Текст книги "Великий Кузнец 4 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5
За работу! III

Седьмой час утра сменился восьмым, девятым. В мастерской воцарилась жаркая, ритмичная жизнь. Как только печи и горн стабильно вышли на рабочий режим (ровный гул пламени, насыщенный жар, от которого воздух над раскалённым кирпичом колыхался, как над степной равниной в зной) я принялся за организацию работы.

Гракх стал моими руками, точнее, моими мускулами. Я объяснил ему, что и куда нужно переместить, а он, не задавая лишних вопросов, выполнял. Его устойчивость к жару была поразительной: он мог подойти вплотную к раскалённой дверце печи, чтобы подбросить угля, и его плотная, оливково-серая чешуя лишь слегка темнела, как нагретый на солнце камень, но не обугливалась и не трескалась. Дыхание его оставалось ровным, с тем же размеренным шипением.

Сначала, еще с самого утра он перенёс все сундуки и ящики с кузнечным и плотницким инструментом из временного хранения в доме. Тяжёлый дубовый сундук с молотами, клещами, пробойниками, бородками и гладилками: он взял его, обхватив мощными руками, и отнёс в мастерскую, поставив у стены, вдали от прямого жара, но в пределах досягаемости. За ним последовали ящики с напильниками, шаблонами, измерительными инструментами. Металл звякал внутри при каждом его шаге, но он двигался с удивительной плавностью для своей массивности, его хвост ловко работал как противовес. До ловкости и проворности Серого Когтя ему было далеко, но что касается чистой силы: да, ящер был лучшим среди нас.

Потом пошли более тяжёлые грузы: ящики с металлом. Медь – в виде небольших, уже очищенных от окалины слитков и брусков, бронза – в чушках, олово в плотно закупоренных керамических банках, несколько брусков сырцового железа. И, конечно, формы для литья – глиняные, песчаные, разобранные на части. Для них я выделил отдельную полку в глубине мастерской, и в подвале, где было прохладнее. Самое необходимое (наковальню, верстак, тигельные щипцы, несколько тиглей разного объёма) мы оставили прямо в рабочей зоне, возле горна и печей.

Настала очередь угля. Мешки с чёрным блестящим топливом Гракх переносил по одному, аккуратно, чтобы не поднимать излишней пыли. Большую часть мы складировали в подвал-склад под мастерской. Там было прохладно, сухо и идеально для хранения запасов. Но пару мешков, для текущей работы, оставили на первом этаже подальше от огня, чтобы не бегать лишний раз.

Пока лизард занимался грубой силовой работой, я взял лестницу и занялся более тонкой задачей. Из одного из личных сундучков, что я привёз из Зорени, я достал катушку толстой бронзовой проволоки: не ювелирной, а именно кузнечной, тяжёлой. Это был мой замысел: создать не просто отдельные очаги силы (печи с яшмами), а объединить их в единую сеть. Сеть, которая будет накапливать и распределять мановую энергию среди всех челнов сети.

Я начал с того, что проложил тонкую жилу проволоки вдоль каменной стены от каждого бронзового обруча и рамы в печах. Я не сверлил кирпич, я использовал мягкую, влажную огнеупорную глину, которую заготовил заранее. Из неё я лепил небольшие комки, прижимал к стене, впечатывая в них проволоку словно джут воском, а затем уплотнял и разглаживал. После чего я доставал свой меч и опалял эти печатки своей огненной магией, глина быстро схватывалась, надёжно фиксируя бронзовую нить. Я вёл её не по прямой, вначале я опустил бронзовую нить прямо от каждой печи к полу, а после, следуя за швом кладки тянул горизонтально. Со временем она образовала линии, соединяющую все три печи, и место в углу между горном и крайней доменной печью, которое я мысленно определил, как будущий «распределительный узел». От каждой плавильни шел свой узел (линия проволоки), в какой-то момент параллельно друг другу (один на кирпич выше другого). В углу я временно их соединил в единое целое, но позже намерен был немного переделать, добавил ещё один важный элемент. В самом же углу я намотал жгут из трёх проволок и протянул от каменного пола до самого потолка.

Пока всё было на глазок, я не знал какое мановое напряжение может выдержать такая проволока: такого качества и толщины сечения. Однако в Зорени она спокойна выдерживала одну доменную печь. Позже надо будет перенести сюда мою бронзовую «пирамидку», поставить её прямо в угол и соединить со всеми нитями.

Работа была кропотливой, требующей концентрации. Я поднимался по лестнице к потолку, чтобы закрепить проволоку под самым сводом, то спускался, взять новую порцию глины из ведра. Под конец нужно было быть весьма аккуратным у самой кровли, чтобы случайно её не поджечь, на этот случай Гракх стоял внизу наготове с парой ведер воды. Пот стекал у меня по спине, смешиваясь с мельчайшей кирпичной пылью, превращаясь в грязные потёки. Глина пахла сырой землёй, а от стенок печей тянуло сухим жаром. Проволока под моими пальцами, нагретая этим жаром, была тёплой и чуть более податливой. Готово.

Я не смог завершить сеть до конца. Более толстый отвод, который должен был подняться на кровлю и соединиться со своеобразной антенной для сбора фоновой природной маны пока остался висеть незакреплённым концом. Но уже теперь мастерская была не просто помещением с печами, а прототипом единого организма. Да, пока я еще не поставил мановый ветрогенератор на крышу, однако уже соединил три печи в единую энергосеть.

И настало время испытать этот организм в деле: настала пора экспериментов.

Я выбрал бронзу – сплав знакомый, предсказуемый, с хорошей магической проводимостью. Медь и олово в нужных пропорциях уже были под рукой. Гракх, по моей команде, загрузил один из маленьких тиглей шихтой и поставил его в горн, где жар был уже идеален для цветных металлов. Слушая мои наставления, ящер подкачал мехами: пламя взревело, облизнув глиняные стенки тигля жадными языками. Вскоре содержимое превратилось в сияющий, оранжево-золотистый расплав, в котором плавали тёмные пятна шлака.

Пока металл плавился, я подготовил литейные формы. Простые, разборные, из огнеупорной глины, рассчитанные на отливку пяти перстней-печаток стандартного размера. В каждую форму, в специальное гнездо наверху, я вложил по камню.

Первый – яшма: пёстрая, красно-коричнево-жёлтая, камень, который так хорошо показал себя в метках для печей. Второй – цитрин, прозрачный кварц солнечно-жёлтого оттенка, купленный у торговца самоцветами за немаленькую сумму. Третий – авантюрин, зелёный, с мелкими блёстками слюды, камень попроще и подешевле. Четвёртый – небольшой, но безупречно огранённый рубин, тёмно-красный, как запёкшаяся кровь; за эти камешки я отдал целое крестьянское состояние. Пятая форма осталась пустой – контрольный образец, просто бронза.

Гракх, орудуя тигельными щипцами, извлёк тигель из горна. Расплавленная бронза переливалась внутри, как жидкий центральный кристалл, что освещал весь мир. Я аккуратно, чтобы не взболтать шлак, разлил её по литникам форм. Металл с шипением заполнил полости, окружив вложенные камни. Пахло горячей глиной, озоном и сладковатым запахом расплавленной меди.

Мы оставили формы остывать на массивной пеньковой плите, а сами, пока было время, занялись поддувалами и очисткой горна. Гракх без устали поддерживал огонь, его глаза, суженные от жара, внимательно следили за цветом пламени. Он оказался понятливым учеником: достаточно было один раз показать, как регулировать подачу воздуха, и он делал это почти без подсказок.

Когда бронза застыла и остыла настолько, что формы можно было разобрать, мы извлекли пять перстней. Они были ещё тёплыми, шероховатыми от литейной корки, но отлиты чисто, без раковин. Камни сидели в своих гнёздах крепко, будто выросли там. Я обработал их напильником, снял заусенцы, отполировал внутреннюю поверхность войлочным кругом. Перстни засияли тусклым золотом бронзы. Теперь настал черёд самого важного – зачарования.

Я не стал экономить ману. Моя «пирамидка» (многослойная структура из многочисленных бронзовых колец) была полна маны. Она накапливала энергию медленно, но верно, и сейчас в ней спал запас, превосходящий даже ёмкость основной мановой сети на моей груди. Я подключился к «пирамидке», прикоснувшись к ней одной из своих рук.

Цель была одна: удача. Абстрактная, трудноуловимая, но, как я надеялся, поддающаяся влиянию через символизм и правильные материалы. Я сосредоточился на образе: мелкая случайность, складывающаяся в нужную сторону; монета, падающая орлом; избегнутая в последний миг опасность; нужная встреча в нужное время…

Сначала – контрольный перстень, без камня. Я сжал его в оставшейся свободной кулаке, вложил в металл мысленный образ и импульс маны. Кольцо тяжелело на глазах, будто насыщаясь свинцом, стало горячим, казалось на грани оплавления. Если бы не мой обручи на устойчивость к стихии огня, то я бы сильно обжегся. Я прервал процесс, медленно положил перстень на пенек и приложил руку сверху. Далее я чувствовал, как мана из «пирамидки» мощным потоком закачивается в него, структурируя кристаллическую решётку бронзы, вплетая в неё намерение, словно программный код бога. Процесс был тяжёлым, напряжённым, но без эксцессов. Когда я разжал ладонь, перстень был готов. Я поднес лупа, тусклое свечение метки на его внутренней стороне говорило о силе: +3 к удаче. Неплохо, но не сенсационно.

Затем я взял перстень с яшмой. Камень, казалось, согласно логике и прочиненному в книгах, должен был хоть чутка усилить эффект, будучи сам проводником и стабилизатором. Но когда я направил ману, ничего подобного я не почувствовал: яшма жадно впитала в себя значительную часть энергии, будто губка, но не передала её металлу, не усилила зачарование. Перстень зарядился с тем же трудом, что и первый, и тоже остановился на +3 к удаче. Камень внутри лишь слабо светился, будто довольный съеденным обедом. Впрочем, разочарования особого не было, ведь с яшмой я уже проделывал подобное.

То же самое повторилось с рубином. Драгоценный, дорогой камень вобрал ману, как чёрная дыра, заставив меня выложиться по полной, но на выходе – снова +3. Перстень был красив, рубин горел изнутри алым огнём, но магическая отдача была минимальной. Возможно, эти камни просто продлевали срок службы артефакта, делали его более устойчивым к рассеиванию заклятия, но не усиливали саму суть. Или же им требовались другие, более сложные схемы зачарования, которые мне были пока недоступны.

Я вздохнул и взял перстень с цитрином. Солнечный камень, символ радости и, согласно некоторым учениям, что я одолжил у Элиаса, проводник позитивных энергий. Я настроился, подключился к «пирамидке». И тут процесс пошёл иначе. Мана текла легче, будто встречала меньше сопротивления. Цитрин не пожирал энергию, а, кажется, резонировал с моим намерением, выступая как линза, фокусирующая и усиливая поток. Кольцо нагрелось, но не до опасного предела, его структура менялась плавно, уверенно. Тогда я усилил напор и повысил ставки. Когда я закончил, внутренняя метка светилась ярче: +4 к удаче. Это был успех.

Последний шанс – авантюрин. Дешёвый, «весёлый» камень с блёстками. Я не ждал от него чуда. Но повторив процесс, я с удивлением обнаружил ту же лёгкость, что и с цитрином. Авантюрин, казалось, даже лучше согласовывался с бронзой, его зелёное свечение мягко пульсировало в такт вливаемой мане. Итог – снова +4. Разве что авантюрин того же размера, что и цитрин, явно впитал в себя чуть меньше маны.

Я отстранил руку от «пирамидки», чувствуя приятную, но уже знакомую пустоту: запас маны был почти исчерпан тяжёлой работой. Благодаря моему духовному аккумулятору оставался на приемлемом уровне, чтобы просто чувствовать приятную слабость, а не падать в обморок. В моей руке лежали пять перстней. Три из них – с яшмой, рубином и пустой – я без сожаления отложил их в сторону, в кучку «на переплавку». Камни из них я аккуратно выковырял тонким шилом: они ещё могли пригодиться для других целей. А два оставшихся (с цитрином и авантюрином) я надел на свободные пальцы рук. Они сидели плотно, все ещё чуть теплее кожи.

Я не почувствовал немедленного прилива удачи: не нашёл внезапно золотую монету под ногами, не услышал благоприятное предзнаменование в крике птицы за окном. В отличие от перстня силы, дававшего осязаемый и мгновенный прилив мощи в мышцах, удача была более тонкой, фоновой материей. Но если метка показывала +4, значит, эффект должен был быть, просто его следовало ждать, а не требовать сию секунду. Учитывая мои познания об этом мире, сейчас моя удача должна была быть на 40–80, а учитывая погрешности, на 30–70 процентов выше, чем у обычного человека. Наверное, со временем, я смогу заметить разницу.

«Поношу с недельку, вот и посмотрим…»

Я посмотрел на Гракха, который, закончив с мелкими делами, теперь сидел у печи, свернув хвост кольцом, и, казалось, дремал, наслаждаясь жаром. Его глаза были прищурены, гребень расслаблен.

– Вывод, – сказал я вслух, больше для себя, подводя итог. – Перстни на удачу с авантюрином значительно дешевле цитрина, а результат почти тот же. Цитрин… его стоит приберечь для чего-то другого. Для экспериментов со светом, с теплом, с восприятием, с интеллектом может быть…

Я встал, потянулся. Спина ныла от напряжения, в глазах стояла усталость от концентрации, но на душе было спокойно. Эксперимент дал результат. Благодаря проверки теорий, благодаря практики появилось еще больше понимание о магии, зачоровании и законах (заповедях) этого мира. А два новых кольца на пальцах были тому вещественным доказательством. В ушах всё ещё стоял гул печей, а сквозь открытые ворота мастерской доносился низкий, вибрирующий гул земли – Скалз, должно быть, уже заканчивал свои дела с колодцем и фундаментами. Рабочий день на хуторе был в самом разгаре. Скоро обед.

– Пора и нам пока заканчивать Гракх, отдохнем немножко и на обед по очереди, чтобы следить за огнем. После обеда займемся сталью, нужно выплавить кучу листов, а после загнуть их в коробы для баньки…

Глава 6
За работу! IV

День. Магистр Скалз закончил с котлованами ещё до обеда. Работа магии земли была зрелищной, но для самого мага уже давно рутинной. У хлева, намеченного рядом с грунтовой дорогой, и у будущей бани у пруда теперь зияли идеально прямоугольные углубления в земле с вертикальными, будто отполированными стенками. Грунт, извлечённый из них, аккуратной лежал рядом. После короткого перерыва, в течение которого Скалз, бледный от напряжения, сидел на бревне и пил свою необычную воду из дорожной фляги, он приступил к колодцу.

Это было также впечатляющее зрелище. Маг, стоя на расчищенной площадке между домом и мастерской, опустил конец своего чёрного скипетра в землю. Камень навершия засветился тусклым зелёным светом. Земля под ногами вздрогнула, затем, без шума, начала оседать, уходить вглубь, формируя идеально круглый ствол. Из него поднималась тонкая струйка прохладного, сырого воздуха. Стенки шахты уплотнялись, превращаясь в гладкий, почти зеркальный камень. Работа заняла около часа. К концу её Скалз дышал тяжело, пот стекал по его вискам, но в глазах светилось профессиональное удовлетворение. Глубокий, с идеально ровными стенами колодец был готов. Оставалось лишь техническое обустройство: сруб, крыша, ворот. Это была уже задача бригады Прохора.

Перед тем как магистр собрался уезжать, я подошёл к нему, протягивая заранее отсчитанную сумму: плату за его труд. Он взял деньги молча, кивком поблагодарив.

– И не забудьте навестить Элиаса, – ещё раз напомнил я, глядя ему прямо в глаза. – Он действительно ждёт, уверен, вы не пожалеете.

Скалз, уже сидя в карете, метнул на меня пронзительный взгляд, в котором смешались усталость, любопытство и та самая профессорская подозрительность.

– Навещу, навещу, – пробурчал он, откидываясь на кожаную спинку сиденья. – Хоть бы знал, на что соглашаюсь… Прощай, молодой Громов. Удачи с твоими… начинаниями.

Карета тронулась, увозя мага земли обратно в Аргонис. А на участке осталась бригада Прохора, готовая доводить дело до конца.

Я нашёл бригадира, пока его люди монтировали простой деревянный ворот над свежей шахтой колодца. Договорились быстро: перед отъездом они помогут мне проделать отверстие в кровле мастерской. Мне нужно было просунуть туда толстый бронзовый кабель: связующее звено будущей магической сети, которую я начал монтировать утром.

– Дырку в кровельном пироге сделаем, – кивнул Прохор, почесывая бороду. – И платформу из доски квадратной сверху поставим, чтобы тебе удобно было свой… петушок бронзовый или что там закрепить. Но главное – гидроизоляция. Без неё первая же гроза всё зальёт. Не волнуйся, у нас смесь специальная есть. Я согласился. Пока мы договаривались о деталях, рабочие уже почти завершили установку простого, но крепкого сруба над колодцем и навеса-крыши (они подготовили все изделия заранее и просто ждали пока чародей закончит своё дело). Звонкий стук молотков, скрип древесины: звуки созидания наполняли воздух. Теперь, с колодцем, домом, забором и мастерской, этот участок уже нельзя было назвать заброшенным. Это был полноценный, обживаемый хутор. Хутор Яра Громова, а не какого-то там давно почившего Еремы. Мысль об этом вызывала странное, смутное чувство: не гордости, а скорее ответственности и осознания того, что здесь, на этом клочке земли, теперь завязаны судьбы нескольких существ.

Расчёт с бригадиром за основные строительные работы был произведён утром, деньги таяли на глазах. План на баню со стальными деталями вроде печного бака для кипятка, покупка шерсти для тюфяка Гракху, диван для Сергея, запасы еды и фуража, материалы для мастерской… Счёт серебряникам вёл себя беспощадно. В кошельке оставалось достаточно, чтобы жить какое-то время, но без новых поступлений запасы иссякли бы быстрее, чем хотелось бы. И изделия для Василия, которые мы собирались начать сейчас, были как раз этим новым притоком.

После обеда я вернулся в кузню. Ящер, следуя моему поручению, уже поддерживал в горне и печах ровный, сильный жар. Воздух внутри был сухим и густым, как суп. Лизард сидел на корточках у мехов, его глаза, отражавшие пламя, были будто полудремлющими, но внимательными. Он кивнул мне, никаких лишних слов – только работа.

Мы начали с плавки. Бронза – старый, верный друг. Тигель за тиглем мы загружали в печи, плавили до состояния сияющей жидкости. Гракх уже ловко управлялся с тяжелыми щипцами, его устойчивость к жару делала его идеальным помощником. Я же сосредоточился на формах, последующей шлифовке и, главное, на зачаровании. Сегодняшняя цель была не в прорыве, а в объёме. Надо было сделать партию надёжных, качественных, но не экстраординарных артефактов для сбыта через Василия.

Простая бронза, чистая форма. Литейные формы – несколько комплектов, позволившие отливать по пять колец за раз. За день мы прошли несколько циклов: плавка – заливка – остывание – извлечение – очистка. Готовая заготовка кольца попадала ко мне на верстак. Я обрабатывал её напильником, снимал литники, полировал. Затем наступал черёд магии.

Я подключился к своей «кольчуге» и «пирамидке», которые за день немного восстановили запас. Но сейчас я экономил силы. Не выкладывался на максимум для каждого кольца, а вкладывал ровно столько, чтобы получить стабильный, проверенный результат.

Первая партия – пять колец на силу. Мысленный образ: напряжение мышц, поднятая тяжесть, стальная хватка. Мана текла плавно, структурируя металл. Метка внутри загоралась: «+2 к силе». Достаточно для наёмника или воина, мечтающего о превосходстве на своем поле боя. Идеально для массового рынка.

Вторая партия – ловкость. Образ: точное движение, баланс, быстрая реакция. Снова «+2». Третья – выносливость. Упорство, долгая дорога, стойкость к усталости. И снова «+2».

Была и небольшая новинка, для разнообразия ассортимента: одно кольцо на зоркость. Я сосредоточился на остроте зрения, способности различать детали вдалеке, видеть в сумерках. Вложил столько же сил, и метка ответила «+3». Не шедевр, но интересная диковинка. Пусть Василий попробует продать подороже как «глаз сокола» или что-то подобное, маркетинг на нём.

К вечеру на верстаке лежала аккуратная кучка из шестнадцати бронзовых колец – пятнадцать с «+2» к базовым характеристикам и одно с «+3 к зоркости». Все они были чисто обработаны, тускло поблёскивали в свете масляной лампы, которую я зажёг, когда снаружи уже стемнело. Запас маны во мне был почти на нуле, в висках стучала легкая, знакомая пульсация усталости, но результат был налицо. Возможно следовало мне отлить пирамидку побольше или скажем одно из серебра. Хотя гораздо выгоднее сделать просто две из бронзы?

Я раскидал кольца по мешочкам. Гракх, закончив тушить горн и проверять, не осталось ли тлеющих углей, молча начал подметать пол, сгоняя угольную пыль и окалину в кучку.

Именно в этот момент в дверь мастерской, пропуская за собой клубы относительно прохладного вечернего воздуха, постучался и вошёл Прохор в сопровождении Петьки и ещё одного рабочего. Они несли с собой лестницу и пару инструментов.

– Пора дыру делать, хозяин, – бодро отрапортовал Петька.

Я отступил в сторону, давая им пространство. Они действовали быстро и слаженно. Лестницу приставили к стене (в углу между печами и горном) под самым потолком, в том месте, где торчал мой медный провод. Петька, ловкий как белка, взобрался наверх, вооружившись буравом и небольшим топориком. Снизу ему подавали инструменты. Сначала раздвинули верхний слой дёрна, затем аккуратно прорезали слой бересты и дранки, обнажив потолочную балку. Просверлили в ней отверстие достаточно широкое, чтобы прошла толстая верёвка. Я попросил сразу вытянуть проволоку наружу.

Сверху (с другой стороны), на самой кровле их уже ждало пару других рабочих, они укрепили квадратную доску-платформу, прибив её длинными, прочными гвоздями. Всё это место тщательно, слой за слоем, обмазали их специальной смесью – густой, чёрной, пахнущей смолой, дёгтем и сырой землёй. Самой платформе тоже досталось. В ход пошли и мох, и солома. Работа выглядела грубой, но была сделана на совесть: вода теперь должна была стекать с этого «грибка», не проникая внутрь.

– Готово, – спрыгнул вниз Петька.

Я протянул Прохору обещанный серебряник, а затем, подумав, добавил:

– И сделайте, пожалуйста, похожие отверстия, с такими же платформами, во всех уже готовых и остальных постройках по мере их возведения: в бане, в хлеву.

Бригадир кивнул, не спрашивая лишнего, и сунул очень легко заработанную монету в поясной мешочек.

– Будет сделано. На том и порешим. Завтра утром выедем, баню начнём класть с фундамента.

Они собрали инструменты и ушли. В мастерской снова стало тихо, если не считать тихого потрескивания остывающего кирпича. Я взглянул на Гракха: тот уже заканчивал уборку, его массивная фигура двигалась в полутьме у дальних стен.

Убедившись, что все огни потушены, жар печей окончательно ушёл в камни и более не представлял угрозы, я открыл широкие ворота, впуская внутрь свежий, уже по-настоящему вечерний воздух. Он был прохладен, пах травой и водой.

– Идём, – сказал я ящеру. – Пора умыться, поесть и как следует отдохнуть.

Мы вышли наружу. Первые звёзды, голубые и холодные, уже зажигались на темнеющем небосводе. Центральный кристалл, светил тускло, окрашивая горизонт в багровые тона. Мы спустились к пруду. Я скинул рубаху, окунул лицо и руки в воду. Она была очень приятной после жара кузни: живой, смывала с кожи пот, сажу и усталость. Гракх сделал то же самое, погрузив в воду свои чешуйчатые лапы и лицо. Он издал тихое, шипящее «сссс»: то ли от неожиданной прохлады, то ли от удовольствия.

Из трубы дома уже вился ровный, жирный дымок, пахло жареным луком, чем-то мясным, тёплым хлебом и чем-то копченым, рыбой? Желудок отозвался громким, нетерпеливым урчанием, напоминая, что с самого утра я не ел ничего, кроме куска хлеба и сыра на бегу. Предвкушение горячей еды и отдыха в кругу своих, в тепле нового дома, было почти осязаемым.

Стряхнув с рук воду, я натянул рубаху и направился к освещённому окну гостиной, откуда доносились тихие голоса Ани и Сергея. Гракх тяжёлой поступью последовал за мной, его тень, длинная и коренастая, растянулась за спиной по тропинке. По пути, я увидел несколько рыбёх завернутых в листья, что коптились над костром у входа в дом.

«Наверное, наша кошкодевочка опять наловила, а Аня с Сергеем решили поступить с ними именно так. Что же, будет чем перекусить в течении недели. Эх, сейчас бы пива, а лучше кваса…»

День, полный труда, магии и созидания, был закончен. Завтра будут новые заботы, но сейчас можно было просто поужинать.