Текст книги "Великий Кузнец 4 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11
Жар, дым и грязь

Мы с Сергеем шли по узкой улочке квартала Алхимиков, направляясь к знакомой двери, вросшей в скалу. Вечерняя прохлада пробиралась под одежду, а свет редких фонарей отбрасывал на стены домов длинные, пляшущие тени. Я нёс за спиной в сумке «Течения и вихри», обёрнутые в ткань. Сергей шёл чуть позади, его звериные чутьё и слух были настороже: в таких кварталах расслабляться не стоило.

Именно его тихий, предупреждающий рык заставил меня замедлить шаг. Он не был громким, скорее низким урчанием, которое я услышал лишь потому, что был рядом. Сергей поднял руку, и мы оба замерли у края слабого круга света от очередного фонаря.

Впереди, у чёрной двери Элиаса, была не мир и покой, как ожидалось. Там оказалось пятеро. Четверо (грубого, откровенно бандитского вида) окружали пятого, и даже в полумраке я узнал его осанку, седую, клиновидную бороду и знакомый посох в руке: Скалз. Маг земли стоял боком к нам, его поза была напряжённой, готовой к обороне, но он был явно застигнут врасплох и подперт к дубовой двери.

И тут из тени прямо перед ним суть вперед вышел самый массивный из бандитов: бугай с перебитым носом и мутным, подвыпившим взглядом.

– О, как удачно, – сипло произнёс он, широко и неприятно ухмыляясь. – Даже в дом ломиться не надо. Подоспел сам.

Тощий, трясущийся парень рядом с ним неуверенно спросил:

– А… а это точно тот самый дряхлый старик, что нам нужен?

Один из прихлебателей, стоявший чуть поодаль, громко и презрительно фыркнул:

– Смотри, Крот, опять твой птенчик трусит.

Имя «Крот» прозвучало для меня как удар колокола. Я видел этого здоровяка раньше. Он был одним из тех, кого мы с Аней и Катериной пленили в Зорени.

Бугай (Крот) зло обернулся на того, кто посмеялся, а после на тощего.

– Заткнись, Саня! – рявкнул он, и в его голосе была не только злоба, но и какая-то лихорадочная, пьяная решимость. – Ребята, схватить его! Отмудохаем хорошенько, выведаем про колечки и доставим дяде на блюдечке! Будет нам по заслугам!

Четверо бандитов начали скалиться, доставая из-за поясов и из-под плащей оружие. Нечто вроде заточки, тяжёлый нож, дубинку с гвоздями. Они образовали полукольцо, окружая Скалза. Маг прижался спиной к двери Элиаса, его пальцы белели на древке скипетра. Я мгновенно оценил ситуацию. Скалз – могущественный маг, но ритуалы его – не для скоротечной уличной драки. Как и практически любому чародею, ему нужно время, пространство, концентрация. В тесном переулке, против четырёх нападающих, шансов у него почти нет. Даже с артефактами и расходниками, если они у него есть. Возможно они перепутали его с Элиасом: искали «дряхлого старика», который, по их мнению, что-то знал о неких колечках: временных артефактах! И теперь наткнулись на другого седого волшебника у нужной двери: для них пазл сошелся.

Мне тоже было сейчас не до тонкостей. Скалз был нашим хорошим знакомым и был тут по моей просьбе, да и просто… не заслуживал такой участи от этой швали. Сергей уже сдвинулся в боевую стойку, его пальцы сжали рукоять Примулы, но он ждал моего сигнала. Мы были в свете фонаря, нас должны были вот-вот заметить.

И заметили. Крот, нервно обернувшись на шум наших шагов, увидел меня. Его мутные глаза расширились, в них мелькнуло сначала непонимание, затем дикое, животное узнавание. Эта рыжая, как пожар, шевелюра. Лицо мальчишки, который участвовал в его поимке в Зорени и порезал его.

– Ты… – сипло выдохнул он, указывая на меня толстым пальцем. – ТЫ! Тут⁈

Голос Крота, пропитанный ненавистью и изумлением, замер в ночном воздухе. Я не стал отвечать. Не было времени на диалоги. Пока он был в шоке от моего внезапного появления, я уже действовал.

– Сергей, прикрывай нас с магистром! – бросил я короткую команду.

Мой спутник мгновенно кивнул, его бронзовые зрачки сузились. Мне не нужно было объяснять, кого защищать в первую очередь.

Я сам стремительно рванулся вперёд, встал бок о бок со Скалзом, спиной к чёрной двери Элиаса, и выхватил «Клинок Ангбера». Под тусклым синим светом уличного фонаря серебристые руны, вплавленные в сталь по центру клинка, заиграли холодным, призрачным сиянием, контрастируя с тёмным металлом.

Замешательство бандитов длилось считанные секунды. Одуревший от злобы и, судя по всему, хмеля, Крот громко рявкнул и ринулся вперёд с массивным одноручным мечом в руке. Его подручные, робкий Саня и ещё двое, немного опешили, но, подгоняемые лидером, тоже кинулись в атаку.

Сергей, выхватив свою «Примулу», принял на себя самого агрессивного из нападавших: того самого, что смеялся над Санькой. Их клинки встретились с резким звоном. Сергей дрался сдержанно, экономно, больше уворачивался и парировал, чем атаковал, позже я понял почему. Я же принял на себя Крота, а Скалз, ловко отбив посохом-скипетром выпад второго бандита, отступил на шаг к двери, одной рукой рыская в портфеле.

Драться с Кротом в лоб, даже с серебряным перстнем, дающим силу, было бы самоубийством. Моё тринадцатилетнее тело, крепкое для своего возраста, но всё же хрупкое по сравнению с этой глыбой мышц и жира, не выдержало бы ни одного полноценного прямого удара его тяжелого меча. Повторить трюк с точным ударом по сухожилию, как в Зорени, было рискованно: он мог быть готов. Нужно было его как-то отвлечь, удивить, ошеломить.

Я пропустил его первый яростный замах, отпрыгнув вбок, чувствуя, как ветер от лезвия рассекает воздух у моего лица. В этот момент я сконцентрировался. Не на сложной теории огня, а на простом, грубом принципе: ЖАР. Вся моя мана, копившаяся в «кольчуге» из бронзовых колец под рубахой, хлынула по волевому импульсу в клинок. Я направлял её не на создание пламени в воздухе, а прямо в металл «Клинка Ангбера», в его руны, в саму структуру стали. Мне нужен был яркий свет, вспышка.

И он вспыхнул. Не красным, не оранжевым, а ярким, почти белым голубым пламенем, которое с шипящим звуком мгновенно окутало лезвие от гарды до острия. В полутьме переулка это выглядело как внезапное появление призрачного факела. Свет был ослепительным, особенно для глаз, привыкших к полутьме. Я был к этому готов, ведь сам пожелал, а вот остальные: нет.

Крот ахнул, зажмурился, его атака захлебнулась. Он инстинктивно отпрянул, подняв руку, чтобы прикрыть лицо. Этого мгновения мне хватило. Я не стал бить в полную силу, я проскользнул мимо него, как тень, и точным, быстрым движением, почти тем же самым, что использовал тогда, провёл раскалённым лезвием по задней поверхности его правой ноги, чуть выше пятки. Чувствовался лёгкий хруст и резкий запах гари: это был не только звук разрезанной ткани и кожи, но и запах мгновенно прижжённой, обуглившейся плоти.

Крот дико взвыл от боли и шока, не смотря на дурманящий спирт в крови, но это было не всё: грубая ткань его штанин мгновенно вспыхнула ярким красным пламенем. Хаос в его голове достиг апогея: адская боль в ноге, не дающая стоять, и внезапный огонь, пожирающий одежду. Он с диким рёвом швырнул свой меч, который с грохотом упал на камни, и начал безумно кататься и бить руками по пылающей штанине.

В этот момент со стороны Сергея из темноты арки, прямо в спину зверочеловеку, вылетел небольшой, тонкий кинжал с тёмным, липким на вид лезвием. Но уши Серого Когтя, словно настоящие радары уже уловили шелест броска. Он, не оборачиваясь, сделал еле возможный по человеческим меркам пируэт, и его «Примула» описала короткую дугу, отбив отравленный клинок в стену с сухим стуком.

– Чертова псина! – раздался из темноты недовольный, холодный женский голос.

И из тени, как призрак, материализовалась знакомая фигура в капюшоне: Тишина. Она стояла в нескольких шагах, оценивая ситуацию. Видно было, что её задача была наблюдать, а не ввязываться в открытый бой, но атака на её напарника (или подопечного) вынудила её действовать.

Слава всем богам, в этот самый момент магистр Скалз закончил своё заклинание. Он обернул вынутый из портфеля свиток вокруг навершия своего скипетра, и его голос, низкий и властный, прозвучал, заглушая стоны Крота:

– «Тарр-ашшур-кадурру… Кишшати ла насихи!»

Земля под ногами бандитов дрогнула: не сильно, не так, чтобы всё сокрушить, но из всех грязных луж, из-под случайных кучек мусора, из убогих клумб с чахлыми растениями у стен поднялась сама грязь, перемешанная с камнями, пылью и влагой. Она не рухнула на них, а живыми, липкими щупальцами обвила их ноги, руки, туловища, сковывая движения. Саня, который так и не решился толком атаковать, взвизгнул, когда холодная, тяжёлая жижа поднялась ему по грудь. Двое других бандитов застыли в нелепых позах, наполовину втянутые в темную кашу. Даже Крота, который бился в панике с огнём, земляные тиски схватили и потянули вниз, попутно задушив пламя на его одежде: грязь и влага мгновенно сделали своё дело. Теперь он, с обугленной, угольной раной на ноге, был скован по пояс, тяжело дышал, и в его глазах плескалась уже не злоба, а животный страх и боль.

Мы с Сергеем и Скалзом разом обернулись к Тишине. Она стояла одна против троих, один из которых – опытный маг земли, только что связавший её подручных одним заклинанием. Её лицо под капюшоном было неразличимо, но по позе читалось холодное, расчётливое недовольство.

Она не сказала ни слова. Лишь резко, почти презрительно цокнула, оскалила в темноте белые зубы и быстрым движением швырнула под ноги два маленьких стеклянных пузырька. Они разбились о камни больше не со звоном, а с глухим хлопком, и мгновенно густое, едкое облако серо-лилового дыма взметнулось кверху, заполняя переулок, едко щипля глаза и горло.

Я зажмурился, отпрянул, подняв рукав ко рту. Сергей зарычал, но не кинулся в дым: с его обонянием это было бы безумием.

Через несколько секунд, когда едкий дым под слабым ночным ветерком начал рассеиваться, Тишины и след простыл. Она исчезла так же бесшумно, как и появилась, оставив своих подчинённых на произвол судьбы.

Победа?

Я опустил «Клинок Ангбера». Пламя на нём уже погасло, от него шёл лёгкий дымок и стоял запах раскалённого металла и гари. Я чувствовал лёгкую дрожь в руках и пустоту внутри: тот выброс маны был нешуточным. Вокруг, скованные земляными оковами, кряхтели и стонали четверо бандитов. Крот, бледный как смерть, ревел? Санек тихо сопел от страха. Двое других молчали, с ненавистью глядя на нас.

Поблизости не было ни души. Никто в квартале Алхимиков не вышел на шум драки: здесь такое, видимо, было в порядке вещей, или часто были шумы от экспериментов или еще что. Может кто и выглянул в окно, но вмешиваться в неприятности и разбираться в чужих проблемах явно никто не хотел. Чёрная дверь дома Элиаса оставалась глухой и непроницаемой. Скалз, тяжело дыша, опустил скипетр: на его лбу блестел пот.

– Вот так встреча, – хрипло сказал он, глядя сначала на меня, потом на своих пленников. – Объяснишь, юный Громов, откуда у тебя такие… интересные знакомые?

Глава 12
Рыжая точка

Тяжёлая дубовая дверь, вся в замысловатых вырезах и магических печатках, до сих пор не отозвавшаяся ни на шум боя, ни на крики, вдруг плавно отворилась. Из щели показалась худощавая фигура в потрёпанном халате.

Это был Элиас Зольник. Его седые, неопрятные волосы были взъерошены, а в серых, стальных глазах мелькнуло сначала недоумение, затем мгновенная, цепкая аналитическая оценка всей картины перед ним: связанные землёй бандиты, трое стоящих перед дверью (один из которых – его юный соавтор со слегка дымящимся мечом), запах гари, крови и едкого дыма. На его плечах, словно живые броши, сидели два странных механических насекомых, отливающих синеватой патиной бронзы.

Времени на долгие объяснения и вправду не было. Скалз, тяжело опираясь на скипетр, кивнул в сторону пленников:

– Оковы не вечны. И я… – он с неловкостью показывал обгоревший, рассыпающийся в пальцах пепел бывшего свитка, – не смогу повторить это быстро. А та, что сбежала в дыму, может привести других.

Элиас склонил голову набок, будто прислушиваясь к неведомой логике. Его взгляд скользнул по лицам пленников, задержался на дергающемся от боли Кроте.

– Принято, – отрывисто сказал он и, повернувшись, скрылся в темноте коридора.

Мы остались ждать. Сергей принюхался, его уши поводили, улавливая каждый звук с улицы. Я глубоко вздохнул и спрятал свой поврежденный жаром клинок в ножны (руны слегка оплавились), чтобы восстановить. Мана из «кольчуги» понемногу начинает восстанавливаться, но медленно, слишком медленно. Земляные оковы вокруг ног бандитов уже начинали терять форму, по ним пошли трещины, грязь медленно сползала, как тающее мороженое. Саня уже почти высвободил одну руку.

Через минуту, которая показалась вечностью, Элиас вернулся. В его длинных, костлявых пальцах было несколько небольших стеклянных пузырьков с жидкостями разного цвета: изумрудной, кроваво-красной и мутно-жёлтой. Не сходя с порога, он ловко, с привычной скоростью опытного алхимика, смешал их содержимое в одной пузатой колбе. Жидкость внутри зашипела, забурлила и вспенилась густой, лиловой пеной.

– Примитивное снотворное с амнезиаком, – пояснил он, подходя к первому из связанных бандитов. – Глубокий сон часов на двенадцать и пробелы с памятью о прошедших сутках: безвредно, в теории.

Скалз, морщась, спросил:

– Ты уверен в этой… импровизации?

Элиас метнул на него короткий, почти обидчивый взгляд.

– Или уснут, или у них мгновенно отрастут свиные уши с пяточком, – пробормотал он. – Одно из двух.

Он быстрым, точным движением запрокинул голову первому бандиту, влил порцию пены ему в рот. Тот поперхнулся, глаза закатились, и через несколько секунд его тело обмякло. То же самое произошло со вторым и с Санькой, который лишь слабо запищал, прежде чем отключиться. Никаких ушей или копыт не появилось: только ровное, тяжёлое дыхание спящих.

Крота, который, рыдая и корчась, пытался вытащить свою обожжённую ногу из размякших пут, оставили, как лидера, что больше всего должен был ведать. Оковы вокруг него почти полностью разрушились.

– Внутрь, сейчас же, – приказал Элиас, жестом приглашая нас в дом. – На пороге как на базаре.

Мы с Сергеем переглянулись и, подхватив под руки тяжелого, почти не сопротивляющегося Крота, потащили его через порог. За нами последовали Скалз и сам хозяин, быстро закрывший за собой массивную дверь. Щелкнул сложный механический замок, а затем почудилось лёгкое, едва слышное гудение: активировались какие-то защитные чары.

Прихожая дома Элиаса была небольшой, тесной и заставленной. Воздух был сухим и пахнул пылью, старой бумагой, металлом и… чем-то ещё.

Элиас указал на голый каменный пол у стены.

– Сюда его. Держите.

Пока мы укладывали стонущего Крота, Элиас скрылся в глубине дома и вернулся с двумя склянками: одна с вязкой прозрачной жидкостью, другая – с густым зелёным отваром.

– Обезболивающее и слабый регенератив, – пояснил он, вливая содержимое сначала первой, потом второй склянки в полуоткрытый рот бандита. Тот сглотнул, давился, но через пару минут его рыдания стали тише, дрожь в теле немного утихла, хотя лицо оставалось бледным и мокрым от слёз и пота. Он лежал, уставившись в потолок тусклыми, полными страдания глазами.

Скалз откашлялся, выпрямился и подошёл ближе. Он поставил свой скипетр рядом, скрестил руки на груди и уставился на пленника. Его седая бородка клинышком дрогнула. В его взгляде не было ни жалости, ни злости – лишь холодная, профессиональная целесообразность.

– Ну что ж, – начал магистр земли, и его голос, обычно отдающий гонором, теперь звучал тихо, но с металлической твёрдостью. – Давай начнём с самого простого. Кто ты такой? И зачем тебе понадобилось нападать на… на этот дом? Говори. Пока я спрашиваю вежливо.

Крот оказался идеальным пленником, если не считать его истеричных рыданий от боли. После обезболивающего зелья его страх перед магией, болью, вероятно, перевесил любую верность банде. Он говорил, захлебываясь словами, ни в чем не юля и не пытаясь хитрить. Его речь была бессвязной, но от этого не менее информативной. Он выпалил все, что знал, и даже больше, возможно, надеясь на снисхождение.

– Я… я Василий, – хрипел он, глядя на Скалза влажными, испуганными глазами. – Племянник… племянник Корвина. Главы… «Ворона». Вы меня не троньте! Дядя… он вас всех найдёт, если со мной что случится! Нельзя меня убивать!

Скалз и Элиас слушали. Первый – с каменным, невыразительным лицом, второй – с легким, научным любопытством, склонив голову набок, будто изучая редкий образец.

Крот продолжил, описывая, как пару-тройку месяцев назад на малых, полуподпольных аукционах Аргониса и в тёмных лавках начали всплывать странные бронзовые перстни. Не магические артефакты в классическом понимании: они не светились древней мощью, не сияли золотом, платиной и драгоценными камнями, не были сделаны из мифрила или адаманта. Но те, кто их носил, начинали чуть лучше драться, чуть быстрее бегать, чуть дольше не уставать. Эффект длился недолго, несколько месяцев, а потом исчезал, как и сама магия в кольцах. Но этого хватало, чтобы на них возник спрос у определённых кругов: авантюристов, личных гвардейцев, знатных воинов, наемников, которым нужен был временный «толчок» и усиление на важное событие. Ведь у них было неоспоримое преимущество: они были гораздо дешевле классических артефактов.

Скалз, слушая это, медленно повернул голову и уставился на Элиаса. В его взгляде читалось сначала недоверие, затем изумлённое понимание. Временные артефакты? Подобные тонкие, почти алхимические работы с магией предметов? Это было как раз в духе его старого знакомого – теоретика, еретика, вечно копавшегося в неочевидных, «неправильных» принципах магии.

– Элиас? – тихо произнёс Скалз, и в его голосе прозвучал немой вопрос: «Это твоих рук дело?»

Элиас Зольник, стоявший чуть поодаль, поправил бронзовые очки на носу и искренне, глубоко недоумённо пожал узкими плечами. Его лицо выражало чистую, почти комическую растерянность.

– Я? – он фыркнул… и звук был похож на шелест сухих листьев. – Да откуда же? Я теориями балуюсь, свитки переписываю, старые фолианты пылю. Где уж мне… – Он махнул рукой, указывая на Крота. – Это бред.

Но Крот, услышав имя, закивал с такой энергией, что чуть не стукнулся головой о каменный пол.

– Да! Зольник! Именно! Нам сказали… искали теоретика, еретика… который книги всякие запрещённые читает про огонь. Что он может знать, как эти колечки делать! Дядя Корвин лично заказ принял… от важных господ. Сказали найти Зольника, выведать, что знает, или… или самого привезти…

Тут Элиас нахмурился не по-детски. Его научное любопытство сменилось холодной настороженностью. Он присел на корточки рядом с пленником, его глаза за стёклами очков сузились.

– Начни с самого начала, – приказал он тихо, но так, что Крот вздрогнул. – Кто, когда, как? Всё.

И Крот, запинаясь, начал свой рассказ. Про задание в Зорени – найти «старого мастера рун» или источник колец. Про команду с Иглой и Тишиной. Про то, как они попали впросак из-за своей самоуверенности, были схвачены и отправлены в Аргонис под конвоем. Как их «обработали» (тут он сглотнул, видимо, вспоминая что-то неприятное), дали информацию о том, что мастер сбежал, и в итоге уже в Столице их, по сути, выкупили через связи и отпустили. Что Тишине и Игле поручили слежку за купцом Василием и рыжим мальчиком, и как ниточка привела их к Кварталу Алхимиков, к дому затворника-теоретика по имени Элиас Зольник.

По мере рассказа взгляд Скалза медленно, неотвратимо начал смещаться с Элиаса на меня. Я стоял у стены, рядом с Сергеем, слушая. В глазах мага земли читалось уже не изумление, а тяжёлое, холодное подозрение. Этот мальчишка, Яр Громов, нанял его для строительства, что стоило не мало, познакомился с Зольником через него… А теперь выясняется, что сам Элиас – цель банды, разыскивающейся вероятный создатель временных магических колец. И этот же итак причудливый мальчишка оказался здесь, у двери Элиаса, в самый неподходящий момент, с мечом, который умеет гореть голубым пламенем. Слишком много совпадений. Его старый учитель-еретик и его странный юный заказчик… все нити вели в эту огненно-рыжую точку.

Он открыл рот, наверное, чтобы задать мне прямой, неудобный вопрос. Его брови сдвинулись, губы сжались в тонкую линию. Однако времени на мои ответы, оправдания или объяснения уже не было. В этот самый момент в тяжёлую дубовую дверь раздался стук. Не тихий, не вежливый: громкий, отрывистый, властный. Три чётких удара, которые прозвучали как выстрелы в тишине прихожей. БАМ. БАМ. БАМ.

Звук был неожиданным и грозным, Крот замолчал, широко раскрыв глаза. Сергей мгновенно насторожился, его рука легла на эфес «Примулы». Элиас резко поднялся, его лицо стало маской напряжённого внимания. Скалз замер с полуоткрытым ртом, все его подозрения мгновенно сменились инстинктивной боевой готовностью.

В доме воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием пленника и отзвуками тех трёх ударов, будто всё ещё висящих в воздухе. Стук повторился, ещё более настойчиво.