Текст книги "Саммаэль"

Автор книги: Антон Черниговский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 15. Курс на самое пекло

– Мэллони, мать твою ёб, – заходился в наушниках Вессон. – Где нахуй энергия?

– Щааассс!

– Саммаэль, да шевели ты там ручками!

Саммаэль промолчал. Потому что он шевелил-таки ручками. Но впустую: не дотягивался ни до одного, блин, поручня, болтался посредь коридора, как говно в проруби…

– Да что ты там в самом деле, – Вессон углядел его на мониторе. – Руки выпрямил и за голову завёл, потом резко нагнулся вперёд и руки к груди, будешь напротив поручня – распрямись и хватай…

Саммаэль так и сделал. И схватил-таки скобу. Всё, теперь уж держусь, теперь фиг отпущу, сначала закрепил левую – потом отпускаешь правую…

Ну ёбаная ж ты невесомость!..

– Так, Саммаэль, закрепился, – продолжал командовать Валентайн. – Ползи к створке ракетного. Вторую минуту, блин, нет управления, у меня тут очко на минус… Мэллони, – переключил на машинное отделение. – Что у тебя?

– Пожар!!!

Корабль дальней разведки горел. «Курс на самое пекло», бормотал колдун, переползая со скобы на скобу, «Вот оно тебе твоё пекло, блядь, персональное! С доставкою на борт!» Пятую минуту горело в машинном; теперь вот ещё управление. Управление – это кабель-канал, кабель-канал – в ракетном отсеке, а пожар в ракетном отсеке – это пожар в жилом, а пожар в жилом – это пиздец, а пиздец мы не лечим…

– Валь, створки горячие! – Саммаэль дополз до потолка коридора, приложил к потолку ладонь.

– Блллядь, ну так я и знал… Мэллони, выключи ты уже вентиляцию!

– Щаааас!

– Так, «ведьмак», – заторопился пилот. – Шлем застегнул, кислород включил, перчатки надел… да держись ты за поручень ногами, или концом примотайся!

– Конец под скафандром! – огрызнулся колдун.

– Да фалом, фалом, верёвкой, которая у тя на поясе… Так, слушай. Подтяни к себе огнетушитель и приготовь. В ракетном отсеке огонь выжрал весь кислород; когда откроются сворки – ёбнет обратная тяга[59]59
  В замкнутом помещении огонь расходует весь кислород. Если после этого открыть дверь, то при поступлении свежего воздуха огонь мгновенно вспыхивает с новой силой, и пламя выплёскивается наружу. Это и называется «обратная тяга».


[Закрыть]! Закрепись, закрепись понадёжнее, – Саммаэль обматывал фалом поручень. – Голову спрячь в карман, чтобы не оторвало, и приготовься бить из огнетушителя! Не пускай огонь в коридор! Да где у тебя эта «банка»…

Саммаэль подтянул за верёвку огнетушитель; вот он, красненький, вот он, в руке… только дышать что-то мне трудно…

– Кислород, блядь, включи, – догадался пилот. – Всему, блядь, учить тебя надо! Так… готов? Не готов! Мэллони, в рот тебе крейсер, открывай ракетный отсек! Голову, голову береги, прижмёт сейчас к поручню створкой!

Огонь был живой. Висел на ошмётках кабель-канала, пульсировал жёлтый светящийся шар в мутных дымных разводах, тянул во все стороны протуберанцы, искал пищу, искал кислород. Мэллони сумел открыть створки медленно, предельно медленно, не дунуло, не раздуло, не подпитало огонь свежим воздухом…

Саммаэль ударил из огнетушителя.

– Да не раздувай ты его, не раздувай, – зашёлся пилот. – Не сбивай ты огонь, а укутывай! Уменьши напор, краник на рукоятке!

Колдун повернул краник, упёрся спиной в поручень – отдача норовила скинуть его в коридор, – повёл шлангом по кругу. Пенная струя углекислоты сбивала с кабелей сажу, оседала на стенах инеем; полетели на стекло шлема капельки конденсата.

– «Ведьмак», хватит, хватит, оставь на потом! – забеспокоился Вессон. – Давай, посмотри, что там!

Саммаэль беспомощно размазывал копоть по стеклу шлема.

– Да тыльной стороной, тыльной! На тыльной стороне перчатки скребок, для этого там и приделан!

– Ага… – наконец развиднелось. – Так, Валентайн… возгорание устранено, кабель-канал управления выгорел на протяжении метра. Но тут, по-моему… на правом борту прогар крышки ракетной каморы!

– Что?!

– Да посмотри сам…

– Да камера за угол не заглядывает! А дверь, блядь, я открыть не могу! Так, Саммаэль, ты радиометр взял?!

– Щас… да, вот он!

– Ну так замеряй!

На экранчике радиометра загорелась буковка «бета»[60]60
  В качестве ракетного топлива используется тритий, а тритий бета-радиоактивен. И, в связи с этим, крайне токсичен при попадании внутрь организма.


[Закрыть].

– Протечка.

– Пиздец. Сильная?

– Слабенькая… но продолжает расти.

– Блядь, там трития литр, мы ж не отмоемся… Мэллони!

– А?

– Потушил?!

– Потушил!

– Можешь дать привод ракетной правого борта?!

– Могу!

– Крути! Саммаэль, какая камора прогорела?

– Номер четыре!

– Грэг, сбрасывай зонд номер четыре!

– Стоп, стоп, Мэллони, стоп!!! Затянуло кран-балку, она ж тут болтается, в невесомости! Сдай назад десять градусов!

Барабан револьверной установки качнулся назад.

– Щас я её, рукой придержу…

– Не рукой! – заорал пилот. – Не рукой! Если балку затянет ещё раз, руку отрежет по локоть! Дуй в подсобку за ломом!

– Некогда, – огрызнулся колдун. – Горючка течёт. Я держу, я держу, – подтянул балку к себе. – Грэг, сбрасывай номер четыре!

Барабан повернулся. «Номер четыре на пусковой позиции», бормотал в наушниках Мэллони. «Канал катапульты герметизирован, створки брони отошли. С поджига снять, с управления снять, обход предстартовых тестов, катапульта… катапульта пошла…»

Поручень под рукой дрогнул.

– Четвёртая сброшена! – доложил Грэг.

– Рост радиации прекратился, – подтвердил Саммаэль.

– Ты остальные каморы смотрел? – спросил Вессон. – Целые?

– Остальные в порядке.

– Возгорания?

– Нет.

– Так, – пилот пнул ногой по чем-то железному. – Дверь я открыть не могу. Саммаэль, мыть отсек будешь ты. Дуй в подсобку, тащи водососку. Грэг, канализационную магистраль на двойную фильтрацию…

– Да вы мне сейчас всё жизнеобеспечение засрёте!

– А у нас есть автономное «сосало»?

– Нет…

– Ну так и не пизди! Живы останемся, фильтры заменим! «Ведьмак», давай, шевелись, раньше начнёшь – меньше дозу получишь!

***

– Идея была хорошая, – пилота наконец-то освободили из ходовой, провернув кремальеру[61]61
  Здесь – поворотная рукоятка, запирающая дверь в гермопереборке.


[Закрыть] ломом.

– Да, хорошая.

– Но не получилось.

– Не получилось.

Саммаэль в третий раз чиркнул зажигалкой.

– Да брось ты эту манду, не будет она гореть в невесомости[62]62
  Именно так: нет гравитации, значит, нет и конвекции, т. е. продукты сгорания не отводятся и свежий воздух не поступает. В невесомости горение может происходить только при принудительном обдуве.


[Закрыть]!

– Щас, – Саммаэль наконец-то зажёг сигарету и сунул её в вентиляцию, чтоб воздухом продувало. – Интересно, мы в чём накосячили?

– Да как будто бы импульс прошёл, – буркнул механик устало. – По всем фидерам сразу. Вынесло предохранитель и гальваноразвязки, пожарило кабель в ракетном… Да брось ты уже эту хуйню! – заорал Грэг на Саммаэля. – Ёбнулся тут курить, тут трития дохуя, у тебя что, лёгкие запасные?! Да не в вентиляцию, блядь, не в вентиляцию! В пылесос засунь, а лучше в жопу себе!

Колдун распахнул лючок пылесоса, сунул окурок в ком грязной воды, придавил его крышкой и сам взгромоздился поверх.

– Какие потери? – вздохнул пилот.

– Шкаф управления, – отозвался механик. – Выгорел нахуй. Есть запасной, заменю. Реакторы остановлены штатно, сработал предохранитель, контура повреждений не получили. ВСУ в норме. Выгорел один метр кабель-канала в ракетном отсеке, одна камора барабана правого борта, потерян один разведзонд. Радиационное заражение водяных фильтров. Запасные в наличии.

– Обделались лёгким испугом, – криво усмехнулся пилот.

«Ага, обделались», пробурчал под нос Саммаэль. «Лёгким испугом. А кое-кто с перепугу в прямом смысле в скафандр насрал. Постирать бы его как-нибудь, незаметно…»

– Там с джамп-генератором, – продолжал Мэллони. – Непонятное. Данных по нему нет, шкаф управления-то тю-тю. А импульс, похоже, с него и пошёл.

– Опа! – дёрнулся Вессон. – Это ж не «лёгким испугом»! Без джамп-генератора мы…

– В глубокой пизде, – подтвердил Грэг.

– Так. Давайте-ка с джамп-генератора мы и начнём.

***

– Мать моя женщина… – пробормотал Грэг.

– И папа твой девственник, – поддакнул Валентайн.

– Но эта ж хуйня никогда не ломается! Ни на каком корабле! Там же не водород, там же гелий! И температуры особой там нет! С чего там ему прогорать?

– Но прогорел, – Вессон хлопнул по клавишам, и, не рассчитав, взлетел с кресла. – Прогорел у нас джамп-генератор. Будем смотреть, с какого он перепугу. И что же там было у него на приёме?

– На приёме? – удивился колдун. – Он не генерирует, а принимает?!

– И генерирует, и принимает, – пояснил пилот. – Генерирует свою собственную мировую линию. Мировую линию корабля. А принимает характеристические частоты ближайших природных мировых линий. И может, по усмотрению пилота, с любой из природных линий синхронизироваться. Выйти, то есть, из джампа в евклидово пространство.

– А, ну так понятно! – Валь наконец-то нашёл нужный график. – Это ж мы сели между двух стульев!

– То есть как?!

– А вот так! Кто-то у нас тут, на борту, чересчур хитрожопый, – пилот обернулся на колдуна. – Навигация эта твоя, по «информационному следу». Вот, смотри: мы подошли вот к такому дуплету[63]63
  «Дуплет» в навигации – две мировых линии, стоящие очень близко одна от другой.


[Закрыть]. Линии эти же рядом, сечёшь? И джамп принял сигнал от обеих сразу! Ну а частоты-то у них разные! Сигналы сложились, и получилась низкочастотная гармоника, которой в природе никогда не бывает. И попала эта гармоника к нам в резонанс. И всё! Накачала она эту плазму, вот тебе и дырка в стенке, вот тебе и импульс на фидера, вот тебе и пожар!

– Кто-нибудь когда-нибудь попадал в подобные ситуации? – колдуну было стыдно. Его же была идея, он же сам предложил: сразу, без захода на Мэлхейм, идти в сектор «эр-шесть-шестьдесят один» и садиться на первый попавшийся грунт. И его же была идея использовать компьютер «информационного следа» для навигации…

– Не-а, – радостно помотал головой пилот. – Никто так не попадал! Я ж говорю, ты больно уж хитрожопый! И навигация эта твоя работает слишком уж хорошо! Никто никогда и не залезал в такие вот дебри, где можно нарваться на разночастотный дуплет! Не, кроме шуток, колдун, навигацию ты изобрёл зашибенную! – Валь веселился прям как ребёнок. – Только, – Вессон прищурился. – Привод такое не держит.

– А починить его можно?

– Можно, – Мэллони почесал подбородок. – Можно… ежели осторожно. Катушки возьмём от дивертора, диаметр тот же, а энергии меньше. А дырку я заварю. Разбирать только запаримся, придётся из вакуума заходить. Не ломаются джамп-генераторы никогда, доступ к ним только снаружи.

– Скафандры, резаки, сварку, и понеслась…

– Нет, «ведьмак», – отрезал Мэллони. – Ты сидишь в корабле. С твоей-то квалификацией, оборвёшь ещё фал, лови тебя хер знает где…

– Ладно, Грэг, ладно, – пилот добродушно ухмыльнулся. – Не приставай к «ведьмаку», человек впервые в жизни скафандр увидел! И действовал на пожаре прилично. И вообще, – обернулся пилот к Саммаэлю. – Патентовал бы ты этот свой метод. Работает же «информационный» твой «след», зашибись как работает! Ты, может, и премию Эверетта получил бы[64]64
  Премия Эверетта – арденнский аналог нашей «Нобелевки». Хью Эверетт III в нашей реальности – автор т. н. «многомировой интерпретации квантовой механики», теории «параллельных миров». На Арденне, получается, тоже.


[Закрыть]…

Колдун молча помотал головой.

– А, ну да, ты ж с федерастами на ножах.

– Вот именно.

– Ну ладно, не хочешь, как хочешь… С приводом что. С приводом мы, конечно, проколупаемся. И сразу на Мэлхейм.

– На Мэлхейм?!

– А ты что, предлагаешь продолжать поиски? – взвился механик. – С дырой-то в джамп-генераторе?!

– Согласен, – подтвердил пилот. – Мне тоже ссыкотно лезть в серьёзное дело с заплаткой на приводе. Привод придётся менять в сборе, а менять его только в доке. Ну и… доработать его слегка, – Валентайн покачал головой. – Чтоб соответствовал нашей, блин, навигации!

Милена, подумал колдун. Это ж хрен знает сколько времени она будет нас теперь ждать. Не полезла б куда ей не следует…

Глава 16. Скаковая лошадь Надин Грант

Ой… что-то я как-то подзаебался.

Саммаэль тяжело опёрся о парапет.

Да, подзаебался. Всерьёз ещё поиски не начались, а болит уже всё, будто били. И ноги не держат, после недели-то в невесомости.

Конечно, ни в каком корабле колдун не сидел. Что бы там ни говорил ему Грэг, как бы ни возражал против «всяческих сухопутных, блин, в космосе», – а работали-то в три смены, а спать-то когда-нибудь надо… Так что в первый раз колдуна «выгулял» на верёвочке Валь, а потом Саммаэль уже сам. Скафандрик там, резачок, сварочка. Пока разобрали броню, пока поменяли катушки; потом засовывали ещё Мэллони в вакуумный контур, сварочным аппаратом вперёд, держали вдвоём его за ноги. Потом доставали Грэга из контура и собирали обратно броню.

Вот ведь жопа с ушами. Даже поиск всерьёз не начинался – а корабль уже на грунте. И будет на грунте, пока не привезут новенький джамп. Хорошо ещё, взялся частник с Нью-Гарки, согласился идти чёрт-те знает куда. Заломив в пять раз против таксы. Ждать его, этого частника, только через три дня он придёт…

Ох, вздохнул Саммаэль.

Красиво тут, мать твою ёб… были бы силы этим всем любоваться. Вот водопад, блин, промыло, на глазок метров полтораста, одна белая пыль внизу. А до противоположного берега, кажется, и хабарик можно докинуть. Расселина узкая, как ножом её резали; гранит, что ли, любой другой камень давно бы размыло. И кедры вон, хвоя почти чёрная, а кора прям-таки белая, аж в серебро отливает…

Брызги от водопада приятно холодили лицо. А может, и дождь зарядил, фиг тут поймёшь. Обложило дождём, обложило; по кругу, месяца на два, согнало турьё из гостиницы. Сопки все головами в туман упираются, тучи животы себе чешут об стланик…

А вот эта вот баба напрасно на смотровую идёт, подумал колдун. Видит же, стоит человек под дождём, не в баре штаны протирает. Значит, хочет тот человек, чтоб над ухом его не гудели, и глазки ему не мозолили. Нет, блин, тащит задницу вверх по дорожке, и фотоаппарат, блин, уже приготовила…

А бабёнка-то ничего. Нестарая, крепенькая, поджарая. Серьёзная скаковая лошадь, призовая, можно сказать. Стрижена моднявенько, глазоньки с лёгонькой блядинкой. И в одёжке толк понимает, не то что тупые туристы, которые в пляжных тапочках да на Мэлхейм в сезон дождей. И одета серьёзно, и фотик при ней серьёзный, и в рюкзачке, наверное, что-то серьёзное, готовая, значит, она к марш-броску…

К марш-броску?! – насторожился колдун. – Из вояк она, что ли?! Ой, бля…

Вдруг пронесёт. Вдруг она в отпуске.

Пришла. Улыбнулась дежурно, мол, «не помешаю», – и сразу же к парапету. Задрала свою дуру в водостойком чехле, навела резкость, и бздыньс! Перевела объектив на короткий на фокус – и ещё раз: бздыньс!

Точно она из вояк. Фотоаппарат как винтовку держит, и дыхание перед выстрелом задерживает. Бздыньс! – разве что гильзы не сыплются на асфальт. Ну мать твою, баба, ну шла б ты как все, водку в номере жрать, ну потом водопад обснимешь, этот дождь ещё целых два месяца, никуда от тебя не уйдёт…

А вот на меня свою оптику не наводи!

Нет, не стала. Но улыбнулась уже целенаправленно:

– Красиво здесь.

– Да, – буркнул под нос. – И погода хорошая.

Не уловила сарказма, продолжила набиваться:

– Мне нравится Мэлхейм. Красивая очень планета. Красивее даже Алканги[65]65
  Алканга – самый крупный курорт Федерации, преимущественно морской/горный. С медициной там тоже недурственно, санаторий Военно-Космического флота. И, как ни странно, неплохо с наукой, в основном с биологией.


[Закрыть].

– Не был, не знаю.

– А вы сюда тоже приехали отдыхать?

– Нет. На работу.

– А кем вы работаете?

– Экологом, – буркнул колдун наугад.

– Знаете, Саммаэль, – стёрла брызги со лица, и перешла прям-таки к делу: – «Экологом» в одной приключенческой книжке называл себя карточный шулер[66]66
  Знаю такую книжку, Г. Гаррисон, «Неукротимая планета». На Арденне её тоже читали?


[Закрыть].

– Правильно, – в тон ей ответил колдун. – Имя моё вы знаете. «Эколог» в той книжке имел дело со всяким зверьём. Я – тоже. Поэтому перед допросом предъявите, пожалуйста, документы, и, по возможности, ордер.

«А не то…»

Только не было сил сейчас лезть ей в мозг. Ну в упор не было. А драться – тем более.

– Допроса не будет, – посмотрела серьёзно. – И ордера тоже. Надо поговорить.

– Говорим.

– Вы не пользовались вашим допуском с отбытия с Дейдры, – «всё-то ты знаешь!» – А, между тем, допуск всё ещё действует. Детали для корабля вы можете заказать по армейским каналам.

– Спасибо. Но с Дейдры значительно дальше. И ещё раз, мадам, ваш документ!

Порылась за пазухой, протянула раскрытый бумажник. Карточка – Саммаэль даже не удивился, – была тоже чёрная. «Надин», понимаешь ли, «Грант», подполковник. Айзенгардский Астрофизический центр. Отдел «Си-4».

– Сразу оговорюсь, – Грант пыталась ещё улыбаться. – Я категорически не разделяю воззрения майора Джоэля Верса, и я не согласна с его подходом. Также я в курсе причин вашей с ним ссоры. Но, к сожалению, операция сейчас находится под его контролем.

«А ты, значит, в другом подразделении – и не при делах?»

– Поэтому, – продолжала Надин. – Я настояла на том, чтобы допуск вам сохранили. И позволили действовать. По-вашему, так, как считаете нужным.

– Спасибо, – брякнул колдун. – Сколько там я вам должен?

Грант поморщилась. Кажется, наконец-то её начало доставать.

– Ничего не должны! Просто вам, – чеканила Грант слова, а лицо её сделалось злым. – Я верю больше, чем Версу. И, по моему мнению, у вас есть хорошие шансы решить «проблему малых гравитационных возмущений». А у Верса, с его тупым силовым подходом, шансов нет никаких!

Саммаэль был такого же мнения. Нет, не потому, что считал себя всемогущим; а потому, что Верс шёл совсем не в ту степь…

А Грант закончила:

– Я хотела вам это сказать. И я вам это сказала.

– И что, специально за этим летели на Мэлхейм? – по инерции съязвил Саммаэль.

– Нет, – отчеканила Грант. – Не специально. Подгадала под отпуск.

«Ох… зря я чего-то с ней так. Может, не надо было сразу же мордой её о парапет…»

– Спасибо. Спасибо, что рассказали.

– Господин Саммаэль, – Надин собралась с духом. – Я сознаю, что я не имею на это никаких оснований… но всё-таки я попрошу вас рассказать мне то, что вы разузнали.

– Да нет ничего, мы ж не успели узнать…

– Потому что, – перебила его Надин, чуть не крича. – Это ж была моя тема! Это же мой дивизион занимался проблемами навигации! А теперь я даже никак ни на что не могу повлиять! Получила, ё… повышение «вверх и налево», на что я теперь повлияю из СВР[67]67
  СВР – служба внутренних расследований.


[Закрыть]?! А мы здесь живём, ё… в этой Вселенной!..

Судорожно выдохнула, отвела взгляд. Ох, что-то ведь проняло бабу, всерьёз её проняло. Вон, буква «ё» через слово.

– Я просто хотела быть в курсе дел, – произнесла, отдышавшись. – Хотела бы знать, что нас ждёт, и когда.

– Не под запись? – колдун сменил гнев на милость.

– Не под запись.

– Не для разглашения?

– Нет, – помотала она головой. – Не для разглашения.

– Надин, я не могу рассказать ничего. Вы в курсе всех моих обстоятельств; вы знаете, в какой я сектор зашёл, и вы знаете, что у меня там сгорело. И добавить мне к этому нечего. Пока что, не под запись и не для разглашения, но все мои поиски – просто без результата.

– Вы знаете сектор, – вздохнула Грант. – И вы предсказываете распады. А мы и на то не способны.

– Дайте Версу пизды, может, научитесь.

– Копаю, – махнула рукой. – Копаю уже под него, всё-таки СВР. Знаю, что он темнит, но для ареста нет никаких оснований. А честолюбие не порок.

– Саммаэль, – Надин вдруг вскинула тёмно-русую голову. – Я хочу задать вам один вопрос… вы, наверное, удивитесь…

– Спрашивайте.

– Саммаэль. На Дейдру ведь вы не прилетели.

– А кто вам сказал, – пробурчал колдун. – Что я не прилетел? Мозги мог подчистить в порту, и камеры…

– Мы отследили все ваши «подчистки», – Грант улыбнулась. – Было трудно, но мы отследили. Вы сначала появились на Дейдре, на рассвете посреди чистого поля, а потом создавали себе биографию. И появились вы ниоткуда. И кроме того, – Надин подняла брови. – Вы добрались с Дейдры на Аргос-2 меньше чем за шесть часов…

– Хорошо, – колдун усмехнулся. – Уели. На Дейдру я пришёл ниоткуда. И каков ваш вопрос?

– Как вы это делаете?

– Уф… – Саммаэль вытер воду со лба, и надел наконец капюшон. – Когда-то я даже этому обучал! Так. Сначала освобождаю разум, вхожу в состояние, похожее на полусон, когда взгляд ни на чём не задерживается. Потом, тут главное не передавить! Начинаю менять реальность…

– Менять реальность?!

– Ну нет, я ж её не саму изменяю! Выбрал я, например, фонарный столб. Отвёл глаза в сторону, и легонечко так представил, что столб стоит на полметра правее. Скользнул взглядом обратно, и – оп! – получилось. Значит, я отошёл от главной мировой линии на ту, где столб этот по-настоящему на полметра правее…

Надин кивнула.

– Потом, – а Саммаэль увлёкся рассказом. – По мере удаления от главной мировой линии менять становится всё проще и проще. Пластичнее! Но в то же время, мир становится менее материальным. Гаснут цвета, пропадают телесные ощущения, чувство времени, равновесия. Потом предметы становятся полупрозрачными, как бы воздушными. Как бы контуры только от них… Да что я вам объясняю, вы ж видели запись с Аргос-1!

– В том же порядке? Топология, цвет, ощущения, материальность?

– Да! Только не мир растворяется, а я сам ухожу дальше и дальше от мира!

– И потом?

– Хаос. Водоворот. Серая муть. То, чем видеозапись закончилась. Только в Сумеречье – и на границе Периферии – расстояние между главными мировыми линиями очень невелико. Всегда есть перекрытие линий. И, выйдя на край, соседний мир можно почувствовать. Потянуться к нему. Это легче, с края соседний мир сам тебя позовёт и притянет. Тут главное не тормозить: на краю жизни-то нет никакой, чуть задержался – и сам там растаешь. В Сумеречье это прокатывает; а с Дейдры вот на Арденну нечего даже и думать, там перекрытие мировых линий считай что вообще на нуле…

– Значит, так вы пришли на Дейдру?

– Да, – колдун не стал поминать, что в этом ему помогли.

– Знаете, Саммаэль, – произнесла Грант тоном заправского психолога-терапевта. – Я вас понимаю. Всё это мне очень знакомо…

– И как, – принял колдун тот же «терапевтический» тон. – Далеко ли вы заходили в Хаос?

– Да нет же! – Грант рассмеялась. – У нас машина такая была! Привод с произвольной синхронизацией, на жаргоне – «глайд»! Про джамп-то уже вы знаете, привод с автоматической синхронизацией приводит только на главную мировую линию… ту, у которой максимум интенсивности. А вот произвольный привод может пройти и по всем боковым, и даже зависнуть в пространстве между мирами…

– Погодите. А сама установка?

– А сама установка – и все, кто внутри неё – остаётся материальна. Меняется только то, что за окнами. Сначала смещается топология… фонарные там столбы, потом меняется цвет, потом остаются одни только контуры…

– Так, – а ведь это уже интересно! Навигация у нас есть, теперь нам такой же бы привод! – Надин! А вы знаете, где сейчас находится эта машина?

– К сожалению, нет, – Грант поморщилась. – Мы вынуждены были вернуть её… изготовителю. В общем… не для разглашения?

– Не для разглашения.

– Глайдер мы изъяли у империи Сьерра. После испытаний его нам пришлось отдать. По-видимому, глайдер сейчас в городе Астоне на головной планете, там, где он был изготовлен.

Сьерра, – задумался Саммаэль, – так, Сьерра, Сьерра… А ведь у Вессона паспорт империи Сьерра, я ж оформлял на него договор!

Так. Вот с этим надо бы поработать.

– Надин, вот за это спасибо! – колдун говорил искренне. – Вы мне действительно помогли!

– Не за что! Я рада, – Грант улыбнулась. – Да, Саммаэль. А может… – как-то странно она сейчас оживилась! – Может быть, мы сегодня поужинаем вместе?

Да. Всё-таки скаковая. Всё-таки лошадь. Ну, поскакали мы на пружинном матраце, прыг-скок, прыг-скок, кто на ком и верхо?м…

– Надин, мне неловко отказывать, но я… занят.

– Ой, – чуть не хлопнула себя по лбу. – Ваша помощница…

– Да, моя помощница. И я занят сегодняшним вечером, я встречаю её…

– С корабля?

– Нет, – колдун покачал головой. – С портала.

– А… ну тогда я не буду вам мешать, – с отказом Грант справилась без особых проблем. И даже опять улыбалась, дежурной армейской улыбкой. – Было очень приятно с вами познакомиться! Надеюсь, мы не в последний раз говорим…

– Да уж конечно, – согласился колдун. – Разговор был более чем интересным. Надин, ещё раз спасибо, но…

Милена.

– Да, разумеется! Желаю удачи.

– До свидания, – Саммаэль почти что не слышал её, эту Грант. Да, Надин ему помогла, но -

Милена. Милена, ответь.

Я… я здесь… милый…

Милена, быстро ко мне!

Подожди, милый… я делаю последний проход…

Голос звучал очень издалека. Очень медленно. Очень тягуче. Последний проход? Она что, промеряет проход в чистом Хаосе?!

Так, демонесса, а это ты зря!

Милена, бросай все проходы! Я знаю другой способ обследовать сектор! Немедленно возвращайся!

Я… я сейчас… милый… я…

Так, силы, силы. Где все мои силы. Должно же быть что-то в загашнике! Хоть тепловую энергию с водопада дери, хоть жировую ткань свою жги, но – все свои силы, всё что тут есть, всё тепло, всю жизнь – всё в одну точку!

И совместить эту точку с Миленкиным голосом!

Милый… – почувствовала. – Спасибо… я чуть было не…

«Чуть было»?! «Чуть было не» – что?!

Нить контакта. Горящая синяя нить голосового контакта в сером мареве Хаоса. И на себя эту нить, изо всех своих сил – нет, не жировую ткань я сейчас жгу, а как бы не нервную! – но тянуть её на себя! Тянуть на себя всю Милену!

Хлопо?к, как от взрыва гранаты, – вороньё с карканьем срывается с кедров, – и неяркая синяя вспышка. Милена – ещё в человечьем обличье, но держится на последнем пределе, глаза опасно светятся красным, – виснет у колдуна на плече.

– Так, – дёрнуть тепловой энергии с водопада, выморозить пару ворон, ворон здесь до дури, а Милена одна! – Тихо, тихо, пошли, пошли!

– Милый… – дёрнулась на плече. – Милый, что со мной…

– Не говори! Молчи! Тихо! Идём, идём! Ноги переставляй! Осторожно, ступеньки!

– Я, кажется…

– Ты растворилась.

– Милый, прости…

– Тихо, тихо! Не говори! Всё будет в порядке! Сейчас всё будет в порядке!

Напролом, через кусты – к парадной гостиницы. Пара туристов, пенсионеров столичных, – коснуться и отвести им глаза! Портье – учёный, с третьего раза запомнил! – без лишних напоминаний упирает взгляд в стойку.

– Идём, идём…

Лифт. Милена, как тряпичная кукла, большая чёрная тряпичная кукла, оседает на пол в углу. Третий этаж, как медленно открываются двери. Коридорная, быстро, – а ну-ка в стенку глаза!

Номер. На кровать демонессу, на кровать её, остальное потом!

– Милый, я… мне надо…

– Не шевелись!

Шевелится, пытается подняться с постели:

– Я должна… мне надо продолжить, найти… проход…

– Лежи. Милая моя, – Саммаэль впервые назвал её так. – Лежи, милая…

– Но… проход…

– Я знаю способ! Мы вместе найдём. Вместе. Ты слышишь меня? Вместе!

– Саммаэль… проход… мне надо вернуться… флакон стимулятора… в нагрудном кармане…

– Стимулятора?! – колдун неожиданно разозлился. – Щас будет тебе «стимулятор», снотворного два куба! Так, аптечка, аптечка, где, сука, аптечка?

Пока ворошил чемодан, пока копался в аптечке, – с кровати донёсся хриплый, лающий смех. Обернулся, с инъекционным пистолетом наперевес.

Милена смеялась. Уже в демонической форме, порвав куртку и болезненно подвернув крыло. Заходилась хриплым, безумным хохотом.

– Ой… Ай… Блядь… Чёрт… – смотрела, впрочем, осмысленно. – Где… я?

– Мэлхейм. Санаторий. Щас тебя тут, – колдун недобро прищурился и взвесил в руке инъектор. – Подлечат.

– Блин… я… что…

– Ты не помнишь?! – Саммаэль нашёл наконец эту чёртову ампулу. – Ты растворилась! Как я тогда, по дороге на Дейдру!

– Ах… – снова залаяла, захохотала. – Тогда… ты мне… отплатил…

– Об «оплате» речь не идёт. Ну так чего, – махнул ампулой со снотворным. – Тебе как, «стимулятора»?

– Не надо… – с трудом, не с первой попытки вернулась опять в человеческий облик. – Сама… засну…

– Ну давай, – скептически покачал головой. – Засыпай.

Подсел на край кровати, наконец-то погладил Милену по волосам.

– У… – поймала руку его ладонью, прижала к щеке. Сказала жалобно: – Я… проход… запорола…

– Да плюнь ты на этот проход! Есть другой способ. Расскажу – закачаешься.

– Я и так… вроде… качаюсь…

Милена с трудом вытянула обе руки вверх. Саммаэль не сразу додумался, а, когда понял, стянул с неё через голову рваную куртку. Потом – кое-как – стащил и штаны.

– Одеяло, так, давай из-под тебя его вытащим…

– У…

– Вот, хорошо. Спишь?

– Милый…

– Я здесь.

– Спасибо тебе…

– Спи.

– Спю…

Уткнулась щекой в ладошку, подтянула коленки к животику. Спит. Спит… дура. Дура, блин, дура, – Саммаэль гладил демонессу по волосам. – Дура набитая. Тридцать раз говорил ей, дуре, не лезь, дура, ты на рожон! «Последний проход», дура, «последний проход»…

Уф. Поправил подушку и одеяло, вышел на балкон, вдохнул холодный сырой воздух. Так, охрана; не знаю, с чего я сейчас её ставлю, сжёг всё что можно и что нельзя! – но охранный периметр вдоль балкона, ещё один на двери, – Коридорная! Не беспокоить! В дверь не стучать, шлюх в номер не предлагать! – и немножко по стенам и перекрытиям.

Сел на край постели, погладил Милену по волосам. А потом и прилёг, не раздеваясь, прямо на одеяло, бесцеремонно подвинув спящую демонессу к стене. Облапил поверх одеяла, подумал – «чёрт, помыть бы её не мешало», – и отключился. Как в омут канул.