355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Антон Кротков » Неоновое солнце » Текст книги (страница 13)
Неоновое солнце
  • Текст добавлен: 17 апреля 2020, 21:30

Текст книги "Неоновое солнце"


Автор книги: Антон Кротков


Жанры:

   

Постапокалипсис

,
   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 38 страниц)

– А х... её знает, почему, – усмехнулся старший сержант. – Только я знал одну проститутку, у которой такие злобные стафилококи в м... водились, что им прогрызть гандон ничего не стоило. А вообще ты у Челобатова уточни, он тебе научнопопулярно всё объяснит.

– А вы как полагаете, товарищ капитан? – довольно развязно обратились Доброхотов к командиру.

Вас Вас раздражённо повёл плечами и не отрываясь от наблюдения, буркнул:

– Я полагаю, что чума и на наш дом надвигается, а кто-то вместо того, чтобы проявлять бдительность, подводит меня и товарищей, стыдно сержант, стыдно.

В оптический прибор Вас Вас заметил, что в конце очереди из автомобилей возникла какая-то паническая активность. Тысячи людей вдруг разом, давя друг друга, бросились оттуда к КПП. Словно гигантская океанская волна поднялась и, быстро набирая силу, пошла на риф. Ситуация выходила из-под контроля.

– Приказываю соблюдать выдержку! – капитан махнул рукой в сторону напирающей на ограждение толпы, и снова побежал звонить генералу. Однако на полпути у него за спиной прозвучали короткие команды, а потом разом загрохотали пулемёты и автоматы…

К тому моменту, когда Сенину удалось остановить бойню, число убитых и раненых исчислялось сотнями. Только что заполнявшая площадку перед КПП толпа испарилась – те, кто уцелел под пулями, разбежались, остались лишь сотни трупов. Ещё множество окровавленных тел бились в агонии на земле, громко звучали крики боли и мольбы о помощи. Зрелище так потрясло капитана, что он, забыв обо всём, приказал открыть ворота и отправить санитаров за ранеными. Измученных перепуганных горожан начали пропускать через КПП. Все были шокированы случивщимся, деморализованы, причём с обеих сторон. Вас Вас видел, как растеряны его солдаты, которые сами не понимали, как такое могло случиться. Кровопролитие, да ещё в Москве! Люди ещё не привыкли к крови. Стрельба вероятно началась стихийно – из-за чего точно неизвестно. По-видимому в результате трагической случайности. Нервы у всех были напряжены до предела.

За воротами у спасённых граждан переписывали паспортные данные и отправляли на осмотр к врачам батальонного мобильного госпиталя. Медики постоянно находились при роте, и вот наступило их время. Среди них были и психологи, которые успокаивали несчастных, потерявших в возникшей давке своих близких. Одному мужчине с совершенно поседевшей головой, у которого только что на глазах убили близких, фельдшер вколол мощную дозу успокоительного.

Для тех, у кого врачи не обнаружили признаков инфекции, капитан приказал начальнику хозяйственной службы накрыть столы в полевой столовой и выделить пайки из неприкосновенного запаса. Но тут подъехало начальство. Вероятно, генералу доложили о стрельбе и он поспешил лично выяснить в чём дело.

Первым к нему устремился, печатая шаг и вскинув руку в воинском приветсвии, устроивший бойню лейтенант Ляпин.

– Товарищ генерал, атака заражённых на КПП отбита. Израсходовано менее тысячи патронов к двум станковым пулемётам и двадцать пять автоматных рожков. Потерь среди личного состава нет.

– Хорошая работа, лейтенант, спасибо за службу! – пожал руку Ляпину генерал, и распорядился: – Выстройте мне бойцов, хочу объявить им благодарность.

– Разрешите высказать свои опасения, товарищ генерал?

Генерал добродушно махнул – давай уж.

– Необходимо прислать специалистов из центра для дополнительной проверки допущенных в карантинную зону гражданских.

– Как в карантинную зону?! – опешил генерал, его лицо вытянулось от изумления. Его медленно сатанеющие глаза отыскали Сенина. – В чём дело, капитан? Кто разрешил?!! Ты ведь отвечаешь за этот сектор.

– Товарищ генерал, имело место ошибочное применение оружия против гражданских, есть раненые…я распорядился начать пропуск самых слабых.

Генерал от злости играл желваками, однако голос его стал тихим и вкрадчивым и это не сулило Сенину ничего хорошего.

– Кто ты такой? На каком основании ты присвоил себе право принимать такие решения? Ты командир роты или командующий округом?

Капитан Сенин перебарывая накатывающий на него ужас, попытался объяснить:

– Я посчитал необходимым в сложившихмся критических абстоятельствах....Поймите...

Резко прервав его, генерал рявкнул:

– Молчать! – Лицо командующего перекосило то ли от гнева, то ли от ужаса, а скорее от того и другого. Он заорал с матом:

– Ты что свихнулся, мать твою?! Мне за твою преступную близорукость прикажешь отвечать, скрипач?!! Под трибунал пойдёшь!!!

Генерал отчитывал его как мальчишку, а капитан Сенин стоял перед ним, переминаясь с ноги на ногу, взрослый, беспомощный, провинившийся мальчик. С детства в нём застряла эта дурацкая манера: его ругали, а он словно цепенел, на лбу взбухали жилы, он не мог ответить, словно язык проглотил. Отец его был таким же. «Ты просто олух» – однажды, когда родители ругались в его присутствии, вырвалось у матери в адрес отца. И как ни странно бывшая жена после десяти лет брака стала называть Вас Васа так же, а потом она просто сбежала от него с другим, прихватив их сына.

А ведь ещё в детстве, когда за ним в школе закрепилось прозвище «Рохля», он твёрдо решил: он обязательно докажет родителям, что чего-то стоит. И часто предтавлял себя уважаемым, добившимся успеха. А ещё командиром в военной форме, который чётко отдаёт приказания множеству подчинённых и все они беспрекословно его слушаются. Мечты эти как будто даже сбылись, но вот стоило генералу начать на него орать, и Вас Вас словно вернулся в детство. Почувствовал себя будто застёгнутым на все пугавицы, скованным, бестолковым, неловким рохлей.

Выплеснув гнев, генерал обернулся к адъютанту, приказал немедленно связать его с начальником связи:

– Пусть оповестит всех: оранжевый сектор – засвечен…

– А ты, – генерал снова обернул страшное, как приговор, лицо к капитану, – если не хочешь отвечать по законам военного времени… немедленно собери команду надёжных парней, и всех проникших в карантинную зону – обезвредить… Пусть каждому бойцу на всякий случай выдадут дополнительно по два рожка для Калашникова, но объясни людям, чтобы старались действовать малыми сапёрными лопатками. Не надо чтобы за стеной что-то слышали…Всё, действуй! О выполнении доложишь через полчаса. И учти, не выполнишь приказ, я пошлю наряд военной полиции к тебе домой. У меня есть секретное распоряжение министра обороны в связи с чрезвычайностью положения в городе применять репрессии к семьям предателей.

Гнев генерала немного иссяк, осталось мрачное неудовольствие общим положением дел на стратегически важной позиции:

– Я же просил дать мне настоящих вояк!... Ты комбат или недоразумение, мать твою! Напрасно тебе такое дело доверили, да ещё вместо роты фактически батальон дали, а ты!.... Видимо у тебя, в твоей музыкальной школе было много времени на разные философствования о совести, скри-ипа-ач! – у генерала словно оскоминой свело скулы, последнее слово он выговорил скривившись от презрения.

«Скрипач не нужен», – вспомнилась Сенину крылатая фраза из знаменитого советского фильма "Кин-дза-дза" 1986 года выпуска.

***

Впереди показалось нечто тёмное и массивное. Вот и инкассаторская машина. По мере того как Ксения Звонарева и французский телеоператор Володя подходили ближе, из сумрака всё отчётливей проступал прямоугольный силуэт броневика. Володя сразу деловито направился к кабине, велев своей спутнице не мешкая забираться в кузов, но не объяснил как её открыть, между тем кто-то успел прикрыть бронезаслонку с тех пор как Звонарёва была тут днём.

Ксения схватилась за ручку двери и стала дёргать, но остановилась словно вкопанная, не в силах поверить собственным глазам: один из валяющихся неподалёку мёртвых инкассаторов затрясся на земле. Словно через него пропустили ток! Нет, ей не померещилось с перепугу: сотрясаемый конвульсиями труп принял сидячее положение и завертел головой, озираясь. Женщина в ужасе застыла, мечтая лишь о том, чтобы мертвец её не заметил. Пусть только не заметит, и она каждый день будет благодарить Бога за это!

В тот момент периферийным зрением журналистка обнаружила движение справа. Послышались шаркающие звуки. Из темноты к ней приближались сразу три тёмные фигуры с вытянутыми руками. На одном вроде тоже надет бронежилет.

С другой стороны послышались новые шаги. Ещё один зомби вышел из-за деревьев, разглядел в темноте добычу и радостно заковылял к ней, мурлыкая от предвкушения. Её окружали.

Попавшая в западню женщина принялась судорожно рвать ручку и звать на помощь Володю – всё без толку. Почему он молчит. Неужели бросил напарницу, вовремя заметив опасность?! Мамочки! Вот оно укрытие, где её не достанут, но попасть внутрь невозможно.

– Помогите, хоть кто-нибудь! – в отчаянии заголосила Ксения, дрожа всем телом. Сзади её схватили цепкие пальцы за волосы. Затылком она ощутила жадное плотоядное дыхание, горячий язык лизнул ей шею, зубы больно схватили мочку уха. Звонарёва взвизгнула, рванулась и ударила локтём чью-то голову. Но остальные тоже были на подходе и очень спешили, чтобы урвать от трепыхающейся дичи свою часть самой вкусной плоти.

И вдруг о чудо: дверь поддалась! Внутри кто-то находился: сильные мужские руки мгновенно втянули Звонарёву внутрь машины и сразу захлопнули дверь. Ксения была в таком состоянии, что вместо слов благодарности спасителю из её груди вырвался стон облегчения. А потом она увидела Володю и поняла, почему он не смог ответить на её призыв. Водительская кабина была отделена от салона решёткой. Там две прожорливые твари, одна из которых особь женского пола, жадно высасывали мозг оператора. Лишившись верхней части черепа, бедняга тем не менее был ещё жив, но совершенно беспомощен. Он лишь моргал, открывал рот и трепыхался, по-детски размахивал руками. Прожорливые монстры неуклюже отпихивали друг друга в борьбе за обладание горячими человеческими органами.

Глава 37

Оранжевый сектор санитарного кордона, КПП номер 22, 11 июня 2020 года

Капитан Василий Васильевич Сенин отдавал себе отчёт в том, что у него осталось совсем немного времени на выполнение приказа генерала. Ведь уже через пятнадцать минут он должен доложить начальству, что допущенная им ошибка исправлена. Или отвечать по всей строгости военного времени перед трибуналом. Наверное, будь он настоящим офицером, сумел бы скрутить собственные чувства в бараний рог. Но перед чудовищной необходимостью отнять жизни у почти сотни невинных людей, верх в нём так некстати взял директор музыкальной школы.

Вместо того чтобы отобрать подходящих исполнителей, правильно проинструктировать их, объяснив, что эти прорвавшиеся за периметр граждане – носители опаснейшего вируса, от которого могут пострадать миллионы других людей, в том числе их родные, после чего отправить бойцов исполнить свой долг, он тянул время. Зачем-то пошёл проверить, как разместили раненых, а также тех, кого поместили в карантин.

Наверное на его способность ясно мыслить и принимать быстрые решения влияло плохое самочуствие. С его животом продолжало твориться что-то нехорошее. Отравление консервами было странным: ни газов в животе, ни поноса. Было чувство, что внутри завелась какая-то скверная бяка, и неуклонно увеличивается в размерах. «Смотри, доиграешься! Если не хочешь надолго загреметь на больничную койку, то как только выдастся свободная минутка, надо всё же показаться фельдшеру» – пригрозил сам себе Сенин. Всё-таки надо найти время и прилечь на кушетку в медицинской палатке: позволить Женечке пощупать свой живот, как она настаивала. А он лишь выпил таблетки анальгина и аспирина, запил их водой и побежал дальше по служебным делам. На какое-то время это утихомирило бурю в животе, но ненадолго ли? Судя по скверному самочуствию, так легко с этим уже не справиться. Нет, всё-таки надо отдаться на полчасика в нежные и знающие руки Женечки. Это ведь большая удача, что его роте в последний момент придали медика, ибо по штатному расписанию врач ему не полагался. Да ещё какого врача дали! Женечка хоть и молодая, но по старательному подходу к делу и по знаниям не хуже профессора. А он дурак не пользуется такой привелегией и своим служебным положением. Дав себе твёрдое слово пойти к врачу, Сенин бодро прибавил шагу.

Из карантина Вас Вас направился в столовую. Уениженный и подавленный после устроенной ему начальством выволочки, с больным животом, он чувствовал себя хуже некуда. И всё же когда ему на глаза попался потерянный чьим-то ребёнком плюшевый мишка, капитан не смог пройти мимо и поднял его. Несколько минут рассматривал его, болезненно морщась.

Он так и появился в столовой, – держа в руках мягкую игрушку. В столовой, – которая представляла собой огромный брезентовый шатёр, – выстроилась длинная очередь к котлам с едой. На появившегося офицера косились.

От запаха и вида еды Сенина замутило. Ко всему прочему он чувствовал себя неловко перед толпой беженцев. Будто его вина в том, что произошло там на пятачке перед КПП. Впрочем, кажется, на него не смотрели как на убийцу...

Многие бросали на Вас Васа многозначительные взгляды, словно ждали чего-то персонально от него. Вероятно какого-то чуда. Для потерявших всё в своей налаженной жизни и оттого растерянных людей он был олицетворением власти. Для кого-то вероятно полубогом. А что он может?! Ведь в сущности он такой же, как и они обыватель, случайно поставленный на это место. Но с другой стороны, раз на нём форма, нужно совершать подобающие поступки…

– Послушайте, девушка, – наугад обратился Вас Вас к молодой особе, стоящей к нему спиной и в стороне от основной массы беженцев. Девица единственная не стремилась в числе первых к котлам с едой с миской в руках; не ругалась с соседями из-за места в очереди, не крыла власти и всех вокруг, не жаловалась и не ныла. Она выделялась на общем фоне – этакая тонкая аристократка, «белая ворона». Зато фигуристая. Сзади ей можно было дать лет двадцать пять: высокая, спортивная, в маечке молодёжного фасона и в шортиках, на хрупких плечах рюкзачок. На голове романтичной особы была кепи «а-ля Гаврош» с козырьком, сдвинутым набок.

За эти дни перед начальником небольшого блок-поста прошли тысячи лиц, он видел, как ведут себя люди в критической ситуации. Как правило, каждого заботит лишь собственная участь, в чужие проблемы никто вникать не хочет. С биологической точки зрения такое поведение, вероятно, норма. Эгоизм помогает выжить. Но как же необходимы в такие времена неравнодушные бессеребренники!

Вокруг все буквально сходили с ума от ужаса и отчаяния, а эта тургеневская барышня со старомодной косой до попы невозмутимо почитывала стихи. Словно не желая замечать творящегося вокруг уныния и злобы, она держала на уровне глаз раскрытый белый томик с профилем Пушкина на левой страничке. Чудная она, конечно. Зато такая – «не от мира сего» наверняка проникнется чужой бедой.

Девица оглянулась на его обращение с растерянной улыбкой:

– Вы меня?

Капитан стыдливо опустил глаза. Ей оказалось под шестьдесят (если не под семьдесят)! Лицо пожилой «девицы» сохранило лишь остатки былой романтической красоты, сквозь слезящиеся глаза смотрела оставшаяся юной душа, но старческая кожа и морщинистые губы...

– Извините, я вас спутал с одним человеком… – забормотал капитан. И поспешно отошёл.

Она почувствовала его смущение и, кажется, смутилась ещё больше.

Однако чем-то она его зацепила, потому что изображая строгое начальство, нагрянувшее с проверкой столовой, Сенин нет-нет да поглядывал на странную «поэтессу». «Нашла время стихи читать, голодная же останешься!» – сердито думал он. И воспользовавшись своим положением, снова подошёл к девице с железной миской в руках, благоухающей ароматом наваристых мясных щей.

– Возьмите, а то скоро следующую партию запустят и вам ничего не достанется – буркнул он почти сердито.

– Ой, спасибо вам! – без какого-либо заискивания с благодарностью приняла еду «поэтесса». – Я и вправду зачиталась. Читая Александра Сергеевича, как-то забываешься... – В выражении её лица было что-то беззащитно-детское, застенчивое. Всё-таки не зря он подошёл к ней, интуитивно угадав в незнакомке славного изящного человека.

Ела на очень красиво, аккуратно и без спешки, словно действительно не голодна, хотя скорей всего это было не так. Вас Вас стоял рядом и ждал.

– Вы что-то хотели спросить? – приятным чистым голосом догадалась «поэтесса».

– Да в общем-то нет, – капитан смущённо вертел в руках найденного медведя, понимая, что всерьёз говорить о поискать его хозяйки нелепо теперь, когда вокруг тысячи людей теряют своих близких.

«Поэтесса» вдруг оживилась:

– Тут одна девочка… она недавно потеряла отца. Я случайно узнала о её беде из разговора двух женщин. Одна из них по-моему врач, потому что сказала, что у девочки сильнейший шок. Вы могли бы подойти к ней?

– Хм, но…

– Прошу, не отказывайтесь! Все к кому я обращалась, слишком удручены собственными проблемами, а вы человек военный, к тому же командир, а значит, по природе своей защитник.

Сенин грустно усмехнулся. Но женщина настаивала:

– Вот вы подняли брошенного медведя, а ведь другие равнодушно проходили мимо.

– Ну хорошо, где она?

Пока шли, женщина рассказала, что имени девочки она точно не знает, но одна из женщин вроде бы назвала в разговоре её Викой.

– А вот и она, – кивнула моложавая пенсионерка.

Капитан увидел девочку лет семи в голубом платьице, с бантами на косичках, и у него сжалось сердце. Малышка сидела в стороне от всех на старой покрышке от грузовика и потерянно крутила головой, прислушиваясь. Будто воробушек.

– Послушайте, может лучше отвести её к врачу? – робея от свалившейся на него ответственности, оглянулся капитан на свою спутницу. Та покачала головой.

– У вас тут только военный врач, – как на передовой. А ей необходима очень тонкая помощь первоклассного детского психолога и невропатолога. Так что пока это не вариант.

– Откуда вы всё это знаете?! – раздражённо пробормотал Сенин.

– Просто я много читаю, – пожала плечами «поэтесса».

Она первая приблизилась к девочке и ласково погладила по волосам.

– Ты мой ангелочек. – Эй… Эй! Ты слышишь меня? – мягко позвала она. Девочка не отвечала. На её лице отразились полная беспомощность и бессилие. «Поэтесса» ощёлкала пальцами налево и направо, но девочка на неё не смотрела, её распахнутые глаза были устремлены куда-то в пространство и никуда больше. И бабушкина одними губами произнесла, повернувшись к капитану: «Видите, она ослепла, вероятно от сильного психологического шока». Сенину показалось величайшей несправедливостью, что эти фиалковые юные глаза не могут видеть окружающего мира и сердце его снова сжалось от сочуствия.

Женщина откинула с детского личика прядь волос, упавшую ей на глаза, и ласково проворковала:

– Не волнуйся, милая, теперь всё будет хорошо. Я привела к тебе кое-кого…

Вас Вас тоже участливо склонился над ребёнком. Она по-прежнему смотрела куда-то в пространство перед собой невидящим взглядом. Мужчина присел рядом на покрышку и очень осторожно коснулся хрупкого плеча. Неожиданно девочка вздрогнула, счастливая улыбка осветила её лицо. Радостно встрепенувшись, она схватила его ручонками за руку. Сенин видел, что трогательное юное создание с готовностью откликнулось на его заботу и готовность помочь. И он почувствовал к ней такую же жалость и сострадание, как бывало к своим собственным детям, когда тем случалось заболеть.

– Всё ясно, – как можно увереннее и одновременно ласково объявил он, – ты испугалась. Не удивительно. Любой бы на твоём месте испугался. Но ты не бойся, папа тебя не бросил, он скоро за тобой вернётся.

Мужчина подхватил ребёнка на руки и отнёс к себе палатку. Там он уложил её на свою койку, укрыл собственной шинелью и сидел рядом, пока она не заснула, продолжая трогательно держать его за руку. Осторожно высвободившись, Вас Вас поднялся с табурета и подошёл к обогревателю, увеличил регулятор температуры, чтобы в палатке стало теплей – ночи нынче прохладные.

Сенин потер ладонью лоб и глаза, ощущая невыносимую усталость от напряжения и страха последних часов. Потом он вышел из палатки. Сощурился на заходящее солнце, его пламенеющие лучи окрашивали всё вокруг в кровавый цвет. Подозвал вестового и велел вызвать к нему старшего сержанта Иванова-Доброхотова.

Как только сержант появился, капитан поставил перед ним задачу:

– Найди Ибрагимова, Коромыслова и командира медицинского взвода прапорщика Нифонтову. Пришли их ко мне. Сам же возьми ещё кого-нибудь потолковей и осмотрите те два автобуса, что стоят возле самого КПП. Если они исправны, заправь их, перегони на нашу сторону, и жди моих приказаний. Задача ясна?

Старший сержант сразу весь подобрался, почувствовав, что предстоит настоящее дело, козырнул и отправился исполнять приказание. А к капитану подбежал его заместитель лейтенант Ляпин. Голос у него дрожал от волнения:

– Василий Васильевич, вам необходимо срочно это видеть!

– В чём дело, Кирилл Петрович?

– Там мёртвые…зашевелились! – доложил ошеломлённый лейтенант и, сняв фуражку, вытер рукавом пот со лба.

– …Не понял, – нахмурился капитан.

– Убитые гражданские, говорю, встают – ну те, которых мы недавно положили при попытке прорыва. У меня чуть глаза на лоб не вылезли! – пожаловался Ляпин, стуча зубами от страха.

– Вы что, пьяны?!

– Никак нет! – Ляпин сделал шаг навстречу и дыхнул на начальника, предлагая убедиться, что он полностью адекватен. – Не дожидаясь вас, я выдвинул за ворота расчёт пулемёта из двух бойцов. И ещё... приказал раздать бойцам спецбоеприпасы.

Об экспансивных пулях – печально-знаменитых «дум дум» Сенин знал, что они обладают повышенным останавливающим эффектом, нанося настолько тяжёлые раны, чтобы остановить самого опасного и непримиримого фанатика. Но перед то ними просто люди!

«Да вы с ума сошли! – хотелось строго прикрикнуть на подчинённого Сенину. – Применять экспансивные пули против гражданских, да и вообще людей – бесчеловечно! Это же современное варварство! Они же такие же как мы, наши соотечественники! Если среди них и есть парочка опасных смутьянов, то это вовсе не даёт нам право устраивать массовую бойню. Вы что хотите сделать из меня военного преступника?!». Однако вместо того, чтобы дать волю праведному гневу, недавний учитель музыки лишь озабоченно заметил:

– Насколько мне известно, такие патроны запрещены всеми возможными конвенциями...

Всё происходящее на вверенном ему КПП всё меньше поддавалось пониманию офицера. Ведь зачем-то прислали ему в роту с последним транспортом аж 16 цинков «живодёрских» патронов. Ящики с особой маркировкой привезли одним транспортом вместе с кабинками биотуалетов и солдатскими одеялами, но каких-то дополнительных разъяснений капитан Сенин по их поводу так и не получил. Неужели командование ждёт от него, что он прикажет стрелять разрывными пулями в гражданских?!

Вялая реакция командира, которую можно было истолковать скорее, как одобрение его действий, чем недовольство, придала Ляпину уверенности, и он заверил, что сам проверил, чтобы бойцы на передовых постах, сменили автоматные рожки на новые со спецмаркировкой.

– Неужели в этом есть такая необходимость? – уже совсем не по-командирски, растроенно, бросил на ходу Вас Вас. Словно в ответ ему послышался жуткий вой, словно стая голодных зверей подошла к блок-посту.

Глава 38

Следственный изолятор № 1 «Матросская тишина»

Бульбанюк шёл чуть впереди и рассказывал бывшему командиру, что стрельба по живым мишеням вносит элемент новизны в однообразную службу его парней. Ведь быт маленького гарнизона налажен крайне просто, даже примитивно. На развлечения их жизнь крайне скудна. Изо дня в день сутки их расписаны по часам – есть, спать, стоять на посту. Есть, спать, снова стоять на посту…и так до бесконечности. Никакого алкоголя, карточной игры и женщин, за этим он следит строго, иначе дисциплина неизбежно рухнет. Поэтому отправиться в поисковую партию за жратвой или на разведку окрестностей считается завидным приключением. А в остальное время развлечения приходиться изобретать буквально на пустом месте.

Наблюдая опытным глазом за выражением лиц здешних бойцов, состоянием их экипировки, чистотой территории, Легат составил себе примерное впечатление о людях Бульбанюка. Что ж, можно было с удовлетворением констатировать, что он воспитал неплохого командира, который железной рукой навёл порядок в своём хозяйстве. Настораживало лишь, что восле всех рассказов Бальбуняка о жестоких боях с заражёнными Стас пока не зметил ни одного раненого, хотя его буквально с первых шагов по территории преследовал резкий запах кровавых бинтов, корболки или йода... Тоже самое с заключёнными, то есть озадачивало их полное отсутствие, будто Стас и не в тюрьме! Во всяком случае до сих пор ему не встретилось ни одного зэка, хотя территория следственного изолятора показалась ему огромной.

Они шли вдоль ограды из сетки рабицы, опоясывающей тюремный корпус. Считалось, что только решёток на окнах и внешней ограды недостаточно для предотвращения побега. Между стальной сеткой и стеной оставалась полоса асфальта шириною метра четыре. В одном месте по ту сторону металлического забора, увитого по верху мотками колючей проволоки, что-то было накрыто несколькими крупными кусками брезента. От нестерпимого зловония Стас даже поморщился. Сквозь металлическую сетку он разглядел очертания тел под брезентом. Там, на «нейтральной полосе» появились двое заключённых, которые откинули край полога, погрузили на носилки очередной труп и повезли его куда-то.

Стас удивлённо взглянул на Бульбанюка.

– После первого штурма я ликвидировал пятую колонну у себя в тылу, – пояснил тот почти с гордостью. – Проблема лишь в жаре и недостатке свободных рук, поэтому приходиться терпеть эту вонь. Но к вечеру их всех сожгут.

Они поднялись на сторожевую вышку. На ней сидел снайпер. Словно школьник за партой, он устроился на стуле перед винтовкой, установленной с помощью расставленных сошек на уровне его груди. Стрелок терпеливо поджидал новую мишень, прильнув к оптическому прицелу. На прилегающей к тюремной проходной улице уже лежали семь тел. Между ними сновали десять зеков: пока одни подбирали и уносили трупы, другие из пожарных гидрантов смывали кровь с асфальта. Бульба недовольно наблюдал за их медленной работой.

– Надо подстрелить одного, только тогда остальные зашевелятся – бывший сержант выразительно взглянул на снайпера.

Стас был поражён. На войне они тоже не были ангелами, однако откровенными преступлениями себя не марали. Он никогда не готовил из своих людей карателей! Даже когда у них были полностью развязаны руки. Так почему его бывший подчинённый действует с такой лютой уверенностью в своей правоте?

– Мы санитары леса… – разглагольствовал Бульба. – Заразу не остановить. Но можно резко уменьшить количество будущих тварей, пока они бродят вокруг при свете дня. Им всё равно, они не чувствуют ни боли, ни страданий по погибшим близким. Они как бараны, а один баран никогда не замечает исчезновения другого.

– Вы в этом уверены, майор? – заглянул в самые зрачки бывшему подчинённому Легат.

– Абсолютно, – пожал плечами Бульбанюк, однако глаза увёл в сторону. Полез к нагрудный карман разгрузочного жилета. – Эх, гвардии майор, гвардии майор...Я ведь говорил, тут идёт особая война, никакие привычные нам правила на неё не распространяются.... Хотя помните, как подполковник Басов рассказывал, что в Афгане они не церемонились с населением при зачистки кишлаков, так как любой месный житель – потенциальный моджахед.

– Но тут не Афган, майор, а Москва – сухо напомнил Легат.

– Всё равно! Желаете иметь представление об их убойной силе?– Бульбанюк продемонстрировал бывшему командиру ожерелье из жетонов-смертников, снятых им с погибших. – Пока мы тут занимаем круговую оборону, я потерял уже треть своих людей, и не хочу, чтобы нас тут окончательно прихлопнули. Поэтому я собираюсь зачистить весь микрорайон, и для этого плачу призовые своим парням за каждого подстреленного прохожего… Главное их приманить. Недавно заболевший человек обычно ведёт себя осмотрительно и просто так не подойдёт под выстрел. Поэтому его нужно заинтересовать…

Откуда-то вдруг возник голос, усиленный акустической аппаратурой, он заполнил собой пространство вокруг. Стас перевёл взгляд на серый спецназовский автобус, припаркованный у основания вышки, на крыше его был смонтирован репродуктор.

«Граждане города, к вам обращается Служба гражданской обороны – вещал невидимый отсюда диктор. – Мы развернули для вас центр экстренной помощи. Подходите к воротам бывшего следственного изолятора, здесь вы получите чистую воду, горячую пищу. Тем, кому это необходимо, будет оказана медицинская помощь. Все желающим мы предоставим убежище».

Буквально через пять минут в конце улицы появились люди. В одиночку и небольшими группами обитатели квартала доверчиво шли на призыв. Бульбанюк схватил бинокль и приказал снайперу ждать.

– Надо приманить их поближе. Смотрите, среди них бабы...две штуки. Хм, лучше успокоить этих сучек теперь, потому что потом прикончить их будет чрезвычайно сложно.

Снова перехватив взгляд бывшего командира, Бульбанюк с изрядной долей циничности признал:

– Да, я понимаю, это нечестная игра. Но вы вскоре сами поймёте, что по-другому нельзя. Довольно скоро все они станут зомби. Их хари посинеют, они перестанут чувствовать боль, и реагировать на слова, захотят лакомиться человеческими мозгами… Они полезут из мрака сотнями, распространяя трупный смрад, издавая мерзкий вой… Всё, что нам показывали в фильмах ужасов – фигня по сравнению с тем, что я видел наяву. У некоторых взбесившихся я видел оружие…

Бульбанюк присел на край деревянного ящика из-под патронов; запустил два пальца в нагрудный карман и вытянул сигарету, наблюдая за снайпером. Стального цвета глаза стрелка были остры, как скальпели. Его палец на спусковом крючке, вся его напряжённая поза выглядели красноречивее любых слов. Существование этой банды головорезов, когда-то служивших закону, сводилось к простому правилу «каждый сам за себя»: после коллапса закона в этом городе они решили подменить его собой. Решили, что им всё можно. Что могут что-то контролировать.

Несколько секунд Стас наблюдал, как палец стрелка слегка подрагивает на спусковом крючке винтовки, потом произнёс:

– Тактически правильно, но стратегически – самоубийственно.

Голос у капитана был негромкий, но завораживал своей твердостью и четкостью, и находящиеся на вышке боевики отнеслись к прозвучавшим словам со всем почтением. Собиравшийся прикурить сигарету Бульбанюк, вхолостую щёлкнул зажигалкой возле носа, а стрелок оторвался от прицела и удивлённо оглянулся.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю