Текст книги "Песня ветра (СИ)"
Автор книги: Анна Завгородняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
– Позволю! – произнесла.
– Тогда, иди за мной! – велел желтоглазый.
Он направился к выходу. У широких дверей так же на страже стоял тот самый крупный крепкий мужчина. Он проводил нас спокойным взглядом и продолжил нести свою «вахту», пока Мердок шагал в обход дома, пробираясь по узкой дороге над водой. Я бросила взгляд на темную муть, плескавшуюся об основание дома и тут же отвела глаза, заметив мусор, проплывавший мимо вместе с трупом какой-то домашней кошки. К горлу подступила тошнота, но я сдержалась, лишь втянула через сжатые зубы морской воздух, пропитанный запахом гниющих водорослей.
– Как они здесь живут? – подумала, не заметив, что произнесла эти слова вслух.
– Так же, как и все! – ответил Мердок, идущий впереди.
– Но это же невозможно! – возразила.
– Почему же? – он остановился и посмотрел на меня через плечо. – Этот город – оплот пиратов и разбойников. Эти люди мало где могут находится в относительном спокойствии и уверенности, что пока они спят, едят или попросту, справляют нужду или какие другие физические потребности, кто-то не крадется по их душу, чтобы получить причитающееся вознаграждение за голову.
– За вашу голову тоже есть вознаграждение? – уточнила дерзко и посмотрела капитану прямо в глаза. Встретились взгляды, мой, вызывающий и его – насмешливо-спокойный.
– Намерена сдать меня при первой возможности, Катарина? – спросил Мердок.
Я вместо ответа лишь сверкнула глазами, мол, думайте, что хотите, господин капитан, а он неожиданно улыбнулся.
– Мне кажется, я знаю, что сейчас творится в твоей прекрасной головке, наследница Гарри! – сказал тихо.
Я проигнорировала его слова. Пусть себе думает все, что хочет. От себя лишь добавила, не удержавшись:
– Если бы ваши капитаны жили честным трудом, не пришлось бы скрываться не пойми где!
Мердок рассмеялся, и я внезапно поняла, что у него очень приятный смех.
«С ума сошла! – одернула себя. – О чем только думаешь?».
Несколько минут мы шли молча. Один раз перебирались через мост и Мердок подал мне свою руку, улыбаясь при этом так, словно только и мечтал, что прикоснуться к моей ладони. Я руку приняла, но прошла мимо мужчины высоко подняв голову, чтобы не подумал себе глупостей.
– Где же корабль? – спросила, когда мы прошли темной улочкой меж двух высоких нелепых домов, державшихся, казалось, на добром слове.
– Немного терпения, Катарина, – ответил капитан, – и вы его увидите.
Он не обманул. Мы действительно скоро вышли на площадку, поднимавшуюся на деревянных сваях над водой. Здесь открывалось свободное водное пространство, на котором качался на волнах один единственный корабль и подобного судна я не видела никогда в своей жизни.
В отличие от «Сирены» этот корабль был размером намного меньше. Я бы сказала, что это бриг. На высоких мачтах красовались черные, словно ночь, паруса. Сейчас они были подобраны и на ветру веял лишь странный флаг, без привычного черепа и костей. Просто черный лоскут на синем фоне. А на борту ни единого моряка – палуба казалась пустой и судно наводило на мысль о корабле-признаке, о котором я рассказывала легенду маленькому юнге.
– Песня Ветра! – представил мне бриг капитан Мердок и указал на корабль рукой, словно я и сама не поняла, что это именно он.
– Какой… – замялась, подбирая слова, – … странный корабль. Я бы сказала, пугающий и жуткий.
– Может быть! – загадочно проговорил капитан. – Но за подобной судно большая часть капитанов, которые находятся здесь, отдали бы душу самому дьяволу.
– Как Гарри? – спросила тихо.
Мердок нахмурился.
– С чего ты взяла? – спросил.
– Он сам мне сказал.
Мужчина несколько мгновений молчал, пока я рассматривала корабль, находя его пугающим и притягательным одновременно. Поймала себя на мысли, что хочу протянуть руку и прикоснуться к деревянной обшивке борта, ощутить под ногами покачивание палубы, услышать свист ветра в снастях и увидеть, как наполняются черные паруса.
– Гарри не опасается, что судно украдут? – поинтересовалась тихо, по-прежнему не отводя взгляда от красавца брига.
– Кто? – Мердок едва не рассмеялся. А когда приступ веселья стих, он произнес: – Ты просто не понимаешь, что это за судно.
– Мне хотелось бы подняться на корабль! – попросила, но мужчина только развел руками.
– Увы. Пока это невозможно!
Вздохнула.
– Как я вижу, на палубе нет матросов! – сказала, когда капитан отвел взгляд. Сейчас он смотрел на меня также внимательно, как я сама – на «Песню Ветра».
– Ему не нужна команда. И он почти не нуждается в людях.
– Но как же… – произнесла было.
– Думаю, скоро ты узнаешь, Катарина, – перебил он. – А сейчас пойдем. Думаю, уже скоро твоя мечта исполнится, и ты сможешь подняться на палубу «Песни Ветра».
Мы возвращались назад тем же путем, мимо двух домов, что казалось, склонились друг к другу, поддерживая, как два пьяницы, что идут с попойки, плечо к плечу, из опасения упасть. Именно такую ассоциацию у меня вызвали дома. И снова мост, неровный, с пробоинами и лишенный перил. Рука капитана сама нашла мою, крепко сжала, помогла перейти на другую сторону.
– Тебе надо отдохнуть, – отпустил мою ладонь, заявил желтоглазый. – Думаю, Гарри скоро станет легче и тогда он предложит тебе то, что собирался.
– А что, если я откажусь? – спросила спокойно. – Разве он сможет заставить меня плыть не знаю куда ради человека, которого я впервые вижу и который ничего не значил в моей жизни.
Лицо Мердока неожиданно стало серьезным. Я заметила тень, мелькнувшую в его глазах и мне показалось, будто мужчина хотел что-то сказать, может быть, даже предупредить меня, но не сделал этого или попросту не решился.
– Ты захочешь! – только и выговорил он и отвернулся. Слишком быстро, чтобы я не смогла увидеть выражение его изменившегося взгляда.
Словно ему было стыдно.
ГЛАВА 8.
Капитан ошибся. Недомогание Гарри заставило меня провести почти целый день в его доме, пока старика выхаживала Эйми. Я поужинала в своей комнате: еду принесла все та же домоправительница, как я ее назвала за глаза. Поставила на стол понос с ужином и, сверкнув недобро взглядом, удалилась, не сказав ни слова. Впрочем, общения с ней я и сама старалась избежать, понимая, что ничего хорошего от этой женщины услышать не смогу. Казалось, она заочно ненавидела меня, только вот понять причину такой ненависти, я пока не могла, да и, признаюсь, не хотела.
Единственное, о чем я мечтала теперь, чтобы у меня просто не было отца и никто не посылал за мной через все моря и океаны с целью использовать по своему усмотрению, что явно собирался сделать этот больной старик.
Гарри сказал, что не хочет умирать, так и мне не хотелось плыть не пойми куда ради того, чтобы продлить его угасающую жизнь. Мне, то, что была молода и полна сил. А ведь там, впереди, скорее всего поджидали опасности и явно грозившие мне этой самой жизнью.
Я знала, что откажусь. Приняла такое решение сразу после того, как Мердок привел меня обратно и распрощавшись, удалился на свой корабль пообещав, что мы еще встретимся. И я верила этому обещанию, хотя, признаюсь, едва сдержалась, чтобы не попроситься пойти вместе с ним. Оставаться в доме пирата Гарри мне казалось опасным, особенно с такой домоправительницей, как его верная Эйми.
Но обошлось. Меня провели в мою комнату, где я провела оставшееся время до ужина в размышлениях о том, что уже завтра, когда встречусь с Гарри, скажу, что желаю вернуться, а свои проблемы пусть решает сам. Ведь, если подумать, кто он для меня? Я увидела Гарри только день назад, точнее, даже меньше и, конечно же, нет никакой речи о дочерней любви, более того, я боялась старика, и он казался мне самым опасным, что есть в этом городе, полном пиратов и убийц.
Но миновала ночь и мне удалось даже выспаться, а поутру в комнату постучали: Эйми решила проявить вежливость и когда вошла, то почти улыбаясь сообщила мне новость о том, что Гарри стало лучше и мы сможем сегодня закончить наш разговор.
– Я счастлива! – ответила равнодушно и улыбка Эйми померкла, только мне было все равно. Заставить себя любить этого жуткого незнакомца только по одной той причине, что он, якобы, является моим отцом, я не могла. Капитан Уилл и тот был ближе и роднее для меня, хотя я проработала у него несколько лет в качестве подавальщицы и уборщицы, когда как пришлось.
– После завтрака отправитесь на прогулку! – сообщила холодно Эйми, а я удивленно воззрилась на нее.
– Куда это? – уточнила.
– Думаю, туда, куда тебя вчера водил Бертон! – она упорно называла капитана Мердока по имени. Мне это казалось странным, только спрашивать, почему, не стала. Не мое дело. Мало ли, сколько лет знает Эйми желтоглазого?
– Хорошо! – кивнула.
– Я принесу завтрак сюда, – продолжила женщина. – Гарри стоит поберечь силы для прогулки!
Мне это было все равно. Я согласилась и Эйми ушла, а когда вернулась, то принесла с собой завтрак, на таком же серебряном подносе: свежие булочки с изюмом, масло на маленькой тарелочке и небольшой чайник чая с сахарницей.
– Через час приду за тобой! – предупредила Эйми.
Я не ответив, приступила к завтраку, а она вышла, оставив меня в одиночестве, чему я только порадовалась в данной ситуации.
Час пролетел незаметно. Я дожидалась прихода старухи, но вместо нее в двери постучали и на мое: «Да!», – вошел не кто иной, а сам желтоглазый капитан. Шутливо поклонившись, он улыбнулся и произнес:
– Доброго утра, мисс Фонтес!
– Как официально! – проговорила в ответ.
– Тем не менее! – он протянул ко мне руку, предлагая ее принять. – Нас уже ждут внизу, пойдемте.
Я шагнула было к нему на встречу, как замерла и спросила:
– Капитан!
– Да? – его рука зависла в воздухе.
– Что вы вчера хотели сказать мне? – спросила тихо. – Вы же, кажется, пытались предупредить меня о чем-то?
Он опустил руку. Лицо стало серьезным, а желтые глаза чуть потемнели.
– Вам показалось, мисс Фонтес.
– Не показалось! – произнесла упорно.
– Показалось! – проговорил он с нажимом. – А теперь пойдемте вниз. Нас ждут и, поверьте, лучше не заставлять Гарри нервничать. Он слишком слаб, и прогулка может отложиться на непредвиденное время, если мы сейчас не спустимся.
– Я не вижу в ней смысла! – сказала я. – Так как приняла решение!
– Какое, позвольте спросить? – он вскинул бровь и помрачнел.
– Я не стану помогать этому человеку, – ответила честно. – Я подозреваю, что он хочет втянуть меня в свою авантюру, которая слишком плохо пахнет.
Капитан скрестил руки на широкой груди. Прищурил взгляд и уставился на меня еще более мрачно.
– Может быть, вы и правы, Катарина! – и опять это пресловутое «вы» заставило меня насторожиться. – Только прежде чем дать ответ, выслушайте старика. Он заслужил хотя бы этой малости от своей дочери…
– Которая его не знала все эти годы! – перебила капитана.
– Но у вас доброе сердце, Катарина, – парировал Мердок. – И я уверен, что вы сейчас пойдете вниз за мной.
Хотела отказаться, так как настойчивость капитана меня настораживала. Что-то здесь было не так…ой, как не так! Но Мердок был прав. Я должна была дать Гарри показать мне то, что он хочет, а затем отказаться, как и решила и уплыть на «Сирене» домой, в Портулак.
– Хорошо! – кивнула. – Идемте, Мердок!
Он тотчас улыбнулся и протянул ко мне руку, которую я приняла.
На выходе из дома нас поджидали. Я почти не удивилась, увидев Эйми и громилу стражника с Гарри на руках. На фоне чернокожего слуги, старик выглядел немощно и тщедушно, и я поняла, что болезнь подточила его силы и он действительно, держится за жизнь скорее из упрямства. Слабый, Гарри вызывал жалость и сострадание…пока не заговорил.
– Ты заставила себя ждать! – проскрипел пират.
Промолчала и тогда Гарри добавил:
– Идемте, пока я в силах!
Мы двинулись по старому маршруту, который вчера показал мне Мердок и я не удивилась, когда увидела «Песню ветра», приметила лишь людей, что пришли на пристань, где качался на волнах черный красавиц с опущенными парусами. А я неожиданно для себя представила его летящим над волнами, рассекающим гладь, с дельфинами, сопровождающими судно.
«Песня ветра» не пугал меня. Более того, снова возникло желание ступить на темную палубу и увидеть, как распускается, наполняясь дыханием ветра, черный тяжелый парус, как поют снасти, подтверждая имя брига.
Я видела любопытных, что стояли поодаль, не смея приблизиться к Гарри и его сопровождающим. Следили издалека с любопытством, большая доля которого досталась мне. Скорее всего, каждый в этом плавучем городе уже знал, что к Гарри прибыла дочь и сейчас была отличная возможность взглянуть на меня.
Расправив плечи, постаралась сделать равнодушный вид, хотя липкие взгляды были неприятны. Но приходилось терпеть. А затем произошло нечто, удивившее меня.
Чернокожий громила, несший на руках Гарри, остановился на пристани и осторожно опустил свою ношу поставив пирата на ноги. Я удивилась, когда Гарри удалось удержаться, лишь единожды покачнувшись в сторону, а затем он отмахнулся от своего стража и повернул голову в мою сторону, словно хотел убедиться, слежу ли я за ним, смотрю ли на то, что делает.
А делал он странные вещи.
Гарри встал, расставив ноги на ширину плеч, и откуда только силы взялись? На мгновение я даже смогла представить его прежним, полным здоровья и силы, мужчиной, который стоит на палубе своего корабля, противостоит буре и отдает приказы жестким сухим голосом. А затем я моргнула и видение пропало, а так называемый отец, поднял тонкие руки, казавшиеся хрупкими и протянул их в сторону корабля. Я с интересом стала наблюдать за его действиями, заметив краем глаза, что окружавшие нас любопытные жители города над водой, затихли. Все мы словно перестали дышать, лишь смотрели как делает движения руками старый немощный пират и создавалось ощущение, что он за невидимый трос притягивает к себе черное судно.
Корабль поддался. Развернулся и поплыл, хотя я не видела никого на его палубе.
Рот как-то сам собой приоткрылся, а глаза расширились.
«Магия!» – подумала я, а Гарри продолжал притягивать к себе «Песню Ветра».
До корабля было всего ничего и разделявшие нас метры судно преодолела в какую-то минуту. Плыл бриг горделиво, медленно, а остановившись у пристани, застыл.
Гарри уронил руки и в тот же миг на пристань опустился трап. Самый обычный трап, ничем не отличавшийся от трапа на «Сирене», только вот спускался он сам, без чьей-либо помощи, в то время, как на фрегате этим занималась команда Мердока.
– Что за чудеса? – спросила я тишину и неожиданно поняла, что остальные просто молчат. Эйми стоит за спиной своего хозяина, с невероятно прямой спиной, подняв голову и глядя на черный корабль. Я видела страх в ее глазах, меня же, напротив, «Песня ветра» не пугал.
– Иди за мной! – велел Гарри не поворачивая головы, но я поняла, что обращается он именно ко мне. Ноги дернулись сделать первый шаг, но я осталась на месте, лишь бросила взгляд на желтоглазого капитана, который смотрел на судно, как мне показалось, с неприязнью и настороженно.
– Или боишься? – спросил Гарри и теперь соизволил посмотреть на меня, ту, которую называл дочерью.
– Нет. Вовсе нет! – ответила слишком быстро и старик улыбнулся. Улыбка преобразила его черты, и он стал чуть моложе. Пропал мутный взгляд, стал яснее и чище, и даже складки возле губ словно разгладились.
«А ведь он не стар!» – мелькнула мысль.
– Раз так, пойдем! – слово насмехаясь надо мной, сказал пират.
Сдержалась, чтобы не оглянутся на Мердока, отчего-то он казался мне единственной родной душой на этой пристани. Смешно сказать, человек, похитивший меня, едва ли не силой заставивший совершить это путешествие и – родной!
Гарри протянул ко мне свою руку, оказавшуюся худой и неожиданно цепкой. Я помогла ему подняться на корабль, удивившись тому, что остальные стоят на пристани и провожают нас взглядом.
– Ну же! – проговорил старик с нетерпением.
И мы прошли по трапу на палубу, ступили на деревянный настил и в тот же миг мне показалось, что корабль ожил, издал нечто похожее на вздох и теперь уже не Гарри, а я сама цеплялась за тщедушную руку старого мужчины.
– Пойдем в каюту капитана! – велел старик. – Я хочу удостовериться, что ты – моя дочь.
И я сама не знаю, зачем пошла за ним, помогая при этом. Гарри навалился на меня всем своим весом и оказался на удивление тяжелым, вопреки тощему телосложению. Капитанская рубка встретила нас тишиной. Только плеск волн о борт судна, да вздохи, наполнявшие судно, звучали ото всюду.
Двери открылись сами, и я уже не удивилась этому, понимая, что, скорей всего, если я не ошибаюсь, корабль заколдован или, что уже совсем невероятно, живой. Почему у меня в голове возникло именно это сравнение, я не знала, просто ощущала, что вместе с магией в корабле есть что-то большее, сильнее, чем незримое колдовство.
Каюта капитана представляла собой широкое и просторное помещение с круглыми окнами, через стекло которых проникал яркий солнечный свет, падая на дощатый пол. Она едва ли сильно отличалась от каюты на «Сирене»: тот же стол и стулья, сундуки для вещей и кровать в самом углу, какой-то шкаф, прикрученный к стене, так, что во время шторма не упадет и не заскользит по полу неваляшкой…
Пока я осматривалась, Гарри отлепился от меня и на негнущихся ногах прошел к столу, склонился над ним, рассматривая что-то на гладкой поверхности. Что-то незримое мне.
– Иди сюда, Катарина! – позвал тихо. Голос снова потерял силу, и сам мужчина согнулся, став похожим на древнего старика. Та былая мощь, мелькнувшая было в его фигуре, исчезла, словно и не бывало и предо мной предстал слабый и больной человек, каким я увидела его в первую нашу встречу.
Я шагнула, ощущая под ногами твердый покачивающийся пол. Кажется, на море усилилось волнение, или это меня уже саму покачивало от переживаний и страха, затаившегося в самой глубине сознания. Но я подошла к столу и остановилась, став так, что между мной и пиратом оставалось расстояние в шаг. При желании он мог протянуть руку и прикоснуться ко мне, как, впрочем, и я.
– Что ты видишь? – спросил мужчина и кивком указал на пустую поверхность стола.
Я воззрилась на отполированное дерево, такое же черное, как и само судно. Слишком гладкое, почти ловившее мое отражение с едва заметным искажением, словно подобие зеркала.
– Ничего! – ответила я. – Только себя.
Гарри нахмурился.
– Смотри внимательнее! – приказал, и в его голосе прозвучало неприкрытое раздражение.
Я послушно опустила глаза, зачем-то подняла руку и положила ее на стол. Сперва ничего не происходило. Поверхность казалась холодной, что, как я полагала, не свойственно дереву, а затем под ладонью стало заметно теплеть.
– Что происходит? – удивилась вслух и подняла глаза на Гарри.
Старик улыбнулся, только от его улыбки по спине пробежали мурашки и стало страшно и одновременно, жутко. Я попыталась отнять ладонь, только она словно прилипла, приросла к столу. От страха дернулась раз, другой, в тщетной попытке освободиться, только не удалось, а коже на ладони стало горячо, так, что я ощутила боль, словно схватилась за край кипящего на огне медного чайника.
Не удержавшись, закричала, а пират лишь улыбался, глядя на мои мучения.
– Терпи! – произнес. – Если ты – моя дочь, то корабль не причинит тебе вреда!
«А если нет?» – мелькнуло в голове. Что тогда произойдет со мной? Умру, или сгорю заживо?
Боль стала только сильнее, расползалась по всему телу, и я уже не сдерживаясь кричала так, что наверняка было слышно на пристани, только мне было все равно. Я упала на пол, зависла, прикованная ладонью к проклятом капитанскому столу, продолжая биться от боли и просто плакать в голос.
Оказалось, я слаба и боль сломила меня. Только вот стыда я не испытывала: он просто утонул в огне, охватившем меня с ног до головы. Мне казалось, я пылаю, только в невидимом пламени, а старик возвышался надо мной, и я видела, как меняется его лицо и тело, как исчезают седые волосы и из редких жидких, становятся темными и густыми, а в глазах – ясность и кожа…его кожа больше не напоминала пергамент, налилась красками. Казалось, мужчина раздался в плечах и окреп просто на глазах, в то время как у меня перед глазами все затянулось дымкой то ли от боли, то ли от страха, а сознание, не выдержав долгой пытки, отключилось, утягивая меня в спасительную темноту.
Уже падая, я поняла, что ничего меня не держит.
Шлепнулась об пол…наверное, ударилась, только не ощутила этой боли, показавшейся мне слабой после той муки, которую я испытала.
Мир перед глазами померк и все залила тьма: густая…отвратительная, с отголосками жуткого хриплого смеха и голоса, в котором я узнала голос старого пирата.
Приходила в себя мучительно долго. Картинки, мелькавшие перед глазами, являли мне собой то, чего просто не могло быть.
Я видела мать, такую, какой она была до своей болезни: молодую и красивую, с темными волосами и уставшим взглядом. Она клонилась надо мной и рядом с ней ее пират, мужчина с глазами цвета осени. Они оба смотрели на меня и что-то говорили, кажется, обращаясь ко мне, но только слов я не слышала. А затем он, отец Мердока, нагнулся ниже и произнес:
– Как ты, Катарина?
Слова прозвучали отчетливо, и я даже немного удивилась, что слышу их, только через секунду-другую, образ мужчины стал меняться, растекся туманом и стало вырисовываться другое лицо, лицо человека, втянувшего меня в этот кошмар, виновника произошедшего.
Желтоглазый смотрел с подлинным страхом и, кажется, искренне переживал, только я была слишком зла на него и пока не понимала, что происходит. Память подбрасывала странные картинки: корабль, стол, старик Гарри и боль, лишавшая рассудка, потом мое падение и превращение старика в полные силы мужчину, темноглазого, надменного, каким мог быть Гарри в молодые годы.
«Он и так молод, – мелькнула мысль, – разве ты этого еще не поняла? Разве не помнишь его слова о проклятье?».
Потолок надо мной покачивался, хотя, мне могло и просто казаться. Может, кружилась голова?
Я попыталась встать, игнорируя руку Мердока, а когда мне это удалось, взглянула на мужчину глазами, полными ярости.
– Что произошло? – спросила я.
Он смотрел на меня так, что становилось страшно, а внутри все сжалось в тугой узел.
– Что произошло? – повторила нарочито медленно, словно обращалась к умалишенному.
– Черт! – проговорил он и не спрашивая разрешения, сел на край кровати и запустил пятерню в свои густые волосы, а я опустила взгляд на руки и охнула от ужаса и отвращения: они походили на кисти древней старухи. Сморщенная кожа, покрытая пигментными пятнами и желтые ногти.
– Нет! – понимание накрыло, словно холодная отрезвляющая волна.
– Принесите зеркало! – сказал Мердок, обращаясь к кому-то незримому, кто, вероятно, ждал за дверью, прислушиваясь к нашему разговору.
А мне отчего-то, захотелось до зуда в ладонях, вцепится в лицо капитана, в его густые волосы, дать ему хотя бы пощечину, как-то выместить злость и обиду. Ведь знал, что произойдет, оттого и испытывал чувство стыда и вины! Да и я сама хороша наивная! Кому поверила! Пиратам, у которых ни чести, ни совести! Моя мать не могла сбежать от любящего мужчины, из богатства и роскоши, которыми он ее окружил, из любви и ласки на остров, затерявшийся посередине океана, чтобы работать посудомойкой и разносчицей еды и пива пьяным морякам.
«Дура! Какая же ты дура, Катарина!» – плакала мысленно и не могла оторвать взгляда от своих рук, которые сейчас едва ли отличались от рук того, прежнего Гарри.
Как я могла позволить обвести себя вокруг пальца? Наивная, глупая девчонка! Не знаешь жизни, решила, что сможешь обыграть такого пройдоху, как твой отец, или кем он там является на самом деле!
Хотелось плакать, драться и умереть…и все одновременно. А когда принесли ненавистное зеркало, я действительно едва не отошла в мир иной, стило мне лишь глянуть на то, во что я превратилась. Отражение взглянуло на меня погасшим взглядом человека, который уже прошел свой жизненный путь и идет к его завершению. Нет, такой старой и слабой, каким был Гарри, я не стала, но женщина, которая отразилась в овальном небольшом зеркале, была седа, как лунь и морщиниста, а еще суха и худа, словно тростинка. Одежда на мне висела, как висела бы на вешалке
– Нет! – только и смогла произнести.
Не знаю, то ли от отчаяния, то ли от злости на свою собственную глупость и доверчивость, я вскочила с постели и набросилась с кулаками на капитана. Впрочем, Мердок терпеливо выдержал все удары, лишь закрыла глаза, пока я лупила сухими кулаками по его груди, плечам и даже лицу, а когда силы стали оставлять меня и крики перешли в сдавленные рыдания, обещавшие стать воем с обилием слез, мужчина обхватил меня руками и прижал к себе, в попытке успокоить.
– Мерзавец! – закричала я. – Негодяй! – обращаясь к желтоглазому.
Он не шевельнулся, только обнял крепче.
– Вы же знали, что он сделает со мной! – заорала так, что, по моему уразумению, мужчина должен был лишиться слуха.
– Почему? – я зарыдала, задрожала в его объятиях. – Почему не предупредили? Посмотрите, на кого я стала похожа?
Он не смотрел, просто держал меня, ожидая, пока прекратится истерика, но прошло много времени, прежде чем я смогла немного успокоиться. Мне показалось, что жизнь моя закончена, что это все – конец. Тело не слушалось, было слишком слабым, ломило суставы, а глаза и без града слез слезились, застилая пеленой взор.
– Ты успокоилась? – спросил Мердок спустя несколько минут, пока я обессилено дрожала в его руках.
– Отпустите! – повела плечами, и он послушно разжал руки, отодвинулся, глядя мне прямо в глаза. А я, напротив, видеть его не могла, обвиняя во всех своих бедах.
– Вы знали! – я не спросила, а констатировала это, как факт.
– Нет! – покачал он головой. – Но предполагал подвох.
– Вы должны были предупредить меня, – сказала и сама удивилась тону фразы. Я словно жаловалась этому желтоглазому гаду, а уж кому-кому, а ему я меньше всего хотела бы жаловаться и видеть сожаление в желтом взгляде.
– Пойдите вон! – произнесла.
Мердок встал.
– Я вернусь, когда ты успокоишься! – произнес.
– Убирайтесь! – легла на подушку и отворачиваясь от мужчины. После истерики и слез наступила пустота, еще более страшная, чем страх, недавно наполнявший сознание.
Скрипнули двери и наступила тишина. Капитан вышел, оставив меня наедине с собой. Я смотрела немигающим взглядом на стену напротив, понимая, что снова оказалась на «Сирене» в каюте капитана. Значит, они все видели меня страшной и старой… Только отчего-то подобные мысли не пугали меня.
«Что делать? – подумала я. – Неужели это все?».
Не все! Ведь Гарри смог найти себе замену. Теперь он молод и полон сил, а вот я…
«А ты превратилась в развалину. Теперь вернешься назад в Портулак и если повезет, капитан Уилл возьмет тебя уборщицей в обеденный зал, хотя вряд ли узнает в древней старухе молодую девушку, что еще недавно работала у него и излучала здоровье и красоту!».
Я застонала от бессилия.
«Надо идти к Гарри! – сказала себе. – Умолять его вернуть все назад!» – и тут же в голове раздалось ехидное: « Да.Так он и вернет тебе то, что отнял! Спешит и падает!».
Было горько и страшно. Казалось, жизнь моя кончена.
Пролежав так не знаю сколько времени, я увидела, что каюта стала медленно погружаться в темноту, когда в двери требовательно постучали. Только я никого не желала видеть.
– Идите вон! – закричала из последних сил, но то ли не была услышана, то ли стучавший попросту проигнорировал мои слова, но двери распахнулись, впуская свежий воздух и острый запах моря, вместе с шумом шагов.
– Катарина, это я! – Мердок присел на кровать, прогнувшуюся под его весом.
– Оставьте меня! – произнесла.
Он хмыкнул.
– К вам пришли!
«К вам! – подумала машинально. – Он сказал – к вам!», – это отчего-то рассмешило меня, и я фыркнула, опасаясь, что дальше, после плача, последует веселая истерика, а этого мне уже совсем не хотелось.
Снова шаги и я повернула голову, чтобы посмотреть на еще одного гостя, при виде которого меня едва не скрутило от ненависти.
Я бы не узнала его теперь: высокий, стройный, статный мужчина с насмешливым взглядом и темными волосами, в которых запутались серебряные пряди. Нос крючковатый, губы тонкие, а лицо, удлиненное с резкими скулами и густые брови. Не красавец, но и не урод, даже симпатичен, если бы не одно «но»: я ненавидела его всей своей душой.
Гарри.
– Теперь-то ты понимаешь, каково мне было чувствовать себя старым, немощным и дряхлым? – поинтересовался он и повернувшись к Мердоку, бросил: – Оставь нас.
– Нет! – к моему удивлению, ответил желтоглазый.
Гарри изменился в лице. Было заметно, что он не привык, чтобы его приказы обсуждались, но мой неожиданный защитник с каменным лицом встал рядом с кроватью и весь его вид был полон решимости стоять на своем до конца.
– Впрочем, – сказал Гарри, – на твоем корабле я гость, а потому, конечно же, не имею права выгонять капитана из его собственной каюты. Если хочешь, оставайся!
Я пока ничего не понимала, лишь переводила взгляд с одного мужчины на другого и не знала, что произойдет дальше.
Конечно же, Мердок не ушел, за что я была ему более чем благодарна. Пусть и не предупредил о Гарри, но сейчас не оставил.
Гарри тем временем прошелся по каюте: высокий, стройный, без намека на слабость и болезнь, и я смотрела на него, не сдерживая ненависть во взгляде, сравнивала невольно себя, старуху и его, вернувшего себе силы и здоровья за мой счет. Вот чувствовала же, что не стоит доверять, не стоит идти на черный бриг.
«Дура!» – окрестила себя мысленно, а Гарри резко повернувшись, уставился на меня своими яркими глазами.
– Нравлюсь? – спросил неожиданно.
Я кривила губы.
– А ты ведь на меня похожа! – заявил он.
– Верни мне мою молодость! – не попросила, велела, сдерживая ярость, рвущуюся наружу.
Мужчина покачал головой и развел руками.
– К сожалению, подобный облик продержится на мне ненадолго, – сказал, продолжая следить за мной взглядом и, прежде чем я задала следующий вопрос, продолжил, – но родство, конечно же, продлит мою молодость.
