, – сказал капитан.
– Нет, – тут же встряла Юна. – Всё в строгом соответствии.
– Угу, – пробормотал капитан, едва заметно скривившись. И, тяжело вздохнув, продолжил. – Ваши каюты защищены от радиации специальными экранами. Поэтому в случае небольших вспышек на солнце вы будете в безопасности. Однако, если вы услышите оповещение о вспышке класса «Х», следует выполнять все инструкции и спуститься в солнцезащитный отсек. И вообще, уважаемые пассажиры, советую внимательно слушать все наши оповещения, они спасут вашу шкуру, если что.
Затем слово взяла Юна. Была она, к слову, совсем не юна. Гоша невольно ухмыльнулся этому каламбуру. Помощница капитана рассказала о режиме работы этого маленького летающего хостела. Утром – зарядка (по желанию, но врачи строго рекомендуют), потом завтрак, днём обед, вечером ужин, а после ужина – просмотр кино на большом экране. Фильм можно выбрать путём голосования, но решающий голос у Юны, потому что это её личная коллекция. В углу помещения стояла беговая дорожка, на которой рекомендовалось бегать хотя бы полчаса в день для поддержания тонуса мышц. Вот и все развлечения. Негусто для целого месяца в пути.
– Воду расходуем экономно, – вещала фиолетовая тётя. – Но пьём достаточно. Вода регенерируется из нашей мочи, так что как пописали, так и помылись.
– Буэ! – скривилась Милена.
– Народная космическая мудрость, – заметил капитан.
– Мусор убираем в контейнеры. Кроликов не кормим.
Что? Кролики⁈ Степашкин удивлённо повертел головой и только теперь обнаружил в дальнем углу комнаты клетку на высокой подставке. Капитан рассказал, что это шесть кроликов специально выведенной марсианской породы. Они летят на красную планету, чтобы образовать там первую во вселенной кролико-марсианскую колонию.
– На Марсе ещё не было ни одного живого кролика. Коты есть. Собаки есть. Есть куры, козы, коровы и, разумеется, знаменитые марсианские поросята. Но кролики, как оказалось, очень плохо переносят перегрузки. Как и многие другие животные. Поначалу ведь пытались везти на Марс детёнышей, чтобы минимизировать массу груза, но все малыши погибали в пути. На этот раз мы везём взрослых, специально подготовленных особей, и я очень надеюсь, что наши питомцы достигнут цели и станут первыми покорителями Марса с длинными ушами.
– А как же Димасик? – хохотнул Лупа. Оказывает, так звали его рыжего лопоухого приятеля.
– Уши Димасика, конечно, впечатляют, но до наших кроликов ему далеко, – парировал капитан. – А вообще, насколько мне известно, у нас с Америкой идёт негласное соревнование: кто больше видов животных и растений разведёт на Марсе. Пока мы проигрываем, но наши кролики приблизят победу России. Так что обращаемся с ними осторожно. Они в некотором роде ценнее всех нас. Есть ещё вопросы?
– Точно не ёбнемся? – дрожащим голосом пролепетал шашлычник.
– Рафаэль Артакович, что с вами? – покачал головой капитан. – Вы же сами выбрали это путешествие. Взяли на себя все риски. Подписали соответствующую бумагу. Неужели хотите пойти на попятную?
– У меня космофобия, – жалобно протянул тот. – Я же не знал. Если горизонтально лететь, то это ещё ладно, а вот вертикально…
– Мы не ёбнемся, – сказал капитан. – Я вам обещаю. А если ёбнемся, вам будет уже всё равно.
После собрания все разошлись по каютам. Георгий не стал переодеваться, так как сменной одежды было мало, и её следовало беречь. Услуга стирки на корабле имелась, но уж очень дорого было. А вот есть ли на Марсе стиральные машинки? Этого он не знал.
От нечего делать Степашкин разговорился с попутчиками. Шашлычник оказался совсем не шашлычником, а олигархом и владельцем крупнейшего в мире металлургического завода. На Марс летел, чтобы исполнить мечту детства, а заодно – порешать кое-какие вопросики насчёт открытия нового заводика в Марсиано-русском городке. Но в последний момент что-то запаниковал.
– Я вот думаю, нахера мне это всё? Сидел бы дома и не рыпался. У меня особняк под Магнитогорском, там все условия: бассейн пятьдесят метров, охотничьи угодья, пруд с карасями. А что теперь? Сижу в этой конуре, которая меньше моей бани, и дрожу от страха. Как думаете, если сейчас попроситься, выпустят меня?
– Выпустят, – сказал Пупа. – Даже с радостью. И корабль без вашего веса быстрее полетит. А места детства – ерунда, забейте на неё. Давайте, идите скорее.
– Ты что хамишь, сопляк? – насупился олигарх.
– Я не хамлю. Вы же сами сбежать хотели.
– Ничего я не хотел, – мрачно буркнул усач и завалился на койку.
Зашла медсестра – женщина исполинского роста и богатырского телосложения.
Интересно, как её на корабль взяли, удивился Гоша. Она же по весу на троих потянет!
– На животики ложимся, попки оголяем! – громогласно объявила она. Мужики, кряхтя, укладывались на койки. Медсестра подошла в Гоше.
– Фамилия!
– Степашкин
– Георгий Георгиевич?
– Да. А вы с нами полетите?
– Нет, пупсик, вы уж как-нибудь без меня. Мне и на земле-матушке хорошо.
Рафаэль застонал. Мысль о покидаемой земле-матушке, как видно, была ему мучительна. Георгию тоже стало не по себе. На что он подписался? Куда летит? Зачем покидает свою родную, зелено-голубую планету ради чёрного и страшного пространства, одинокого небытия длиной в десять тысяч дорог в Магадан? Но отступать было некуда. Он лежал лицом в подушку, обращённый к миру своей голой беззащитной попкой, а медсестра набирала прозрачную жидкость в шприц. Ох, лучше бы правда в Магадан полетел. Или в Якутию. Эх, Якутия, Якутия! Славный гостеприимный край. Не ценил я тебя, отказывался посещать. А сейчас только предложи! Понёсся бы на всех парусах…
Медсестра протёрла ягодицу спиртовой ваткой и ловким, безжалостным движением вонзила иглу. Гоша молча зажмурил глаза и стиснул зубы. Якутия, Якутия, где ты, моя милая? Где ты, Магадан? Медсестра вновь протёрла ягодицу ваткой и велела ему натянуть штаны и перевернуться на спину. Затем пристегнула его хрупкое тело ремнями к койке, затянула потуже и перевела койку в положение «полусидя».
– Так нагрузка будет поменьше, – объяснила она.
– Мама, – лепетал Гоша. – Мама, Марс, Магадан…
Сознание мягко покидало Степашкина. Неужели проснётся он уже в космосе? В настоящем, реальном космосе, среди метеоритов и астероидов? Первый межпланетный следователь. Гагарин в погонах. Последним, о чём он подумал, была голая жопа Милены. Он представил, как в её упругие, пухлые булки вонзается длинный и толстый шприц. А потом такой же член. Его, Гошин член, только длиннее и толще в два раза. От этой картины он сладостно улыбнулся и провалился в пустоту.
4. Таня. Шаг в пустоту
Таня с досадой давила пустой тюбик, но упрямый пластик не поддавался. Наконец, капелька крема неохотно выползла ей на ладонь. Таня с удовольствием растёрла белую субстанцию. Это был корейский увлажняющий суперкрем, одной капли хватало и на руки, и на лицо, и даже немного на шею. Но и он закончился за два года. Последняя посылка от мамы. А следующий почтовый сезон только через три месяца. Дожить бы!
Без крема тяжело. Воздух на Марсе ужасно сухой, а электрообогреватели, расставленные повсюду, только усугубляют ситуацию. На весенней встрече с мэром Танина подруга Стефания захватила микрофон у толстогубого паренька – мэрского помощника – и задала волнующий многих вопрос: почему в их городке до сих пор не установлены увлажнители воздуха? Как в Америке или Китае. Элементарные приборы, которые даже не надо заказывать с Земли: вполне можно соорудить в марсианских условиях. Уж что-что, а воды на Красной планете достаточно. Одних только разведанных человеком подземных запасов хватит, чтобы заполнить небольшое земное море. А сколько ещё не раскопали! Правда, бо́льшая часть живительной влаги залегает очень глубоко, от шести и более километров в глубину. Но были и более доступные источники, особенно в районе пещер. До них добрались ещё первые колонизаторы, обустроив в марсианских городках настоящие водопроводы. Это не считая гигантских ледников на полюсах, но их пока держат про запас. Полюса далеко, все городки выстроены в районе экватора, где хоть иногда бывает тепло.
В общем, вода была. Она лилась из-под крана, а очищенная продавалась на розлив. Три года назад перед Ратушей – самым высоким и красивым зданием в Марсоруси – вообще открыли фонтан. Правда, работал он только летом и только несколько часов, пока солнце в зените, и температура под куполом поднималась выше нуля. Но всё равно! Фонтан и освежает, и глаза радует, и о доме напоминает. Других увлажнителей воздуха, кроме этого фонтана, в городке не было. Люди сами изворачивались как могли: клали на обогреватели мокрые полотенца, расставляли по комнатам блюдца с водой. Мэр тогда на вопрос Стефании ответил довольно грубо:
– Увлажнитель воздуха? Радуйтесь, что вообще воздух есть! На Марсе это большая роскошь!
Потом, правда, вспомнил о скорых выборах и добавил:
– Мы обсудим это на Совете, спасибо за предложение.
И перешёл к более насущному для себя вопросу – строительству первого объединённого автомобильного завода. Проект масштабный и амбициозный. До сих пор все марсоходы и марсовозы, курсирующие по красной планете, были доставлены с Земли. Конечно же, их не хватало. Большинство колонизаторов и мечтать не могли о каком-нибудь личном транспорте, даже о велосипеде. А городки разрастались, их экономика росла. Требовалось наладить перемещения внутри купола и связи с городками других стран: американским, азиатским, европейским и индо-арабским. А скоро, говорят, и Африка с Южной Америкой подтянутся. Свой город или хотя бы научная база на Марсе – вопрос политического престижа.
Вот только мегапроект автозавода нравился не всем. Слишком много затрат, а результаты неизвестно когда. Да и денег на покупку автомобиля у простых колонизаторов всё равно не будет, их просто неоткуда взять.
– Почему бы не начать с велосипедов? – сказал на собрании веснушчатый паренек, и многие одобрительно захлопали. – Или с лёгких скутеров. На Марсе нет сети автодорог, чтобы ездить на авто. Да и ездить тут некуда.
– Мы должны думать о будущем, – строго отвечал мэр. – И об экономическом сотрудничестве с нашими соседями. Необходимо наладить грузоперевозки, а уж потом думать, как девчонок по пустыне катать.
Типа пошутил. Ха-ха.
Таня вздохнула. Зубной порошок тоже закончился, а шампуневый кончился ещё в прошлом месяце. Список для новой посылки она составила давно, и мама обещала всё прислать. Оставалось только ждать. Целых три месяца! И то, если не будет задержек. Точнее, три земных месяца. Она пока не привыкла к марсианскому календарю.
Проблема в том, что на посылки от родных действовали жёсткие ограничения. Каждый колонизатор мог получить не более одного кило на каждый рейс. Так как в сезон обычно было пять рейсов, лимит составлял пять кило. И это на два с лишним года! Таня с невесёлой усмешкой вспомнила, как злилась раньше, на Земле, когда летала в недельный отпуск, а багаж пропускали не более десяти или даже пятнадцати килограммов. И куда она девала такую прорву вещей!
Жизнь на Марсе обучила спартанской непритязательности. Всё, без чего можно обойтись, считалось предметом роскоши. Единственное, что признавалось необходимым и почиталось как высшее благо – это кислород. Тот самый кислород, который на Земле не то, что не ценят – его просто не замечают. На Марсе кислород приходилось замечать. Пока ты под куполом и кислородные генераторы работают как должно – можно дышать. Но у каждого в квартире лежал баллон. В каждом магазине, кафе, учреждении баллоны висели на самых видных местах. Во-первых, для выходов за периметр. А во-вторых – на всякий случай. Полной остановки генераторов ещё не было, но сбои случались. Недостаточная концентрация или посторонние примеси в воздухе. По громкой связи сразу объявляли: рекомендуем надеть баллоны и внимательно слушать сообщения. Хотя обычно рекомендаций не требовалось. Чуткие и натренированные лёгкие колонизаторов сами прекрасно справлялись. Достаточно пары вдохов, чтобы понять: с воздухом опять что-то не то.
Ну а если воздух в порядке, можно подняться на следующую ступеньку пирамиды потребностей и подумать о еде. Или об обогреве. Или о лекарствах. Такие мелочи, как крем для рук или лосьон для лица, были где-то на вершине этой бесконечной хозяйственно-бытовой пирамиды. Недосягаемой вершине.
Разговоры о косметическом производстве в Марсоруси шли уже давно. Полезные растения можно было разводить у них на ферме. Кое-что Таня уже выращивала, в том числе и частным порядком, на своей личной грядке. Крапиву, алоэ, календулу. Ромашка на местном грунте приживалась плохо, но Таня не сдавалась. Однако не было всего остального, необходимого для косметического производства: масел, сульфатов, силикона и так далее. А главное – не было оборудования. Всё это можно было привезти с Земли (или, как тут говорили, «с материка»), но у правительства имелись другие приоритеты. Хотя вот китайцы всё-таки заморочились и открыли небольшую косметическую лабораторию. Марсиано-китайские крема, лосьоны, шампуни и зубные пасты славились своей суровой простотой в составах и оформлении, но при этом кондовой эффективностью.
Вот только на экспорт китайская косметика не шла. Говорили, что продукции слишком мало, и что львиную долю потребляют местные, а часть везут на Землю, чтобы продавать за бешеные деньги в музее Марса на «материковом» Китае. Приходилось русским колонизаторкам бегать «за рубеж», чтобы завладеть драгоценными тюбиками, которые хоть и отпускались иностранцам, но по строгой квоте: три товара в одни руки. Даже для подружки не купишь.
Таня взяла телефон и позвонила Стефании. В прошлом году, наконец, установили третью вышку, и связь в её районе заработала без перебоев. Из-за пыльных бурь сигнал не всегда был хорошим, но в целом – грех жаловаться.
– Приветик, – сразу ответила Стефа.
– Чем занята? – спросила Таня.
– Ты не поверишь!
– Я поверю всему, – улыбнулась Таня. – Не первый год тебя знаю.
– Рисую картину!
– Ого! Ты раздобыла краски?
– Не-а. Я рисую песком! Ты знаешь, сколько оттенков у марсианского песка?
– Я видела только красный и оранжевый.
– Есть ещё жёлтый, охровый, персиковый, терракотовый, бежевый и гвоздь программы – зелёный, из марсианского оливина. Серёжа мне привозит из экспедиций.
Бойфренд Стефы был геологом.
– Красота! А на чём ты делаешь картину?
Бумага в Марсоруси была таким же дефицитом, как и всё остальное.
– Серёжа отдал мне две коробки, сохранённые ещё с прошлой доставки. Какие-то инструменты ему в них привезли. Я их раздербанила на картонки. Ну и клей он тоже дал. Остальное – дело техники.
– Здорово! И как называется твой будущий шедевр?
– «Рассвет на Марсе». Когда вернёмся на Землю, попробую загнать этот «шедевр» подороже какой-нибудь галерее. Всё-таки уникальная вещь!
Когда вернёмся… Постоянный лейтмотив разговоров, мечтаний и грустных вздохов среди местных. Попасть на Марс очень трудно. Но вернуться – почти невозможно.
– Слушай, – сказала Таня. – Я хочу завтра к китайцам сбегать. Айда со мной?
– За косметосом? – сразу поняла Стефа.
– Ну да, и так просто. Прошвырнуться. Что успеем.
В китайском городке была буддийская пагода, фонтан с драконом, статуя красного Будды, фотосердечко «I Love MarsAsia» и красные фонарики над дверями домов. Скромный список достопримечательностей, прогулка среди которых хоть немного разнообразила унылый быт колонизаторов. А в кафе наливали улун и пуэр местного производства.
– А пошли, – согласилась подруга. – Серёжа всё равно в экспедиции. Делать категорически нечего.
– Договорились! – обрадовалась Таня. – Тогда завтра, как только потеплеет.
Китайский марсогородок находился всего в полутора километрах от Марсоруси. Таня даже видела часть купола из своего окошка. Окошко, правда, было глухим, как и все окна, выходящие «наружу».
Вообще, планировка российского городка была предельно простой. По всему периметру шли двухэтажные дома из марсианского реголита, переходящие один в другой, бесконечной лентой. На этих домах держался прозрачный купол из плотного силикатного геля с защитным антирадиационным слоем. Этим же слоем покрывали наружные стены и окна домов. Внутри купола находились другие здания, самым высоким и красивым из которых была Ратуша, расположенная прямо по центру. Она тоже была построена из марсианского реголита, но имитировала средневековый замок из рыжего кирпича. Шпиль Ратуши служил дополнительной подпоркой для купола.
Таня жила в восточной части городка. К этому району примыкала ферма, накрытая своим собственным куполом, поэтому работников фермы в основном селили на востоке. Квартира у неё была маленькая: типовая марсианская однушка. И то спасибо, что не комната в общежитии, которую обычно давали молодым несемейным специалистам. Оба окошка выходили на марсианскую пустыню, слева виднелась зелёная полусфера фермы, из-за которой торчал край китайского городка, справа – подножие вулкана с красивым названием «Гора Эврипида». С обратной стороны вулканическая скальная порода была испещрена длинными узкими пещерами. Пещеры были популярны у всякой сомнительной публики, и Таня в те края старалась не ходить. В общем, хотя окна и были глухими, вид из Таниной квартиры считался престижным: на «зелень и горы».
Татьяна проснулась от бледного солнечного света. Штор не было, поэтому просыпаться на рассвете давно вошло в привычку. Сонно выглянула в окно и скользнула глазами по уже знакомому фантасмагорическому пейзажу. Рассвет на Марсе и правда заслуживал кисти художника. Над бескрайней пустыней повис крошечный, бледно-жёлтый диск далёкого солнца с сине-фиолетовой каймой. (Из-за пыли и разреженной атмосферы солнечный свет на Марсе рассеивался иначе, чем на Земле, от чего и появлялись знаменитые синие закаты и восходы). Небо вокруг окрасилось в красно-рыжий, с непостижимыми оттенками розового и голубого вблизи горизонта. Пустыня, покрытая острыми шершавыми камнями и пылевыми ребристыми дюнами, под лучами восходящего солнца превращалась из бурой в терракотовую.
Сколько раз за два года Таня видела этот фантастический пейзаж, а всё не могла привыкнуть. Днём было проще. Поглощённая работой, она воспринимала окружающий мир как данность. Исходные условия, в которых требовалось выживать. Маленькими, но настойчивыми шажками превращать негостеприимную планету в дом для себя и всего человечества. Но вот когда с утра, ещё толком не очнувшись от сна… А снилась ей почти всегда другая жизнь – тогдашняя, далёкая, земная. И этот первый взгляд за окно, в туманной дымке между сном и явью, всегда глубоко, до дрожи, поражал Таню. Что за чудной мир? Какой сумасшедший художник вылил на небо и землю эти безумные, нереальные цвета? И как поверить, что этот странный мир действительно существует вокруг неё? Почему он такой другой?
Таня прошла в ванную, умылась, поскребла зубы пустой мокрой щёткой. Бегло оглядела себя сквозь помутневшую зеркальную плёнку на стене. Тёмно-русые волосы болтаются за плечами как пакля. Приходится заплетать их в тугую старомодную косу. Коса, правда, толстая, так как на Марсе, по неизвестным причинам, волосы растут прекрасно, густые и сильные. Черты лица у неё правильные, светло-карие глаза классической «миндальной» формы. На Земле она считалась красавицей, да и здесь, в суровых марсианских условиях оставалась неплохим «вариантом». Если бы её только интересовало стать чьим-нибудь «вариантом».
Таня натянула серый комбинезон для выходов за периметр. Сейчас лето, а значит, очень скоро синеватое солнце нагреет Красную планету до вполне курортных 30–35 градусов по Цельсию. Из-за разреженной атмосферы, погода за периметром менялась с пугающей быстротой: от дневных +35 до ночных −100. Поэтому их со Стефой вылазка должна быть быстрой. Если успеют до захода солнца, прогулка будет тёплой, даже жаркой. Сродни променаду по Анапе или, учитывая сухой воздух и хрустящий песок под ногами, по задворкам Хургады, где Таня часто отдыхала в детстве с родителями.
Но несмотря на жару, Таня надела закрытый комбинезон из плотного многослойного лавсана с вкраплениями диоксида титана от ультрафиолета. Гулять по Марсу в шортах и футболке, как делали некоторые отчаянные головы, она не отваживалась. Фото получались эффектные, но кожа потом болит, и вместо стильного загара – ожоги. К тому же им все уши прожужжали про опасную радиацию. Честно говоря, в радиацию Таня не очень верила. Точнее, считала, что вред её преувеличивают. Все колонисты в обязательном порядке принимали радиопротекторы и радиорезистенты – препараты, разработанные специально для защиты от марсианской радиации. И, судя по всему, лекарства справлялись неплохо. По крайней мере, онкозаболевания были в их городке большой редкостью. Правда, стариков у них мало, большинство жителей – отчаянная молодёжь после строгой медкомиссии, но всё же.
Некоторые Танины знакомые выходили за периметр чуть не каждый день. Одни что-то собирали, другие просто бродили со скуки. И ничего, никто не умер. Радиация, по Таниному мнению, служила для власти удобной «пугалкой», чтобы жители поменьше шатались по пустыне да по зарубежным городкам. Ну и поводом, чтобы купол не чистить. Тот был вечно занесён песком, что объявлялось «дополнительной защитой». Зато на ферме купол каждую неделю чистили роботами: растениям надо побольше солнышка. Поэтому Таня любила гулять по ферме, разглядывая небо и окружающие пейзажи.
Зашла Стефа. Она была в похожем комбинезоне, только в синем. Ёжик белесых волос, красноватый марсианский загар. На глазах – синие солнечные очки, за спиной рюкзак.
– Две «Иришки» раздобыла, – деловито сообщила она. – Может, загоним китаёзам?
Шоколад «Иришка», названный в честь дочери мэра, был гордостью Марсоруси. Какао-бобы в теплицах выращивали не только в их городке, но по-настоящему вкусные шоколадки получались только в России.
– Молодец, – похвалила Таня. – А то у меня денег осталось – кот наплакал.
– Прорвёмся! – заверила подруга.
Они вышли из дома и направились к границе. Граница в городке была всего одна и, как назло, располагалась с другой стороны. Можно было выйти через ферму, но это означало тонну лишних вопросов. Особенно сегодня, в Танин выходной. Приходилось делать крюк. Девушки быстро топали, не глядя по сторонам. Городок маленький, шансы не встретить знакомых ниже нуля. Если головой вертеть, обязательно кто-нибудь прицепится и отнимет драгоценное время.
– Ну как там на личном фронте? – не поднимая глаз, выпалила Стефа.
– Никак, – тихо ответила Таня, которая хоть и ценила пробивную подругу, делиться личным не любила.
– Не скучаешь по своему?
– Нет, – Таня опустила глаза и быстро перевела тему. – А что у тебя?
– Да как обычно, – мрачно буркнула Стефа. – Достало уже. Живём в своих общагах, как два бомжа. Давно бы поженились и выбили у мэрии отдельную квартиру. Но нет, Серёженька наш всё валандается, за кралю свою переживает.
Сергей когда-то прилетел на Марс с женой и трёхлетним сыном. Но что-то пошло не так, и спустя несколько лет он оставил жене квартиру и переехал в общагу, к холостым приятелям-геологам. Теперь сыну уже было тринадцать, но квартирный вопрос сорокалетний геолог так и не решил. И, кажется, решать не собирался. Несмотря на регулярный вынос мозга от молодой подруги.
– Ну, это не новость, – улыбнулась Таня. – Надо тебе другого искать, без вэпэ и жэпэ.
– Чего? – не поняла Стефа. – Без какой ещё жопэ?
– Это сокращения. Без вредных привычек и жилищных проблем.
– Да уж найдёшь, – вздохнула Стефания. – У нас здесь проще инопланетян встретить, чем нормального свободного мужика. Эх, скорей бы домой вернуться!
Девушки синхронно уставились друг на друга. Таня смотрела с молчаливым удивлением: опять она заводит свою волынку про возвращение. Будто не знает, что это – из области фантастики! А о чём думала Стефа, было неизвестно.
– О, Стефочка, приветик! – вылез как из-под земли тощий паренёк в пыльной перевёрнутой кепке. Таня узнала типа, который на собрании ратовал за велики и скутеры. Веснушек у него только больше стало.
– Мы спешим, извиняй, – бросила через плечо Стефания.
– Ты на дэ рэ к Юрасику пойдёшь?
– Ещё не решила.
– Приходи! В бутылочку сыграем. Чур, если на нас покажет, целуемся в губы!
– Иди ты в пень! – хохотнула она.
Наконец, подошли к границе. Пограничник критически оглядел их и отсканировал паспортные карточки.
– Цель выхода?
– Туристическая! – уверенно брякнула Стефа.
– Куда собрались, девчонки?
– В Китайскую народную республику и иже с ними.
«Иже с ними» – это Федеративная Корея, Вьетнам и другие азиаты, объединившиеся с Китаем для колонизации Марса. Только Япония отказалась – им, дескать, и так на своём островке хорошо.
Пограничник записал время выхода и направление. Затем напомнил, что вернуться следует до заката, убедился, что помнят номер службы спасения, и что телефон держат в термическом чехле. Две юные девицы, отправляющиеся за периметр, вызывали у него явное беспокойство. Помешать он им не мог, но и отпускать не хотелось. Даже проверил давление и уровень кислорода в кислородных баллонах. Потом указал Тане на развязавшийся шнурок в стоптанном, когда-то белом кроссовке. В общем, заботился о девушках как родная мать. За ними даже очередь собралась: два суровых собирателя с обветренными лицами. Их-то дядя пограничник точно так опекать не будет, «пикнет» паспорта и пропустит.
