Текст книги "Великий Кузнец 8 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

И вот, когда на столе не осталось ни одного пустого места (каша дымилась, чай был налит, а все приборы лежали идеально ровно) к нам в последний момент присоединились Сергей и лениво зевающий Атль, который, кажется, всё ещё не до конца проснулся.

Мы смотрели друг на друга: люди, зверолюди, полуорки и ящеры. В этот момент, в маленькой комнате нашего уютного дома, мы не были хозяевами и рабами, или подмастерьями и мастерами, людьми и нелюдями. Мы были одной странной, разрозненной, но настоящей семьей. И вместе мы приступили к нашему общему семейному завтраку.

Глава 26
Новая мастерская

Кое-как пережив утреннюю смену до обеда (не в последнюю очередь благодаря золотому кольцу на выносливость), который также прошел в уютной, почти семейной атмосфере, мой разум уже давно, ещё до конца трапезы покинул обеденный стол. Пока Аня что-то увлеченно рассказывала Скарлетт, а Сил пыталась угостить Айрона кусочком каши под строгим взглядом сестры, я смотрел в окно, на силуэт нашего нового детища.

Наконец-то настал этот день: крыша новой кузни была полностью закончена бригадой Тимохи. Через некоторое время я смотрел, как рабочие, вытирая пот со лбов, спускаются по лестницам, и чувствовал небывалое облегчение. Тимоха был парнем надежным, хоть и шумным, а его люди сработали на славу. Я не стал скупиться: щедро отсыпал им серебра. Радостные возгласы рабочих заполнили двор, и они, подгоняемые отличной оплатой и моим личным энтузиазмом, не стали задерживаться на отдых и делать перерыв до завтра. Прямо в тот же день они приступили к возведению кровли будущей мельницы.

Я проводил их взглядом, зная, что теперь они будут работать по моим «мудрёным», как говорила Аня, чертежам. Для обычного плотника это выглядело как чертежи какой-то безумной машины из другого мира, но им нужно было сделать лишь кровлю со стропильной системой, сами механизмы и лопасти уже за мной.

Отойдя от рабочих, я позвал своих подмастерьев: Гракха, Ург Варга и Скарлетт. Мы собрались у входа в нашу новую мастерскую. Я видел, как Гракх с уважением смотрел на массивные стены, как Ург Варг оценивающе прищурился, проверяя конструкцию на прочность, а Скарлетт просто с облегчением выдохнула, понимая, что теперь у нас есть полноценное пространство для работы.

Мы вошли внутрь, и я на мгновение замер, вдыхая запах свежего дерева, недавно схватившейся до конца извести и едва уловимый аромат маны, которая уже начала циркулировать по выложенным мной жилам энергосети.

Мастерская представляла собой широчайший и длинный зал – одно огромное, единое пространство, созданное для того, чтобы никакие перегородки не мешали производственному процессу. Глаз сразу зацепился за три массивные деревянные колонны. Они не просто держали свод; я лично проследил за тем, чтобы каждая из них была пропитана специальным составом и густо обмазана глиной со всех сторон. Это было необходимо для огнеупорности: в цехе, где работают доменные печи, дерево не должно стать обузой или источником пожара.

Масштабы впечатляли. Производственный цех был почти двенадцать метров в ширину и почти восемнадцать в длину. Конечно, каменные стены, надежно защищающие нас от внешнего мира и удерживающие тепло, забрали часть площади по периметру, но простора всё равно было в избытке. Высота помещения была целых три с половиной метра до стропильной системы крыши, а над ней уходили вверх ещё примерно полметра до самой кровли. Это создавало необходимый объём воздуха, чтобы жар и дым от печей не превращал работу в пытку в черной сауне. Балки перекрытий, как и колонны, были тщательно пропитаны и обмазаны защитными составами, чтобы выстоять против постоянного воздействия высоких температур.

– Впечатляет, не так ли? – негромко произнес я, глядя на реакцию подмастерьев.

Гракх лишь коротко шикнул в знак согласия.

Мы спустились в подвал. Здесь пространство было почти таким же по площади, но потолки были ниже примерно на метр, что создавало ощущение более тяжелого, надежного бункера. Каменные колонны здесь стали ещё массивнее, чтобы выдерживать колоссальный вес цеха сверху. В центре у дальней стены располагалась толстенная каменная колонна, увенчанная тяжелым железобетонным блином – настоящий монолит. У этой же дальней торцевой стены стояли два мощных трехметровых пилона по бокам.

Подвал был разделен на две зоны. Большая часть отведена под склад – здесь мы уже начали складировать материалы, и именно здесь теперь высилась та самая гора орихалковой руды. Меньшая же часть была превращена в жилое пространство для Ург Варга.

Я завел полуорка в его новую комнату. Я хотел, чтобы мой верный помощник чувствовал себя здесь не рабом, а полноценным членом команды, поэтому обустроил его быт с максимальным комфортом, который мог себе позволить. Мы завезли сюда широкую, крепкую кровать, рассчитанную на габариты полуорка, и установили массивную дверь с рамой почти до самого потолка.

– Вот твое место, Ург, – сказал я.

Я с гордостью показал ему плоды своего дара. На потолке я наваял магический светильник, в который вставил два отполированных желтоватых кварца. Они давали мягкий, теплый свет, не режущий глаза. Еще один такой же светильник стоял на прикроватной тумбе. Для удобства я установил в комнате отдельное зарядное блюдце – специальный артефакт, который мог подпитывать кольца и другие мелкие магические приспособления, пока Ург отдыхал.

Конечно, я не мог оставить подвал без энергии. По всему помещению, и в комнате Урга в частности, я протянул свою фирменную мановую энергосеть из медной проволоки пропитанной воском и зашпаклёванной глиняно-известково-песчаным раствором. Это была сложная система тонких каналов, интегрированных в стены и пол. Я спроектировал её так, чтобы в любом месте можно было создать новую «розетку» (точку забора маны) и вставить туда любой магический прибор.

Например, в коридорах и рабочих зонах я установил бронзовые настенные светильники с кристаллами кварца через каждые шесть метров. Но настоящая гордость была не в самих лампах, а в управлении. Я создал для них отдельные переключатели, а также реализовал нечто более сложное – датчики присутствия. Используя свой дар текстовых меток, я связал ману в сети с физическим перемещением объектов в пространстве. Теперь стоило любому из нас переступить порог подвала, как его тут же встречал не резкий свет, а плавно разгорающееся, мягкое золотистое сияние. И да, это не были датчики движения или звука, а именно присутствия. К примеру, это значило, что свет не отключится, если мы перестанем шуметь или двигаться и также не включиться от какого-то постороннего шума или движения…

Логистика также была продумана до мелочей. В подвал был предусмотрен отдельный широкий вход с массивными вратами, через которые могли беспрепятственно заехать тележки с рудой или полноценные повозки, словно въезд в подземный гараж частного дома. Кроме того, существовал внутренний проход, связывающий подвал с цехом наверху через одну из боковых стен. Безопасность также была в приоритете: все внешние двери и врата я оснастил специальными магическими замками. При попытке несанкционированного вскрытия срабатывала звуковая сигнализация, которая разбудила бы даже спящего в глубоком обмороке Атля.

Когда мы вернулись в рабочий цех наверху, я ещё раз обвел взглядом всё помещение и прошелся по каждому закутку. Стеклянные окна с прочной металлической обрешёткой пропускали дневной свет, а дополнительные магические приборы освещения могли заменить его в самую темную полночь, если потребуется.

Но самое главное – оборудование.

В центре дальней стены, прямо над самой массивной колонной с железобетонным блином возвышалась огромная доменная печь, настоящий гигант, способный выдавать температуры, от которых плавится даже самый упрямый металл, что я знал: орихалк. Рядом с ней стояла другая специализированная печь для обжига кирпича с камнем, которую я лично зачаровал на качество «+2» – это гарантировало, что стены будущих пристроек будут не просто крепкими, а почти вечными, как минимум вековыми. Также была установлена широкая и вместительная печь для плавки обычной руды и металлов в больших объемах, также с меткой качества «+2». И, конечно, открытый горн для финальной закалки и тонкой работы с металлом, тоже с аналогичным бонусом «+2».

По всему цеху были расставлены столы: плотницкий с зажимами и стамесками, ювелирный с лупами и тончайшими резцами, даже большой обеденный стол, чтобы мы могли перекусить прямо на месте, не теряя времени и так далее…

Однако была одна проблема. Огненный опал – редкий, безумно дорогой и невероятно эффективный камень для огненных и кузнечных дел – закончился полностью. Так что, для всех печей, кроме одной, горнов и всего остального (новых наковален, вспомогательного инструмента и даже столов) мне пришлось использовать яшму. Она была намного дешевле, распространённее и также хорошо показала себя и не раз в прошлом.

Я не стал пытаться имитировать опал другими драгоценными камнями, я просто взял количеством. Вбил в каждое изделие столько яшм, сколько только мог, как в печь для кирпичей, где было распихано аж двадцать четыре штуки по всему периметру. В итоге даже обычный молоточек или щипцы теперь давали хоть и минимальный, но ощутимый плюс к качеству производимых изделий. Это была победа прагматизма над изяществом.

Но у этой медали была и темная сторона. Мана.

Все эти зачарования, все эти «плюсы» к качеству, огнеупорности, отражению и работающая сеть освещения, зарядка личных артефактов требовали постоянной подпитки. Магическая энергия стала моим самым дефицитным ресурсом. Мне пришлось перейти в режим жесткой экономии.

Чтобы хоть как-то сбалансировать мановый бюджет, я выстроил на крыше новой мастерской ещё один бронзовый горизонтальный ветряк – точную копию того, что стоял на старой кузне. В подвале я установил новую батарею из тридцати двух селенитовых бронзовых аккумуляторов (в обще сложности, учитывая погрешности, как минимум на тридцать восемь тысяч ЕМ (единиц маны) или 38 кЕМ), которые должны были сглаживать пики потребления в будущем и хранить излишки вовремя сильный ветров и спадов потребления.

Но и этого было мало. Система была слишком прожорливой для двух маленьких и одного среднего ветряка.

Я стоял посреди своего прекрасного, технологичного цеха и чувствовал нетерпение, почти зуд в пальцах. Я ждал завершения кровли мельницы. Нет, не просто мельницы – того мега-ветряка, который должен был стать настоящим энергетическим сердцем нашего хозяйства. Он должен был генерировать столько маны, чтобы я мог забыть о слове «экономия» и начать экспериментировать с по-настоящему мощными артефактами.

Но терять время было нельзя. В следующие дни, пока строители работали над кровлей, я действовал на опережение. Я закупил в Аргонисе горы бронзового и железного лома. Дешево, грязно, но эффективно. По поздним вечерам, после рабочей смены, в дни, когда я не был в городе, зачитываясь всевозможными книгами Библиотеки Висячих Садов, я забирался в кузню и, в свете своих кварцевых ламп, начал ваять элементы этого будущего монстра. Шестерни, оси, опорные подшипники – всё, что должно было превратить обычный ветер в неисчерпаемый поток магической энергии.

Я смотрел на свои руки, испачканные в саже и масле, и улыбался. Каждая деталь приближала меня к цели. Я не просто строил мельницу. Я строил фундамент для своего, нашего будущего, где магия и техника сливались в единое целое по моим правилам.

Глава 27
Техно-магическая мельница

Время в нашем уголке мира-осколка текло размеренно, почти лениво, словно густой мед, стекающий по теплым сотам. Казалось, что мир замер в ожидании чего-то неизбежного, и это ожидание заполняло каждый вдох, каждый шорох ветра в голых ветвях. Шли дни и не успел я оглянуться, как наступил декабрь.

Странно было осознавать это, глядя в окно. В моей памяти – и в той, что осталась от прежней жизни, и в той, что сформировалась в начале моего нынешнего детства в Зорени – декабрь всегда ассоциировался с уже далеко не первым пушистым снегом, инеем на ресницах и колючим морозом, который заставляет втягивать голову в плечи. Но здесь, на этом конкретном осколке, природа играла по своим правилам. Снег так и не выпал. Он не собирался падать, не застилал землю белым саваном, не превращал двор в чистое полотно.

Зато деревья, наконец-то и практически окончательно, избавились от своей позолоченной и багряной листвы. Лес вокруг нашего дома теперь частично напоминал огромный скелет из переплетенных серых и черных пальцев, тянущихся к небу, между всяких сосен. В общем, климат здесь был невероятно мягким, почти обманчивым. Декабрь в этих краях больше походил на октябрь из моих воспоминаний: прохладно, влажно, но без того гнетущего холода, который высасывает жизнь из всего живого. Снег, если верить местным приметам, обещал выпасть лишь в следующем месяце или под конец этого. А пока температура могла упасть до нуля лишь в редкие, особенно прозрачные ночи, оставляя на утро в низинах и на дорогах глубокие лужи, покрытые тонкой, как слюда, ледяной корочкой, которая с хрустом лопалась под подошвами сапог.

Однако погода была второстепенна. Главное было в том, что мой великий проект (моя мельница, мой будущий энергетический центр) обрел свою верхнюю точку. Кровля была наконец-то закончена.

Я смотрел на завершенную конструкцию и чувствовал, как в груди разгорается огонек удовлетворения. Тимоха и его бригада сработали безупречно. Несмотря на «мудрёность» моих чертежей, которые поначалу вызывали у них недоуменные переглядывания, они справились. Я не стал скупиться: как и в случае с новой мастерской, я отсыпал Тимохе щедрый мешочек серебряных монет. Видеть, как глаза плотника загораются при виде драгоценного металла, было приятно – это была честная оплата за честный, тяжелый труд.

Но на этом наше сотрудничество не закончилось. Глядя на открытые пространства вокруг нашего владений, я ощущал легкий укол тревоги. Мы уже успели познакомиться с местной «фауной» всего в двух-трех километрах от своего порога. Гоблины, кобольды, и даже один раз тот нелепый, но пугающий своей силой тролль… Все эти встречи напомнили мне о том, что сеть монолитов конечно защищает нас от ужасов Бездны, но не до конца.

– Послушай, Тимоха, – сказал я, пожимая руку мастеру, – не спеши уходить. Мне нужен забор. Настоящий, крепкий частокол вокруг всего периметра. Высотой где-то от полутора до двух метров. Чтобы не просто границы обозначить, а, чтобы любая нечисть дважды подумала, прежде чем залезть к нам в огород.

Плотник, который уже начал было собираться, оживился. Еще один заказ, да еще и такой основательный. Мы договорились о цене и сроках; он пообещал приступить в самое ближайшее время. Пожав руки в знак заключения сделки, я проводил бригаду взглядом, а затем обернулся к своим ребятам.

– Так, команда, общий сбор! – крикнул я.

Сергей, Ург Варг и Гракх подошли к новой мастерской. Они знали этот взгляд: взгляд человека, у которого в голове уже крутятся тысячи шестеренок и не терпится воплотить их в жизни.

– Поможете мне перетащить всё оборудование из цеха к мельнице, – скомандовал я.

Работа закипела. Огромные, тяжелые детали, которые я ваял по поздним вечерам из закупленного в Аргонисе лома, не были предназначены для легких прогулок. Бронза и сталь весили немало, и даже для такого гиганта, как Ург Варг, переносить массивные оси было непростой задачей. Но мы действовали слаженно.

Когда все нужные детали были аккуратно выложены в тени стропил новой мельницы, я сосредоточился и почувствовал, как мана в моих жилах начинает вибрировать от предвкушения. Я достал свой серебряный посох земли «Копарь Мк. 2». В моей руке этот посох был не просто инструментом, а продолжением воли, проводником, способным направлять потоки энергии с хирургической точностью.

Я встал в центре конструкции и начал повелевать им, почти как длинной дирижёрной палочкой, задавая ритм этому механическому танцу.

– Начинаем, – прошептал я.

Это было зрелище, от которого Гракх невольно приоткрыл рот. Огромные стальные шестерёнки из нержавейки, которые мы тщательно отполировали, начали плавно отрываться от земли. Они медленно, в идеальном синхроне, поднимались в воздух, разворачиваясь в пространстве.

Оси, подшипники, зажимы, передаточные валы: десятки элементов начали собираться в единый, сложный конструкт. Это не было похоже на обычную сборку мебели; это напоминало рождение огромного часового механизма прямо в воздухе. Я чувствовал каждую деталь, каждый зазор. С помощью посоха я вбивал их друг в друга с такой точностью, что порой не оставалось места даже для ногтя. Внутри под кровлей мельницы выстраивалась невероятная система передач, которая в итоге оканчивалась четверкой массивных жерновов.

Я продумал систему так, чтобы она была многофункциональной. Первые два жернова были предназначены для классики: размола различного зерна в муку, чтобы мы могли быть полностью автономны в пропитании, а также брать заказы на подобную деятельность, если захотим. Третьи жернова имели иную задачу: они должны были перетирать руды и минералы в мелкую труху для последующей химической, кузнечной или магической обработки. А четвертые, самые массивные и тяжелые, были созданы для самой капризной и твердой из руд – мифриловой.

Материал для жерновов я выбрал не случайно. Все они были высечены из высокопрочного кварцита, который обладал великолепной износостойкостью. Но для последнего, мифрилового жернова, я пошел на хитрость. Используя свой дар и остатки редких ресурсов, я интегрировал в структуру кварцита алмазную крошку. С помощью магии я буквально «вплавил» эти микрокристаллы в камень, создав поверхность, способную перетереть даже самый упрямый материал.

Когда внутренности были готовы, пришло время для самого заметного элемента – лопастей.

Они были огромными. Двухсоставные, широкие, длиной в целых десять метров каждая. У основания они были чуть уже, но к концам расширялись до метра, чтобы захватывать каждый порыв ветра. Я изготовил их из тонких листов специально обработанной бронзы – легкой, но удивительно прочной. Методы обработки напоминали их «младшего собрата», того самого ветряка, что исправно крутился у старой кузни, но были на порядок сложнее.

Сами лопасти представляли собой отдельный, гениальный (если позволишь себе так сказать) механизм. Каждая из них состояла из двух квадратных решеток. Я спроектировал их так, что пустые ячейки и бронзовые пластины чередовались в строгом шахматном порядке. За этим первым слоем шла точно такая же конструкция – вторым слоем.

Все вместе это создавало систему подвижных задвижек. Я не хотел, чтобы мой мега-ветряк разлетелся на куски при первом же серьезном шторме. Поэтому я встроил в него зачарованный механизм считывания скорости ветра. Это был своего рода магический анемометр, связанный с системой рычагов.

При минимальном или среднем ветре задвижки всегда были выдвинуты. В таком состоянии второй слой перекрывал отверстия первого, превращая лопасть в сплошную, глухую полосу из бронзы. Это позволяло мельнице вращаться даже при легком, но не слишком бризе, поглощая ману из внешней среды с максимальной эффективностью.

Но если ветер усиливался до опасных пределов, вступал в дело автоматический механизм. Задвижки плавно сдвигались, частично открывая дыры в конструкции. Лопасть становилась частично «прозрачной» для воздуха, что снижало нагрузку на ось и предотвращало перегрузку. А если налетала настоящая буря, задвижки могли полностью открыться, пропуская до половины потока сквозь лопасти, чтобы ветер просто продолжал крутить механизм, а не вырвал его с корнем.

Конечно, я не забыл и о прочности. Каждая бронзовая деталь, каждый винтик и каждый стальной вал был зачарован на прочность и пластичность. Зачарование было не таким мощным, из-за того, что размазывалось сразу на два параметра, но его было достаточно, чтобы металл не стал хрупким от холода и не треснул от избыточного напряжения. Пластичность же позволяла деталям слегка «дышать», гася вибрации, которые могли бы привести к разрушению. Ну и, да, стальные детали зачаровывались гораздо слабее и неохотнее, пришлось пойти на хитрость и впаять в них немного бронзы.

И была еще одна особенность, которая отличала мою мельницу от почти любой другой в округе. Большинство обычных мельниц имеют статичную башню, вращается только ротор с лопастями. Моя же конструкция была иным зверем.

Вся башня моей мельницы могла вращаться вокруг своей оси.

Это требовало гораздо более сложного фундамента, специфической конструкции самой кровли и массивного опорного подшипника в основании, но выигрыш был колоссальным. Теперь мне не нужно было полагаться на случайное направление ветра. Вся конструкция могла пускай и неторопливо, но подстроиться под любой поток воздуха с достаточной точностью, что делало её эффективность на уровень, а то и два выше остальных.

Я оперся на посох, тяжело дыша и чувствуя, как мана уходит из моего тела, оставляя приятную пустоту и легкий озноб. Мое лицо сейчас выглядело не слишком оптимистично, да и состояние было так себе в плане энергии: я выложился почти на полную, чтобы довести этот процесс до конца за один присест. Зелье маны и кольчуга сильно мне в этом помогли. Однако пора было выпеть ещё одно легкое зелье, чтобы немного прийти в себя.

Я смотрел на этот бронзово-стальной колосс, который теперь возвышался в углу моего участка у дороги, и знал одно: когда я запущу его, всё изменится. Экономия маны уйдет в прошлое. Теперь я смогу создавая полезные вещи нового уровня, а начну строить свою империю, где каждый прибор, каждый инструмент и каждая стена будут пропитаны энергией, которую я подчинил своей воле.

– Ну что, шеф, – Ург Варг первым нарушил тишину, подходя ко мне и протягивая флягу с водой, – теперь эта штука будет крутиться?

Я взял флягу, сделал жадный глоток и посмотрел на лопасти, которые в предвечернем свете декабрьских лучей отливали холодным золотом.

– О, она не просто будет крутиться, Ург. Она будет петь. И эта песня будет звучать как чистая, нефильтрованная энергия.

Я улыбнулся, представляя, как первая искра маны побежит по моим сетям, наполняя аккумуляторы и давая мне возможность создать нечто такое, от чего даже в Королевской Магической Академии Аргониса (Аркануме) впадут в ступор от шока.

Я отступил на несколько шагов назад, чтобы охватить взглядом всё это техническое безумие, которое теперь высилось на моем участке. Тяжело дыша, я вытер пот со лба рукавом свитера и запил голубое зелье водой из вляги, что принес мне полуорк, чувствуя, как в мышцах всё ещё пульсирует остаточное напряжение от магического дирижирования. Моя мельница была не просто зданием с лопастями: это был настоящий памятник моему упрямству и инженерно-магической жадности.

Но, как и в любом сложном проекте, здесь не обошлось без компромиссов. Пока я любовался блеском бронзы, в голове всплыл единственный, но весьма ощутимый минус моей конструкции. Несмотря на то, что я использовал тонкие металлические пластины, и постарался максимально облегчить обшивку, лопасти всё равно получились значительно тяжелее тех, что традиционно делают из пропитанных воском тканей и/или легкого дерева.

Я снова и снова прокручивал в памяти расчеты. Конечно, я мог бы сделать листы ещё тоньше, почти как фольгу, но здравый смысл взял верх над жаждой легкости. Слишком тонкий металл при таких размерах превратился бы в хрупкую скорлупу даже с зачарованием; я просто не решился идти на такой риск, ведь любой неверный расчет, резкий порыв ветра или микроскопический дефект в литье могли привести к тому, что пластины просто порвались бы, как старая бумага, а несущие элементы каркаса погнулись бы, превратив мою дорогую махину в груду искореженного лома.

В итоге: масса была слишком велика, чтобы начать вращение от слишком уж легкого дуновения. Таким образом, при самых слабых ветрах, когда обычная тканевая мельница лениво крутит свои крылья, моя конструкция будет стоять неподвижно, словно каменный изваяние. Разумеется, поглощение маны из окружающей среды всё равно будет иметь место: мои метки не спят, они жадно впитывают энергию, просто медленно.

Зато в другой ситуации эта масса становилась моим главным козырем. Теоретически, даже при возникновении слабого урагана (если бы такое вообще мог случиться в этих краях), мельница не просто бы выстояла, она продолжила бы стабильно работать, перерабатывая колоссальные потоки энергии. Конечно, здесь, на осколке Аргониса, о подобных природных катаклизмах не слышали уже сотни лет; климат был слишком идиллическим, слишком предсказуемым. Но я не привык полагаться на «авось». Мало ли что может произойти в мире, где и так всё держится на древних монолитах и прихотях магического фона? Безопасность превыше всего.

А на случай настоящего, полноценного урагана, который мог бы снести даже прочную постройку, я предусмотрел еще один предохранительный механизм. На «хвосте» ветряка, с его тыльной стороны, располагался массивный рулевой механизм с системой противовесов и магических датчиков. При достижении ветром критической, опасной силы, этот механизм автоматически срабатывал, разворачивая всю верхнюю часть башни так, чтобы лопасти встали в теории строго ребром к потоку. Это лишало ветер возможности полноценно толкать плоскость лопастей, сводя мощь удара к минимуму и спасая конструкцию от того, чтобы её просто не вырвало, погнуло или разломало.

Я смотрел на этот хвост и чувствовал легкую гордость. Над всеми этими хитрыми системами, над расчетом углов атаки, над балансировкой веса и синхронизацией задвижек я работал неделями. Я не спал ночами, размышлял, чертил в своих блокнотах, перечеркивал, снова рисовал, спорил сам с собой о прочности бронзы и сопротивлении воздуха. Это была настоящая борьба идей.

И вот, наконец-то, всё было готово. Все шестеренки зашли в пазы, все зачарования были активированы, а задвижки работали плавно, без единого скрипа. Настало время самого главного – испытания.

Я спустился в подвал, где воздух был прохладным и пах сыростью вперемежку с металлом. Здесь, в специально оборудованном техническом отсеке, уже была установлена массивная батарея аккумуляторов. Тридцать два бронзовых селенитовых накопителя были выстроены в четыре ряда, соединенные между собой толстыми медными шинами. Это была система такой же мощности, как та, что я установил в подвале новой кузни – в общей сложности тридцать восемь тысяч единиц маны (38 кЕМ). Это был мой второй крупный «энергетический банк», который должен был принимать и хранить весь тот прилив силы, что выработает гигант.

Я вспомнил свои предыдущие успехи и невольно усмехнулся. Малые бронзовые ветряки, которые я поставил на крыше двух мастерских, были милыми игрушками. При среднем ветре для нашего осколка каждый из них выдавал всего по пятьдесят единиц маны (ЕМ) в час. Полезно? Да. Достаточно? Нет. Даже средний ветряк, который я поставил у грунтовой дороги, давал около трехсот ЕМ. Первое время всего этого мне даже хватало за глаза.

Но то, что стояло сейчас надо мной, не было «обычным ветряком».

Восемь колоссальных бронзовых крыльев, каждое из которых была шедевром моей инженерной мысли и магии. Мое сердце забилось чаще. Мне нетерпелось замерить, сколько же маны будет давать этот гигантский ветряк-мельница. Будет ли это в десять раз больше среднего? В сто? А может, я вообще создал нечто, что перевернет все мои представления о возможностях возобновляемой мановой энергии?

Я медленно потянулся к главному рубильнику, который соединял систему приёма энергии с аккумуляторами. В этот момент я чувствовал себя не просто кузнецом или магом, а первооткрывателем, который вот-вот приручит стихию.

– Ну, давай посмотрим, на что ты способна, моя красавица, – прошептал я, и в тишине техно-магического подвала этот голос прозвучал неожиданно торжественно.