Текст книги "Великий Кузнец 5 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

В таком состоянии зверолюди (особенно более звериные формы) могли трансформироваться в полноценных магических зверей. Их рассудок тускнел, человеческая часть личности отступала, подавлялась животным началом. Автор указывал, что в примерно половине случаев такие одичавшие уже не возвращались к относительной осознанности, норме. Они становились агрессивными, жили как дикие звери, не признавая даже своих соплеменников. Эти индивиды забывали себя, свою речь, воспоминания, превращаясь фактически в обычных, но магически усиленных животных.

Но была и другая половина: те, кто, даже одичав, через некоторое время могли «прийти в относительную норму». Бывало, что их эго, их личность сильно менялись, часто становясь более простым, прямолинейным и инстинктивным, и все же, они сохраняли способность вести себя спокойно и рассудительно в определённых рамках, могли даже взаимодействовать с племенем, хотя уже не как полноценные члены, а как некие отдельные существа. В редких случаях, магические звери полностью сохраняли свой я и рассудок.

И тут автор делал интересное культурное наблюдение: в отдельных племенах таких одичавших предков почитали. Их считали благословенными, чуть ли не полубогами. Они жили ещё дольше (процесс одичания, мог активировать какие-то резервы организма), и выделялись уже огромной физической и магической силой. Они могли инстинктивно пользоваться некоторыми атрибутами магии, не проходя никакого обучения, просто как часть своей новой, звериной и природной формы.

Я закрыл книгу, глубоко вздохнув. Эта информация была впечатляющей и тяжелой: она объясняла многое и предостерегала. Сергей, будучи людоволком, потенциально мог подвергнуться такой опасности. Особенно учитывая его прошлое: он был рабом, прошёл через жестокость, потерял свою племенную связь и кто знает, что ещё. Но сейчас наш товарищ был в относительной безопасности у нас, в нашем доме. Да и по характеру он был довольно сдержанным, но риск все-равно оставался.

Затем я открыл раздел о фелидах. Здесь информация была схожей, но с кошачьими особенностями. Кэтфолки также имели широкий спектр внешних форм: от почти полностью кошачьих до практически человеческих (как наша девочка). Их более звериные формы также обладали повышенными физическими и магическими способностями, ловкостью, инстинктами, долголетием. Риск одичания также присутствовал, но, согласно автору, у фелидов он чаще проявлялся не в агрессии, а в полном уходе в себя, в затворничество: они становились не агрессивными хищниками, а скрытными, нелюдимыми существами, живущими в отдалении, забывая социальные навыки. Однако и поохотится на сородичей в случае чего, такие личности вполне могли.

Я думал о нашей безымянной кошкодевочке: она имела потенциал силы и магии, но пока была слишком молода и травмирована своим прошлым. Её дикое, иногда агрессивное, иногда скрытное поведение могло быть как следствием травмы, так и её природными чертами: скорее всего всё вместе и сразу. Риск одичания для нее тоже существовал, но, возможно, был поменьше нежели у Серого Когтя.

В этот момент, я заметил, что сама виновница моих мыслей уже, каким-то незаметным образом для меня, прокралась на своё законное место, на свою обработанную шкурку овцы. Завернулась в калачик и мирно сопела. Видимо я был сильно увлечен чтивом, оглянувшись, я понял, что на дворе уже кромешная темень. Пора было и мне спать, завтра у меня, как всегда, много дел.

Глава 18
Светящийся «Х»

Утро следующего дня пришло с прозрачной и чистой, как хрустальная вода прохладой. Воздух, напоенный ароматами влажной земли, хвои и утренних трав, струился через приоткрытое окно моей комнаты. После вчерашнего отдыха и чтения я чувствовал себя гораздо лучше: ломота в теле отступила, оставив лишь легкую, почти приятную усталость, а голова была ясной и готовой к действиям.

Сразу после раннего сытного завтрака, состоявшего из овсяной каши на молоке с ложкой мёда и кружки крепкого чая с чабрецом, я отправился в город. На этот раз я решил взять с собой Гракха: в прошлый раз ездил Сергей, теперь пусть лизард, да и его внушительный вид мог стать дополнительным фактором сдерживания для различных личностей. Гракх, получив приказ, лишь кивнул своей массивной, покрытой оливково-зелёной чешуей головой.

Мы запрягли повозку, Буря, уже привыкшая к дороге, фыркнула, увидев тяжеленого ящера, Гракх неспешно подошел, издал низкое, похожее на урчание гортанное звучание, и лошадь, кажется, даже успокоилась. Мы тронулись в путь. Дорога, проселок, ведущий от хутора к главной дороге на Аргонис, была уже хорошо утоптана моими периодическими вылазками в город и ежедневными приездами бригады Прохора, что уже заканчивали последние штришки по возведению нашей бани. «Солнечные» лучи пробивались сквозь густую листву, отбрасывая на землю движущиеся пятна света. Птицы пели, заполняя воздух щебетом. Молчаливый Гракх ехал рядом, как скала, однако его глаза постоянно сканировали окружение: деревья, кусты, небо. Иногда он принюхивался, раздувая ноздри, улавливая запахи, наверное, недоступные моему носу.

Проехав через ворота в городской стене (часовые, уже привыкшие к моему лицу, лишь кивнули, бросив внимательный взгляд на Гракха, но не стали задерживать), мы погрузились в медленно пробуждающийся Аргонис. Улицы постепенно заполнялись людьми: торговцы раскладывали свои лотки, ремесленники открывали мастерские, разносчики выкрикивали новости. Присутствие людоящера вызывало больше внимания, чем Сергей: лизарды были реже людоволков в этих краях и выделялись значительно сильнее своей внешностью. На нас бросали любопытные, а иногда и настороженные взгляды, но мощная фигура моего спутника и его спокойная, почти равнодушная уверенность, не оставляла пространства для конфликтов.

Мы проследовали в Старый город, прямиком в квартал Алхимиков через лабиринт узких, мощеных булыжником улочек, мимо высоких, почти смыкающихся наверху домов, чьи стены были покрыты мхом и лишайником. Воздух здесь был другим: прохладнее, пахло старым камнем, сыростью подвалов, дымком каминов и лёгкой, едва уловимой горечью магических зелий и трав. Наконец, мы свернули, и я придержал коня у знакомого дома Элиаса Зольника, вросшего в скальную колонну пирамиды.

Там нас встретила новая дверь. На смену разрушенной алхимическим зельем двери из чёрного дуба теперь стояла другая: также дубовая, но, как мне показалось, ещё более массивная и толстая. Её поверхность была тёмной, почти чёрной, и покрыта сложным, вырезанным вглубь древесины узором: спиралями, концентрическими кругами и переплетающимися линиями. В центре, на уровне глаз, была врезана квадратная пластина из тусклого серого металла с выгравированным знаком, который я не сразу смог распознать: что-то среднее между алхимическим символом огня и руной защиты. И, как и прежде, из щели под дверью и из узкой отдушины рядом с косяком заструился дымок.

Но в этот раз дымок был немного другим: он казался более густым, плотным, почти жидким. Его цвет был не просто белесым, а словно с лёгким перламутровым, переливающимся оттенком. Дым не просто висел в воздухе, а медленно перетекал, словно живое существо, формируя на короткое время смутные очертания: то щупальца, то завитки, то подобие глазниц. Чувствовалась новая, более сильная магия. Видимо, Элиас, после нападения «Вороны», серьёзно улучшил магический массив, питающий эту охранную систему. Она теперь выглядела не просто как сигнализация, а как более совершенная и надежная защита.

Я приказал Гракху остаться снаружи и сторожить повозку. Драконоид кивнул, присел на корточки у стены дома, приняв позу терпеливого ожидания, но его глаза продолжали сканировать улицу. Я же подошел к двери.

– Яр Громов, – сказал я четко, обращаясь к дымчатому стражу.

Дымок на мгновение замер, сгустился, будто прислушиваясь. Затем, без единого звука, массивная дубовая дверь отъехала внутрь, повернувшись на скрытых петлях. Запах, ударивший в лицо, был знакомым, но усиленным: пыль старых фолиантов, металл, сушеные травы, озон и теперь нотка чего-то нового, резкого, как корень имбиря или перец.

Я зашёл внутрь. Коридор был таким же, как и прежде. Лестница на второй этаж скрипнула под моими ногами так же знакомо.

Наверху, в кабинете, меня встретил сам Элиас. Он сидел за своим дубовым столом, заваленным бумагами, свитками, ретортами и чашами с непонятными порошками. Но когда я появился в дверном проеме, его измождённое лицо с седыми, неопрятными волосами озарилось редкой, но искренней улыбкой.

– Яр! Входи, входи. Как раз вовремя – чайник закипает.

Запах в кабинете был густым и душистым: смесь сушеной облепихи, мяты, имбиря и чего-то ещё, сладковато-пряного. Элиас жестом указал на свободное кресло, а сам принялся наливать в две глиняные кружки темно-янтарную жидкость. Чай был ароматным и словно согревающим саму душу.

Мы выпили по глотку, и Элиас сразу же перешел к делам, но его тон был теплым, почти отеческим.

– Наш труд… – начал он, и его глаза засветились гордостью, смешанной с изумлением. – Ты не поверишь. Я показал его кое-кому из своих оставшихся знакомых. Тем, кому можно доверять. И знаешь что? Кому-то он очень понравился. Не просто как теоретический опус, а как практическое руководство. Скалз, конечно, горячо поддерживает, и капитан Дорн, как я слышал, замолвил словечко перед несколькими офицерами, интересующимися прикладной пиромантией. А один старый товарищ, алхимик из Гильдии Магов, даже попросил сделать для него копию и за деньги. Представляешь?

Он отпил чай, изучая мою реакцию.

– Это уже хоть что-то, – продолжил он. – Золотых гор не обещаю, но начало положено: легитимность, интерес. Кто знает, что будет в будущем. Может, и в академической среде к нему прислушаются, пусть и не официально. Кроме того… – он понизил голос, будто делился особой тайной, – я уже начал новый черновик по стихии льда. Разделяя её на воду и хлад, как мы и обсуждали. Все же, это потом, сейчас же: ты говорил, что принёс что-то интересное?

Я, не теряя времени, достал из сумки Ани небольшую, тщательно завернутую в чистую холщовую тряпицу связку. Я развернул её на столе, среди бумаг и реторт. В ней лежало несколько образцов тех самых синих грибов. Они уже потеряли часть своего свечения, будучи сорванными, но их шляпки все ещё сохраняли тот самый бархатистый сине-голубой оттенок, а тонкие, почти прозрачные пластинки под ними казались серебристо-серыми. В полумраке кабинета они, вроде, слабо, но всё же излучали остаточный свет.

Элиас, увидев их, замолчал. Вся его суетливость, все мимические морщины замерли. Он наклонился ближе, почти не дыша, вытащил из кармана халата простую, но чисто отполированную линзу на костяной ручке и начал внимательно рассматривать находку. Старик переворачивал грибы, изучал шляпку, ножку, пластинки, осторожно поскоблил ногтем край, понюхал.

– Удивительно, – наконец выдохнул он, откладывая лупу. Его голос был тихим, полным настоящего изумления. – «Лунная печаль». Или «Слёзы звёздной росы». У него несколько поэтичных названий по разным ученым травникам. Но алхимики и рудознатцы зовут его проще: «Указатель жилы».

Он поднялся, подошёл к одному из многочисленных книжных шкафов и начал быстро, но точно рыться на определённой полке. Через минуту он вернулся с довольно объёмным томом в тёмно-синем кожаном переплёте с вытисненными серебряными звёздами и полумесяцами (древними символами, пришедших из старых мифов и сказаний). Затворник бросил его передо мной на стол с глухим стуком и ловко раскрыл почти сразу на нужной странице.

– Вот, смотри.

На листе была выполнена искусная, раскрашенная вручную, гравюра. Она изображала именно тот гриб, что лежал передо мной. Бело-синий, похожий на мухомор, но с более изящными пропорциями и характерным сиянием, исходящим из глубины шляпки и пластинок. Под рисунком шёл текст мелким, но чётким почерком.

Элиас пододвинул книгу ко мне и, указывая пальцем на строки, спросил, глядя мне прямо в глаза:

– Знаешь ли ты, что ты нашёл, Яр?

Я отрицательно покивал головой, чувствуя, как внутри шевелится смесь любопытства и предвкушения.

– Этот гриб, – начал объяснять мой учитель, его голос приобрёл лекторские, размеренные интонации, – не просто обладает массой полезных для чародейства свойств. Да, он является редким ингредиентом для множества колдовских зелий: эликсиров, микстур особой силы, составов для усиления магического восприятия, даже для некоторых обрядов. Но главное… – Зольник сделал драматическую паузу, – он зачастую является биологическим указателем и маркером на кое-что ещё более важное: этот гриб растёт только в местах с очень специфической, концентрированной магией глубоких земных слоёв. Видишь такой гриб – значит, с высокой долей вероятности где-то рядом, в недрах, есть жила. Жила не простого железа или даже серебра. Нет. Речь идёт о мифических металлах: орихалке, адаманте, лунном серебре или даже, чем чёрт не шутит, о самом ауреоле. О тех материалах, которые просто так на рынке не купишь, за которые короли и архимаги готовы платить состояния и проливать реки крови.

Он откинулся в кресле, давая мне осознать сказанное.

– Хотя, есть оговорка, – продолжил он. – Он также может расти и в месте захоронения могущественных древних монстров, к примеру: драконов. Или там, где пало и сгнило древнее магическое дерево, вроде сердца леса или духа рощи. Их кости, остатки плоти, пропитанные магией, или даже гнилая, но насыщенная силой кора также являются невероятно ценными алхимическими ингредиентами. Ещё это может быть какая-то редкая могущественная реликвия, что дала, как вариант, течь. Так что твой гриб – это либо знак несметного богатства под ногами, либо, в любом случае, указатель на могущественный источник маны.

Это была поразительная новость. Лес, который я считал просто опасной, но в целом обычной территорией, где можно раздобыть хвороста с травой, ягодой и дичью, внезапно предстал в новом свете: как потенциальная сокровищница или гробница древней силы. Мысленно я уже видел те тёмные, синеватые огоньки в ночи, целую скрытую полянку в расщелине под старым дубом. Это было не просто красивое зрелище: это была карта сокровищ с сияющей отметкой «X».

Не раздумывая, я аккуратно завернул грибы обратно в тряпицу и протянул свёрток Элиасу.

– Берите, все, что принёс. В качестве благодарности за информацию.

Элиас взял свёрток, его пальцы сжали ткань почти с благоговением.

– Благодарю, Яр. Это… более чем щедро. – Он положил грибы в ящик стола и посмотрел на меня с предельной серьёзностью. – Но слушай, и слушай внимательно. Я обещаю тебе: никому не скажу о твоей находке ни единому живому существу. А ты… ты должен позаботиться о том, чтобы об этом знало, как можно меньше людей. Идеально – никто, кроме тебя, меня и, возможно, тех, кому ты безгранично доверяешь и чья жизнь связана с твоей. Иначе… иначе уже завтра, как только слухи достигнут ушей жаждущих, весь тот лес, каждое дерево, каждый куст будут выкорчеваны и перевёрнуты вверх дном. Артели рудокопов, банды искателей сокровищ, наёмники могущественных покровителей, авантюристы, дворяне, принцы и принцессы, да боги, все сойдут с ума и ломанутся в лес!

Глава 19
Лунная печаль

Дорога обратно на хутор прошла в размышлениях. Гракх, неподвижный, как каменное изваяние на облучке, лишь изредка поворачивал голову, следя за дорогой. Книга, лежавшая в моей сумке, будто излучала собственное, едва уловимое тепло: тепло знаний. Мысли о синих огоньках в лесной чаще теперь обрели совершенно иную окраску: это был не просто красивый природный феномен, а знак, таящий в себе либо невероятные возможности, либо смертельную опасность. Я мысленно представлял себе ту полянку, её расположение, пытаясь прикинуть, насколько глубоко под ней могут залегать те самые мифические металлы или покоиться останки древнего чудовища.

К обеду я был уже дома. Повозка, скрипя, въехала во двор, Буря, почуяв конюшню, сама направилась к водопою и кормушке. Гракх молча принялся отпрягать её, его движения были удивительно ловкими для таких огромных, покрытых чешуёй рук. Я же, сняв сумку, направился в дом.

Внутри пахло горячим хлебом, томлёной в печи репой с мясом и душистыми травами. Аня уже накрывала на стол в просторной кухне-столовой. Свет, проникая через окна, ложился на грубый, но добротно сбитый дубовый стол, на миски и кружки. Сергей прислонился к косяку двери, ведущей во двор.

– Вернулся, – просто сказала Аня, поставив на стол глиняный горшок с тушёным кроличьим мясом (видимо её добыча). Её каштановые волосы, заплетённые в привычную тугую косу, блестели на свету, а на щеках играл здоровый румянец от печного жара.

Мы сели за стол. Еда была как обычно простой, но сытной и вкусной: свежий, ещё тёплый хлеб с хрустящей корочкой, густая каша с кусками мяса и кореньями, квашеная капуста с клюквой. Пока мы ели, я в общих чертах рассказал Ане о визите к Элиасу, подробно остановившись на грибах.

– Эти синие «огоньки», – начал я, отламывая кусок хлеба, – не просто светящиеся грибы. Элиас упомянул одно из их названий: «Лунная печаль». Они обладают сильными магическими свойствами.

Аня слушала внимательно, перестав есть, её карие глаза были прикованы к моему лицу.

– Но самое главное, – продолжал я, понизив голос, хотя кроме нас в комнате были только верные Сергей и Гракх, ну может ещё фелид за окном, – об их существовании, и особенно о месте, где я их нашел, не должен знать. Мой учитель предупредил: если слухи просочатся, то наш лес превратится в перекопанное поле битвы: искатели сокровищ, наёмники, алхимики, дворяне – все сойдут с ума в погоне за тем, что эти грибы могут дать. Наша безопасность, безопасность хутора, будет под огромным вопросом, да и, если честно, хотелось бы оставить себе столь ценную находку.

Аня медленно кивнула, её взгляд стал серьёзным и взрослым. Она понимала: сама видела, до чего может довести жадность и слухи, на примере сгоревшей кузни отца и нападения бандитов.

– Ясно, – сказала она твёрдо. – Значит, молчок. Только мы и Элиас.

– Да, – подтвердил я. – На всякий случай я дам приказ Гракху и Сергею, хотя они, думаю, и так не станут болтать.

Сергей, услышав своё имя, насторожил уши, внимательно глянул на меня. Я кивнул ему.

– Сергей, Гракх, – обратился я к ним обоим. – Синие светящиеся грибы в нашем лесу – наша общая тайна: ни с кем о них не разговаривайте, ни слова в присутствие посторонних. Понятно?

Волкочеловек кивнул единожды, коротко и ясно. Гракх, доедавший свою порцию, лишь хрипло крякнул в знак согласия, его гребень на затылке слегка приподнялся.

После обеда, когда миски были убраны, а на столе остались лишь кружки с остывающим чаем из лесных трав, я достал из сумки ту самую книгу, подаренную Элиасом. Переплёт из тёмно-синей кожи был прохладным и слегка шершавым на ощупь, серебряные звёзды и полумесяцы отливали в свете дня. Я раскрыл её на закладке, которую сделал ещё в повозке.

– Посмотри, – сказал я, пододвигая книгу к Ане. – мой учитель дал её: это подробное руководство и просто хорошая книга по микологии. И здесь, – я перелистнул несколько страниц с красивыми, но уже знакомыми иллюстрациями обычных съедобных и ядовитых грибов, – есть целый раздел про «Лунную печаль».

Мы склонились над книгой вместе. Страницы пахли старой бумагой, пылью и едва уловимым, странным ароматом, будто смесью мха, грибов и озона: это был след магического воздействия, предохраняющего фолиант от времени и насекомых. Текст был написан мелким, но разборчивым почерком, с множеством сносок и примечаний на полях. Были схемы, показывающие строение гриба, таблицы, сравнивающие его с другими светящимися видами, и, самое главное, рецепты.

Меня особенно заинтересовал один, довольно сложный, занимающий целую страницу. Я показал его Ане.

– Смотри, рецепт зелья восстановления духа, – пояснил я. – Все ингредиенты, что здесь перечислены, можно найти у нас в лесу. Корень мандрагоры молодой (не старше трёх лет, иначе последует эффект опьянения), если не найдем, то думаю можно купить в лавке алхимиков, также нужны листья сныти обыкновенной, собранные на рассвете, кора молодой ольхи, красный мухомор, вот ещё эти травы, ну и сам гриб, «Лунная печаль», свежесобранный, не старше суток после среза.

Аня впилась глазами в строки, её пальцы следили за текстом.

– Процесс приготовления… интересный, – продолжил я. – Гриб вместе с травами нужно отварить не один, а три раза. Каждый раз в свежей, чистой, лучше родниковой воде.

Я начал объяснять, водя пальцем по строчкам:

– Первый слитый навар – он самый концентрированный. В нём сосредоточена основная магическая сила гриба, но и… основной яд. Рецепт говорит, что этот отвар смертельно опасен, если его выпить в чистом виде. Его требуется особым образом нейтрализовать: смешать с антидотом. И что вы думаете? Антидот готовится… из красных мухоморов. Точнее, из их шляпок, особым образом высушенных и растёртых в порошок, который потом настаивается на спирту с вот этими травами. Чистый спирт трудно найти, но пойдет и самогон, чем крепче, тем лучше. Рецепт этого антидота тоже тут есть, на следующей странице. Если всё сделать правильно, смешав первый отвар с нужным количеством антидота, получается сильное, концентрированное зелье восстановления маны: очень сильное.

Аня заинтересованно хмыкнула.

– Второй слитый навар, – продолжал я, – уже средней эффективности. Яд в нём не смертельный, но… специфический. Вызывает приступы эйфории, ярости, сильно понижает болевую чувствительность. Получается так называемое «зелье духа-берсеркера». Его можно использовать в бою, если нужна временная ярость, прилив сил и нечувствительность к ранам. Подавлять этот эффект антидотом не обязательно, но… на всякий случай, лучше его тоже иметь под рукой. Антидот всё тот же.

– А третий отвар? – спросила Аня, уже полностью увлечённая.

– Третий, последний слитый навар абсолютно безвреден, но и самый слабый по эффекту. Из него получается малое зелье восстановления духа, что-то вроде лёгкого тонизирующего эликсира. А вот сами грибы, после третьего отвара… – я улыбнулся, видя, как у Ани загораются глаза, – их можно употреблять в пищу. Они теряют ядовитость, но сохраняют остаточный магический эффект. Их можно жарить, тушить, а ещё лучше мариновать. Такие маринованные грибы, если хранить их в прохладном месте, в подвале например, могут сохранять свойства год, а то и все три. И их поедание будет постепенно, но стабильно восстанавливать ману того, кто их съест. Представь: банка таких грибов на зиму: как запасной источник сил для меня. Это очень поможет в моем кузнечном деле, а также поможет в изучении магии.

У Ани аж глаза загорелись практичным хозяйственным огнём. Она тут же отодвинула книгу и посмотрела на меня с решимостью.

– Значит, завтра же идём в лес. Мы с тобой и Сергеем. Нужно набрать этих грибов, но осторожно, чтобы не оставить следов и не вытоптать всё вокруг. И заодно поискать остальные травы для рецепта: сныть, ольху молодую, мандрагору… хоть я и не очень люблю копать эти корни, слышала, некоторые виды могут кричать.

Я не был против, экспедиция была необходима. Однако прежде чем идти в лес, заросший чем-то столь ценным и, следовательно, потенциально опасным, мне нужно было подготовиться. Мои старые артефакты, вроде исчерпавших себя перстней удачи и потерявшего все руны «Клинка Ангбера», нуждались в замене.

– Согласен, – кивнул я. – Завтра с утра, но сегодня мне нужно кое-что сделать, подготовиться.