Текст книги "Великий Кузнец 8 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 6
Копарь!

Тимоха, как всегда, справился со своей работой на совесть. Свинарник, который его бригада заканчивала возводить по правую сторону от конюшни, вышел добротным: восемь просторных загонов, каждый со своей кормушкой, вырезанной из цельного дубового ствола (я специально попросил не экономить на древесине), и с системой стока. Стены из толстых, хорошо подогнанных друг к другу брёвен, конопаченных паклей и мхом, крыша из свежей, ещё пахнущей смолой дранки, и массивная дверь, способная выдержать напор даже самого ретивого хряка. Когда я подошёл к ним, они как раз заканчивали навешивать петли на последний загон, и один из работников, молодой парень с выгоревшими волосами и руками, сплошь покрытыми мелкими шрамами от плотницкого инструмента, проверял, насколько легко она открывается и закрывается.

Тимоха, eвидев меня, широко улыбнулся, отчего его обветренное лицо собралось в сетку глубоких морщин, и, вытерев руки о тряпку, свисающую с его пояса, направился ко мне.

– Ну что, хозяин, принимай работу! – пробасил он, и его голос эхом прокатился по пустому пока свинарнику. – Всё чин-чином, как и договаривались. Брёвна подогнаны, крыша не течёт (я проверял, ведро воды вылил), кормушки на совесть сделаны, ни одного сучка, о который рыло можно поцарапать. Даже, вишь, сточную канавку предусмотрели, как ты просил, вдоль всего ряда. Останется только вывести её куда-нибудь подальше, но это уж твоя забота. А так, хоть сейчас запускай живность.

Я обошёл строение, внимательно осматривая каждую деталь. Внутри пахло свежим деревом, смолой и почему-то немного яблоками (видимо, кто-то из работников оставил огрызок в углу). Свет проникал сквозь небольшие, забранные частой решёткой окошки под самым потолком, и в его лучах танцевали пылинки. В общем, я остался доволен.

– Отличная работа, Тимоха, – сказал я, выходя из свинарника и отсчитывая из кошеля, прикреплённого к поясу, условленную сумму: пятнадцать серебряных монет, каждая из которых была размером с ноготь моего большого пальца и имела на одной стороне профиль Короля Эдмунда II, а на другой – герб Королевства Серебряных Шпилей.

Тимоха принял монеты (это была вторая часть по мимо предоплаты), подбросил одну из них на своей широкой, мозолистой ладони, словно проверяя её вес и подлинность, и удовлетворённо кивнул.

– Всегда пожалуйста, хозяин. Обращайся, если что. Сам знаешь, мы завсегда рады хорошему заказчику.

– Вообще-то, – сказал я, и по моей улыбке Тимоха, должно быть, сразу понял, что разговор ещё не окончен, – у меня к тебе есть ещё одно дело. И оно будет посерьёзнее свинарника.

Глаза Тимохи, и без того прищуренные, сузились ещё больше, и в них мелькнул искорка живого, профессионального интереса. Он убрал деньги в массивный, потёртый кошель на поясе и весь обратился во внимание.

Я изложил ему свой план. Я рассказал ему о новой кузне, о том, что хочу построить её слева от старой, о том, что мне нужен большой подвал (три метра глубиной, два помещения), и о том, что мне потребуются его люди для возведения деревянных поддерживающих конструкций внутри. Не для кладки стен и фундамента (с этим я собирался справиться сам, с помощью магии земли и своего нового «Копаря»), а именно для всего, что касается дерева: балок перекрытий, опор, стропил для крыши и, возможно, каких-то внутренних перегородок.

Тимоха слушал меня молча, лишь изредка кивая головой и почесывая свою густую бороду. Когда я закончил, он присвистнул.

– Ну и размах у тебя, хозяин, – сказал он с нотками уважения в голосе. – Это ж целую новую кузню ставить. Дело нешуточное. И когда планируешь начинать?

– Прямо сейчас, – ответил я. – Вернее, я начну копать котлован и заливать фундамент сегодня же. А твоя бригада понадобится мне завтра, чтобы начать ставить опоры и балки. Сможете?

Тимоха задумался на мгновение, что-то прикидывая в уме, пересчитывая, видимо, запасы древесины и количество свободных рук.

– Сможем, – наконец изрёк он. – Завтра к обеду освободимся и будем у тебя со всем инструментом. А что по материалам? Балки, доски, опоры – это всё наше, или твоё?

– Всё ваше, – подтвердил я. – Мне нужны будут дубовые балки, самые мощные, какие у вас есть, чтобы выдержали вес всей мастерской и оборудования. И доски (способные выдержать каменные плиты) на пол, на потолок и на крышу. И, пожалуй, ещё несколько столбов для веранды: я хочу сделать небольшой навес перед входом. Завтра привозите всё это. Так, вот держи примерный чертеж и все технологические схемы. И ещё (добавил я, вспомнив о ещё одном важном пункте) мне нужна будет известь. Много извести. И бутовый камень. Три повозки, а лучше четыре. Сможешь организовать?

– Организуем, – кивнул Тимоха. – У меня есть знакомый каменотёс на карьере в Глыбограде, тут у него племяш живет, торгует, у него как раз хорошая партия бута есть. И известь у него же возьмём, у него своя печь для обжига. Сделаем. Значит, завтра к обеду жди нас с полными повозками.

На том и порешили. Я попрощался с Тимохой и его людьми, которые уже начали собирать свой инструмент (топоры, пилы, рубанки, молотки и гвозди в холщовых сумках), и направился в кузню. У меня было много дел.

Первым делом я зашёл в свой личный сундук, где у меня хранились самые ценные материалы. Серебро я использовал нечасто (в основном для каких-то особо тонких зачарований, где требовалась хорошая проводимость магии), но сейчас был именно такой случай. Мне нужен был новый «Копарь», и нужен он был из серебра. Я извлёк из сундука три серебряных слитка, каждый размером с мои три пальца, и положил их на верстак. Они были холодными на ощупь, и их поверхность тускло блестела в свете масляной лампы. Затем я достал мешочек с яшмами. Камни были мелкими, размером с горошину перца, но необычайно чистыми и ровными, без единой трещинки или вкрапления. Их цвет варьировался от тёмно-зелёного до болотного с коричневыми и красными прожилками. Я выбрал двадцать четыре самых лучших, самых насыщенных по цвету, и разложил их на куске мягкой замши, чтобы не поцарапать. «Копарь Мк. I» же был мной разобран на ресурсы.

Работа над «Копарем Мк. II» заняла у меня всего пол часа. Сначала я, используя свою магию огня и горн, чтобы не занимать печи у которых работали мои подмастерья, разогретый до максимальной температуры, расплавил серебро. Оно плавилось гораздо легче стали, и вскоре в моём тигле уже булькала сияющая, переливающаяся лужица жидкого металла. Затем я, опять же с помощью магии, начал придавать ему форму. Я работал с ним, как скульптор с глиной, магией земли и своей волей заставляя металл течь и принимать нужные очертания вокруг палки из-под бывшей модели.

В результате у меня получился посох. Не просто палка, а именно посох: длиной почти в мой рост, с массивным навершием, в которое я вплавил, прямо в расплавленный металл, двенадцать яшмовых камней, расположив их вокруг трех основных. Остальные двенадцать камней я поместил в рукоять, выложив из них спираль, которая обвивала посох снизу-вверх.

Когда форма была готова и серебро остыло, превратившись в твёрдый, сияющий матовым блеском металл, я приступил к самой важной части: зачарованию. Я взял в руки посох и, закрыв глаза, начал вливать в него свою ману, направляя её в каждый камень, в каждую грань, в каждую молекулу металла. Я работал с яшмой и раньше, но в таком количестве – никогда. Этот камень был известен своей связью со стихией земли, он помогал чувствовать её, понимать её, управлять ею, пускай и не так хорошо, как более ценные минералы, но тут я брал количеством. И сейчас я вкладывал в этот посох всё своё знание о магии земли, всё своё умение, всю свою силу. Я чувствовал, как яшмовые камни начинают вибрировать в такт моему сердцебиению, как они резонируют с моей маной, усиливая её, фокусируя, направляя. Я вплёл в посох чары понимания земли «+16», и это было не просто число. Это было ощущение: я чувствовал, как моя связь со стихией земли становится глубже, как я начинаю понимать её язык, её шёпот, её дыхание.

Когда я наконец открыл глаза, посох светился мягким, изумрудно-коричневым светом, который исходил от каждого яшмового камня. Он был тёплым на ощупь, и, держа его в руках, я чувствовал, как энергия земли течёт сквозь меня, наполняя силой каждую клеточку моего тела.

– Ну здравствуй, «Копарь Мк. II», – прошептал я, и посох, казалось, ответил мне лёгкой, едва уловимой вибрацией.

С этим инструментом я вышел из кузни и направился к месту, где планировал построить новую мастерскую. Я выбрал площадку слева от старой кузни, на расстоянии примерно двух метров. Место было ровное, поросшее редкой, вытоптанной травой, и ничем не занятое. Здесь, под землёй, по моей памяти, не должно было проходить никаких коммуникаций. Идеальное место для строительства.

Я установил «Копарь» вертикально напротив будущего котлована и, положив на него обе руки, начал медленно, но уверенно вливать в него ману. Яшмовые камни на навершии и на рукояти вспыхнули ярким зелёным светом, и я почувствовал, как земля под моими ногами начинает отзываться. Это было не похоже на то, что я делал раньше, с помощью своего предыдущего жезла. Это было тоньше, изящнее, словно я дирижировал оркестром, а не бил молотом по наковальне. Я чувствовал каждый слой почвы, каждый камень, каждый корень, каждый минерал. И я приказал им расступиться.

Земля передо мной начала медленно, словно нехотя, проседать, образовывая идеально ровную, прямоугольную яму. Это был не грубый разлом, не взрыв, а плавное, контролируемое движение. Глина, песок, мелкие камни – всё это поднималось в воздух, словно подхваченное невидимыми руками, и аккуратно укладывалось в отдельные кучи, которые я заранее обозначил вокруг котлована. Я работал с ювелирной точностью, отделяя глину от песка, песок от органики, а органику от камней. Это требовало огромной концентрации и расхода маны, но с новой кольчугой (той самой, которую я создал с запасом маны на ~«+6000», что сейчас было на максимуме) я мог себе это позволить. Мои многочисленные зелья восстановления маны, которые я выпил заранее, готовясь к работе, тоже делали своё дело, хотя я и чувствовал, что они становятся для меня всё менее и менее эффективными: мой резерв маны рос, а сила зелий оставалась прежней.

Котлован углублялся. Метр, полтора, два, два с половиной. На глубине примерно двух с половиной метров я наткнулся на нечто интересное. Сначала я почувствовал это, как изменение в «вкусе» земли: она стала более… солёной. А затем, когда я поднял очередной пласт породы на поверхность, я увидел это. Среди серой глины и бурого песка сверкали белые, полупрозрачные кристаллы. Каменная соль. Целый пласт каменной соли, залегавший здесь, должно быть, тысячелетиями. Кристаллы были разного размера: от крошечных, похожих на сахарную пудру, до массивных крошек с длиной грани в пару миллиметров. В свете дня они искрились и переливались, словно драгоценные камни. Я улыбнулся. Ещё один ценный ресурс, который я добыл совершенно бесплатно, просто копая яму для подвала. Я аккуратно, с помощью магии, отделил соль от остальной породы и собрал её в отдельную, чистую холщовую сумку.

К тому времени, как глубина котлована достигла трёх метров, у меня образовались три внушительные кучи отсортированных материалов. Одна – чистая, жирная, маслянистая на ощупь глина, идеально подходящая для кирпичей. Вторая – мелкий, светлый, почти белый песок, который я планировал использовать для строительного раствора, подсыпки и производства стекла. Третья – органика: дёрн, корни, перегной, который я собирался позже использовать для удобрения огорода. И отдельно – мешок с каменной солью.

Примерный внешний вид посоха магии земли: «Копаря Мк. II»

Примерно так оно и выглядело. =)

Глава 7
Фундаменты

Глина, которую я поднял из котлована, была отличного качества – жирная, маслянистая на ощупь, с характерным красновато-коричневым оттенком. Я пропустил её через «магическое сито», отделяя мельчайшие камешки и органические включения, которые могли бы при обжиге дать трещины, а затем, используя всё ту же магию земли, спрессовал в аккуратные кирпичи. Каждый из них был размером ровно двести пятьдесят на сто двадцать пять на шестьдесят пять миллиметров – стандарт моего прошлого мира. Я формировал их прямо в воздухе, без помощи форм, одним усилием воли, и это было похоже на работу гончара-невидимки: ком глины сжимался, уплотнялся, приобретал чёткие прямоугольные очертания, и вот уже на земле, ряд за рядом, вырастала аккуратная пирамида из будущих кирпичей изолированная тонкими досками. Каждый кирпич я укладывал на просушку, оставляя между ними небольшие зазоры для циркуляции воздуха.

Песок, который я отделил от глины и органики, был мелким, почти белым, с редкими вкраплениями крошечных, обкатанных водой галек. Часть его я сразу пустил в дело: ленточный фундамент, который я запланировал по периметру котлована, требовал хорошей песчаной подушки. Полуметровые выемки по краям ямы я заполнил этим песком, тщательно утрамбовывая его с помощью всё той же магии земли – я буквально вдавливал песчинки друг в друга, создавая плотное, слежавшееся основание, на которое позже ляжет бутовый камень с известковым раствором. Оставшийся песок я ссыпал в общую кучу, туда, где у меня уже хранились запасы с прошлых раскопок: теперь этот холм стал ещё больше, почти с меня ростом, и я с удовлетворением подумал, что с таким количеством песка я смогу не только закончить фундамент, но и, возможно, заняться производством стекла, о котором давно подумывал.

Органику (дёрн, корни, перегной, ил, всё то, что составляло верхний, плодородный слой почвы) я свалил в отдельную, уже существовавшую кучу. Та была не меньше песчаной. Аня с Сергеем и Скарлетт уже таскали потихоньку оттуда сырье для своих грядок и мини-полей: с такой богатой, насыщенной перегноем землёй урожай обещал быть отменным.

Пищевую соль я попробовал на вкус – соль была чистой, без горечи, с тем характерным, немного минеральным привкусом, который отличает каменную соль от выпаренной морской. Это была ценная находка: соль в Аргонисе да и вообще везде стоила недёшево, особенно такого качества, и теперь у меня был собственный запас для кухни, для засолки мяса и, возможно, для каких-то экспериментов. Как раз в этот момент мимо проходил Сергей: он нёс охапку дров для бани, которую топил по вечерам. Я окликнул его:

– Сергей, будь добр, отнеси этот мешок в подвал под нашим жилым домом. Это соль, пищевая. Только поставь его на полку, подальше от сырости, чтобы не отсырела.

Сергей перехватил дрова поудобнее и кивнул.

– Конечно, соль – это хорошо. А то у нас последняя банка почти закончилась, хозяйка вчера жаловалась, что суп нечем солить.

Он взял мешок, взвесил его в руке, явно удивлённый весом, и, перекинув через плечо, направился к дому. Я же вернулся к работе.

И работа эта, надо сказать, шла куда быстрее и легче, чем я мог себе представить раньше. Моя новая кольчуга, та самая, над которой я трудился несколько дней, вплетая в неё сложнейшие чары на увеличение максимального запаса маны, теперь давала мне почти шесть тысяч к максимальному резерву (пять селенитовых батарей) – число, которое ещё пару месяцев назад показалось бы мне фантастическим. Я чувствовал эту энергию внутри себя, как огромный, неисчерпаемый океан, готовый в любой момент выплеснуться наружу по моему приказу. Многочисленные зелья восстановления маны, которые я выпил перед началом работы, делали своё дело, пил я их уже больше для восстановления своего ментального состояния, нежели пополнения маны: её я заряжал у селинитовый аккумуляторов. Но главным моим помощником был, конечно, «Копарь Мк. II» – серебряно-яшмовый посох, который я создал специально для этой работы. Он лежал в моих руках, как продолжение моего тела, и яшмовые камни, вплавленные в его рукоять и навершие, мягко светились зелёным светом, отзываясь на каждое моё движение, на каждую мысль. С ним я чувствовал себя не просто магом земли, а настоящим повелителем этой стихии, будто бы даже способным двигать горы и менять русла рек. Я вспомнил магистра Скалза, которого нанимал раньше для подобных работ. Он был профессионалом, спору нет, но его магия сейчас казалась слишком грубой, примитивной и сложной: он просто вырывал кубы земли из котлована и складывал их в стороне, не разделяя на фракции. И за это он брал золотом, причём немало. Я же, с моим новым посохом, работал тоньше, изящнее и, что самое важное, бесплатно. Более того, я получал от процесса не просто яму в земле, а кучу полезных материалов: глину, песок, соль, органику. Всё это было моим, добытым собственным трудом и магией, и это приносило мне особое, глубокое удовлетворение.

…

На следующий день, как и было условлено, прибыл Тимоха. Я услышал его издалека: характерный скрип колёс, цоканье копыт и его зычный голос, раздающий указания своим людям. Когда я вышел встречать его, моему взору предстала внушительная процессия. Впереди, на своей неизменной, видавшей виды телеге с облупившейся краской, ехал сам Тимоха. Его повозка была доверху загружена известью – белыми, слегка сероватыми комьями неправильной формы, которые пахли чем-то резким, минеральным. Известь была хорошая, свежеобожжённая, я это сразу определил по её цвету и структуре: она легко крошилась в руках, оставляя на пальцах белый порошок. За ним следовали ещё три повозки, запряжённые крепкими, мохноногими лошадками, которых Тимоха, видимо, арендовал специально для этого случая. Эти повозки были загружены бутовым камнем – большими, грубо обколотыми глыбами. Камни были разного размера, от небольших, с человеческую голову, до массивных валунов, которые могли поднять только двое или трое мужчин. Некоторые из них были покрыты тонким слоем почвы, другие – мхом, что говорило о том, что их добывали в разных частях карьера. Тимоха спрыгнул с телеги, вытер пот со лба своим неизменным клетчатым платком и подошёл ко мне.

– Ну вот, хозяин, принимай товар, – сказал он, обводя рукой повозки. – Известь – лучшая, сам проверял. Камень – из Глыбоградского карьера, мой племяш лично отбирал, бракованные не подсовывал. Завтра приедем ещё раз, с балками и досками. Там тоже всё готово, уже грузят.

Я поблагодарил его, мы обсудили детали завтрашней доставки, и Тимоха, посвистывая, увёл свой маленький караван обратно. А у меня началась, пожалуй, самая зрелищная часть работы. Сергей с остальными уже принесли по моей просьбе несколько вёдер с водой и поставили рядом со мной, горы же песка вместе с глиной я уже давно оставил отдельной кучкой рядом, известковые камни также были сложены тут, как и бутовые кучи.

Я встал на краю котлована, широко расставив ноги для устойчивости, и поднял «Копарь Мк. 2» над головой. Яшмовые камни на нём вспыхнули ярким, изумрудным светом, и я почувствовал, как энергия земли начинает струиться сквозь меня, наполняя каждую клеточку тела. Я закрыл глаза, сосредоточился и представил себе то, что хотел создать: могучие стены из бутового камня, скреплённого известково-песчано-глиняным раствором, стены, которые будут стоять веками, защищая мой подвал от сырости и разрушения. Прямо в воздухе, на высоте примерно метра над землёй, я начал замешивать раствор. Это было похоже на магический ритуал, на танец стихий: комья извести, песок и глина, поднятые с земли моей волей, закружились в воздухе, словно подхваченные невидимым вихрем. Они сталкивались друг с другом, смешивались, частично перемалывались в мельчайшую пыль, и постепенно, по мере того как я добавлял воду (которую извлёк из воздуха, сконденсировав влагу с помощью простейшего заклинания гидромантии), эта пыль превращалась в однородную, серую, чуть поблёскивающую массу. Она висела в воздухе, словно огромный, живой шар, и от неё исходил характерный запах извести, резкий и немного щелочной.

Затем я добавил в этот шар бутовый камень вместе с мелким камнем, что я отфильтровал с земли. Глыбы одна за другой плавно, словно в замедленной съёмке, вплывали в этот вращающийся шар раствора, обволакивались им, покрывались серой плёнкой, и, повинуясь моему мысленному приказу, начинали укладываться вдоль периметра котлована. Я дирижировал этим процессом своим двуручным серебристым посохом, как дирижёр оркестром: взмах влево – и очередная глыба, покрытая раствором, плавно опускается на своё место, вставая вплотную к предыдущей; взмах вправо – и раствор, словно живой, заполняет щели и пустоты, создавая монолитную, неразрывную структуру. Я чувствовал каждую глыбу, каждую песчинку, каждую каплю воды, и всё это подчинялось мне, двигалось в такт моему дыханию, моему сердцебиению.

На это зрелище, отбросив ненадолго свои дела, собралась большая часть нашего хутора. Гракх пришёл из кузни, где он как раз закончил закалку очередной партии клинков. Он стоял, скрестив на груди свои мощные руки, и его лицо, обычно невозмутимое, выражало нечто похожее на благоговение. Он видел магию земли и раньше, но никогда – в таком масштабе. Аня вышла на крыльцо нашего дома, вытирая руки о передник, и замерла, глядя на меня с гордостью и лёгкой тревогой: она всегда волновалась, когда я использовал много магии. Сергей, который как раз закончил топить баню, стоял рядом, и на его лице читалось откровенное изумление. Даже Ург Варг вылез наружу и с интересом наблюдая за моей работой. Но больше всего, как всегда, была впечатлена Скарлетт. Она стояла чуть в стороне от остальных, прижав руки к груди, и её большие рубиновые глаза сияли от восторга. Хобгоблинша смотрела на меня, как на какого-то сказочного волшебника.

Когда стены подвала достигли нужной высоты, я решил, что пришло время для финального аккорда. Одно руку я положил на рукоять своего огненного меча, что висел на поясе, а другой взял свой серебряный жезл и со всей силы ударил им по земле. Раздался глухой, утробный звук, похожий на удар огромного колокола, и я почувствовал, как волна магии земли и жара прокатилась по стенам, спрессовывая и сжимая их еще сильнее. Со стен фундамента начал валить пар. Раствор, который ещё минуту назад был пластичным и податливым, начал быстро затвердевать, связывая бутовые глыбы в единую, неразрывную структуру. Через несколько минут он набрал минимальный уровень прочность, чтобы не растечься и не рассыпаться, тогда я остановился, примерно через пару недель он наберет свою окончательную прочность, но уже завтра на нем можно будет продолжать строить остальные элементы сооружения. А пока я обмазал внешний слой дополнительным слоем чистой глины и дегтя, для лучшей гидроизоляции. Таким образом, обойдясь без балок я закончил свою работу с фундаментов под новую кузню.

Когда стены подвала были готовы, я перешёл к следующему этапу. По центру огромного прямоугольного пространства я сотворил две мощные каменные колонны из той же смеси, заранее вырыв дополнительные выемки на пол метра ниже уровня котлована, подсыпав дно песчаной подушкой. Эти колоны были не просто грубыми опорами: я постарался придать им благородный, почти архитектурный вид. Каждая колонна имела в основании квадратное сечение примерно полметра на полметра и плавно, по мере подъёма, переходила в круглое. На высоте около трёх метров я сформировал капители – широкие, расходящиеся в стороны каменные чаши, украшенные простым, но изящным орнаментом в виде переплетающихся колосьев и дубовых листьев. Эти капители будут держать на себе массивные деревянные балки перекрытия, принимая на себя вес всего верхнего строения вместе с тяжёлыми печами, наковальнями и иным оборудованием.

Спустя несколько минут после окончания работ я провёл ладонью по ещё тёплой, чуть шершавой поверхности колонны, чувствуя, как магия земли всё ещё пульсирует внутри камня, медленно застывая и набирая прочность. Я на мгновение остановился и прислушался к своему телу. Магический резерв, несмотря на внушительный объём работ, был ещё далёк от истощения, но я чувствовал, как начинает накапливаться ментальная усталость.

Я отошел в действующую кузню. Кольчуга на груди мягко пульсировала, и я, прикрыв глаза, потянулся к селенитовому аккумулятору. Тёплая волна энергии хлынула в меня, заполняя резерв до краёв: это было похоже на глоток свежей воды после долгого перехода. Затем я достал из подсумка два небольших деревянных флакона заткнутых восковыми пробками. Жидкость внутри была голубоватой, полупрозрачной, с лёгким перламутровым отливом, и при встряхивании в ней медленно поднимались крошечные серебристые пузырьки. Я сорвал пробку с первого флакона и залпом выпил содержимое. Вкус был, как всегда, странный: смесь мятной свежести, грибов, имбиря, лёгкой горчинки и чего-то неуловимо металлического, словно лизнул медную монету. По телу разлилось приятное покалывание, голова прояснилась, а ментальная усталость отступила, словно её смыло волной. Второй флакон я также опустошил, все равно действие этого вида зелий маны крайне нежное и продолжительное.

С новыми силами я вернулся к работе. Стены/фундамент мельницы должны были быть не менее прочными, чем стены подвала новой кузни, а может, даже и прочнее: всё-таки им предстояло выдерживать постоянные вибрации от вращающихся механизмов и порывы ветра, что будут давить на высокое строение с весом жерновов и всех механизмов. Я снова поднял в воздух бутовый камень, снова замешал известково-песчано-глиняный раствор, и снова «Копарь Мк. II» запел в моих руках свою неслышную песню. Я работал быстро, но без спешки: каждый камень находил своё место, каждый шов заполнялся раствором ровно настолько, чтобы обеспечить максимальную прочность. Подвальные стены росли на глазах, поднимаясь всё выше и выше.

К обеду я, наконец, закончил. Я опустил посох, чувствуя, как напряжение уходит из плеч, и оглядел результаты своего труда. Фундамент и стены подвала были готовы – массивные, надёжные, готовые принять на себя деревянные балки перекрытия, которые завтра привезёт Тимоха. И хотя работы предстояло ещё много (крыша, механизмы, жернова, лопасти ветряка) основа уже была заложена. Я с удовлетворением кивнул сам себе, вытер пот со лба и направился к колодцу, чтобы ополоснуть лицо и руки.

Вода была ледяной, пахла железом и глубиной, и я с наслаждением плеснул её на разгорячённое лицо. Капли потекли за шиворот, по спине, и я вздрогнул от этого внезапного холода, но тут же почувствовал, как по телу разливается бодрость. День был в самом разгаре: разгоряченное светило заливало хутор ярким, почти белым светом. Где-то вдалеке, за полями, слышалось мычание коров и редкие крики петухов, наш словно отвечал им в перебранке, обозначая свою территорию и власть над многочисленными самками: обычные звуки мирной сельской жизни.

Но сегодня дела ещё не были окончены, у нас была ещё одна задача: выбрать и приобрести породу свиней для нашего хозяйства.