Текст книги "Саммаэль"
Автор книги: Антон Черниговский
Жанры:
Классическое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)
– Они все стреляли в тебя! – сказала Милена. – Ни одного выстрела по Грэгу.
– Ну да, ну да! – колдун закивал. – А как ты думаешь, почему я Грэга вообще туда выпустил?! С учётом того, что ему и одного попадания бы хватило?!
Милена посмотрела непонимающе.
– Потому что, – пояснил Саммаэль. – У десанта АСБУ[110]110
Автоматизированная система боевого управления.
[Закрыть]. И, с точки зрения АСБУ, любой лазерный дальномер – это артиллеристский наводчик! Цель намного более приоритетная, чем одиночный снайпер! Им система красным меня в прицеле пометила, вот все по мне и стреляли! Иначе… если бы хоть один из них занялся б Грэгом, от Грэга б и запаха бы не осталось.
– А он двух прибил, – буднично сказала Милена.
– Как?! Из его пукалки по кермету…
– В лицевой щиток шлема.
– Ну… – колдун смутился. – Значит, действительно, умеет стрелять!
Милена дёрнулась, обернулась. А от корабля доносился прям-таки лошадиный гогот. И гоготал, похоже, упомянутый Грэг…
– Ну что там ещё такое?!
– Ну не знаю… пойду посмотрю…
***
– Нну это вообщееее… – потянул Саммаэль, входя в трюм. – Это, как говорит Мэллони, просто картина маслом… по вакуумной изоляции!
– Ннну! – радостно поддакнул Мэллони, и ткнул корявым пальцем прямо в окошечко сканера. – Это ж какой, понимаешь, художник взялся б такое великолепие бы написать!
– Рубенс?
– Ххто?
– Да был там один такой…
Да; открывающиеся в окошке сканера «просторы» достойны были, пожалуй, и кисти Рубенса[111]111
Питер Пауль Рубенс – нидерландский художник XVI–XVII в., отличавшийся изрядным мастерством в изображении пышных девичьих форм.
[Закрыть]. Особенно си… простите, «фигура». Особенно… ой, а вот этого и Рубенс бы не смог написать! Потому что Мари подалась вперёд, и сиськи как расплющатся о стекло дверцы…
И личико было при этом изрядно злобное!
Надеюсь, эта дверца не открывается изнутри! Хотя, впрочем, Грэг сейчас изойдёт на слюну – и откроет дверцу снаружи!
– Ой, – пискнула Рейчел, заглянув в трюм, и, похоже, слегка озадачившись.
– Мисс Браун! – крикнул колдун. – А обязательно было лезть в эту штуковину голышом?
– Нет, – донёсся голос из сканера, приглушённый двойным металлизированным остеклением. – Не обязательно! Но для чистоты измерений я предпочитаю…
– Предпочитает, – закудахтал Валь из-за пульта. – Чтобы Грэгу было на что посмотреть!
– Валентинчик! – донеслось из-за дверцы. – Ты поостри, поостри! Я ведь отсюда когда-нибудь выйду…
– И Грэгу будет за что подержаться! – под общий гогот закончил фразу колдун.
– Выйдешь, выйдёшь, – неожиданно посмурнел Вессон.
– Что?! Говори громче, я тебя не слышу!
– Выйдешь, говорю, выйдешь! И выйдешь прямо сейчас! А Грэг перестанет слюни пускать – и пойдёт принесёт осциллограф!
– Что, помеха? – Мари распахнула дверь, и быстро схватила халат.
– Ага, – сморщился Валь. – Опять ни черта не видно. Грэг, ну очнись уже! И осциллограф сюда притащи!
– Вам ещё осциллограф… – буркнул механик, бросив на одевающуюся мисс Браун взгляд, полный вселенской тоски. – А командир знает толк… в извращениях.
– Мисс Браун, а мне… – спросила Рейчел испугано. – Мне что, тоже в этой штуке без одежды придётся стоять?!
– Нет, – Мари обернулась. – Ты только серёжки снимешь!
– Так они же пластмассовые…
– Всё равно снимешь! Когда мы с Вессоном эту херь заставим работать.
***
Установку наладили только к позднему вечеру. И получили на ней результат.
И теперь этот результат – праздновали.
…Эх, ну вот мне и грог,
– пел Мэллони, хлопая в ладоши,
Мой милый-милый грог,
Жбан пивка, табачком набил карманы,
Я спустил всё бабло на блядей и самогон,
Ведь мотаюсь я по морю-окияну!..[112]112
В оригинале:
«Well it's all for me grog, me jolly jolly grog,It's all for me beer and tobacco,For I spent all me tin with the lassies drinking gin,Far across the western ocean I must wander…» (Ирландская народная песня. Перевод автора. По поводу «lassies drinking gin»… переводить «gin» как «самогон» в некоторой степени корректно: в определённых кругах его так и называют).
[Закрыть]
Да, пробормотал Саммаэль. Теперь они празднуют.
Празднуют то, что характеристика – совпала. То, что времячастотная диаграмма Рейчел Линн, девятнадцати лет, – с точностью совпала с распределением гравитационного поля в дальней окрестности мира эр-шесть-шестьдесят один!
Да, включили они… умную свою машину. И умная машина выдала им… «результат». Интересно, хоть один из них понимает, что этот «результат» значит?!
Да, Милена сказала правильно: в физике подобное совпадение невозможно. Слишком разнородные… сущности. Подобное совпадение возможно только в симпатической магии… и это означает, что и аномалия эр-шесть-шестьдесят один, и сама Рейчел Линн, девятнадцать лет, рост маленький, волосы пепельно-русые, – и то и другое суть рукотворные объекты! Созданные, причём созданные одним и тем же магом!
Других объяснений – Саммаэль всё перебирал диаграммы, – у меня нет.
А Мэллони продолжал петь, дурным своим голосом:
…Где ж мои башмаки, перегрыз комар шнурки,
Эх, спустил всё на пивко да махорку,
Сбил подошвы до пят, да верхи по самый зад,
А набоечки ушли заре навстрееечу!
А, вот мне и грог…[113]113
Там же:
«Where are me boots, me noggin', noggin' boots?They're all gone for beer and tobacco,For the heels they are worn out and the toes are kicked about,And the soles are looking out for better weather…»
[Закрыть]
И Рейчел заливисто хохотала.
И дальше, – думал колдун. – На глобальной диаграмме рисуется плотность энергии, то есть «плюс». А на диаграмме Рейчел – поглощение, то есть «минус»! Кто-нибудь догадался, как именно этот «плюс» должен взаимодействовать с «минусом»?! Что, физика не даёт ответа?! А вот симпатическая магия ответ даёт! И ответ однозначен: взаимное, блядь, уничтожение!
И без вариантов.
И как, – думал колдун, – это надо организовать? Что, обсидиановым ножиком на каменной плите?! А может, пентаграмму вам ещё начертать?! Чёрных свечек по углам понаставить?! Нет, тут всё намного сложнее…
А мисс Браун, недоделанная валькирия, начала тогда – «слуушай, Саммаэльчик…» А колдун за этого «Саммаэльчика» как взял её на ведение – и так приложил её по мозгам, что шнурки на ногах развязались! Та с лица-то сбледнула, залопотала, мол, «приношу свои извинения»…
…А, принеся все свои извинения, сказала она, недоделанная валькирия, одну очень дельную вещь. Что Рейчел надо опять запихнуть в этот грёбанный сканер, и погонять по всему эмоциональному диапазону. И в слёзы, и в радость, и в страх… Потому что диаграмма при этом ведь искажается, и при изменениях состояния может перестать совпадать с данными интерферометра. Или, наоборот, совпасть ещё лучше. Хотя, – Саммаэль вновь поднял с земли распечатки, подсветил себе блуждающим огоньком, – и так совпадает, куда уж тут… «лучше». И, мол, тогда мы сможем понять, что нам теперь с нею делать.
Уж конечно, не жертвенный нож… и не пентаграмма. Тут всё будет сложнее.
Идея, действительно, дельная. Тем более что других у меня и нет. Вот завтра с утра они и приступят. Как только проспятся. А то с похмелья результат будет совсем… удивительный.
…Ох, болит голова, я живой едва-едва,
Как сошел на берег – всё по кабакам я,
Эх, спустил я деньжат на этих опытных девчат,
Ведь болтаюсь я по морю-окияну!
Ох, где же кровать?…[114]114
Там же:
«I'm sick in the head and I haven't been to bed,Since first I came ashore with me slumber,For I spent all me dough on the lassies movin' slow,Far across the Western Ocean I must wander…»
[Закрыть]
…Ох, ну они и разошлись! Даже хором! Эта Браун их, что ли, так завела? Вот уж, если уж человека много… И девчонка хохочет как сумасшедшая; то ли с Грэгова бренди… сбрендила, то ли по жизни головой долбонумшись, то ли… то ли песня пришлась ей по вкусу! Я уж не знаю.
А может, догадалась уже, что ей умирать. Догадалась – и теперь вот… торопится. Потому что в симпатической магии «минус на плюс» значит именно это. Да, это самое. И пусть энергии несопоставимы, – энергия соломенной куклы тоже намного меньше энергии человека. А воткнёшь в куклу иголку – и человека с копыт долой…
А самое-то плохое, – понял колдун, чем ему так не нравился этот «минус на плюс». Чем не нравилось ему разменять Рейчел – пусть даже и на спасение всей Вселенной! Понял, что тут было «не так». Вот как девушка засмеялась – так сразу и понял.
Потому что знал он одну такую. Знал! Только очень-очень давно.
Такую же, блядь… «кавайную няку», маленькую, тонкую и болезненную. Со сколиозом и вегетососудистой дистонией. С таким же надрывом, надгибом, надломом: как сломанная фарфоровая кукла, качаешь её – а она вместо «ма-ма» говорит «ма…». С таким же заливистым смехом, с такой же пугливостью, склонностью к демонстративности, к ярким внешним эффектам: чем больше боится – тем больше кричит…
И с такими же громадными серыми глазищами.
Ну так вот: на той, на давнишней, Саммаэль – тогда его не звали ещё Саммаэлем – был несколько лет женат.
И порвал себе сердце, практически на американский флаг. На всех на её обидах, болезнях, ревности, неприятии всего, что не вписывалось в ограниченный её мирок… и далее, перечисление мелким убористым почерком на четырёх, блядь, страницах!
После развода он так ей и сказал: «знаешь, в тот день, когда я встретил тебя, мне бы стоило быть слепым[115]115
Цитата из Б. Гребенщикова.
[Закрыть]».
И по сей день считал точно так же.
Так что вчера, – думал колдун. – Когда я шёл на штурм арденнского гарнизона, мне бы глаза стоило б завязать. Я ведь не по зрению там ориентировался… Хотя… «не по зрению» – так не глазами бы и Рейчел увидел, тут уж как ни крути…
И что?! Лучше бы я и эту не встретил?!
Ведь супруге своей Саммаэль всё же был кое-чем обязан. А именно: обязан был стимулом.
Ну нет, всё же не от жены он в Хаос сбежал! По крайней мере, не так явно. Нет, сначала он – чин по чину – развёлся, потом дождался, когда уляжется пыль, убедился, что, как в казённом том документе, «стороны не имеют друг к другу претензий». И – уже только потом приступил к тренировкам. Благо, специальную литературу и специальные препараты – ну не смешите! – в его мире достать можно было без особых проблем. И далеко не вся «специальная литература» оказывалась «специальным враньём».
Да. Приступил к тренировкам. И получил что хотел.
Получил своё имя. Получил своё Сумеречье. Получил Ани, и Лари, и Джуда. Получил Милену, с которой теперь непонятно что делать, потому что демоническая дура меня любит, а я её нет; и я для неё сейчас даже нежности не натяну, потому что никакой даже нежности не осталось. И получил Рейчел, которой теперь… – колдун запнулся. – Которую хочется обнимать, а придётся вместо этого убивать. Своими собственными руками. Потому что этот «размен», Рейчел Линн, девятнадцать лет, волосы пепельно-русые – в обмен на существование Мультивселенной, – иначе как убийством не назовёшь.
Штурм гарнизона был… устранением помехи. А здесь будет – ритуальное убийство. Ритуальное убийство возлюбленной женщины. Вот, колдун, тебе вся и разница. И делай ты теперь всё что хочешь, хоть бейся лбом о лобовую броню «Ка-Дэ-Эра», корабля дальней разведки, своего, блядь, личного… ага, с размаху и личиком! – и ни хрена тебе с этим не сделать.
В общем, колдун, – думал колдун, подбирая с земли бумаги. – Опять ты влюбился. И опять ты влюбился удачно. По-другому не назовёшь. А как влюбляться в тех, в кого надо, – да вот хоть бы и в ту же Милену! – так эту тему ты в своё время и не осилил! Бросил как «неинтересную»! Ну, вот, теперь и получи… и распишись в получении!
Так что вот тебе умные арденнские машины, вот тебе, блядь, «наука на марше», вот тебе симпатическая магия… и вот тебе предвидение Милены! Вот тебе, колдун, всё это в кучу… и распечатки со сканера на погоны! Ну, или сверни ты их в трубочку и засунь их себе…
– завершил песню Грэг под аплодисменты Рейчел.
– Мастер Саммаэль, – крикнул от костра Валь Вессон. – Идите к нам!
– Нет…
– Что?
– Позже! – крикнул колдун в ответ.
– Так а мы уже почти всё!
– Так и я уже… почти всё, – огрызнулся колдун, убрал бумаги за пазуху, и понуро побрёл к кораблю.
Глава 26. Экспериментальная биофизика
А наутро совсем был туман.
То ли в том мире, с которым связан был Териоки, с утра непогодилось, то ли остров чувствовал настроение своего, блин, творца, – но затянуло всё в белое молоко, так что от костра не было видно и кораблей. И к обрыву-то щас не подходи, – думал колдун, подкладывая веточки в костерок, – сверзишься нахер, как пить-дать сверзишься… Ничего, разумеется, страшного, Саммаэль для порядка пробовал, – но с непривычки может и напугать.
Ох, голова что-то тяжёлая. Вроде, не я вчера бренди пил, а экипаж… А башка гудит за всех шестерых. Надо бы, как говорится, как следует «кофеёбнуть»… пока дело не началось. И пока экипаж ещё дрыхнет.
– Мастер Саммаэль! – а Рейчел уже проснулась. И подошла незаметно, глушит звуки этот туман…
– «Мастер», – буркнул колдун, подкладывая в костёр ветку побольше. – Это обращение наёмного экипажа к судовладельцу. К хозяину корабля. Поскольку я тебе жалование не плачу? ты обращаешься «Саммаэль».
– А… то есть, Вессон, Мэллони и…
– Нет! Александер не является наёмным членом экипажа! Александер нам придан.
– «Придан»? А это как?
Ну вот привязалась…
– Это значит, – Саммаэль пошевелил чайник; вроде, вода ещё есть… – Что ему приказали: «идёшь с этим фрегатом, оказываешь всяческое содействие, и за успех отвечаешь своей головой».
– Ой. То есть что… если у вас не получится, то его расстреляют?!
– Если у нас не получится, – колдун взгромоздил чайник на угли. Быстро ивовые дрова горят, хорошо, что нашёлся ивняк у ручья! – То расстреливать его будет некому.
– А, ну да… – серьёзно кивнула головой. – Я вот хотела спросить, мас… Саммаэль.
– Что? – блин, серьёзно она тут обосновалась. И за меня серьёзно взялась. Ох, не к добру такие вот… разговоры…
– Какого вы клана? Я таких цветов сроду не видела…
– …Потому что такие «цвета» – это заводская окраска фрегата! Краска так и называется: «перламутровый противорадиационный». Фрегат с верфи такой сошёл! Ещё ни разу не перекрашивался. И мы, – Саммаэль прислушался к шуму воды в чайнике, поискал под пеньком давнишнюю джезву. – Не из клана. Фрегат – мой личный.
– Ваш?! Личный?! – глазищи от удивления сделались ещё больше. И даже ещё и кавайней[117]117
Признаком «кавайности» («прелестности») в японской мультипликации («анимэ») являются подчёркнуто большие глаза.
[Закрыть].
– Ну да, – пробормотал колдун. – Он с дооборудованием мне в сорок тысяч монет обошёлся…
«Только это больше, чем девчонка видела за всю её жизнь!»
– Ого…
– Ну вот, фрегат я купил. А Вессона и Мэллони нанял. И тоже они не из клана! Мэллони с Федерации, Вессон со Сьерры…
– А вот и нет! Мэллони на Хайнаке родился! А Вессон на Дейдре!
– Так зачем спрашиваешь, если всё про всех уже знаешь?!
– Я про вас не знаю, – серьёзно сказала Рейчел. – Про вас мне никто ничего не рассказал. И про Милену.
– А про меня никто и не расскажет, – буркнул колдун, насыпав молотого в джезву, сбрызнув корицей и залив кипятком. – И про Милену тоже. Про себя, – задвинул джезву в угли. – Я и сам тебе не расскажу.
– Почему? – с обидой спросила девушка.
«Ну вот. Мы уже обижаемся. Ну да, это у них, у кавайных, тяжёлая артиллерия… главный калибр. Пятьсот тридцать три миллиметра, как на фрегате».
– Потому что, Рейчел, – сказал Саммаэль. – Я не отсюда. Не со Сьерры, не с Периферии, не из Федерации. И я здесь чужой. И делать мне здесь – нечего.
– Но ведь…
– Девочка, я из Сумеречья. Из-за грани. И на Арденну я пришёл, когда мне понадобился корабль. Тут сложный… рельеф пространства, порталами, магией не везде можно пройти. Вот, фрегат и глайдер… здорово помогли. И когда всё закончится, – Саммаэль не дал ей вставить и сло?ва. – Я отсюда уйду. Если закончится благополучно, и если будет куда уходить. А поскольку я отсюда уйду, то и нечего никому ничего про меня здесь знать.
– Но, – девочка задумалась и наморщила нос. Ага; каваииии… – А… Милена…
– А Милена поступит как знает. Она со мной только до окончания операции. Такой был… уговор. Ей тоже нужно, чтобы миры не распадались… поэтому мы и сотрудничаем.
«Ага. Уговор?! Если бы».
– А Милена действительно демон?!
– Да, – Саммаэль прихлебнул прямо из джезвы. Ага, ничего получилось… забористо. – Демон. Ты кофе пьёшь?
– Пью…
– Чашка, – колдун выкатил из-под пенька эмалированную кружку. – Ложка, – ложка выпала из рукава. – Сахар, – пакет, тоже из-под пенька. Перелил половину из джезвы, протянул девушке вместе с пакетом.
– А… сливки?
«Ня! То есть, мяу!»
– Сливки на камбузе можешь взять, – «не люблю я их. И тягать их сюда не буду».
– А это вы колдовали, да?… Ой… крепко!
– Да, колдовал.
– А что значит «демон»?
«Слишком много вопросов!»
– Бессмертная. Пуля её не берёт. Умеет летать. Превращаться… в летучую мышь. Хорошо убивает. Хорошо лечит. И соблазняет тоже… неплохо. Мальчиков, девочек, ей без разницы, – «вон, на Дейдре и тех и других клеила…»
– И вас соблазнила?
– Нет. Меня – нет.
«В меня она просто влюбилась. И – по-простому, без магии, – уложила в постель. Не обращая внимания на то, что я не ответил на её чувства. И что она просто была для меня… мила? тепла и удобна».
«Чёрт. И что мне теперь с этим делать? Кто скажет?! Ты, мелкая?! Ну, это вряд ли…»
– Мас… ой, Саммаэль, – Рейчел прихлебнула из кружки. – А я хотела ещё спросить, где мы вообще находимся? Странное очень место… Я с обрыва попробовала спрыгнуть, как Грэг говорил… И вовсе не страшно! Только я опять наверху оказалась!
«Ага, вовсе не страшно. Только кто-то вчера вечерком тихонько визжал. Сдавленно. Будто кошке на хвост наступили. И трусики потом в санблоке сушились. Ситцевые, в горошек».
– Это метастабильная капсула, – «блин, зачем я это рассказываю? Потому, что девчонка смотрит мне в рот, и притворяется маленькой? «Детёнышевое поведение»? Ну так это манипуляция; и подобные психотехники она к своим девятнадцати знает уже в совершенстве…» – Замкнутый кусочек пространства, диаметр четыре тысячи метров, диаметр камня тысяча… ну, воздух, вода и всё прочее берётся из соседних миров.
– С добрым… уй! Утром, – мисс Браун, держась за голову, проковыляла мимо костра к ручью.
– С добрым, с добрым, – пробурчал Саммаэль. – К обрыву бы только не подходила… – «может, предупредить…»
– А откуда эта капсула здесь взялась? – не дала додумать девчонка.
– Говорят, что я создал. Сам не помню, поскольку был в тот момент при смерти.
– Создали?! – «опять глазки на пол-лица. Скоро буду ей каждый раз говорить: Ня! Ня! И ещё раз – жалобно – Няяяяя!»
– Да. Это Сумеречье; здесь подобные вещи проходят легко. По крайней мере, я сам видел, как люди создавали такие же капсулы. Не особенно напрягаясь.
«Да, Джуд создавал. Одну штуку. За всю недолгую жизнь».
– А расскажете мне про Сумеречье?
– Ну тебе чего, – вздохнул Саммаэль. – Рассказать? Про за?мки, принцесс и драконов?
Рейчел радостно закивала.
– Есть и за?мки, и принцессы с драконами… – колдун потёр подбородок. – Но я про них мало тебе расскажу. Потому что сам от магичьих миров держался подальше.
– А почему?
– А потому что авантюристов там очень не любят. А магполиция поставлена хорошо. Бегать от них – нафиг сдалось. Дракона видел, это да, было разок… ему осколочной гранатой крылья подрезали. А на земле фугасами закидали. Тварюга такая, что близко не подходи. Сам-то я, – Саммаэль закурил. – Лучше всего себя чувствую в тех мирах, где и магия, и технология… ну, вроде как ваша Дейдра. Сам в таком же мирке родился, от Дейдры почти и не отличается.
– Я не была на Дейдре, – девушка сникла и сглотнула слезу. – Я вообще нигде не была.
«И не будешь», подумал колдун. И эта мысль ему – опять – не понравилась.
– Скажи… те, Саммаэль… А в такой капсуле можно пересидеть распад? Даже если соседние все миры распадутся… они ж распадаются? Мне Вессон сказал…
– Хрен!
– Валь мне сказал, что когда шла «волна», Морион-20 распался, а эта «капсула» устояла!
«Блядь. Валь и это уже разболтал?! Эта мелкая из мужиков верёвки, блядь, вьёт…»
«И из меня уже свила. Кручёный дакроновый шнур. Хороший такой шнур, крепкий… прям хоть вешайся».
– Хрен, – Саммаэль покачал головой. – Воздух, вода и биота… ну, живность, которая бегает тут по кустам… которую Миленка тут жрёт. Всё это берётся из соседних миров. «Соседи» развалятся – и здесь станет нечем дышать. Так что пересидеть здесь распад мы не сможем.
– А если создать полноценный мир? – Рейчел говорила на полном серьёзе. И смотрела прямо в костёр… а вовсе не в рот Саммаэлю.
«Ага, полноценный мир. А самим как Адам и Ева?! Вот о чём ты заговорила… А про генетические разнообразие популяции тебя как, в школе учили? Или на Морионе не было школ?! Да даже если всех семерых туда загрести, через сколько там поколений дети начнут рождаться без головы? Через два? Через три? Я уж помолчу про сам этот процесс… про создание «полноценного мира»…»
– Рейчел, ну ты сравни… анус с пальцем! Полноценный, устойчивый мир, – это же… Это же Космос! Звёзды, галактики, Млечный путь… или как он там у вас! Какая у него масса – ты можешь себе представить?! А вот я не могу! А «капсула» наша – всего четыре тысячи метров, и весит несколько тысяч тонн. Всего-то! Масштабы ж несопоставимы! Я даже не представляю, – колдун опять закурил. – Какая сила может понадобиться, чтобы создать такой полноценный мир… ну, или стабилизировать существующий. Защитить его от Волны.
Рейчел смотрела в глаза… блин, похоже, с надеждой! Да ещё и эта слеза…
– Рейчел. Я изучал историю… в смысле, историю магии. И про создание «капсул» баек ходило много. То есть, «капсула» – это вполне в человеческих силах. Особенно в Сумеречье. А вот про создание отдельной стабильной мировой линии – даже сказок таких не рассказывают! Понимаешь? Даже баек про такое не травят…
– А Библия?!
«Не шутит. Сучка, не шутит! И что?! На Морионе тоже есть это… «святое дерьмо[118]118
Англ. «holy shit». Распространённое английское восклицание… которое – ежели оно в роли именно восклицания – не надо переводить ни как «святое дерьмо», ни даже как «срань господня». Потому что в русском такого ругательства нет.
[Закрыть]»?!»
– Ага, ага, – Саммаэль покачался на месте, потом заговорил нараспев: – «И сотворил Господь тварей земных и небесных, и посмотрел Он на них, и сказал: ну, ззаябись!..»
– «И они заеблись!» – с хохотом подхватила Рейчел. – Нет, ну так а всё-таки…
– И всё-таки, – колдун вздохнул. Может, ещё по кофе? – У большинства баек про могущественных магов находится исторический прототип. Не в этом мире – так в одном из соседних. А у этого… «святого дерьма» – прототип найти не смогли. Сколько его не искали. А с учётом распространённости в Сумеречье авраамических религий, исследовали эту тему – и вдоль, и поперёк, и по диагонали. И ни гу-гу. Поэтому, считаем, что полноценную мировую линию, с тварями там земными-небесными, создать по желанию – невозможно. И я в это – верю. Потому что представить себе не могу, что я сам смог создать даже эту галимую капсулу! Так что, – Саммаэль наколдовал в чайник водицы, и поставил его на огонь. – «Пересидеть распад» нигде не получится. Будем работать с тем, что здесь есть.
– Пытаться предотвратить…
– Пытаться предотвратить.
«Что бы это ни значило».
Рейчел задумчиво посмотрела.
– А как ты думаешь… – «а мы уже и на «ты»?» – А кто сотворил всё это?
– Капсулу? «Остров»? Ну я же тебе говорю…
– Нет! Всю Вселенную. Ну, эту… мульти… Эве…
– Мультивселенную Эверетта, – подсказал Саммаэль. «Ну, и вопросы дитя задаёт. Принцесса так невинна, что может сказать совершенно страшные вещи[119]119
Е. Шварц, «Голый король».
[Закрыть]». – Нууу… я думаю, что эта сила на столько порядков превосходила человеческую, что персонифицировать её употреблением местоимения «кто»…
– Что?! – хлопнула ресницами Рейчел.
– Вот, – Саммаэль поднял указательный палец. – Правильно! Не «кто», а «что». «Что сотворило Вселенную». Или даже «откуда она взялась».
– Ну и что? В смысле… что сотворило?
– А я и не знаю… Так! А это ещё «что»?!
«Что». Это был, между прочим, визг! Визг далёкий, очень пронзительный, – и весьма характерный. И визг этот, то удалялся, то приближался, и – вроде бы – перемещался по небу!
– Ох, – схватился колдун за животик, согнулся пополам… и очень злорадно захохотал.
– Что… Саммаэль, Саммаэль, это же Мари кричит! – тормошила колдуна Рейчел. – Это же Мари! Она же в опасности! Надо её спасать!
– Да… ни в какой… она… не… в опасности, – хохотал колдун. – Не надо… её… спасать!.. Просто… она… ох… ох… охуела! Сейчас… сама прибежит!
И действительно: Мари прибежала сама. Вытаращила глаза, разинула глотку, и оглушительно заверещала:
– Вы это видели? Вы видели этот… обрыв?! Мы вообще – где?!
– Мы… в глубокой пи… – ржал колдун.
– Я знаю, как выглядят женские половые органы! – перебила его Мари. – И здесь совсем непохоже!
– Ой… Извините, мисс Браун, – колдун насилу унял свой смех. – Я должен был вас предупредить! Мы находимся в изолированной метастабильной мировой капсуле. Удерживаемой с помощью магии…
– Какой ещё магии?! – упёрла Мари руки в боки.
– Ну, говорят, с помощью моей…
– Вашей?! – Мари, похоже, опять охуела. Второй раз, получается, за день…
– Ну, вторая категория-то у меня есть, – Саммаэль опустился назад на пенёк.
– Вторая?! – Мари хлопнула ресницами. – Да тут и первой… за экстрасенсами первой категории такие таланты не наблюдались!
– Ну я уж не знаю… – «на что годятся ваши арденнские «категории». Зарплату по ведомости получать?» – Когда я этот мирок создавал, мне вообще умирать было положено. Так что, видать… расстарался.
– Что, ты серьёзно? – подошедший Вессон тронул колдуна за плечо.
– А разве я тебе не рассказал? – удивился колдун. – Когда разрушился Аргос-1, я показывал тебе запись!
– Ну…
– Так закончилась запись – распадом. И сбежать от негоя тогда и не смог! Не хватило силёнок. Так что должен был – помереть. Поэтому и не помню я ни хрена… но помню, как очнулся на этом вот камне. И Миленка ещё говорит, что «почерк» здесь, дескать… мой.
– Ндааа. Делааа, – развёл Валентайн руками. – Вот так живёшь и не знаешь… кто тебе платит жалованье!
– Ну, можешь гордиться, – усмехнулся колдун. – Что работаешь не на какого-то хрена с горы, а на невъебического волшебника.
«Только этот невъебический, блин, волшебник», – Саммаэль перевёл дыхание. – «даже с сердцем своим жить миром не может! Я уж не говорю про спасение этого самого мира…»
Спал сегодня колдун, кстати, не в «единице», не в генеральской каюте, – а в дальней «семёрке». Потому что к Милене никак не мог даже и прикоснуться… не то что с ней спать.
И Милена ничего ему не сказала.
Это и было, наверно, её… «предчувствие»?
***
После того утреннего разговора Милену колдун вообще избегал. Ну не мог, не мог заставить себя к ней подойти и поговорить; да и о чём говорить, она же эмпат не слабей меня, она ж меня чувствует! Да и предвидела она всё это, предвидела, тогда, перед штурмом… да, именно это, ей больше нечего было предвидеть! Предвидела – и не говорила, чтоб не нарваться на парадокс Каттнера![120]120
Акт обнародования предсказания меняет поведение людей, к которым оно относится, т. е. делает предсказание недействительным. «…Теперь вы знаете, почему оракулы говорят загадками. Будущее зависит от многого не поддающегося учету, поэтому оно легко может быть изменено словом. В момент участия предсказателя предсказание становится ошибочным…» – Г. Каттнер, «Ярость».
[Закрыть] И не сделать всё ещё хуже. Хотя, куда уж тут «хуже».
Так что Милену Саммаэль избегал.
Да и Рейчел он тоже стал избегать. Потому что слишком хотелось тот утренний разговор… повторить. И продолжить. И говорить уже не о всякой хуйне, не о «сотвореньи миров»… да и вообще бы, не говорить! А делать. «Сотворить пару миров» самим.
Или – взять девочку за загривок… она, вроде, сутулится? Трапециевидная мышца, наверно, болит? Ну так и сделать так, чтоб не болела!..
…И вот поэтому и избегал! Понимал потому что: один раз возьму её в руки, и потом ведь из рук не отпущу! Булинем[121]121
Булинь, или беседочный узел, – незатягивающаяся петля для связывания верёвок или крепления верёвки к опоре.
[Закрыть] вокруг завяжусь – но не отпущу!..
А отпускать-то как раз и придётся.
Да и вообще, – колдун стал избегать вообще всех. Наскоро перекусывал, когда в кают-компании никого не было; а потом либо – с бумагами – запирался в своей «семёрке», либо уходил на дальний обрыв, тот, с которого мисс Браун прибежала с глазами на лбу. И там и сидел… тупил в пустоту.
Ну, а либо он был в лаборатории. Как прямо с утра, после того разговора, и начали, – так три дня и ставили… «эксперименты». И ставили их – всё серьёзно, всё чин чинарём, утренние совещания, лабораторный журнал, расшифровка диктофонных записей…
В общем, всё по науке.
…Лишь бы не думать! Лишь бы не задумываться… что мы тут делаем – и зачем.
Да и Рейчел, похоже, нравилась… роль «подопытной няки». Может быть, мазохизм, это вполне бы вписалось в образ; а может быть, отвлекали её эти «эксперименты»… от каких-нибудь мыслей. Скорее всего, нерадостных. Потому что – ну Саммаэль и мисс Браун, они же большие, они же умные, они, конечно же, знают, что надо делать…
И невдомёк было кавайненькой малолетке, что Саммаэль просто тянул время.
***
– Серия номер тридцать восемь, – сказала мисс Браун, сделав пометку в планшете.
– Готов!
Рейчел весело подмигнула из сканера.
Раздеваться ей, и впрямь, не пришлось; так и стояла, опираясь на подлокотники, в зелёном своём свитерке с горлом. Ну и хорошо, что не пришлось; а то колдун бы не выдержал. И серёжки тоже не понадобилось снимать, Мари проверила, сказала – и впрямь из пластмассы. Придумают же на этом, на Морионе…
– Тема серии… гхм.
«Гхм»? Так и записываем?!
– Господин Саммаэль, снимайте калибровочный!
– Выполняю.
Взвизгнула под полом ВСУ, затарахтел детандер[122]122
Детандер – устройство для охлаждения и сжижения газа.
[Закрыть], потянуло холодом из вентиляции. И вновь ударила в нос эта кислятина… да чем второй день на борту воняет?! И вроде бы не Миленкина это алхимия, алхимия совсем по-другому пахла… Кухонные очистки кто-то в вентиляцию спустил? Или фильтры СОЖ[123]123
СОЖ – системы обеспечения жизнедеятельности. Вентиляция, очистка воды, обогрев/охлаждение и т. д.
[Закрыть] подзабились? Надо Мэллони дать леща, пусть проверяет, а то за что я зарплату ему плачу??…
– Калибровочный скан в порядке!
«Времячастотную диаграмму Рейчел Линн в покое» Саммаэль мог бы изобразить и с завязанными глазами. На бумажке, тонким карандашом.
– Начинаем серию, – сказала Мари, включив диктофон. – Рейчел, закрой глаза. Тебе тепло и приятно. Вспомни самый приятный и спокойный момент твоей жизни. Представь, что сейчас ты снова там. Ты чувствуешь покой, полную защищённость… – мягким, обволакивающим голосом продолжала Мари.
Рейчел млела и улыбалась.
«Ой», колдун помотал головой, сбросил с себя сонливость и вперился в монитор. «Что-то с диаграммкой чего-то не то. Перекосило же её всю! Рейчел… Рейчел же млеет, расслабляется! Мы ж проверяли её на расслабление, диаграмма была ведь в норме! А сейчас кривая, как патефонная рукоятка…»
«А баба-то сильна, сильна! Даже меня загипнотизировала! Ну, блин, даёт, на раз колдуна срубить! А какая там у неё категория? Она ж привозила своё личное дело… а, ну да, «четвёрка». Бля, всего-то «четвёрка»?! Какая ж у них тогда «единица»?! Осторожнее надо с этим арденнскими гипнотизёрами; грубейшая, блядь, ошибка, недооценка предполагаемого противника…»
– Суууукаааааа!
Мари убрала палец с кнопки.
– Сукасукасука! Что ты мне вколола?! Сукасукасука! – визжала Рейчел за дверью сканера.
«А ничего себе у неё голосок! Ну, блин, кавайная няка…»
– Убьюубьюубью! Порву сука нахер! Выпустивыпутивыпусти! – Рейчел лупила кулаком по бронестеклу. – Что ты мне вколола?!
– Ничего я тебе не вколола!
– Выпустивыпустивыпусти!
– Да ничего я тебе не вколола!!! – мисс Браун упёрла руки в боки, и разом перекричала девчонку. А у колдуна зазвенело в ушах. – Вколола пустой стерильной иглой!
И добавила, уже тише, и обернувшись к пульту:
– Тема тридцать восьмой серии – «обман».
– «Обман», – пробормотал Саммаэль. – Так и запишем… – Ну что, выпускать её? – кивнул на «подопытную», бессильно хватавшую ртом воздух.
– Выпускайте.
Саммаэль щёлкнул замком. Рейчел вывалилась из сканера на четвереньки, в коленно-локтевую, можно сказать, позу; Мари потянулась было к пятой её точке, – но девочка судорожно откатилась в дольний угол трюма:
– Не трогай меня!!! Не трогай меня!!!
– Да пусти ты, – буркнула мисс Браун. – Проверю, не осталась ли в жопе игла. Ты ж её могла обломать!
– Да ничерта я не обломала!
– Ну, сядешь на задницу поудобнее, – равнодушно буркнул колдун, просматривая запись. – Сразу же и узнаем: обломала или не обломала…
