Текст книги "Великий Кузнец 5 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Стойка с энфилдом лежала на земле. Огненно-рыжая шерсть и перья магического зверя были теперь в грязи. И все же, казалось, даже в смерти существо сохраняло некую величественность.

Мой раненый копейщик попытался атаковать меня снова, опираясь на копье как на костыль. Он сделал неуклюжий выпад, я уклонился, и клинок Агнбера, описав короткую дугу, вонзился ему в шею. Кровь брызнула фонтаном, гоблин захрипел и рухнул.

Я оглянулся, оценивая обстановку. Сергей справлялся с носильщиками. Аня перезаряжала лук. Шаман заканчивал свое заклинание.

Нас было трое против пока еще более шести гоблинов (не считая раненых), но главная и настоящая угроза была одна – колдун.

Глава 25
Темная магия

Зелёный шар, выпущенный из посоха шамана, направился в сторону Ани. Он был размером с кулак, а цветом: густо-ядовито-болотный, с мутными переливами внутри, будто в нём клубилась гнилая вода и тина. Он летел не так быстро, как стрела, но целенаправленно, почти живой, слегка виляя в воздухе.

Аня, уловив движение, едва успела выпустить стрелу навскидку, затем сразу же рванула в сторону, спрыгнув с небольшого возвышения у коряги и пригнувшись. Это вынужденное уворачивание спасло её от попадания. Её же снаряд пролетел рядом с головой зеленокожего мага: так близко, что задел кончиком пера его спутанные волосы, но не задел кожу. Стрела вонзилась в ствол дерева позади шамана с глухим стуком.

Впрочем, и его магическая атака не настигла конечной цели. Зелёный шар, промахнувшись, врезался в массивную корягу, у которой мы только что прятались. Удар был не громким, а скорее влажным, чавкающим.

Однако это не было концом: кора и древесина коряги, куда попал шар, моментально потемнели, будто их облили чем-то тёмным. Затем по поверхности поползли чёрные, маслянистые прожилки, дерево начало шипеть, выпуская струйки едкого, кислого дыма с запахом прелой листвы и гнили. Прямо на глазах твёрдая древесина стала терять структуру: она размягчалась, проседала, превращаясь в чёрную, пузырящуюся кашу. Через несколько секунд от фрагмента ствола осталась лишь тёмная, дымящаяся яма в земле, заполненная темной жижей, и пара мягких щепок. Даже изначально было понятно, что это далеко не обычный огненный шар, что сейчас стало особо очевидно. Эта магия не жгла: она разлагала, ускоряла тление и распад до невероятных скоростей.

Однако тёмный волшебник был явно недоволен обстановкой. Его первоначальная ярость и шок сменилась холодной, расчётливой злобой. Он что-то прокричал на своём гортанном языке: короткую, отрывистую команду. И почти весь остаток ещё живых гоблинов (раненые носильщики, оставшийся копейщик) стянулся к нему, образовав подобие полукольца, прикрывая мага своими телами. Они сбились в кучу, дрожа от страха, но послушные приказу, видимо своего главаря они боялись больше.

Сам шаман, не теряя времени, сунул руку в один из мешочков у пояса, извлёк оттуда какой-то небольшой предмет (возможно, сушёный гриб, корешок, кусочек смолы, а скорее всего какую-то алхимическую гремучую смесь) и поспешно кинул его себе в рот, быстро проглотил. Его лицо на мгновение исказила гримаса отвращения или боли, но затем оно стало сосредоточенным. Он начал произносить уже новое заклинание: на сей раз более длинное, с низким, монотонным напевом. При этом колдун, медленно пятясь, отступал назад, к более густым зарослям, и старался держаться за стволами деревьев, укрываясь от предположительного расположения лучницы.

Копейщик, тот, что был ранен стрелой в плечо, бросил своё копьё на землю: оно было бесполезно в ближнем бою против нас и тем более против стрел. Вместо этого он схватил здоровой рукой свой примитивный деревянный щит (круглый, сплетённый из прутьев и обтянутый грубой шкурой) и встал чуть впереди шамана, взяв командование оставшимися карликами на себя. Его лицо было перекошено от боли, но в глазах горела решимость, смешанная с животным страхом.

Мы с Сергеем активизировались, ведь медлить было нельзя: пока шаман творил свою новую магию, нужно было прервать его. Мы быстро разобрались с ещё по одному гоблинсу, который оказались рядом. Мой был носильщиком, пытавшийся поднять с земли камень. Второго гоблина, у которого также не было ничего серьезнее, чем самодельный нож с каменным наконечником и который метался в панике, проткнул бронзовым ножом Сергей. Третий попытался отбиться от меня поднятой с земли толстой палкой, я парировал удар мечом, переломив палку пополам, и тут же рубанул по его шее.

И вот перед нами и перед отступающим шаманом, остался лишь безоружный копейщик с жалким щитом. Раненый и один. Ему никак не удастся выстоять даже против одного из нас.

Вжух!

Стрела Ани, выпущенная уже с новой позиции (она быстро переместилась левее, за большое дерево) просвистела в воздухе. Копейщику, однако, хватило прыти и инстинкта, чтобы подставить свой щит. Стрела с глухим стуком вонзилась в шкуру и деревянную основу, застряв там. Щит дернулся в руке гоблина, но устоял.

Гоблинс убрал щит от своего лица и тут же увидел летящее на него ужасное серое чудовище (в его глазах). Низкий, стремительный бег людоволка, его оскал, янтарные глаза, полные холодной ярости и отражающегося в его глазах гоблинской морды полной ужаса. Копейщик отпрянул назад, прижимаясь к стволу дерева, вновь в отчаянии поднимая свой примитивный щит, чтобы встретить роковую для него атаку противника.

В этот момент спину копейщика, да и всё пространство между деревьями позади него, озарил спасительный (для остроухого) болотно-ядовитый свет. Не яркий, а тусклый и глубокий, как свет гнилушки в тёмном лесу. Он исходил от шамана, от его посоха, стоявшего в десяти шагах позади. Заклинание было завершено.

Я с Сергеем, опасаясь последствий этого всполоха, резко отступили назад, готовясь к новой магической атаке: огненному шару, лучу, дыханию или ещё чему-то подобному. Однако никаких огненных шаров с эффектом разложения не последовало.

Вместо этого произошло нечто иное.

От шамана во все стороны, словно щупальца или корни, потянулись тонкие, едва видимые нити того же болотно-зелёного света. Они дрожали в воздухе и устремлялись не к нам, а к тем, кто уже лежал на земле. К павшим гоблинам: к тем, что мы только что умерщвлили. К брошенным тушам дичи: кроликам, птицам…

Там, где эти нити света касались мёртвых тел, начиналось движение.

Трупы гоблинов дёргались. Их конечности неестественно выворачивались, слышался тихий хруст костей. Их уже затуманенные, остекленевшие глаза вдруг раскрыли свои мутные, кровавые зрачки. В них не было жизни, лишь тупая, направленная воля и тот самый ядовито-зелёный отсвет глубоко внутри. Они начали медленно, неуклюже и с рывками подниматься, словно марионетки на невидимых нитях.

То же самое происходило и с дичью. Тушки кроликов зашевелились, их лапки дёрнулись. Птицы с перебитыми крыльями или пробитыми стрелами телами, заковыляли по земле, неестественно выворачивая шеи.

Восставшие мертвецы окружали нас и их было уже далеко не с десяток. Они двигались гораздо неуклюжее и медленнее, чем были при жизни: их движения были рваными, судорожными, будто тело сопротивлялось чужой воле. Однако они не испытывали страха, боли, не обращали внимания на раны, которые уже были на них. И, что быстро стало ясно, они были крайне невосприимчивы к обычным тупым, режущим и, тем более, колющим атакам. Удар ножа или меча, который уложил бы живого, теперь проходил сквозь мышцы, иногда задевая кости, но не останавливал их. Они продолжали двигаться вперёд, даже с ножом в груди или с разрезом на горле.

Единственное, что их могло сейчас остановить, это серьёзные увечья или отрубание конечностей. Отрубленная голова – работала лучше всего, лишая тело связи с управляющей магией, видимо, сконцентрированной в голове.

Времени на размышления не было. Первые зомби-гоблины, уже поднявшиеся, с раскрытыми ртами и протянутыми руками (у некоторых в руках ещё были камни или палки), двинулись на нас. Воздух наполнился запахом смерти, гнили и той странной, болотной магии.

Сергей кинулся в бой первым. Он быстро понял суть проблемы. К сожалению, его «Примула» была идеальна для быстрых, точных убийств живых существ, но против этих тварей приходилось работать иначе. Ему пришлось крайне нелегко. Он старался наносить удары по суставам, по шее, пытался отрубить голову одним точным ударом, но короткий клинок не всегда был для этого удобен и годен, не смотря на мелких размер остроухих.

Мне же, с моим длинным мечом, приходилось немного легче. Широкие рубящие удары позволяли отсекать конечности, наносить глубокие раны, которые если и не убивали сразу, то сильно замедляли движения. Я разрубил одному зомби-гоблину руку по локоть – он, не обращая внимания, продолжал идти, размахивая культёй. Тогда я следующим ударом отсек ему голову: тело упало, но вокруг было ещё несколько.

Самыми опасными были, как ни странно, не зомби-гоблинсы, а мелкая дичь в виде кроликов и птиц. Они были малы, проворны, и незаметно подбирались под ноги, пытаясь укусить за лодыжки, вцепиться в штанину. Один из кроликов прыгнул и вцепился зубами в мой сапог. Я с силой стряхнул его и раздавил ногой, он не смог прокусить надежную обувь сапожника Игната из Зорени (дорогая покупка отца и тут оправдала себя), но это отвлекало.

Одну из птиц (тетерева с подбитым крылом) удачно пригвоздила к ближайшему стволу дерева Аня своей стрелой. Птица билась на стреле, но не могла освободиться.

Тут уже размахивать моим мечом в гуще мелких, вертлявых целей было неудобно, но мы справлялись, ведь бронзовый нож тут как раз был идеален. Сергей прикрывал мои фланги от дичи, а я старался вычищать пространство вокруг нас широкими взмахами.

Большинство внимания, однако, привлёк на себя наш серый товарищ. Он был в самом авангарде, самым рослым и опасным на вид среди нас, и потому на него посыпались основные атаки крупных зомби. И тут один из зайцев, прошмыгнул между ног упавшего гоблина и болезненно укусил Сергея за ногу: за голень, выше сапога, вцепившись острыми зубами в мех и кожу. Сергей скривил лицо от боли и ярости, схватил тварь за уши и разорвал её пополам сильным рывком.

Тем не менее, медленно, но верно: мы справлялись. Тела зомби падали одно за другим, а новые не появлялись: шаман не воскрешал их повторно или быть может не мог, наверное, его магия, видимо, работала лишь на однократное пробуждение или у него кончился дух.

Их оставалось уже немного: один гоблин с отрубленной рукой, два кролика и…

Тут в нашу сторону полетела сгусток зеленоватого пламени: не шар, а скорее струя, как плевок. Она летела низко, нам под ноги. Мы с Сергеем инстинктивно уклонились в разные стороны: я прыгнул вправо, он влево. Струя пламени ударила в землю там, где мы только что стояли, и разлилась небольшим пятном, которое начало медленно разъедать почву и траву, испуская едкий дым.

Но это был не шаман: того, на самом деле, уже не было видно, он скрылся в глубине леса вместе со своим последним живым стражником, воспользовавшись суматохой. Это атаковал восставший из царства мёртвых энфилд.

Существо поднялось на все четыре лапы. Его тело, когда-то благородное и грациозное, теперь двигалось с той же зомби-неуклюжестью: движения были резкими и угловатыми. Его шкура и перья, ещё сохранявшие свой рыжий цвет, казалось, потускнели, покрылись сероватым налётом, из пасти капала тёмная, густая слюна, а в глазах, которые когда-то, наверное, были умными и живыми, теперь пылал тот же болотно-зелёный огонь, что и у остальных. Но нам не повезло, ведь в них была ещё и магия: остаточная, искажённая, оскверненная, но магия его природы.

Энфилд открыл пасть. Внутри, вместо привычного пламени, которое должны были извергать некоторые из этого вида, собрался сгусток того же ядовитого, зелёного пламени. Он сейчас выдохнет, и вторая струя устремиться прямо на меня.

Глава 26
Последнее прибежище

Естественно, я смог уклониться от опасного пламени разложения. Резкий рывок влево с подворотом корпуса, и струя ядовитого огня, шипя, пронеслась в многих сантиметрах от моего плеча. Зачем я, в конце концов, делал себе новый сет магических колец, если не для такого? Ловкость, усиленная магией на моих пальцах, сработала. Кроме того, это был уже далеко не энфилд, а лишь его осквернённая оболочка из мяса и костей, двигавшаяся куда медленнее и предсказуемее живого хитроумного зверя.

В итоге струя пламени прошла мимо и попала в ствол старой корявой сосны. Удар был негромким, но отвратительным: звук, похожий на шипение мяса на раскалённой сковороде, смешанный с тихим треском. Зелёное пламя не горело в привычном смысле: оно словно липло, растекалось и въедалось. Кора на площади с метр моментально почернела, сморщилась и начала отслаиваться, обнажая древесину, которая тут же потемнела, стала рыхлой и начала расползаться в чёрную, дымящуюся труху. Запах стоял ужасный: горелого, серы и той самой сладковатой гнили. Через несколько секунд на стволе образовалась глубокая, тлетворная язва. Да, это было значительно опаснее того шаманского шарика с кулак, однако суть та же.

Сергей, видя, что тварь сосредоточилась на мне, метнул в его переднюю лапу «Примулу». Бронзовый клинок, сверкнув в воздухе, вонзился чуть выше запястья зверя с глухим стуком, пробив шкуру и мышцы. Он, видимо, хотел пригвоздить зомби к земле, окончательно лишив подвижности. Но зомби-энфилд, не ощущая боли, лишь дёрнул лапой. Связки и сухожилия не выдержали резкого движения: лапа буквально разорвалась в месте удара, кость вывернулась, и нижняя часть конечности осталась лежать на земле, пронзённая ножом. Сам же энфилд, потеряв опору, грузно рухнул на бок, но тут же, отталкиваясь оставшимися тремя лапами, пополз в моём направлении, оставляя за собой кровавый след и волоча культю.

Людоволк, тем временем, уже был вынужден отвлечься: он подобрал с земли выроненное копьё одного из гоблинов (грубое, с каменным наконечником) и развернулся к оставшимся зомби вокруг: одному гоблинсу с отрубленной рукой и двум кроликам, которые упорно пытались вновь добраться до его лодыжек.

Мёртвый энфилд же, вновь судорожно открыл пасть. В глубине глотки вновь собрался сгусток того же болотно-зелёного света, готовый вырваться наружу в виде разъедающего плевка.

Я бы, наверное, и так смог бы увернуться, отскочив за дерево или в сторону. Однако в этот момент пасть мертвого лиса сверху вниз проткнула деревянная стрела. Удар был метким и сильным. Снаряд вошёл в верхнюю челюсть, прошёл сквозь язык и нижнюю челюсть, с силой вонзившись в землю под головой зверя. Морда лиса была буквально пригвождена к грунту. Это не только сбило магию с курса, но и затруднило её выход наружу.

Из прищемлённой пасти с хрипом и бульканьем вырвался не сфокусированный поток, а клубок зелёного пламени и едкого дыма. Часть этого пламени разбрызгалось, попав на шею, грудь и морду самого восставшего магического зверя. И он не был против. Его собственная шкура и плоть зашипели, начали чернеть и расползаться, как та кора на сосне. Процесс пошёл с ужасающей скоростью: через пару секунд от некогда величественного существа осталась лишь быстро темнеющая, обугливающаяся масса. Тело окончательно обмякло, зверь упокоился навечно.

Сергей тем временем уже разделался с остатками зомби вокруг. Он не убил их вновь: их, технически, уже не было в живых. Волколюд просто обездвижил их: гоблинса он пригвоздил к земле тем же копьём, пронзив ему грудную клетку. Кроликов просто придавил тяжёлыми камнями. Они не были мертвы окончательно, а лишь беспомощно дёргались: остроухий лениво пытался встать и настигнуть плоти живых вокруг, кролики шевелили лапками под камнями. Головы же тех зомби, что были отделены от тел ранее, ещё двигали челюстями и вращали глазами: жуткое неестественное зрелище.

Неужели они так и останутся навечно пока не сгниют от воздействия времени? Времени у нас выяснять особо не было, да это и не понадобилось. Весьма быстро, в течение следующей минуты: тот самый зловещий зелёный огонёк в их глазах начал меркнуть. С последней судорогой, похожей на вздох, свет окончательно потух, все тела разом обмякли, став просто грудами безжизненной плоти. Дёргаться перестали даже челюсти отсечённых голов. Таким образом, они последовали за энфилдом.

Видимо, это было лишь скоротечное нечестивое воскрешение, поддерживаемое тёмной силой магии шамана. На большее остроухий колдун не был способен, или же, в спешке не мог сотворить или удерживать столь сложное заклинание долго. Как бы там не было, однако этого было вполне достаточно, чтобы выиграть драгоценные минуты для своего спасения и отступления.

Вот только этот гоблинс не знал с кем связался. Мы не были простыми жителями или случайными путниками и не собирались оставлять эту угрозу живой.

Аня спустилась с дерева, на котором устроила себе крайнюю позицию. Её лицо было сосредоточенным, без тени страха и отвращения к окружающему пейзажу, только холодная решимость охотника, завершающего дело. Она быстро осмотрела местность, указала пальцем на северо-восток, туда, где чаща была особенно густой.

– След, – коротко доложила она, её глаза, привыкшие выслеживать зверя в лесу, уловили то, что мне было не так хорошо видно: примятую траву, сломанную ветку, каплю тёмной крови на листе папоротника.

Сергей, подняв «Примулу» рядом с оторванной лапой энфилда, кивнул, подтвердив слова хозяйки.

Мы не стали тратить время на разговоры. Быстро, но осторожно, стараясь не шуметь, мы двинулись по горячему следу. Аня шла впереди, как лучший следопыт, её глаза скользили по земле и кустам. Сергей шёл немного сбоку, прикрывая фланг и также полагаясь на нюх. Я замыкал, держа меч наготове и оглядываясь по сторонам, на случай засады.

Погоня не была долгой. Гоблины, особенно раненый копейщик, не могли двигаться быстро. А шаман, судя по всему, был серьёзно вымотан двумя заклинаниями подряд (особенно последним) и, возможно, походом в целом и легкой контузией от первой стрелы. Через где-то полчаса быстрого, почти бесшумного продвижения по лесной чаще, мы их нагнали.

Они отступили не в случайное место, а в свой новый или запасной лагерь. Он располагался не сильно далеко от их предыдущего острога, который разгромили авантюристы, и локализовался где-то на полпути между той самой пещерой мёртвого тролля и самим острогом. Место было выбрано умело: небольшая, полузакрытая скальной грядой и буреломом поляна, прикрытая с одной стороны крутым склоном оврага. Здесь стояли три примитивных шалаша из веток и шкур, несколько сложенных в кучу узлов с каким-то тряпьём и костями, тлел небольшой, почти незаметный костёр, дым от которого стелился по земле, маскируясь. В лагере их ждало ещё пара гоблинсов низшего ранга: видимо, дозорные или слуги, оставленные тут на всякий случай.

Мы залегли на опушке, за густыми зарослями молодого орешника. Отсюда было прекрасно видно всю поляну.

Маг, едва ввалившись в лагерь, тут же отыграл своё недовольство и страх на ближайшем рабе. Он, срываясь на хриплый, визгливый крик, дал тому сильную оплеуху, от которой тот гоблинс кувырком отлетел в сторону, ударившись о камень. Колдун что-то яростно выкрикивал, тыча пальцем в сторону, откуда пришёл, и явно отдавая приказы. Его тёмное, измождённое лицо было искажено злобой. Раненый копейщик, тяжело дыша, прислонился к дереву, держась за своё пронзённое стрелой плечо.

Их осталось четверо: шаман, раненый копейщик-телохранитель и два испуганных, тщедушных раба. И они были последними выжившими из всего когда-то многочисленного зеленокожего племени.

Мы наблюдали и готовились. В этот раз тёмный шаман точно обязан был умереть. Никаких сюрпризов, никаких воскрешений, никаких побегов.

Судя по яростной жестикуляции и крикам, он приказывал всем в спешке собирать вещи. Рабы, дрожа, начали хватать какие-то узелки, свёртки. Видимо, он намеревался отступить ещё глубже в лес, в самую чащобу, подальше от нашего хутора, со скудными остатками своих подчинённых. Искать новое место, новых рабов, возможно, вынашивать планы по своей мести.

Однако мы не собирались дать этому случиться.

Я кивнул Ане. Она уже давно выбрала позицию, затаившись за толстым стволом сосны на противоположном от нас краю поляны. Её лук был уже был натянут.

Она выждала момент, когда шаман, отчитав рабов, отвернулся, чтобы что-то схватить из груды вещей. Его бок был обращён к ней.

Вжух!

Звук выстрела лука был резким и сухим. Снаряд Ани пробил колдуну бок, чуть ниже рёбер. На сей раз, она не стала рисковать, пытаясь удачно попасть по голове или в шею подвижной цели. Она выбрала верный, гарантированный удар по центру массы. Наконечник вошёл глубоко, на добрых три пальца. Шаман взревел от боли и шока, споткнулся и упал на колени, судорожно схватившись за торчащий из его тела древко.

Да, стрела не вошла глубоко, рана даже не была смертельна. Но он и так явно был выжат и лишен сил после двух сложных заклинаний и бегства. А стрела в боку, причиняющая боль с каждым движением, уж точно не способствовала бы его концентрации на произнесении новых, сложных заклинаний.

В этот момент мы с Сергеем ворвались в центр лагеря. Не с криком, а в тишине, стремительно и смертоносно, как серая и рыжая тени.

Я направился к шаману. Сергей, с позаимствованным гоблинским копьём в одной руке и «Примулой» в другой, метнулся к двум рабам. Те, увидев мчащегося на них волкочеловека с оскалом, в ужасе бросили свои узелки и попытались бежать в разные стороны. Сергею хватило всего нескольких движений: короткий, точный бросок копья в спину первому (тот рухнул, не издав звука), второго он догнал двумя прыжками и ударил «Примулой» по основанию черепа сзади (этот сложился как тряпичная кукла).

Раненый копейщик, увидев резню, инстинктивно бросился бежать. Он побежал не в чащу, а вдоль склона оврага, надеясь, видимо, спуститься туда. Остроухий сделал всего несколько шагов, когда в его спину, между лопаток, прилетела вторая стрела моей сестры. На сей раз удар был сокрушительным: копейщик качнулся вперёд, сделал ещё пару шагов и рухнул лицом в грязь, замертво. Древко торчало из его спины, как флаг на завоёванной территории.

Я же медленно подошёл к шаману. Он сидел на земле, на одном колене, скрючившись. Одна рука бессильно упиралась в землю, другая судорожно сжимала древко стрелы в своём боку. Его тёмное лицо было бледным от боли и усталости, глаза, полные ненависти и страха, смотрели на меня снизу-вверх. Из его рта сочилась тёмная, почти чёрная кровь. Он что-то произнёс, захрипев на своём гортанном языке. Судя по интонации, это были проклятия, что-то обидное в мою сторону или, возможно, угрозы. Но мне было всё равно. Я не знал его языка, да и не хотел знать. Слова ничего не значили.

Он увидел лишь стремящийся к его шее клинок Агнбера в ответ.