Текст книги "МарсоРусь. Убийство на красной планете (СИ)"
Автор книги: Аня Саврасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
32 Гоша. Долгожданные ответы
Все засуетились, стали вырывать «предмет» друг у друга. Гоша, конечно, в суете не участвовал. Развалился на стуле и пялился на Миленку. Даже не на сиськи, а на лицо, уж очень она была красивая в тот момент. Блеск изумрудных глазищ и торжествующая улыбочка карминовых губ в обрамлении карамельно-рыжих волос. Стерва. Сучка. Богиня.
– Что это? – подал голос Ляшко, завладевший предметом.
– Дистальная фаланга большого пальца правой ноги, – зачитала Милена с планшета. Или Дустальная? Почему у врачей всегда такой неразборчивый почерк? Даже когда текст напечатан, хи-хи. Короче, маленькая ногтевая косточка.
– Но это же не…
– Да. Это кость Тани Васильковой. Генетическая экспертиза проведена.
– Где ты ее нашла⁈ – взревел Игорь Петрович.
– В компостной яме, позади усадьбы нашего уважаемого Луки Львовича.
– Вранье! – опять вскочил Коробейников. – Не доказано! Без понятых! Это заказ, и мы все прекрасно знаем, чей.
Он поднял глаза к потолку, намекая не то на божественное провидение, не то на ревность Гуськина. Обе версии показались Гоше любопытными. Хотя и полной чушью.
– Помолчите, Лука Львович, – сморщился мэр. – Сейчас во всем разберемся. Зачем вы копались в чужом огороде, Мурена Ивановна?
– Меня зовут Милена, – недовольно скорчилась она. – Копалась в поисках улик, а как еще? Ордер на обыск он бы не дал.
Она ткнула пальцем в начальника полиции. Тот промолчал. Конечно, не дал бы, ответил за него сам себе Гоша. Ты же даже не служишь нигде, домохозяйка, блин, под прикрытием.
– Собаки у вас уж больно лощеные, Лука Львович, – продолжила Милена. – Сложно прокормить, понимаю. А тут целая нога.
– Ну это, положим, бред, – серьезно отреагировал мэр. – Уж кто-кто, а директор фермы в продуктах питания не нуждается. Он среди них живет буквально.
– Меня подставили, – мрачно повторял Коробейников. – Подкинули эту гребаную кость. Это заказ от Таниного бывшего. Я знал, что этим кончится.
Он так горестно это говорил, что в голову Гоши закрались сомнения. А правда, почему он так уверен в их версии? Милена не работает в СК. Ее прислали с непонятными целями, которых он до сих пор точно не знает. Нашла в компостной яме? Да, он присутствовал при этом. Но может ли он поручиться, что кость лежала в земле, а не была ловко подкинута его подозрительной напарницей? Миссис Ватсон хренова!
Георгий сжал виски и попытался сосредоточиться. Думай, следак, думай! Тебе реально помогли или использовал втемную? Навели на правильный след. Какие доказательства у них есть? Рассказ Стефы, который нельзя подтвердить. Кость, которая непонятно откуда взялась. Мутки с семенами и сумасшедший робот-рыхлитель. И еще письмо, которое ничего не доказывает. Вот дерьмо!
За столом в это время спорили, можно ли кормить собак человеческим мясом. Лидия, у которой, оказывается, когда-то было четыре собаки, утверждала, что это вредно для собачьего желудка. Она, конечно, не проверяла, но изучала специальную литературу. Зато мэр с помощником были убеждены, что ничего вкуснее и желаннее человечины для собак не существует. Ну, чисто теоретически. Стефа сидела со страдающим видом, явно считая всех участников дискуссии идиотами. Просторный свитер сполз с ее плеча, обнажив белесые волосы на спине. Сейчас эти волоски уже не казались Гоше пугающими. Было в них даже что-то трогательное, милое. Как в кошачьей шерстке. Стефа отвернулась, и ее спина оказалась прямо перед Гошиными глазами. Из-под кромки свитера торчало начало татуировки, морда то ли змея, то ли дракончика, то ли хрен пойми кого.
И тут Гошу как током ударило. Вот он дебил! Он даже треснул себя ладонью по лбу, хотя это, конечно, было лишнее.
– Степашка, ты в порядке? – заботливо поинтересовалась Милена.
– Угу. – Он встал, подошел к ней, приобнял за плечи и чуть подтолкнул к столу. Она удивленно поглядела на него, но промолчала и даже присела на краешек его стула. – Мы уже долго сидим, так что предлагаю ускориться. – громко объявил Георгий. – У нас есть не только кусок ноги. Вопрос ведь не в том, где нашли кость, хотя это, конечно, интересная деталь. Но мы упускаем главный вопрос: зачем? Или, говоря по-русски, нахрена? Мотив убийства – это одно. А вот каков мотив отрезания ноги? Чем она мешала в… составе трупа?
– Да и так понятно, что это сделал маньяк, – поморщился мэр. – Психически больной урод. И я уверен, что это америкос был. Наш человек на такое не способен. У наших людей ценности правильные, мы их с садика воспитываем. А у них там, – он многозначительно надавил на слово «них», а потом еще многозначительнее – на слово «там». – У них там каждый второй маньяк и психопат. Если не верите, посмотрите их сериалы.
– В том-то и дело, что мотив был не маньяческий, а… как там это называется? Рациональный. И чтобы его выяснить, я сначала Стефу спросил, видела ли она Таню голой. Она сказала, что нет. Может, и соврала, не знаю. – Стефа открыла рот, чтобы возразить, но промолчала. – Подруги часто вместе переодеваются или пописать ходят, ну да ладно. Тогда я пошел в поликлинику, к терапевту, который осматривал Таню незадолго до смерти. И задал тот же вопрос. И получил положительный ответ. Он видел Таню голой, ну или в нижнем белье, не суть, когда проводил сканирование организма. И он подтвердил то, что я подозревал. На правой ноге у Тани Васильковой была татуировка.
– Что⁈ – выпучил глаза Юрасик. – Я не знал. А какая?
Гоша презрительно глянул на него и отвернулся. Только что этот поганец дрожал от страха и чуть не плакал, а тут осмелел и снова варежку разевает. И когда успел? Остальные, впрочем, смотрели на Степашина с тем же вопросом.
– Татуировка странная. Врач описал ее как «луковица с сердечком». Я сначала подумал, что это намек на ее работу. Ну, овощи, ферма, все дела. А сердечко – это типа любовь к работе. Хотя косвенно это всё равно указавало на Коробейникова. Любовь к работе и любовь к начальницу – вещи близкие, особенно у молодых девушек. Но потом я сообразил: Лук! Ведь так она вас звала, Лука Львович?
– Его так многие называли, – подтвердил мэр. – В неформальной обстановке.
– А помните, как я вас спросила про салоны тату? – спросила Милена, пристально глядя на директора фермы. – Вы так заволновались, даже графин с водой уронили. Почуяли опасность, да?
– Официальных тату-салонов в городе нет, – угрюмо сообщил мэр. – Но на дому практикуют, ироды. Особенно молодые. Заняться нечем, вот и сходят с ума. Некоторых потом в больничку приходится волочь.
Он горестно вздохнул, как будто происходящее в Марсоруси не имеет к нему никакого отношения и никак от него не зависит. Он ведь всего лишь мэр.
– Это бред! – звонко воскликнул Юрасик. – Нафига кому-то отрезать ее ногу? Ну тату, и что?
– Странно, – задумчиво произнесла Милена. – То ли ты неплохой актер, то ли правда не в курсе? А я думала, вы с папочкой во всем заодно.
– Тату раскрывало его отношения с Таней, – вдруг заговорила молчаливая Лида. – Об этом бы сразу узнал Гуськин. А это грозило Луке Львовичу большими неприятностями. Как минимум, лишился бы хлебного местечка, причем «хлебного» в прямом смысле. Он ведь потому Таню и бросил, что узнал историю с Гуськиным и испугался проблем. Верно, Лук?
– Без комментариев, – буркнул тот.
– Я всё-таки не понимаю, – вставил мэр. – Кто убил-то в итоге, сынок или папаша?
– По нашему с напарником мнению, – Гоша нежно улыбнулся Миленке. – Дело было так. Когда сынок маску с Тани сорвал, у нее началась паника. Не знаю, сколько она мучалась и пытался ли он ей помочь, но факт в том…
– Я пытался!!! – вдруг заорал Юрасик, закрывая лицо руками. Психанул, болезный, подумал Гоша. Какая же слабая молодежь пошла. Раскалываются как фисташки, от одного нажатия. – Я не хотел, чтобы так получилось. Я бы и Стефке баллон вернул, если бы она не убежала. И Таньке маску совал, а она уже в шоке была, не понимала ничего.
– Паническая атака – страшная вещь, – тихо произнесла Лана.
– Поэтому ты вернулся и рассказал всё отцу? – спросила Милена. Юрасик кивнул.
– Тогда картина ясна, – продолжил Гоша. Таня умерла от удушья. Судя по всему, мучалась недолго. Малец, перепугался и побежал домой к отцу. Все рассказал. Так и вскрылась афера с семенами, которые тот, надо понимать, тащил в рюкзаке своему китайскому дружочку. Не по любви, конечно, а за большие бабки. Продавал родину, тварюга. Отец сыну жопу надрал, семена отобрал и велел помалкивать. А сам поехал за ним подчищать. Для начала нашел Танино тело и положил в подходящую позу: левую ногу согнул, чтобы правая торчала. Затем настроил рекультиватор, чтобы ногу отрезать. Хорошее алиби, конечно. Машинка вышла из строя, бывает. Было уже темно, никто около пещер не ходил и не мешал. А он скафандр напялил с подогревом, фонарик налобный включил, всё, как полагается. Затем запихал тело в пещеру, ногу в марсовоз. Баллон Танин тоже забрал, уж не знаю, зачем. Может, запутать следствие хотел. Ну и все. Вернулся, скормил мясо собачкам, закопал кости и жил себе дальше припеваючи.
– Фу! – поморщилась Лида. – Какой кошмар!
– А письмо? – спросил скрипучий голос.
Все повернулись головы и обнаружили пожилую секретаршу, которая стояла в уголочке, внимательно слушая. И когда только успела зайти?
– Как письмо в пещере оказалось?
– Это я засунула, – со вздохом проговорила Стефа. – Утром, как рассвело, побежала к пещерам и положила. Хотела, чтобы его нашли, и правда всплыла на поверхность. Я же знаю, что богатеям всё сходит с рук. Хотела хотя бы опозорить этого мудака.
– То есть ты увидела труп своей подруги и промолчала? – с осуждением проговорила Лида. – Даже в полицию не заявила!
– Я не видела его, – опустила глаза Стефа. – Правда, не видела! Я ведь в каждую пещеру не заглядывала, только письмо сунула и убежала, пока не запалили.
– Ну а все остальное? Почему только сейчас рассказала?
– Потому что меня бы никто не стал слушать, – тихо пролепетала девушка, с трудом сдерживая слезы. – Если бы эти не приехали… из центра, все так бы и считали, что это несчастный случай. И не только потому, что мозгов не хватает нормально расследовать. Вам просто было удобно! Меньше хлопот, меньше шума! Да и не дай бог, начнешь расследовать и выйдешь на себя! Ну или на дружка своего.
Она с ненавистью зыркнула на мэра и тут же опустила глаза. Желание обличать мудаков, как обычно, боролось со страхом нажить неприятностей.
– Это вы зря так думаете, – недовольно произнес Ляшко. – Пересмотрели всяких этих… Антиутопий. А мы вообще-то во власти нормальные люди. Заботимся об вас. Ночей не спим. Вот только никто не ценит. Критиковать-то все горазды, а ты попробуй сам сделай!
– А как попробовать, если вы к выборам только своих приятелей допускаете? – звонко спросила Стефа, охреневая от собственной смелости. – И сами всё время выигрываете.
– Не надо валить всё в кучу, это другое, – строго ответил мэр. – Народ делает свой выбор, уважайте мнение народа. – и сразу, не дав Стефе ответить, повернулся к Юрасику. – Я вот одного не могу понять. Чего вам не хватает, молодой человек? Живете как у Христа за пазухой, даже лучше. Свой дом, целая фазенда с полями-садами. Еды навалом. Зачем вы поперлись родину китайцам продавать?
– Потому что это не мой дом, – тихо проговорил тот. – Мой дом – Земля. А здесь я чужой. Я никого не просил меня рожать! Тем более в этой дыре. Я хочу на Землю, в нормальную жизнь! Креветок хочу попробовать! Но с вами ведь невозможно договориться. А они мне обещали. Мой… друг имеет связи в правительстве. Мне обещали место на их корабле и квартиру в Пекине.
Он вновь закрыл лицо руками, будто до сих пор не верил, что его волшебная мечта пошла прахом.
– Квартира в Пекине, как же! – басовито расхохотался Игорь Петрович, и мэр с помощником тоже захмыкали. – Койко-место в китайской тюрьме вам бы дали. А то и на кладбище. Надо им больно свидетеля в живых оставлять, да еще и такие бабки тратить.
– По себе не судите! – с ненавистью крикнул Юрасик.
– Ой, дурак! – грустно выдохнул Лука Львович.
– Креветки у нас тоже скоро будут, – сказал мэр и опасливо покосился на Стефу, но та уже успокоилась и равнодушно молчала. – И другие морепродукты. Правительство работает над этим. На всех хватит! Надо только трудиться, а не языками молоть. Каждый должен вносить свой вклад на благо родины. Марсорусь не сразу строилась! Всё будет, надо только подождать.
– Ну что ж, – Игорь Петрович грузно поднялся с места. Видимо, призыв не молоть языками подействовал. – На сегодня информации достаточно. Завтра продолжим изучение доказательств уже, так сказать, силами полиции. Юрий Лукич и Лука Львович, пойдемте со мной. Съездим на минус первый этаж.
Повисла пауза. Юрасик уныло разглядывал рыжеватые от пыли ногти на руках. Зато Коробейников бесстрастно поднял глаза, встал, сделал шаг и…
– Пошли все на хер, – хрипло крикнул он и выскочил за дверь.
Гоша припустил за ним. Мысленно он уже вспоминал эффектные сцены погони из любимых сериалов с перепрыгиваниями через десяток ступеней, прыжками в окно, бегом по крыше и висением на краю пропасти, зацепившись одним пальцем. Но в коридоре обнаружилось, что его помощь не требуется. Предусмотрительный Игорь Петрович поставил за дверью трех парней в полицейской форме, не слишком могучего вида, но бойких. Буйного фермера поймали и пытались скрутить. Тот отбивался, затягивая бессмысленную возню. Гоша всё же пособил ребятам: угомонил бедолагу парой тычков под ребра и помог нацепить наручники. В наручниках фермер присмирел и только шипел что-то бессвязное про авокадо. Проголодался, наверное.
Из комнаты вышли Игорь Петрович с Лидой. Между ними уныло брел Юрасик в наручниках. Увидев отца, плюнул с ненавистью:
– Предатель!
Тот что-то буркнул и опять забормотал про авокадо. Прислушавшись, Гоша понял, что фермер требует адвоката. Что ж, пусть требует. Это его законное право – требовать. У нас же правовое государство, в конце концов.
Гоша помог довести парочку до загадочного минус первого этажа. Оказалось, в подвале Ратуши находится три камеры, выполняющие роль СИЗО и тюрьмы в одном флаконе. В данный момент две крайние камеры пустовали, а в средней сидел мужичок запойного вида. Новых постояльцев определили в соседние с ним помещения. На обратном пути Гоша спросил, за что сидит бедолага. Оказалось, за воровство бутылки водки и буханки хлеба из магазина.
– Это наша головная боль, – посетовал Игорь Петрович. – Пьет, не работает. Мы его пытаемся трудотерапией лечить: водим днем на стройку работать. Хлопотно, конечно, но хоть шерсти клок. Пока он у нас сидит, все более-менее, а как выпустим – сразу бухать. Сбыть бы его на Землю с глаз долой, да нельзя.
– А многие тут бухают? – поинтересовался Гоша.
– Не, не многие, – покачал головой Игорь Петрович. – Практически все.
Они вернулись в переговорную комнату, и Гоше открылась удивительная картина. Стефа, Ляшко, его помощник и секретарша сгрудились вокруг Милены и пялились в экран ее телефона. Милена показывала картинки и комментировала:
– Это мы в Соренто, у какой-то церкви. Это в Римини, на пляже. Здесь мой сын на водном банане катается.
– На банане, – мечтательно повторила Стефа, подперев кулаком щеку.
Гоша не понял, тосковала ли она по морским развлечениям или по настоящим бананам. Наверное, по всему вместе. Милена убрала телефон и вопросительно подняла на него глаза.
– Ну что, мы закончили? – спросила она.
– Не совсем, – ответил Гоша. – Остался один вопрос. – Он поймал удивленный взгляд Стефы и заговорил. – Ну и зачем ты статистику подделывала, чудо марсианское? Подняла бучу на пустом месте. Из-за твоих подтасовок Петельский написал донос в Москву, и меня прислали разбираться.
– Ну, прислали тебя, допустим, из-за Тани, – поправила Милена. – Гуськин постарался. А недоимки – это так, попутная задача и предлог, чтобы выглядело благообразно. Не особо там кого-то волнуют эти спи… украденные килограммы золота и платины. Дело житейское. Хотя, конечно, вопрос остается. Какой был смысл сочинять, девочка? Всё ведь вскрылось при обычной сверке.
– Это вы о чем? – удивился мэр.
Гоша кратко объяснил.
– Ну нифига себе, – нахмурился Ляшко. – А вот этот уже серьезно. Поклеп, клевета, подрыв государственных устоев.
– Ну и посадите меня, – вздохнула Стефа. – Я просто хотела, чтобы Москва нас заметила. Чтобы там, наверху увидели наши проблемы и прислали нормального человека, который во всем разберется.
– Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете! – вдруг запела скрипучим голосом секретарша, помахивая в такт гипсовой рукой. – Какая ты наивная, девочка. Я, правда, такой же была. Лет пятьдесят назад.
– Извините, мне пора в садик за Игорьком, – поднялась Лида.
– Нам всем пора, – встал Игорь Петрович. – Спасибо за службу.
Он чинно поклонился мэру, пожал руку Гоше. Потом, помешкавшись, пожал руку Милены, но в последний момент не выдержал и чмокнул ее в костяшки пальцев. Рыжая женщина кокетливо улыбнулась. Затем Степашкину пришлось раскланиваться с мэром, благодарить секретаршу за чай, обещать «заходить, если что» и тому подобное. Наконец, все прощальные ритуалы были соблюдены, и Гоша с Миленой выбрались на улицу. Было уже по-вечернему темно и морозно. Фонтан затих, и огромная каменная рыба застыла, разинув голодный рот. Редкие фонари освещали пустынную площадь. Только трое пацанов в куртках и вязаных шапках гоняли мяч по площади за березовой аллеей. Гоша с Миленой взялись за руки и пошли по аллее к «Марсополю». От березок пахло древесной корой. Запах был влажный, смолистый и неуловимо родной. В окнах отеля горел приветливый теплый свет.
Они молча зашли в комнату Милены. Говорить не хотелось. Гоша чувствовал, что наговорился сегодня вволю и исчерпал свой запас красноречия на много дней вперед. Хотелось молчать, пялиться в окно на звезды и обнимать голую женщину. Милена, кажется, была солидарна. По крайней мере, одежда слетела с их тел за считанные секунды. Они легли в постель и прижались друг к другу так плотно, как только смогли. Совместились, как два пазла, идеально подогнанные друг к другу.
Не прошло и нескольких секунд, как у пазла Гоши появился еще один, довольно ощутимый выступ, и он без труда нашел для него выемку в теле своей подруги. Секс был ленивый, тихий, бесхитростный и невыразимо прекрасный. Кончив с протяжным вздохом, он откинулся на подушку, погладил ее теплое тело и прошептал:
– Ты охрененная.
– Верю, – сказала она. – Ты, кстати, тоже.
– Влюбилась, что ли? – поддел Гоша.
– Если только чуть-чуть. А ты?
– И я.
– Чуть-чуть?
– По уши. Как и ты, хоть ты и не признаешься. Что теперь делать будем?
– Полетим на Землю, станешь моим любовником.
– Нет, – сказал Гоша. – Так не пойдет. Разводись с ним и выходи за меня.
– Хитрый какой. Думаешь, всё так просто? У меня там жизнь, недвижимость, дети.
Гоша молчал. Ему окончательно расхотелось что-то говорить.
– Давай вернемся и решим, – предложила Милена, обеспокоенная его молчанием. – Это еще не скоро.
– Угу.
– Целый месяц в пути. Только ты и я, да?
– Угу.
Он отвернулся и закрыл глаза. Ладно, пусть так. Приедем и решим. Нормальный план. Гоша еще не знал, что на Марсе нельзя строить планы. И что их прекрасный план уже завтра пойдет прахом.
33. Гоша и Стефа. Последняя глава
Навязчивый рингтон проникал прямо в мозг. Гоша открыл один глаз и размытыми движениями пошарил вокруг себя. Краем сознания он заметил, что Милены в постели нет, а солнце шпарит прямо в окно, наполняя комнату режущим светом и неистовым жаром. Невидимый телефон продолжал надрываться. Звук шел откуда-то снизу. Степашкин чертыхнулся, подполз к краю постели и заглянул под кровать. Но обнаружил там только комочки и хлопья пыли, красиво сверкающей на солнце словно мириады звезд во вселенной. Наконец, он догадался засунуть руку между матрасом и кромкой кровати и с победным матерком извлек аппарат.
– Слушаю.
– Здорово, майор! – басовито поприветствовал из глубины динамика Игорь Петрович.
– Здравжлаю, – пробормотал Гоша, тщетно стараясь придать голосу бодрости, а речи членораздельности.
– Спишь, что ли? Давай просыпайся, работать надо. Солнце уже высоко.
– А что случилось? – уже отчетливее произнес Гоша, почуяв неладное. Работать он сегодня не собирался. И наивно верил, что рабочая часть командировки закончилась. Осталась только постельно-туристическая.
– Разговор есть. Приходи в рестик, пообедаем заодно. Ну или я пообедаю, а ты позавтракаешь, ха-ха!
– А в какой? – уточнил Степашкин, проснувшийся не до конца.
– Ха-ха, смешная шутка! В единственный! «Зеленый дом», забыл, что ли? Давай, через полчаса жду.
После отмокания в душе и манипуляций с умной бритвой в голове немного прояснилось. Было уже два часа дня, так что проспал он и правда порядочно. Но где же, черт возьми, Милена? На мятой постели валялись только черные кружевные трусы. Те самые, улыбнулся он.
Спустившись в лобби отеля, Гоша обнаружил Милену. Она сидела на диване с Тамарой и смотрела на большом экране какие-то видосы. Степашкин догадался, что это отрывки из снятого режиссеркой фильма.
– Привет, девчонки, – поприветствовал он компанию и, заметив притаившегося на краю дивана олигарха, добавил. – И мальчи… мужики.
– Мы тут кино интересное смотрим, присоединяйся – предложила Тамара.
Георгий взглянул на экран и увидел Милену, перепачканную песком, в каких-то серых лохмотьях, еле прикрывающих бедра и грудь. За спиной она держала колчан со стрелами, под тяжестью которого слегка заваливалась вбок. Напротив нее стоял бармен Серега в облегающем костюме металлического цвета с чем-то вроде бластера из древних фантастических фильмов. К обоим были прицеплены кислородные маски с баллонами.
– Кто это? – спросил Гоша.
– Дикарка и русский космонавт, – пояснила Тамара. – Я же тебе рассказывала сюжет.
– А почему они такие странные? И одеты чудно.
– Потому что это кино, – недовольно поморщилась Тамара. – Художественный вымысел.
– Так все же знают, что люди на Марсе так не ходят. И бластеров не носят.
– Все знают и что марсиан не существует, – надула она губы. – И что с того?
– Ну, тупо как-то, – не нашел приличного аргумента Георгий.
– Просто надо фантазию включать, – пробурчала Тамара. – У тебя фантазия есть? Или следователям не полагается?
– Эй, хорош ругаться! – вскинула руку Милена. – Садись с нами, че стоишь? Нам, кстати, уже билеты прислали. Полетим обратно ближайшим рейсом, всей честной компанией. Подойди к мальчику на ресепшен, он и тебе выдаст.
– Хорошее кино, – вдруг брякнул шашлычник. – Очень даже художественное. Дикарка – персик!
Гоша хмуро глянул на него и отошел. За спиной он услышал слова Милены, как она скучает за этими самыми персиками. Прямо дождаться не может, когда вгрызется в сочную мякоть. Разговор показался Гоше слишком двусмысленным, и он непроизвольно сжал кулаки. Впрочем, влюбленному мужчине любые разговоры его пассии с посторонними мужланами кажутся двусмысленными. А уже если про персик – так вообще.
Он подошел к стойке и спросил про свой билет на Землю. Однако мальчик, покопавшись в каких-то конвертах, пожал плечами.
– На вас не поступало.
Нехорошее предчувствие закопошилось внутри Степашкина. А может, это просто живот заурчал, не ел ведь почти сутки уже. Сейчас с Игорем Петровичем все порешают.
Ресторан он нашел без труда. Единственный зеленый дом в Марсоруси манил запахами жареного мяса и крепкого кофе. Воображаемыми, конечно, ведь дома обычно не пахнут, даже на Марсе.
Игорь Петрович ждал его за тем же столиком у окна. Перед ним стояли две стопочки с темно-красной жидкостью.
– Свекольная настойка, – сообщил начальник полиции. – Попробуй, это бомба.
Гоша сильно сомневался насчет бомбы, да и пить с утра не хотелось, но пришлось опустошить стопку из вежливости. Жидкость оказалась в меру гадкой, но, пройдя свой путь по пищеводу, проникла прямиком в душу. Гоша даже слегка улыбнулся от удовольствия.
– Ну что, Георгий Георгиевич. Выручили вы нас, спасибо большое.
– На здоровье, – скромно кивнул Степашкин. – Обращайтесь, если что.
– Обратимся, – кивнул бородач. – Обязательно. Тем более, что вы теперь наш сотрудник.
– Чего⁈ – Гоша вылупился на него.
– Ну вот так. Вы же рапорт посылали на Землю насчет нашей неудовлетворительной работы?
– Да я не… – покраснел Гоша.
– Посылали, не отпирайтесь. Хороший рапорт, я прочел. Пламенный. А почему, по-вашему, наша работа такая неудовлетворительная? Известно почему, кадров не хватает. Особенно опытных. Сами же всё видели. Ну а раз так, я попросил подкрепление и усиление. В вашем лице. Приказ о переводе уже подписан.
– Твою ж мать! – в отчаянии возопил Степашкин. – Ведь знал же, знал! Никогда не высовывайся, хуже будет. Вот же черт попутал, а? Послушайте, Игорь Петрович, а давайте я рапорт отзову? Или новый напишу? Короче, что угодно сделаю, но мне надо на Землю. Не могу я здесь оставаться. У меня там… всё.
Что именно у него там, Гоша не придумал. Точнее, придумал только Милену, а уж потом вспомнил про мать с сестрой и работу. Хотя работу можно и вычеркнуть из списка.
– Не могу я тебя отпустить, Георгий Георгиевич. И дело тут не только в службе.
– А в чем?
Подошел официант и поставил перед ними две тарелки со свиным пловом и маленькое блюдце с нарезанными овощами, одно на двоих.
– Я нам заказал, – пояснил Игорь Петрович. – Самое сытное блюдо, и по деньгам не разорительно.
– Спасибо, – сказал Гоша. – Так в чем причина?
Начальник полиции аккуратно насадил на вилку кусочек мяса, не спеша отправил рот и сделал вид, что всецело увлечен процессом жевания. Георгий терпеливо ждал. Наконец, тот отставил вилку, посмотрел на него и шумно вздохнул.
– Вот скажи мне, Жора, ты вроде умный человек, да?
– Вроде да, – опешил от вопроса Гоша.
– Тогда каким местом ты думал, когда с женой своего начальника за ручку шлялся по всей Марсоруси, а? Целовался при всем честном народе!
– Да мы только один раз, – оправдывался Гоша. Он вспомнил их единственный уличный поцелуй после чудесного спасения Милениной ноги от безумного робота. – И кто же меня заложил?
– Тю! Мало ли желающих. Тут народу делать нечего. Ходят, сплетни собирают. А вы люди новые, заметные. Кто-то сфоткал тайком, вот и результат.
– Народу, может, и много, – задумался Гоша. – Но не все знают Виктора Палыча и имеют к нему прямой доступ, – он подозрением уставился на бородача. – Уж не вы ли сами и донесли, Игорь Петрович?
– А какая разница? – ничуть не смутился тот. – Даже если и так, то это не донос. А правдивый и справедливый сигнал. Мы в России находимся, Жора. И должны защищать традиционные семейные ценности. А пёхать жену начальника у всех на виду – это против наших традиций.
Он выразительно посмотрел на него, как бы намекая, что и его жену тоже пёхать нельзя. Хотя Гоша и так бы догадался.
Пока Степашкин переваривал новость, Игорь Петрович переваривал плов. По крайней мере, поглощал он его с большим удовольствием и мелодичным чавканьем.
– Пожалуйста, Игорь Петрович, – сделал Гоша последнюю бессмысленную попытку. – Оправьте меня домой. Я вам всё сделаю, всё отдам, что захотите.
– Да что с тебя взять! – захохотал тот. – Нету у тебя ничего. Да и работники нам правда нужны позарез. Ну и смысл тебя отправлять туда, а другого сюда⁈ Это вот туда-сюда нашей родине очень дорого обходится. Поэтому останешься тут.
– На сколько? – упавшим голосом спросил Гоша.
– Пока не отпадет надобность. А она, скажу честно, отпадает редко. Чаще наоборот. Да не грусти ты! У нас здесь весело, прекрасный коллектив, дружные жители. Даже баня есть. Не ходил еще? – Гоша помотал головой. – Ну вот, значит, сходим на выходные всей мужской компанией. – он многозначительно понизил голос. – И девочки есть. Очень даже! Не хуже земных.
– Мохнатые? – уточнил Гоша.
– А ты нос не вороти! Сам-то что, эпилированный? Такие же мохнатые, как и мы. У нас тут на Марсе гендерное равенство. И братство.
Гоша опустил глаза и стал задумчиво ковыряться в тарелке. Правда, вскоре его энтузиазм вырос, так как плов был вкусным, а сам он – очень голодным. Расправившись с пловом и несколькими дольками овощей, он вновь посмотрел на Игоря Петровича. Хотелось еще о чем-то спросить, но он не мог придумать, о чем. График работы? Да пох. Где он будет жить? Тоже неинтересно. Все детали меркли на фоне главного: его жизнь разрушена. Окончательно и бесповоротно. Наконец, вопрос созрел:
– Мне же полагалось место в корабле. Кто вместо меня полетит?
– Хороший вопрос, – обрадовался непонятно чему Игорь Петрович. – Место твое попало в самые правильные руки. В прошлом месяце у нас случился взрыв в химической лаборатории. Ну как взрыв – хлопок. Погиб директор лаборатории, очень хороший человек. У него осталась беременная жена и два малыша. Вот вся эта компания и полетит вместо тебя. Детям нужны хорошие условия, социальное обеспечение, врачебная помощь. В Марсоруси мы не можем предоставить им всё необходимое. Поэтому решено отправить вдову с почетом на Землю. Вот и скажи, кому нужнее этот билет: тебе, здоровому и сильному, или беременной многодетной мамочке?
Гоша не ответил. Он не любил конкурировать с беременными многодетными мамочками. Такая конкуренция всегда обречена на провал.
– Я понял, – мрачно произнес он. – Решили сплавить женщину, чтобы зря не кормить. Пользы-то от нее всё равно не будет.
– И это тоже, – кивнул Игор Петрович. – Мы должны думать стратегически. А не одним местом.
Он опять как бы двусмысленно посмотрел на Гошу, но тому уже было пофиг. Официант принес чайник и разлил дымящийся напиток по чашкам. Гоша поднес чашку к губам и снова поставил на стол: слишком горячо.
– А что за авария? – вдруг поинтересовался он. – Из-за чего?
– А вот это очень хороший вопрос, – улыбнулся в бороду его пузатый собеседник. – Расследование еще ведется, и твоя помощь будет очень кстати. Я ж говорю, рук не хватает у нас. Беда прямо!
Степашкин почесал в затылке и вдруг почувствовал, что на место горечи и отчаянию приходит новое чувство… Любопытство. Он подул на чашку, сделал мелкий глоток, откинулся на спинку стула и сказал:
– Ладно. Что там за авария? Рассказывайте всё по порядку.
* * *
Пузатый судья в топорщейся мантии (когда-то она была черной, но уже протерлась до сероватого оттенка, а в маленькую прореху по шву виднелась белая майка) торопливо зачитал постановление. Стефа уловила только два слова: «домашний арест». Ну, и на том спасибо, не придется сидеть в подвале Ратуши, в железных клетках со всяким сбродом.
А дома посидеть – даже и приятно. Сережа на выходных перебирается к ней. В тесноте, как говорится, зато секс каждый день. И со жратвой вопрос решается, а то доставки у них в городке нет, так что на домашнем аресте можно и коньки отбросить, с голодухи.
