Текст книги "Великий Кузнец 4 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 3
За работу! I

На хуторе дул с ясной прохладной воздух. Свет золотил верхушки сосен и отбрасывало длинные тени от готового дома и завершённой мастерской. Воздух пах сырой землёй, свежей древесиной и далёким дымком: где-то в лесу, возможно, горел или уже потух костёр. После завтрака снаружи послышался знакомый грохот колёс, скрип повозок и бодрые, перебивающие друг друга голоса.

Бригада Прохора прибывала уже не как наёмные рабочие на чужой объект, а с той непринуждённой деловой уверенностью людей, которые уже здесь обосновались. Их повозка, запряжённая парой неторопливых, но сильных лошадей, свернула с грунтовой дороги и остановилась у новенького забора из кольев. Прохор (плотный, бородатый мужчина в потёртой, но прочной холщовой рубахе и кожаных штанах) спрыгнул с облучка первым. Его помощники (Григорий, светловолосый и молчаливый; Андрей и Савелий, постарше, с руками, привыкшими к тяжёлому труду; и юный Петька, вездесущий и любопытный) начали разгружать инструменты: пилы, топоры, мешки с гвоздями и скобами, свёртки чертежей, мешки с чем-то сыпучим. Они двигались по участку легко, почти автоматически, удовлетворённо оглядывая уже сделанное (дом, фундамент мастерской, забор) с одобрительными кивками, точно оценивали свою же работу. Они действительно вели себя как хозяева, приехавшие на свою дачу: Григорий сразу направился к бочке с дождевой водой у угла мастерской, зачерпнул руками и хлестнул себе на лицо; Андрей и Савелий стаскивать вещи для своего временного навеса-шалаша, где хранились их припасы и где они обедали; Петька же просто помогал им, чем мог.

Я вышел им навстречу, был одет в практичную холщовую рубаху и штаны, на руках виднелись тонкие кожаные перчатки, скрывавшие блеск нескольких бронзовых и серебряного перстней. За спиной, в ножнах на поясе, ощущался привычный вес «Клинка Агнбера Мк. I», а под рубахой лежала бронзовая «кольчуга», сотканной из сотен магически заряженных звеньев.

– Прохор, – поздоровался я, протягивая небольшой, но тяжёлый мешочек. – Оставшаяся часть: за дом, мастерскую и забор.

Прохор взял мешочек, не пересчитывая, и кивнул. Золотая и серебряные монеты внутри мягко позванивали.

– Работа принята, – сказал он хрипловатым, спокойным голосом. – Что дальше?

– Пройдём, – предложил я и повёл бригадира и его людей по участку.

Они начали с места у грунтовой дороги, рядом с готовой кузней. Стены её из огнеупорного кирпича уже стояли под законченной крышей из дранки и бересты. От всей постройки веяло сухим, горячим запахом обожжённой глины и металла.

– Здесь, у дороги, рядом с мастерской, – сказал я, указывая на ровную площадку, – нужен хлев. Для нашей кобылы и повозки. Пока что просторный навес, три стены. В будущем, может, и для других животных сгодится. Фундамент – как под мастерскую, но мельче. Стены – брус да доски. Крыша – простенькая. В общем, ничего примечательного и особенного.

Прохор молча окинул место взглядом, мысленно прикидывая размеры. Он вынул из-за пояса замусоленную тетрадь из грубой бумаги и обломок угля, сделал несколько пометок.

– Будет, – коротко ответил он.

Они двинулись дальше, примерно к середине участка, между домом и мастерской. Здесь земля была мягче.

– Колодец, – обозначил я границы примерно в три шага диаметром. – Между домом и мастерской. Глубина – чтобы вода была чистая, не мутная. Облицовка – камнем или брёвнами, как будет надёжнее.

– Камнем надежнее, – отозвался Григорий, подойдя ближе и потрогав землю ботинком. – Здесь песок с глиной, может осыпаться. Будем крутить сруб или класть кольца из плитняка. Сверху сделаем небольшой навес, домик для колодца.

– Как скажете, – согласился я, доверял их опыту.

Последней точкой стала площадка между готовым жилым домом и тёмной гладью пруда. Место было живописное: с одной стороны – аккуратный сруб с ещё пахнущей смолой крышей, с другой – вода, отражающая небо и камыши. Ближе к дому, но так, чтобы из окон веранды открывался вид на воду.

– Баня, – сказал Я. – Здесь.

Прохор усмехнулся уголком рта.

– Дело нужное. Чертежи у меня есть, разные. Сейчас покажу.

Он махнул рукой Петьке. Тот побежал к повозке и вернулся со свёртком потертых, но чётких чертежей на плотной, пожелтевшей бумаге. Развернув их на стволе поваленной берёзы, что служила импровизированным столом, Прохор начал показывать.

Было несколько вариантов: простая банька-«почёрнушка» с одной парилкой и можно с предбанником; двухэтажная, с комнатой для гостей наверху; баня с отдельной купелью. Я внимательно рассматривал схемы, сверяясь с мысленным представлением о том, что ему было нужно. Его взгляд остановился на одном из чертежей. Это была добротная, но не чрезмерно большая одноэтажная постройка, разделённая на три основных помещения: парная (парилка), моечная (помывочная) и просторный предбанник, который служил бы и комнатой отдыха. Снаружи, у входа, была обозначена небольшая открытая веранда, что смотрела в сторону пруда, полей, речки и леса.

– Этот, – указал я. – С отдельной парной, моечной и предбанником. И с верандой.

– Хороший выбор, – одобрил Прохор. – Места достаточно, топится хорошо, прогревается равномерно. Размеры парилки?

Я прикинул мысленно: Гракх, мой новый лизард-раб, был массивным, с длинным хвостом. Обычная лавка ему не подойдёт.

– Парилка должна вмещать человек восемь, если впритык, – сказал я. – Но одна из лежанок – та, что у дальней стены – должна быть минимум в два метра длиной. Чтобы Гракх, наш новый работник, мог там улечься, если захочет. Он… крупный.

Петька, стоявший рядом, широко раскрыл глаза, представляя себе такого великана. Они еще его не застали в живую и понятия не имели, что это ящеролюд. Прохор лишь кивнул, делая пометку углём прямо на чертеже, удлиняя одну из полок.

– Лежанку в два метра, – повторил он. – Понял. Ещё пожелания?

Я снова взглянул на чертёж, затем на место будущей бани. Здесь, у воды, могло быть прохладнее, сырее, кроме того, утепление стен казалось весьма скудным, слишком много тепла будет уходить…

– Утепление, – сказал я решительно. – Сделайте его процентов на пятьдесят больше, чем по стандарту для таких бань. Стены, потолок, пол – всё. Чтобы тепло держалось долго и топилось быстрее даже в мороз.

Прохор присвистнул, но не в знак отказа, а скорее уважения к основательности.

– Материалов уйдёт больше, времени тоже. Стоить будет дороже.

– Понимаю, – ответил я.

Деньги от продажи перстней через Василия ещё оставались, спрятанные под половицей в доме.

– Делайте как надо: скупой платит дважды.

– Хорошо звучит. Далее: печь, – продолжил Прохор, водя заскорузлым пальцем по схеме. – Обычно ставим такую, с резервуаром для воды. Топится с предбанника, а сама стоит так, что одна сторона была в помывочной, для нагрева воды в баке, другая торчала в парилке, окружённая камнями, что впитывают в себя жар от неё. Камни потом раскалятся, плеснёшь на них воды – пар пошёл: эх, хорошо.

– Одну из лучших, – уточнил я. – Чтобы жар давала сильный и долгий. И резервуар побольше.

– Будет, – снова кивнул Прохор, делая пометку.

Я помолчал, обдумывая следующую просьбу: вспомнил принципы теплообмена из прошлой жизни, смутные знания о том, как устроены бани в его прошлой жизни.

– Ещё, – начал я, и Прохор поднял на меня вопросительный взгляд. – Нужно закольцевать дымоход внутри парилки.

Бригадир нахмурился.

– Как это?

– Чтобы дымоход, прежде чем выйти наружу через крышу, прошёл не прямо, а сделал несколько витков или змеевик внутри парилки, под потолком или вдоль стены, – объяснил я. – Это дополнительно нагреет помещение. Тепло от трубы не будет просто улетать в небо. И сам дымоход, этот змеевик, нужно дополнительно облицевать камнем – булыжником, плитняком, а затем обрешетить досками – чтобы он аккумулировал жар и отдавал его медленнее. А вот сам дымоход, ту часть, что будет внутри помещения, под крышей, сделать не из кирпича, а из стали.

На лицах Прохора и его помощников появилось откровенное недоумение. Стальной дымоход? В их практике, в мире, где уровень развития был близок к средневековью, дымоходы складывали из кирпича или гончарных труб. Сталь была дорогой и сложной, чтобы использовать так, её берегли для оружия и инструментов. Еще понятно бак для воды, но почти весь дымоход…

– Стальной… – переспросил Прохор, почесав затылок. – Парень, сталь в печной трубе… она же прогорит быстро, от жара покоробится. Да и где её взять, такую, чтобы в трубу?

– Конструкции из стали (и для дымохода, и бак для воды в бане, и бочки с металлическими кольцами) я предоставлю вам сам, – спокойно сказал я, предвидя этот вопрос. – Вы мне скажете размеры, диаметры, длину – я сделаю. Ваша задача – правильно всё собрать и смонтировать. Не бойтесь, если что я вам помогу.

Лицо Прохора не сильно прояснилось, в глазах осталась тень сомнения и профессионального любопытства. Он многое повидал, работая на разных заказчиков, включая магов и чудаков, но, чтобы тринадцатилетний парень брался снабжать стройку стальными изделиями и помогал/консультировал в монтаже – такое было впервые.

– Ладно, – наконец буркнул он, делая ещё несколько пометок. – Хозяин барин. Раз ты всё предоставляешь – монтировать сможем. Только чертёж этого… змеевика дашь? И размеры бака?

– Дам, – пообещал я. – Сегодня-завтра подготовлю.

В этот момент со стороны дороги донёсся стук копыт и скрип рессор. Все обернулись. К участку подъезжала аккуратная, но неброская карета, запряжённая парой ухоженных гнедых лошадей. Из неё, не дожидаясь, когда кучер остановится полностью, вышел магистр Скалз.

Он выглядел так же, как и в прошлый раз: высокий, сухопарый, в тёмно-коричневом камзоле, уже слегка запылённом с дороги, с седой бородкой, подстриженной клинышком. Его лицо выражало привычную, слегка надменную озабоченность, а в руке он, как всегда, держал свой чёрный деревянный скипетр с серо-зелёным камнем в навершии. Магистр опоздал примерно на час, что, судя по его виду, он считал абсолютно нормальным: маги его уровня всегда занят важными делами.

Я оставил бригаду Прохора изучать фронт будущих работ и направился навстречу адепту земли.

– Магистр Скалз, – поздоровался я.

– Молодой Громов, – ответил Скалз

Его взгляд скользнул по готовому дому, по мастерской, по людям, и в глазах мелькнуло одобрение. Всё делалось быстро и качественно, а значит, его магическая работа не пропадала зря.

– Я вижу, прогресс налицо. Готов к продолжению. Что сегодня? Фундаменты под дополнительные постройки?

– Именно, – подтвердил я. – Колодец между домом и мастерской, котлованы под фундамент бани у пруда и хлева у дороги, рядом с мастерской. Бригада Прохора покажет вам места.

– Прекрасно, – сказал чародей, уже собираясь направиться к рабочим, но я его остановил.

– Магистр, позвольте ещё пару слов. Не по строительству.

Волшебник слегка приподнял бровь, выражая нетерпение, но остановился.

– Я недавно виделся с вашим другом, – начал я, тщательно подбирая слова. – С Элиасом Зольником. И не раз.

Лицо магистра земли изменилось. Надменность сменилась искренним, живым интересом, даже лёгкой теплотой.

– Элиас? Старый книжный червь? – в голосе Скалза прозвучала ностальгическая усмешка. – Да, мы с ним… давно не виделись. Год, наверное, даже два. Как он? Всё ещё копается в своих свитках и пытается доказать всему миру, что огонь – это не то, чем кажется?

– Он в порядке, – ответил я. – И да, копается и доказывает. Мы с ним… немного сдружились. Он даёт мне книги в пользование: бесплатно.

– Бесплатно? – Скалз смерил Яра внимательным взглядом. – Ну, это на него похоже, но Элиас свои книги просто так не даёт кому попало. Значит, ты чем-то его зацепил. Он всегда тянулся к нестандартным умам, даже юным. Что ж, рад за него. Ему не хватает… собеседников.

– Он упоминал о вас, – продолжил я, чувствуя, что направление разговора верное.

Далее я начал потихоньку подводить к нужной мне мысли. Магистр земли выслушал меня с тем же выражением лица, с каким опытные кузнецы рассматривают подозрительно гладкий слиток: где-то между вежливым интересом и готовностью в любой момент обнаружить подвох. Его седые брови, острые, как крыши амбаров, слегка приподнялись.

– У Элиаса для меня есть кое-что важное и ценное? – повторил он, растягивая слова. Его взгляд, серый и проницательный, скользнул по моему лицу, будто пытаясь прочесть текст за моими глазами. – Странно. Как я и упоминал, мы с ним не виделись… сколько уже? Года полтора, не меньше. Он никогда не был щедр на подарки, особенно после того, как Академия показала ему дверь. Совсем замкнулся в своей башне из книг и параноидальных защитных заклинаний.

Он помолчал, поскрёб подбородок. Рабочие уже разгружали с повозки последние оставшееся мешки с известью и бочонок с дёгтем для гидроизоляции будущего колодца.

– Интригуешь, мальчик, – наконец произнёс Скалз, и в его голосе появилась лёгкая, едва уловимая нота живого любопытства, пробивавшаяся сквозь привычную профессорскую напыщенность. – «Кое-что важное и ценное» – это может быть что угодно. От забытой им когда-то моей любимой трубки до… черновика очередной ереси, за который меня потом могут лишить ранга. Элиас обожает подкидывать такие «подарки».

Но я видел: сработало. Сухие, строгие уголки его губ дрогнули. Не в улыбку, нет. Скорее в воспоминание. В признание той сложной, колючей дружбы, что когда-то связывала теоретика-отщепенца и практичного молодого тогда еще студента и бакалавра земли. Элиас для Скалза был не просто чудаком: он был частью его прошлого, его молодости, того времени, когда магия была не ремеслом, а бесконечным фракталом вопросов.

– Ладно, – вздохнул маг, поправляя рукав своего камзола. – Уговорил. Как закончу тут с твоими ямами и колодцем (а это, предупреждаю, займёт у меня не мало времени, минимум до сегодняшнего вечера), навещу старого упрямца. Не из-за твоего «кое-чего», сам по себе. Просто… давно не виделись. И чертовски интересно, чем он там в своей берлоге занимается. Особенно, – его взгляд снова стал оценивающим, – если это как-то связано с тобой. Два таких чудака на одном пятачке – это уже не совпадение, а закономерность.

Я кивнул, не комментируя. Лучший ответ – позволить интриге делать свою работу. Мы попрощались. Скалз, уже отворачиваясь, что-то бормотал себе под нос, вспоминая, видимо, какой поворот ведёт к Кварталу Алхимиков, а его руки уже тянулись к скипетру из чёрного дерева. Бригада Прохора ждала, уже расчистив площадку для колодца, чуть в стороне от дома, там, где земля была мягче, а грунтовые воды, по словам Сергея, пахли ближе и лучше всего. Через час здесь должна была появиться идеально круглая шахта с облицовкой из спрессованного камня.

Глава 4
За работу! II

А у меня были другие ёмкости, которые предстояло заполнить огнём.

Гракх шёл за мной молча, его тяжёлые, мягкие шаги почти не было слышно на утоптанной земле. От него исходило лёгкое, постоянное шипение: не агрессивное, а физиологическое, как шум дыхания через узкую щель. Его зелёно-серые чешуйчатые лапы с толстыми подушечками оставляли на утренней росе странные, широкие отпечатки с мелкими точками-когтями. Он нёс тяжёлый мешок с древесным углём, купленный вчера у угольщика на окраине Аргониса: чёрная пыль уже проступала сквозь грубый холст, окрашивая его плечо в грязно-серый цвет. Ящер не жаловался, не замедлял шаг. Просто шёл, его длинный мощный хвост плавно извивался за спиной, помогая удерживать равновесие под нагрузкой.

Мастерская встретила нас прохладной, сыроватой полутьмой. Высокие потолки, пахнущие свежей глиной и обожжённым кирпичом, поглощали звук. Широкие ворота, пока ещё без полотен, зияли прямоугольником серого утреннего света. Внутри царил строгий, почти пустынный порядок. У дальней стены, в глубине помещения, высились два массивных, темных силуэта доменных печей и более приземистый горн с другого боку. Они походили на спящих каменных идолов, сложенных из огнеупорного самана, перетянутых поясами толстых бронзовых обручей.

– Поставь здесь, – я указал на сложенную из тех же кирпичей площадку у первой печи, специально отведённую под топливо.

Гракх беззвучно опустил мешок. Уголь горкой осел внутри, издав глухой шорох. Он выпрямился, его зелёно-чёрные глаза с вертикальными зрачками скользнули по печам, по горну, по сложенным в углу брусьям, ведру с водой. В его взгляде не было ни восхищения, ни страха. Была оценка. Прагматичная, холодная оценка места, где ему предстояло проводить долгие часы.

Я положил свою ладонь на одно из медных колец, метка была в порядке, даже заряжать яшму не надо. Однако надо будет в ближайшее время попросить ребят Прохора помочь мне с монтажом моих мановых генераторов на крышу мастерской.

– Мы будем работать здесь, – сказал я, подходя к первой доменной печи. – Основная твоя задача – обеспечивать печи топливом, следить за пламенем, вынимать тигли, когда я скажу. Жар здесь будет сильный. Очень сильный.

Лизард медленно кивнул, его гребень из гибких пластин вдоль спины слегка приподнялся и снова опал.

– Ш-шкура не г-горит, – прошипел он, растягивая согласные.

Голос был низким, гортанным, будто слова выходили сквозь мелкую гальку.

– Д-долго можно. Х-холод… х-холод плохо.

– Холода здесь не придвется, – произнёс я и отвернулся, начиная раскладывать растопку.

Процесс был почти ритуальным. Сначала тонкий слой сухой, смолистой щепы от сосны, которую Сергей нарубил ещё вчера. Потом – мелкие поленья, уложенные колодцем, чтобы воздух гулял свободнее. Затем – первая порция угля, чёрные, блестящие кусочки, пахнущие древним лесом и тлением. Я тщательно, почти бережно, выложил узкий лоток из щепы, ведущий от будущего факела к этой горючей сердцевине. Всё должно было загореться ровно, последовательно, без перекосов.

Гракх наблюдал, стоя в паре шагов. Его неподвижность была почти абсолютной. Только зрачки сужались и расширялись, следя за движением моих рук.

Взяв длинную, обугленную на конце лучину, я поднёс её к сложенной растопке. Но не коснулся. Вместо этого я закрыл глаза, отставил лучину в сторону и сосредоточился.

Внутри меня, под грудью, где под рубахой и свитером лежала тяжёлая, тёплая гирлянда бронзовой «кольчуги», сотни колец отозвались лёгким, синхронным теплом. Маны на простую искру хватало с избытком. Я представил не пламя, не взрыв, я представил тончайшую, раскалённую до белизны нить: иглу. Кончик этой иглы должен был коснуться сухой смолистой щепы и передать энергию жара, нарушить равновесие, запустить процесс горения.

Я не произносил заклинаний, не делал пассов руками, как это, наверное, делали академические маги. Я просто направил тонкий, сконцентрированный ручеёк маны. Он хлынул из центральной сети «кольчуги», прошёл через перстень «+1 к интеллекту» на указательном пальце левой руки и выплеснулся в мир через кончик моего вытянутого пальца.

Воздух перед растопкой дрогнул. Не вспыхнул, нет. Сперва послышался тихий, сухой щелчок, будто лопнула крошечная палочка. Потом в самом центре щепы возникла яркая, нестерпимо бело-голубая точка. Она была меньше булавочной головки, но горела сконцентрированным, яростным жаром. На мгновение она повисла в воздухе, затем упала на подготовленное ложе.

Сухая смола щепы встретила её с готовностью. Все произошло мгновенно. Сначала пошла тончайшая струйка сизого дымка, пахнущая хвоей и пламенем. Потом – крошечное оранжевое пятнышко, которое тут же начало расползаться, пожирая сухое дерево с ненасытной жадностью. Треск. Ещё треск. Огонь, набрав уверенности, перекинулся на поленья, облизал их кору, взметнулся выше, достиг нижнего слоя угля. Чёрные куски начали тлеть по краям, покрываться алыми прожилками, и наконец, с глубоким, удовлетворительным гулом, печь ожила.

Я открыл глаза. Внутри смотрового окошка теперь плясали жёлто-красные тени. Жар, пока ещё сдержанный, волнами пошёл от каменного чрева, согревая воздух вокруг. Я почувствовал, как по лицу пробежала первая волна тепла, сухого и плотного.

Гракх не отстраняясь сделал шаг вперёд. Он вытянул вперед свою чешуйчатую, мощную ладонь, будто проверяя температуру. Его зрачки сузились в узкие чёрные щёлочки. На его лице, в жёстких складках вокруг пасти, появилось что-то, отдалённо напоминающее… удовлетворение.

– Г-горячо, – прошипел он. – Х-хорошо.

Это было его одобрение. Для существа, чья кровь была холоднее человеческой, этот жар был не пыткой, а комфортом. Естественной средой.

– Это была магия огня, но тебе, наверно, стоит пользоваться лучиной. Теперь вторая, – сказал я, отходя от первой печи.

Процесс повторился. Растопка, уголь, концентрация, тонкая белая искра, рождённая чистой волей и знанием процесса. Вторая печь задышала глухим рокотом, добавив в симфонию мастерской ещё один голос. И при этом всем я не доставал свой меч из ножен.

Но самая важная часть была впереди – горн. Он был меньше, приземистее, предназначенный не для плавки тонн руды, а для ковки, для гибкой, точной работы с металлом. Его прямоугольное жерло было открыто сверху, обрамлено толстой бронзовой рамкой, усиленной заклёпками (работа Ивана Молота). Три яшмы, вмурованные прямо в основание, образовывали устойчивый треугольник прямо под будущим горнилом. Здесь, в горне, жар должен был быть не просто сильным, а управляемым, послушным, готовым по команде то взметнуться жарким вихрем для закалки, то опуститься до ровного, тлеющего тепла для отпуска.

Я загрузил его углём щедрее, сложил пирамидкой. Растопку уложил сверху, оставив в центре воздушный карман. Здесь я решил использовать не магию, а старый добрый огниво. Щелчок кресала, сноп искр, упавших на трут, знакомый запах горелого льна. Через несколько секунд яркое, жизнерадостное пламя заплясало в чреве горна. Я подул в поддувало, подключённое к простым, пока ещё ручным мехам. Огонь взревел в ответ, вытянулся языками, окрасив помещение в багровые тона. Тут также метка была в полном порядке, камни в зарядке пока не нуждались.

Я откинулся на низкую табуретку, которую смастерил ещё в Зорени, и вытер пот со лба. Воздух в мастерской стремительно терял утреннюю сырость, наполняясь сухим, знойным дыханием трёх очагов. Звуковая палитра изменилась: глухое потрескивание угля в печах, более звонкое, активное горение в горне, тихий шелест воздуха, втягиваемого в тягу. Запах угольной пыли, раскалённого камня, смолы и металла.

– Вот она, – сказал я, больше себе, чем Гракху. – Наша кузня.