Текст книги "Великий Кузнец 8 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 22
Иное пламя

Я невольно задержал дыхание, когда из синей полутьмы пещеры, освещённой голубыми люминесцентными грибами, на нас наконец вышел отряд уцелевших кобольдов. Их было пятеро. И каждый из них, даже на первый взгляд, представлял собой угрозу, с которой нельзя было не считаться.

Первым, кто приковывал к себе внимание, был, разумеется, их колдун. Тот самый шаман, что сотворил это безумие с «крысами» и чей посох я слышал издалека. Он был выше и массивнее своих сородичей: ростом почти с невысокого человека, но при этом сохранявший все характерные черты своей расы. В руках он сжимал свой посох: длинную, грубо отесанную, но при этом явно магически обработанную деревянную палку, увенчанную черепом. Череп этот принадлежал не грызуну: он был крупнее, с более выраженными глазницами и мощными челюстями, и в его пустых провалах, там, где когда-то были глаза, сейчас мерцали два тусклых, но зловещих багровых огонька. Но и не взрослому кобольду, потому я сделал неутешительный вывод: что это было дитё их же собственного племени, но его история не была мне известна. Сам посох был украшен пучками перьев, полосками выдубленной кожи и маленькими глиняными фигурками, изображавшими каких-то многоруких и многоглазых существ: видимо, духов или демонов, которым поклонялось это племя.

Четверо воинов, вышедших вместе с ним, были ниже и тщедушнее, но всё ещё представляли собой серьёзную силу. Все они, кроме шамана, несли на себе следы недавнего боя: опаленная шерсть, ожоги и ушибы разной степени тяжести покрывали их тела. У кого-то обгорела и почернела кожа на плече, у кого-то на боку вздулись волдыри от жара моего огненного смерча, у третьего часть морды была покрыта сажей, а один глаз заплыл и не открывался. Их доспехи, если это вообще можно было так назвать: куски грубо выделанной кожи, костяные пластины, накладки из высушенных панцирей каких-то крупных жуков, были обожжены и местами оплавлены. Но несмотря на раны, они были готовы к бою. Их маленькие красные глазки горели ненавистью, а оружие в их лапах было наготове.

Первый воин, стоявший чуть впереди, держал в одной руке грубый, но внушительный каменный топор, явно выточенный из цельного куска базальта или какого-то другого тёмного камня, с лезвием, закреплённым на деревянной рукояти кожаными ремнями. В другой руке он сжимал деревянный щит: круглый, сколоченный из нескольких досок и обтянутый шкурой какого-то животного, с намалёванным на нём примитивным символом в виде спирали, обведённой кругом. Его тело было чуть более мускулистым, чем у сородичей, а на голове красовался кожаный шлем с нашитыми на него костяными пластинами, защищавшими макушку и затылок.

Второй воин, стоявший рядом с ним, был вооружён длинным копьём. Наконечник его был сделан не из камня, как у большинства кобольдов, а из бронзы: видимо, трофей, снятый с какого-то незадачливого авантюриста или путешественника. Древко копья было украшено несколькими кольцами из перьев и одной засушенной лапкой летучей мыши, висевшей на кожаном шнурке. Сам кобольд был чуть выше первого, более поджарый и жилистый, и его движения выдавали в нём опытного охотника. На его левом предплечье висел наруч из костяных пластин, а грудь прикрывала накидка из шкуры гигантской многоножки: её хитиновые сегменты блестели в свете грибов, создавая иллюзию, будто она всё ещё живая и шевелится.

Третий и четвёртый воины держались чуть позади, и в их лапах я увидел пращи: простые, сделанные из полосок кожи, с расширением посередине для камня. У каждого на поясе висело по небольшому мешочку, набитому округлыми камнями. Их экипировка была самой лёгкой: только набедренные повязки и несколько амулетов на шее. Но именно они представляли для нас наибольшую угрозу на расстоянии, и я знал, что опытный пращник может метнуть камень с такой силой и точностью, что пробьёт незащищённую голову или сломает ребро даже под кольчугой.

Остальных, видимо, не стоило ждать. Я быстро пересчитал вышедших и понял, что больше кобольдов, скорее всего, не будет. Те, что пытались сбежать после моего огненного смерча, либо погибли в пламени, либо были слишком травмированы и прижаты обрушившимися камнями, либо просто дезертировали, решив, что связываться с нами себе дороже. Второй «крысы»-переростка, тоже не было: это сильно утешало, учитывая недавний наш опыт. Но даже впятером они представляли серьёзную угрозу, особенно с учётом того, что их шаман явно был сильным магом и мы не знали, как «Кровь Богов» повлияла на их способности.

Тем временем, я исчерпал почти всю свою ману. Магический импульс, которым я обрушил сталактит на «крысу», выжал меня практически досуха, пускай я и успел изрядно потратиться ещё до этого. Я чувствовал это по тому, как болели виски, как перед глазами плавали тёмные пятна, а дыхание было тяжёлым и прерывистым. Кольчуга на моей груди, которая обычно служила для меня резервуаром маны, была пуста. Я понимал, что в таком состоянии я не смогу колдовать, не смогу использовать свои магические перстни и уж тем более не смогу биться в ближнем бою. Мне нужно было время, чтобы восстановиться. Время, которого у меня не было.

Но, к счастью, у меня были мои товарищи.

– Прикройте меня! – крикнул я, отступая на пару шагов назад и укрываясь за крупным сталагмитом.

И пока дело было за моими товарищами впереди меня: полуорком с топором и башенным щитом, ящером с копьём и щитом и Сергеем с полуржавым ножом и небольшим деревянным щитом кобольдов. Они тут же выдвинулись вперёд, перекрывая проход между сталагмитами и заслоняя меня от вражеских атак. Ург Варг встал в центре, выставив перед собой свой огромный прямоугольный стальной щит. Его топор покоился на правом плече, готовый в любой момент обрушиться на голову врага. Гракх занял позицию слева от него, держа своё копьё наготове и прикрывая фланг своим круглым щитом. А Сергей, припав на полусогнутые ноги и нервно помахивая хвостом, встал справа, выставив вперёд трофейный кобольдский щит и сжимая в другой руке их ржавый нож.

Я же, укрывшись за сталагмитом, быстро сбросил с плеча свою сумку и, порывшись в ней, достал все два из оставшихся у меня зелий, что я взял с собой для проведения раскопок. Я не планировал участвовать в затяжном бою, и эти зелья были скорее на случай непредвиденных обстоятельств, но теперь они и мои товарищи впереди были моей единственной надеждой.

Первое зелье было сильным зельем восстановления маны. Его легко можно было распознать по характерному мутному, болотистому цвету с синими прожилками, которые, казалось, медленно перетекали внутри стеклянного флакона, словно живые. Жидкость была густой и вязкой, и на дне флакона осел небольшой слой осадка из каких-то трав. Второе было слабым зельем восстановления маны: прозрачное, голубое, с лёгким запахом мяты и чего-то цветочного. Все их сварила для меня Аня с учащейся у неё всему Скарлетт.

Я тут же откупорил первый флакон, поднёс его к губам и одним глотком осушил содержимое. Вкус был отвратительным: горьким, землистым, с каким-то металлическим привкусом, от которого сводило челюсти. Но я заставил себя проглотить эту гадость, чувствуя, как холодная жидкость растекается по горлу и падает в желудок. Вскоре я ощутил небольшой прилив сил. Магия начала возвращаться: сначала медленно, тонким ручейком, а затем всё быстрее и быстрее. Боль в висках начала отступать, тёмные пятна перед глазами исчезли, а дыхание стало более ровным и спокойным. Я почувствовал, как моя кольчуга снова начала наполняться маной, пусть и катастрофически медленно, черпая из меня же любые лишние крохи от зелья. Не теряя ни секунды, я откупорил второе зелье и так же быстро выпил его. Оно было гораздо приятнее на вкус: прохладное, чуть сладковатое, с мятным послевкусием, и его эффект, хоть и более слабый, дополнил действие первого, а также размазывал себя на крайне большой промежуток времени. Теперь мана постепенно наполняла меня, и я чувствовал, как мои магические каналы, истощённые и перенапряжённые, снова наполняются энергией.

Естественно, враги не стали ждать, пока я восстановлюсь.

Сам шаман, взойдя на ближайший камень, поднял посох и начал тарахтеть над каким-то своим заклинанием. Двое кобольдов-пращников, стоявшие позади, тут же начали действовать. Они достали из своих мешочков по увесистому округлому камню, вложили их в кожаные ложа своих пращей и начали раскручивать их над головой. Их движения были быстрыми и сноровистыми, выдававшими годы тренировок. Пращи рассекали воздух с характерным свистом: низким, вибрирующим, постепенно переходящим в высокий, почти комариный писк, когда скорость вращения достигала своего пика. И затем, практически одновременно, они метнули свои снаряды.

Камни, сорвавшиеся с пращей, полетели в нашу сторону с огромной скоростью. Два тёмных пятна, стремительно приближающихся к Ург Варгу, который стоял впереди, прикрывая нас всех. Их свист перешёл в короткий, резкий визг, и в следующую секунду раздались два глухих удара: БУМ! БУМ!

Ург Варг принял эти бесполезные камешки прямо на свой огромный прямоугольный стальной щит. Камни ударились о металл и, расколовшись на несколько осколков, бессильно упали на пол пещеры. Полуорк даже не пошатнулся. Он стоял, как скала, как нерушимая стена, и единственным признаком того, что по нему вообще попали, был лёгкий звон металла и несколько новых царапин на поверхности щита. Ург Варг почти и не заметил этих ударов, будто к нему в дверь неуверенно постучалось пару карликов. Он засмеялся: громко, раскатисто, с каким-то диким, оркским весельем, от которого у кобольдов, стоявших впереди, по спинам пробежал холодок.

– Это всё, на что вы способны, жалкие крысы⁈ – прорычал он, и его голос эхом разнёсся по пещере. – Тогда мой черёд!

И с этими словами он кинулся вперёд на врага. Его тяжёлые сапоги загрохотали по каменному полу, щит, выставленный перед собой, превратился в подобие тарана, а топор на его плече был готов обрушиться на голову любого, кто окажется на его пути.

Вслед за ним последовал и Сергей с Гракхом. Людоволк, издав короткий, отрывистый рык, рванулся с места с грацией и скоростью, присущей его волчьей природе. Его серый мех мелькнул в полумраке пещеры, а когтистые лапы бесшумно заскользили по камню. Он держался чуть позади и правее Ург Варга, используя его массивную фигуру как прикрытие, и его янтарно-медные глаза были прикованы к вражеским пращникам: правильные приоритеты. Гракх, в свою очередь, двинулся слева, более осторожно, но не менее решительно. Его чешуйчатые ноги скрежетали по полу, круглый щит был выставлен вперёд, а копьё зажато в правой руке, готовое нанести удар.

Я же пока следил за полем боя и ждал, пока боль в моих висках полностью сойдет на нет, а чёткость зрения и ровное дыхание вернутся ко мне. Я чувствовал, как с каждой секундой мана наполняет моё тело, как мои силы возвращаются, но я знал, что мне нужно ещё немного времени, чтобы восстановиться в достаточной степени и быть готовым вступить в бой. Поэтому я оставался за сталагмитом, наблюдая за происходящим и оценивая ситуацию.

В то время как лбы кобольдов впереди покрылись холодной испариной перед гигантской стальной стеной, мчащейся на них на всех порах с оркским хохотом, шаман закончил тараторить. Последний слог его заклинания, гортанный и резкий, эхом отскочил от каменных сводов пещеры. И в словно наступившей на долю секунды тишине, он направил свой жезл с черепом прямо на Ург Варга: на эту стальную, неумолимую напасть, что неумолимо неслась на них, сокращая разделяющие их метры. Глазницы черепа на посохе, до этого лишь тускло тлевшие багровыми угольками, внезапно вспыхнули ярким, пронзительным алым светом. Этот свет был не просто красным: он был цвета свежей артериальной крови, густой и насыщенный, и он, казалось, на мгновение залил всю ближайшую часть пещеры, окрасив сталагмиты и сталактиты в зловещие багровые тона.

В воздухе, прямо перед навершием посоха, начал стремительно формироваться огненный шар. Но это было не то чистое, оранжево-жёлтое пламя, что я привык видеть в работе кузнечного горна или даже в своих собственных заклинаниях. Нет, этот шар был странноватого переливающегося алого цвета: глубокого, неестественного, с тёмными, почти чёрными прожилками, что пульсировали внутри него, словно вены, по которым текла не кровь, а сама концентрированная злоба. Что-то он мне напомнил: не тот ли туман со спящим в них непонятным древним нечто? Он был размером с голову и, казалось, втягивал в себя свет из окружающего пространства, оставляя после себя лишь мерцающий, болезненный отпечаток на сетчатке. Воздух вокруг него задрожал от жара, и я, даже находясь в отдалении, почувствовал, как в моих ушах раздался чей-то еле слышимый зловещий шёпот.

С оглушительным, шипящим рёвом, похожим на крик раненого зверя, алый шар сорвался с места. Он пролетел разделяющее их расстояние с немыслимой, просто огромной для подобного снаряда скоростью, оставляя за собой в воздухе иллюзорный, быстро тающий след, и врезался прямо в центр башенного щита Ург Варга.

Раздался взрыв: не громкий, гулкий «бум», как от пороха, а резкий, высокий, почти визжащий звук удара, сопровождаемый ослепительной вспышкой алого света, от которой по стенам пещеры заплясали длинные, уродливые тени. Сила удара была огромной. Ург Варг, этот несокрушимый утёс, эта живая крепость, что только что играючи принял на щит более дюжины каменных снарядов, даже не пошатнувшись, на этот раз был остановлен на полном ходу. Его ноги, обутые в тяжёлые сапоги, проскрежетали по каменному полу, оставляя на нём белые царапины, а затем его и вовсе отбросило назад – на добрых пару шагов. Он удержался на ногах, но его тело качнулось, и ему пришлось приложить усилие, чтобы не упасть. От звона в ушах стояла какофония, а в глазах сильно двоилось, но он устоял.

Сергей и Гракх, бежавшие под прикрытием его массивной фигуры, едва успели среагировать. Людоволк, движимый своими молниеносными инстинктами, отпрыгнул вправо, перекатившись через плечо и приземлившись на четыре конечности за ближайшим валуном. Ящер, в свою очередь, прыгнул влево, используя свой сильный хвост как противовес, и укрылся за широким сталагмитом. Отброшенный назад полуорк, Сергей и Гракх теперь были разделены, и наша атака захлебнулась.

В центре башенного щита, там, куда пришёлся удар, сталь была раскалена докрасна. Она слабо светилась в полумраке, в металл слегка потёк. Массивный стальной лист, способный выдержать удар тарана, немного оплавился в месте соприкосновения, потеряв свой рисунок. Тщательно выгравированная эмблема нашей «Алой Подковы» – была искажена и стёрта, превратившись в деформированную подкову. От щита всё ещё исходил жар, и в воздухе отчётливо запахло горелым металлом.

Но он выдержал.

Я сглотнул. Этот огонь, этот алый, противоестественный жар, должен был быть просто огромной температуры. Сталь плавится при тысяче с лишним градусов. Чтобы вот так, мгновенно, довести толстый кусок металла до точки плавления, требовалась температура, сравнимая с жерлом вулкана. Либо же, и эта мысль мне совсем не понравилась, этот магический огонь имел какие-то другие, необычные свойства, которые не ограничивались простым выделением тепла. Возможно, он был способен игнорировать или ослаблять физические свойства материи, воздействуя на саму её структуру. Как бы то ни было, это была магия высокого порядка, с которой мне пока не доводилось сталкиваться.

«Воздух, жар и что-то еще?» – пронеслась у меня мысль о структуре заклинания.

Примерный внешний вид «иных» огненных шаров

Глава 23
Щелбан

Тем временем, Сергей, который успел спрятаться за ближайшим камнем, быстро оценил изменившуюся обстановку. Он быстро отступил и подобрал у ног одного из убитых ранее кобольдов валявшуюся пращу. Как я уже и упоминал: простая кожаная полоска с расширением посередине, но в умелых руках – грозное оружие. Сергей, не теряя ни секунды, отложил в сторону свой ржавый нож, который был практически бесполезен против врагов на расстоянии. Он подобрал с земли увесистый, округлый камень и вложил его в кожаное ложе пращи. Его движения были точными и выверенными, говорившими о том, что с этим оружием он знаком не понаслышке.

«Или это мои старые кольца так на него благоприятно влияют?»

Раскрутив пращу над головой всего один раз, он, практически не целясь, с резким, хлёстким движением кисти, метнул снаряд.

Камень, сорвавшись с кожаной полоски, с глухим, тошнотворным хрустом ударил точно в коленную чашечку одного из кобольдов-воинов, что стояли впереди, прикрывая пращников. Кобольд взвизгнул от боли, его нога подломилась, и он рухнул на одно колено, выронив свой топор и хватаясь за раздробленный сустав. Отличный бросок. Теперь один из врагов был сильно ущемлен в своих возможностях и остальных ждала такая же участь.

Гракх, не желая уступать людоволку в боевой эффективности, действовал ещё более решительно. Он, как и Сергей, понял, что строй сломан и медлить больше нельзя. Он увидел второго воина, того, что был с длинным бронзовым копьём, но без щита. До шамана с пращниками он бы вряд ли достал, точнее попал, а вот в него вроде бы да, если постарается. Ящер, издав гортанный, клокочущий боевой клич, сделал быстрый, почти неуловимый для глаза замах. Его мускулистая рука, покрытая зелёной чешуёй, метнула стальное копьё с такой силой и точностью, что оно, казалось, само нашло свою цель. Тяжёлый, обоюдоострый наконечник, выкованный из прочной стали в нашей собственной кузне, со свистом рассёк воздух и с отвратительным, чавкающим звуком вонзился в грудь кобольда-копейщика. Удар был настолько мощным, что копьё пробило его насквозь, выйдя из спины, и, не остановившись на этом, глубоко вошло в каменную стену за его спиной, буквально пригвоздив труп крысо-ящероподобного гуманоида к ближайшему сталагмиту. Кобольд даже не успел вскрикнуть. Он лишь дёрнулся в последней конвульсии и затих, повиснув на древке оружия, словно жуткая марионетка. Однако, потеряв своё оружие, Гракх остался лишь с круглым щитом. Он тут же спрятался за ближайший сталагмит, прикрываясь своим круглым щитом от контратак вражеских пращников.

«И снова мои перстни? Потому что ящер будто сам не ожидал такого хорошего эффекта…»

Шаман же хмыкнул, словно всё уже было решено. Я увидел это отчётливо. Его морда исказилась в презрительной усмешке. Гибель одного из его воинов, ранение другого: всё это, казалось, его нисколько не волновало. Его алые глаза, светившиеся тем же светом, что и глазницы черепа на его посохе, были полны холодной, расчётливой уверенности. Предыдущий его магический удар, тот самый, что едва не проплавил башенный щит Ург Варга, будто был для него лишь проверкой: разведкой боем. Он проверял нашу защиту, нашу реакцию, наши возможности. И теперь, видя, что мы разделены, а наш главный защитник легко отброшен и слегка оглушен его предыдущим ходом, он был уверен в себе. Абсолютно, непоколебимо уверен, что справится со всеми нами.

Кровавый маг начал плести иное заклинание. На этот раз он не тараторил, как прежде. Его голос звучал ниже, глубже, и слова, срывавшиеся с его тонких губ, чловно были более древними и могущественными на сей раз. Он вкладывал в это заклинание гораздо больше усилий. Я видел, как напряглись мышцы на его шее и плечах, как вздулись вены на лбу. Воздух вокруг него начал сгущаться, наполняясь осязаемой, давящей силой. Череп на посохе засиял ещё ярче, и вокруг его навершия начали образовываться маленькие, размером с кулак, огоньки: точные копии того первого, алого шара. Их была дюжина, не меньше. Они вращались вокруг посоха, словно планеты вокруг звезды, постепенно увеличиваясь в размерах, поднимаясь к потолку пещеры и набирая силу. От этого даже у Ург Варга, с его огромным щитом и несокрушимой волей, не было шансов устоять. Если бы этот рой алых шаров обрушился на него, от полуорка и его щита не осталось бы и воспоминаний. Это было видно по тому, с каким триумфом победы наполнились его глаза, как его уродливая морда растянулась в злорадной ухмылке.

Но радоваться шаману было слишком рано.

Всё то время, что он читал своё заклинание, пока мои товарищи сдерживали врага, я и сам не терял времени даром. Я чувствовал, как сильное зелье, та самая мутная, болотистая жидкость, наконец достаточно усвоилось моим организмом. Боль в висках, что до этого пульсировала тупой, ноющей волной, отступила окончательно. Тёмные пятна, плясавшие перед глазами, исчезли, и мир снова обрёл чёткость и резкость. Моё дыхание, до этого прерывистое и поверхностное, стало глубоким и ровным. Мана, наполнявшая моё тело и мою кольчугу, всё ещё была очень далека от максимума, но её уже было достаточно. Достаточно, чтобы действовать. Слабое же зелье, прозрачное и голубое, ещё долго будет продолжать свою работу, медленно, но верно наполняя меня энергией.

Я быстро оглядел поле боя. Ург Варг, всё ещё немного оглушённый, пытался прийти в себя. Сергей же, ловко отбив один из снарядов, попытался пустить один из камней в колдуна, чтобы прервать его заклинание, но тот был поглощен вылетевшим вперед кобольда огненным шаром, но он не терял надежды, прячась за камнем, и уже заряжал в пращу новый снаряд, и все же, теперь вражеские пращники сосредоточили на нем огонь, тем самым подавляя его действия. Гракх, лишённый копья, прикрывался щитом, выжидая момент и пытался сообразить, что же ему следует сделать дальше. А шаман… Шаман был полностью сосредоточен на своём новом, разрушительном заклинании, что частично защищало его от дальнобойных атак. Он был уверен в своей победе, и это делало его уязвимым.

Мне не следовало сейчас раскидываться мощными и пафосными заклинаниями. У меня не было на это ни маны, ни времени. Мне нужно было что-то быстрое, точное и смертоносное. Что-то, что я мог сделать прямо сейчас, не привлекая к себе и этому особого внимания.

Мой взгляд упал на пол пещеры. Вокруг меня валялось множество камней: осколки сталактитов, мелкая галька, куски породы. Держа свой серебряный посох в руках, я выбрал небольшой, острый камешек размером с пару фаланг моих пальцев. Он был обычным, серым, ничем не примечательным, но в моей ситуации это было идеальное оружие.

Я поднял его перед собой с помощью магии земли. Камешек завис в воздухе на уровне моих глаз, медленно вращаясь. Далее я сделал то, чему научился за время своих тренировок с перстнями: сжал его магией. Представил, как моя сила обхватывает его со всех сторон, сдавливая, уплотняя его структуру, превращая рыхлый, пористый камень в идеально гладкий, остроконечный снаряд, по твёрдости не уступающий стали. Это требовало много от восстановленной концентрации и маны, но результат того стоил. Теперь это был не просто камешек. Это была остроконечная конусообразная вытянутая пуля.

Я прицелился. Шаман стоял на своём камне, его руки были подняты к потолку, а глаза закрыты в экстазе творящегося заклинания. Его шея, тонкая и жилистая, была открыта и беззащитна, а огненные шары вновь кружились над ним. В момент, когда шары, кажется, обрели свою окончательную форму и силу, а его глаза наполнились триумфом победы, я сделал свой ход.

Я не стал использовать сложное заклинание или эффектный жест. Я просто запустил маленький камешек своим щелбаном: резким, точным движением пальца, вложив в него всю свою магическую и физическую силу, что у меня осталась. И этот маленький кусочек камня, разогнанный магией до невероятной скорости, словно пуля со снайперской винтовки, сорвался с места и бесшумно рассёк воздух, звук последовал за ним лишь мигом позже. Естественно относительно медленные розово-алые огоньки не успели среагировать на эту угрозу.

Шаман неожиданно прервался на заключительном, самом важном этапе своего заклинания. Его глаза, только что горевшие триумфом, внезапно расширились от удивления и непонимания. Он захрипел, из его горла вырвался булькающий, сдавленный звук. Маг начал захлёбываться собственной кровью, не понимая, что происходит и почему он не может произнести последнее, завершающее слово заклинания.

Я видел, как спереди его шеи, чуть выше кадыка, появилась небольшая, аккуратная, ровная дырка. Входное отверстие было почти незаметным, если бы не струйка крови, что начала стекать по его груди. Камешек вошёл в плоть, не встретив достаточного сопротивления, чтобы остановиться. На такой огромной скорости, какую я ему придал, он прошёл сквозь мягкие ткани шеи, словно раскалённая игла сквозь масло. Но плоть, какой бы податливой она ни была, всё же оказала сопротивление. И этого сопротивления на такой скорости хватило, чтобы нарушить его целостность.

Камень не выдержал. Его структура, которую я лишь наспех уплотнил своей магией земли, не была рассчитана на такой удар. Пройдя сквозь мышцы и связки, ударившись о шейный позвонок, он раскололся. Но раскололся не просто на осколки. Он разорвался на части, превратившись в самый настоящий миниатюрный аналог картечного снаряда. И эта небольшая кучная дробь, состоящая из десятков острейших гранитных осколков, каждый размером с зерно, продолжила своё смертоносное путешествие уже внутри тела шамана, веером разлетаясь в стороны и вспарывая всё на своём пути. Она разорвала трахею, сонную артерию, яремную вену, превратив внутренности его шеи в кровавое месиво, а затем вышла сзади, пробив десятком маленьких рваных отверстий кожу и полностью разорвав позвоночник в шейном отделе.

Шаман даже не успел осознать, произошедшего. Лишённый возможности двигаться и говорить, он просто рухнул вниз со своего каменного возвышения, словно тряпичная кукла, быстро испустив свой. Его глаза, только что горевшие триумфом победы, вскоре потухли, словно задутые свечи. А его посох, лишившись хозяина, с глухим стуком упал рядом, и алое свечение в глазницах треснутого черепа угасло, оставив после себя лишь обычную, ничем не примечательную костяную поделку.

Огненные шарики в воздухе, что уже достигли размеров головы взрослого мужчины и были готовы сорваться в свой смертоносный полёт, быстро испарились. Они не взорвались, не разлетелись искрами, а просто перестали существовать, так как заклинание было прервано в самый последний момент. Они исчезли, оставив после себя лишь лёгкий запах серы и быстро тающее в воздухе марево горячего воздуха. Энергия, вложенная в них, рассеялась без вреда для кого-либо, растворившись в окружающем пространстве.

Трое оставшихся в живых кобольдов (два пращника и один воин с топором, которого Сергей ранее ранил в колено) застыли в ступоре. Они совершенно внезапно потеряли своего босса, своего шамана, который был не только их самым сильным бойцом, но и, очевидно, их духовным лидером, их связью с богами или демонами, которым они поклонялись. И теперь, когда эта связь оборвалась столь нежданно и жестоко, они оказались полностью дезориентированы.

Однако они не успели опомниться. Потому что к ним уже подбежал огромный полуорк, не потерявший своего духа и наконец пришедший в себя. Его глаза горели яростью, а из груди вырвался низкий, утробный рык, похожий на раскаты далёкого грома.

Он ворвался в их ряды, словно ураган, отбросив свой щит в сторону. Его тяжёлый стальной топор взлетел в воздух, пока он сам и не думал останавливаться. Первый удар (широкий, горизонтальный) снёс голову ближайшему воину, того самого, что стоял на одном колене, пытаясь справиться с, похоже, раздробленной коленной чашечкой. Голова, отделившись от тела, покатилась по каменному полу, оставляя за собой кровавый след, а тело, фонтанируя кровью из обрубка шеи, сделало ещё один шаг по инерции, прежде чем рухнуть. Ург Варг продолжал нестись размашистыми шагами, не уделяя этому особого внимания.

Второй удар (диагональный, сверху вниз) рассёк первого пращника от плеча до пояса. Кобольд даже не вскрикнул. Он просто развалился на две части, словно перезрелый плод, залив всё вокруг своей кровью и внутренностями. Его кишки с отвратительным хлюпающим звуком вывалились на пол, и в воздухе резко запахло дерьмом и содержимым желудка.

Третий удар пробил грудь последнего пращника. Остриё топора, пробив его кожаный доспех, грудину и лёгкие, вышло из спины, пригвоздив его к земле. Кобольд захрипел, из его рта хлынула кровь, смешанная с пузырями воздуха, и он затих, так и не успев предпринять хоть что-то для своей защиты.

Всего три быстрых взмаха – и всё было кончено.

Три удара – и три трупа.

Битва была окончена.