Текст книги "Песня ветра (СИ)"

Автор книги: Анна Завгородняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 7.

    Переодеваться в старое и грязное мужское одеяние мне не пришлось.

    Эйми вошла в комнату без стука и всяких церемоний, что меня удивило и разозлило, только старуха на это почти не обратила внимания, зато я подумала о том, что зря после купания открыла двери. Надеялась, что посетитель постучится, но нет. Видимо, Эйми не заморачивалась подобными «мелочами» или просто игнорировала чужое право на уединение.

   Женщина спокойно разложила на кровати какую-то одежду и сгребла выданный мне на «Сирене» наряд от Мердока, после чего сообщила, уже направляясь к выходу и не глядя в мою сторону:

   – У тебя есть три часа до ужина, – перешагнула порог, – я сообщу заранее.

   – Спасибо! – сказала я, но вряд ли меня услышали.

    Вымылась от души, вытерла тело мягким полотенцем и подошла к кровати, чтобы оценить принесенный наряд. Это было платье простого покроя, с широкой нижней юбкой, бледно сиреневого цвета, который мне совсем не шел. В комплект к нему прилагалось дорогое шелковое белье и туфли на низком каблуке.

    Вещи я просмотрела, проверив на новизну, хотя и призналась, что выбора особого нет. Даже если бы мне не понравилось платье, все равно пришлось бы надеть его, так как разгуливать в чем мать родила по этому жуткому дому над водой, у меня не было ни малейшего желания. А потому я облачилась в то, что дали, немного удивившись соответствию размера. То ли у Эйми был наметан глаз и она разбиралась в размерах женского туалета, то ли просто удачное совпадение. Так или иначе, заморачиваться на этот счет я не стала.

    Одевшись, подошла к окну, выглянув наружу. Вид казался безрадостным и даже угнетающим: вокруг дома, налепленные друг на друга этажи и переходы из мостов, соединяющих узкие улочки над водой, лодки в каналах и мачты кораблей, поднимавшиеся в прорезях меж уродливых зданий. Я не могла понять, как они здесь живут? Я бы, наверное, не выдержала вот так, постоянно на море. Вокруг лишь водное пространство, которое иногда бурлит и грозит обрушить на городок огромные волны.

   «Что они делают, если налетает шторм?» – подумала я. Наверное, в ненастную погоду здесь страшно. Представив себе высокие волны, какие бывают в глубинах моря, я поежилась. Помню, кто-то из бывалых моряков, останавливавшихся в Портулаке и обедавших в таверне капитана Уилла, рассказывал, что однажды попал в шторм посреди моря и волны, которые он видел, поднимались высотой выше мачт корабля.

   – На что я надеялась, – проговорила вслух, только сейчас признавшись себе самой, что все же думала, будто увижу немного другого человека, вместо Гарри. Не таким я его себе представляла и уж точно, не немощным и умирающим.

    Где-то в самой глубине сердца, шевельнулась жалость, но я тут же подавила ее, вспомнив о матери и то, как Эйми отозвалась о памяти Терезы.

    От окна отошла, опустилась на кровать. Прикоснулась ладонями к постели, на которой, когда-то спала мама. И пусть это белье не помнило ее, но сама комната, казалось, дышала жизненной силой Терезы. Я ощущала в воздухе ее присутствие и таким ярким оно не было даже в нашем доме, там, за многие мили от пиратского города.

   «Гарри должен все мне рассказать!» – подумала я, но тут же решила, что, возможно, его версия произошедшего будет разительно отличатся от той, которую мне преподнес капитан Мердок.

    Оставшееся время до ужина провела в размышлениях. Забралась с ногами на кровать и облокотившись спиной на спинку, стала представлять себе маму, юную и прекрасную. Как она бродила в этом доме, как жила с Гарри… В голове не укладывалось, что она по собственной воле могла выбрать себе в спутники жизни этого пирата.

   «Заставил, не иначе!» – решила я. Только бы Гарри рассказал все честно, не утаив правды!

    Когда в двери постучали, я очнулась от размышлений. Бросила взгляд в потемневшее небо за окном и встала.

   – Входите! – произнесла, ожидая увидеть на пороге Эйми, но двери открылись, пропуская вперед немолодую женщину лет сорока с лишним. Лицо ее было полным и светилось каким-то мягким светом. Сама она одета просто, в платье серого цвета, с фартуком обвязанным вокруг широкой талии.

    На меня посмотрела с интересом и даже чуть улыбнулась, но не снисходительно, как это сделала бы Эйми, а так же дружелюбно.

   – Мисс Катарина! – голос ее оказался под стать внешности: мягкий и лился тягуче, будто сладкий мед. Я неожиданно поняла, что мне стоило сразу же догадаться, когда в двери постучали, что это будет не Эйми. Та вошла бы королевой, не утруждая себе вежливым предупреждением.

   – Вас ждут к ужину, – продолжила женщина и представилась, – а меня зовут миссис Гарднер, я помогаю по дому Эйми.

    Она назвала противную старуху по имени, значит, хорошо ее знала и относилась соответственно.

   – Очень приятно! – я воздержалась от представления собственной фамилии, догадываясь, что для миссис Гарднер это не тайна, а потому просто протянула руку и сказала:

   – Мое имя вы знаете!

    Руку пожали и отпустили.

   – Ужин уже готов. Нам стоит спуститься вниз, – проговорила женщина. – Наверное, Гарри уже ждет.

    Я кивнула и заторопилась за миссис Гарднер.

    Как и предполагала, столовая в этом доме располагалась на нижнем этаже. Это оказалась просторная квадратная комната с широкими окнами и удивительной люстрой под потолком. Она была сделана из капель хрусталя и светилась магическим светом. Само помещение занимал длинный стол, накрытый белой скатертью и расшитый по углам цветами. Я немного удивилась подобной вещи в доме пирата, как и картинам, изображавшим зеленые луга и горы с озерами, отражавшими небо.

    Миссис Гарднер оказалась права. Нас уже ждали. Гарри сидел в высоком кресле, необычайно бледный с кожей цвета полотна. Казалось, ему тяжело сидеть, хотя мужчина прислонился спиной к спинке кресла. Его взгляд нашел меня, но пират не улыбнулся, лишь прищурил глаза.

   – Вы опоздали! – попенял сухо.

   – Это я виновата, Гарри! – сказала миссис Гарднер и выступила вперед.

   – Проходите, детка! – это уже предназначалось мне.

    Отвернувшись от хозяина дома, я посмотрела на Мердока, стоявшего у окна и, казалось, заинтересованно рассматривавшего что-то невидимое мне. Здесь же была и Эйми. Старуха переоделась в добротное платье и даже уложила волосы, став похожей скорее на жену Гарри, чем на прислушу, по крайней мере, мне так показалось на первый взгляд. Только вряд ли это было возможно, ведь она определенно была значительно старше пирата и в жены не годилась совершенно.

   «Много ты понимаешь!» – подумала про себя. А миссис Гарднер тем временем продолжила:

   – Я задержала Катарину, иначе мы бы не опоздали! Не стоит обвинять невиновного, Гарри! – и она посмотрела на моего отца, затем быстро поклонилась, будто поняла, что позволила себе лишнее. Но мужчина в кресле лишь слабо кивнул.

   – Садитесь есть! – сказал он. – Я слишком устал, чтобы выслушивать оправдания!

    Мердок оттолкнулся от подоконника, распрямил спину и шагнул к столу. Я последовала его примеру, заметив появившегося слугу с подносом и оценив столовые приборы, лежавшие на скатерти. Тарелки из дорогого фарфора, такие, наверное, используют в домах знати, здесь смотрятся как на корове седло. Казалось, капитан Гарри пытается подражать аристократам, только вот манеры у него сильно «хромают».

    Я снова вспомнила господина Монтегю и невольно сравнила его изысканную речь с говором пирата.

   За стол сели трое: я, Мердок и, к моему удивлению, Эйми. Слуга подошел к каждому из нас, предложил сперва какой-то салат, затем и мясо, густо политое томатной подливкой.

    Я взяла всего по немногу, принялась есть, то и дело поглядывая на хозяина дома. Сам Гарри едва шевелился. Было заметно, что ему тяжело работать приборами. Руки выглядели слабыми, а он сам едва дышал, но держался. Лоб мужчины покрыли бисеринки пота, когда он, наконец, сдался и проговорил тихим голосом, посмотрев на Эйми:

   – Помоги!

    Зато мне сразу стало понятно, почему женщина сидит с нами за одним столом.

   «Сиделка!» – мелькнуло в голове и я почти не ошиблась.

    Эйми придвинулась ближе к Гарри и с хозяйским видом стала копошиться в его тарелке, нарезая мягкое мясо на мелкие кусочки, затем принялась кормить мужчину с ложки, как маленького ребенка. Я заметила, что Гарри это раздражало, но еще сильнее его злила собственная слабость и бессилие.

    Ели молча. Еда простая, без изысков. В Портулаке, в таверне капитана Уилла готовили посытнее и получше, только я не спешила делиться своими замечаниями. Обстановка в этом доме была такой, что я почти мечтала вернуться в свое заточение на «Сирену» и не могла дождаться, когда ужин закончится.

   – Это все она, – неожиданно проговорил Гарри, когда Эйми вытерла ему губы и отодвинула опустевшую тарелку от мужчины.

    Я подняла голову и посмотрела прямо в глаза отца.

   – Твоя мать! – мужчина говорил тихо, но я услышала.

   – Что она рассказывала тебе о своей жизни? – спросил Гарри.

   – Ничего! – ответила честно и отложила в сторону вилку. Я надеялась, что отец сможет мне рассказать что-нибудь о ней.

    Словно услышав мои мысли, пират произнес:

   – Оставьте нас!

    Слова явно предназначались Мердоку и Эйми. Женщина попыталась было возразить, но, к моему удивлению, передумала. Только медленно поднялась из-за стола и так же медленно вышла.

   – Бертон, не уходи далеко! – позвал Гарри желтоглазого. – Ты мне еще понадобишься!

    Мне показалось, или во взгляде молодого мужчины сверкнуло недовольство.

   – Мы так не договаривались, Гарри! – заметил он.

   – После! – отрезал пират.

    Мердок бросил на меня раздраженный взгляд и вышел следом за Эйми. Мы с Гарри остались одни.

    Несколько минут просто сидели, слушая тишину и тихое дыхание моря, пробивавшееся даже через плотно закрытые ставни, а затем Гарри заговорил. Голос его стал чуть сильнее, будто у мужчины прибавилось сил.

   – Сядь ближе, Катарина! – попросил он. – Мне тяжело говорить громко, а мне надо, чтобы ты услышала все то, что я сейчас расскажу тебе.

    Встала со своего места и подошла к пирату. Села по левую руку, приготовившись слушать и глядя на его белое лицо и темные мешки под глазами.

   – Ты, наверное, не раз задумывалась, – начал он, – почему я так долго не пытался найти тебя?

    Я промолчала и Гарри продолжал:

   – Я начну свою историю с самого начала, чтобы ты поняла и приняла все так, как есть. Чтобы смогла оценить ситуацию и посмотреть на нее моими глазами!

    «Вот уж чего не произойдет», – подумала я, только любопытство дало о себе знать. Я хотела выслушать рассказ этого человека, который назвал себя моим отцом. Да и стоило так поступить: проплыв столько миль поздно и ошибочно было бы отказать в подобной мелочи человеку, которого я решительно не могла принять в свою жизнь. Желтоглазый и его команда и те стали мне ближе после нашего путешествия, хотя с Мердоком мы и находились в состоянии холодной войны. Только вот если говорить о доверии, то капитану «Сирены» я доверяла намного больше чем собственному отцу.

    Перевела взгляд на его лицо, больное, уставшее. Кажется, мужчине было тяжело даже просто говорить, а он еще пытался сидеть и «держать лицо»! Уместна ли сейчас была моя жалость, шевельнувшаяся в самом сердце? Наверное, нет. Моя мать убежала от этого человека! От счастья и любви не убегают, как и от хорошего отношения. Значит, все было плохо, ведь Терезу я помнила, как сильную и терпеливую женщину.

    Пират тем временем, начал свой рассказ:

   – Как ты, думаю, уже поняла и знаешь, Тереза, твоя мать, была не простой женщиной. Она родилась в аристократической семье, но увы, обедневшей настолько, что родители ее едва сводили концы с концами в стремлении выжить. Работать не умел ни ее отец, ни ее матушка. Привыкшие жить на доход от своего поместья и потеряв его из-за махинаций отца, вложившего свои сбережения по совету мошенников, они в итоге потеряли все свои земли, кроме родового замка: строения мрачного и нуждающегося в ремонте.

    Я тогда был простым моряком и единственное, чем мог гордиться, так это своим даром!

    Прищурив глаза, посмотрела на руку мужчины. Он поднял ее и раскрыл ладонь, будто цветок. Слабое свечение возникло на несколько секунд и тут же погасло, а я перевела взгляд на лицо говорившего.

   – Сейчас я не могу показать тебе то, на что способен. Болезнь подточила мои силы и потому даже такая малость забирает у меня последнее, – он рассмеялся, едва-едва. Сипло, надрывисто. Смех почти сразу перешел в кашель, и мужчина согнулся, потеряв прежний презентабельный вид, а я лишь опустила руки на колени и сжала ткань своего платья, но к пирату не подошла.

    Скрипнули двери и в зал попыталась войти Эйми, только Гарри успел поднять вверх руку и перестав кашлять, зашипел:

   – Вон!

    Двери тихо закрылись. Нянька отступила, скрывшись в тени, но при этом оставаясь рядом, готовая прийти в любой момент на помощь больному. А Гарри поднял голову и посмотрел на меня. Глаза его блестели, слезились, но мужчина улыбался, и улыбка его получилась такой отталкивающей и таившей угрозу, что я невольно порадовалась тому, что не подошла со своей ненужной помощью. Видимо, Гарри злило собственное состояние, и он не принимал жалости. Но момент раздражения прошел, и старый пират снова заговорил.

   – Помню, когда в первый раз увидел Терезу, – он положил ладони на стол, облокотился на спинку своего «трона», – уже тогда я поклялся себе, что эта девушка будет моей. Она была прекрасна и своенравна и, конечно же, даже не посмотрела на такого как я. Прошла по набережной мимо, мазнув взглядом, будто я был пустым местом, под ручку с франтоватым кавалером. Только вот платье на ней, приметил я, было старое, шитое перешитое, а зонтик в руке с протертой ручкой…

    Он вздохнул.

   – Перед отплытием я смог разузнать имя красавицы и то, кем она является, а после отправился в плаванье. Не буду засорять твой ум ненужными подробностями об этом, скажу только одно: вернулся я состоятельным человеком. Это не было удачей. Мне пришлось трудиться и золото не само приплыло в мои руки, только я был рад, ведь у меня появилась цель в жизни: завоевать внимание самой прекрасной из существующих на свете женщин.

    Я вскинула брови, судорожно пытаясь представить себе Гарри, молодым и, возможно даже привлекательным. Не получилось, а перед глазами снова возник образ господина Монтегю, причем он как-то прочно засел в моем воображение неотличимый от самого Гарри, будто они были единым целым – этот немощный и больной человек и тот, другой, из, казалось, прошлой жизни, встреченный мной на темной улице незнакомого портового города.

   – В прежние времена я был не дурен собой, – рассказывал мужчина, – и к тому же, стал богат. Я надеялся на внимание леди Терезы и всячески искал с ней встречи и добился своего, мы увиделись, и она действительно посмотрела на меня. Помню, что тогда мое сердце остановилось, всего на секунду и я снова оказался во власти ее красоты и чар. Она не была одна. Только теперь, в отличие от первой нашей встречи, девушку сопровождал статный мужчина в летах, как оказалось – ее отец. Оба были одеты весьма скромно, но при этом держали себя с поистине королевским достоинством, разве что, нос не задирали высоко. И я решился: подошел и представился.

    Мое воображение нарисовало мне красивую людную набережную, покачивающиеся на волнах корабли, прогуливающихся людей и неизменные торговые ряды, и странного пирата в образе господина Монтегю, только значительно моложе, и мою мать, не ту, уставшую женщину, какой я привыкла ее видеть в детстве, а юную гордую красавицу с темным гордым взглядом.

   – Тереза на меня посмотрела с едва заметной насмешкой: она всегда считала себя выше всех, благодаря происхождению, а вот ее отец заинтересовался, увидев перед собой хорошо одетого молодого человека. Я-то знал, что этот господин нуждался в средствах, а потому мог и согласиться на ухаживания даже такого человека, как я. Впрочем, тогда он еще не знал о том, что богатый кавалер всего на всего маг-неуч, работающий на корабле помощником капитана. Для меня это было существенное повышение после матроса, для твоего деда – насмешка.

   «Неужели моя мать была такой?» – подумала я, сильно усомнившись в словах Гарри, но слушала, дальше не перебивая и очень внимательно. Может быть, он и лжет, но все равно, доля правды должна звучать в его словах.

   – Так получилось, что я напросился в гости к обедневшему семейству и, хотя заметил, что прекрасная Тереза не заинтересовалась мной, решил не отступать, – продолжал пират. – Я умею быть настойчивым.

   «В этом я нисколько не сомневалась!» – мелькнула мысль.

   – Так что, спустя два дня, купив цветы и дорогой торт к чаю, я отправился в замок своей избранницы, лелея глупую мысль, что смогу завоевать ее сердце.

    Замок стоял на вершине скалы неподалеку от портового города, и дорога туда вела размытая. В прежние времена хозяева замка ухаживали за подступами в свои владения, теперь же денег на подобные излишества не было, и я добрался к воротам, проклиная себя за идею появится со всей помпезностью, для которой я заказал карету. Можешь себе представить, в каком состоянии выбирался я из экипажа!

    Мне показалось, или на губах старика мелькнуло подобие улыбки, а затем очередной приступ заставил его согнуться над столом, отчаянно кашляя и прикрывая ладонью рот. Когда все закончилось, Гарри снова распрямился и посмотрел на меня:

   – Ты слишком похожа на свою мать, Катарина! – сказал он сипло. – Жаль. Я думал, что хоть что-то в тебе будет от меня!

    Я вот, совсем не жалела о подобном.

   – Дальше! – попросила спокойно. – Что было дальше?

   – Дальше? – его брови изогнулись в немом вопросе, губы чуть заметно скривило жалкое подобие улыбки. – Приняли меня, не скрою, любезно. Господин Фонтес нуждался в ссуде, а потому расстилался передо мной восточный ковром, но та, из-за которой я пришел, лишь чопорно улыбалась и, думаю, будь ее воля, ушла бы не раздумывая, если бы не отец. Видимо, только ради него и оставалась все это время рядом, а когда ужин был окончен и слуги принялись убирать со стола, она удалилась, пожелав нам приятно провести время в кабинете ее папиньки…

    Гарри хихикнул.

   – Мы и провели, – шепнул. В его глазах мелькнуло нечто такое, что я поняла – старый пират вспомнил все, и моего деда, и тот кабинет, в котором их оставила юная Тереза.

   – Стал меня просить господин Фонтес об одолжении! – продолжил мужчина. – Как оказалось, ему просто позарез были нужны деньги. Золото и как можно больше. Папинька моей дорогой Терезы наделал кучу долгов, и кредиторы взялись за несчастного, пригрозив отобрать последнее, чем он гордился – родовой замок. Я, не будь дураком, согласился помочь, но при одном условии! – пират сделал паузу, во время которой меня осенила догадка и почти сразу же Гарри озвучил ее вслух:

   – Я предложил свою помощь, свое золото в обмен на руку его прекрасной дочери! – кивнул мой так называемый отец.

   – И дед…он согласился? – уточнила я.

   – Ты сомневаешься? – снова хихикнул Гарри. – Да. И дочь заставил принять мое предложение, тем более, что больше претендентов на руку благородной, но нищей госпожи, не было. А, как я сказал раньше, деньги были очень нужны господину Фонтес. Так что, девочка моя, можешь не сомневаться: ты родились в законном браке.

    Он перевел дыхание, собираясь с силами и я поняла, что скоро история подойдет к своему завершению. Было видно, что мужчине тяжело даются слова, а эмоции, которые он испытывает, рассказывая мне эту историю, выматывают ослабленный организм.

    Стало неприятно смотреть на Гарри. Получалось – он попросту купил мою мать, как вещь, как игрушку для собственных нужд. И я теперь понимала, почему она убежала: не смогла смириться с нелюбимым и с той ролью, которую он отвел ей в своей жизни.

    Посмотрела на старика. Пират прикрыл глаза и на мгновение мне даже показалось, что он уснул, или даже, не приведи боги, представился, когда сухие, бескровные губы шевельнулись и он продолжил говорить:

   – Свадьба прошла в спешке. Господин Фонтес получил то, что хотел, как и я. Тереза Фонтес стала моей женой и я забрал ее со всем скудным приданным в свой новый дом, пока еще не обставленный так, как она привыкла. Но я нанял прислугу, понимая, что вряд ли подобная женщина будет заниматься уборкой и приготовлением пищи, не потому, что не умела, а потому что, не привыкла, а я хотел окружить ее достатком, пытаясь завоевать если не любовь, то хотя бы разбудить чувство признательности и долю симпатии ко мне.

   – Получилось? – не удержалась от вопроса и, кажется, не смогла подавить сарказм в тоне.

   – Получилось! – он впился в меня мутным взглядом. – Ты даже не сомневайся, Катарина!

   – Отчего же тогда мама ушла, – я поправила саму себя, – даже не ушла, а сбежала?

    Гарри хмыкнул. На мой вопрос не ответил, продолжив свой долгий рассказ.

   – Через несколько месяцев я снова отправился в плаванье, – он не смотрел на меня, а куда-то мимо. Будто за моей спиной чередовались картинки его прошлого. – А вернулся уже на своем корабле.

   Мои брови поднялись вверх.

   – Разве тебе не ясно? – удивился мужчина. – Капитан погиб, я занял его место с получил его долю. Парни сами избрали меня и не ошиблись, так как в последующие годы заработали себе если не на такие же хоромы, какие имел я, то на не менее прекрасные.

   – А Тереза? Моя мать?

   – А что она? Жила себе в достатке и довольстве, транжирила деньги, как и привыкла.

    «Если ей было так вольготно и хорошо, отчего же ушла?» – подумалось мне. Что-то в этой истории не складывалось. Видимо, Гарри что-то утаил, или….или еще не рассказал. Оставалось слушать.

   – Я баловал ее и, наверное, сам отчасти виноват в том, что произошло после, – старик опустил голову, – наша семейная жизнь не задалась. Ты уже взрослая, Катарина и потому я могу признаться откровенно: твоя мать не слишком часто пускала меня в свою постель. Приходилось покупать скудные ласки, да и детей от меня она не хотела. И вышло так, что я не сдержался. Да, – он вздохнул, – признаюсь, принуждал ее к близости, а после появился Мердок-старший, слишком любезный и обходительный, на мою беду. Много раз я проклинал тот день, когда принял Джона в свою команду.

   «Тереза влюбилась! – подумала я. – Не ради любви, а просто назло Гарри, пытаясь доказать себе, что может полюбить кого-то, лишь бы не его…насильника, нелюбимого и нежеланного!» – понимала ли я сейчас мать? О! Еще как понимала. Сама бы сбежала от такой «любви», какой окружил ее Гарри. Старый пират был не из тех, кто принимает отказ. Такие, как он, прут напролом, наступая на чужие чувства и ни с кем не считаясь.

   – Когда она сбежала, я пытался отыскать ее, но безуспешно. Я ведь тогда еще не знал, что Джон имеет виды на мою жену, все открылось позднее, да и как я мог подумать на него, если Джон был женат и имел сына, которого обожал, а его жена могла соперничать в красоте и уме моей Терезе.

    Он поднял голову, но на меня не смотрел.

   – Я не знал, что она беременна, и потому прекратил поиски, – сказал сухо. – Понял, что мне не нужна женщина, которой не нужен я.

   – Мама променяла вашу любовь на тяжелый труд кухарки и подавальщицы, – произнесла я. – От хорошей жизни не бегут и, думаю, она была по-своему счастлива и свободна вдалеке от навязанного брака!

    Гарри хмыкнул, а я продолжила:

   – Но не думаю, что вы искали меня только ради этой душещипательной истории, – и добавила, – Гарри. Вы ведь позволите меня вас так называть! – обращаться к нему – «отец» у меня не поворачивался язык, а вот по имени, самое то. Не согласится, буду просто говорить: «Мистер!», – но он кивнул.

   – Гарри, так Гарри! – сказал и улыбнулся. – Ты проницательна, Катарина. Я начинаю верить в то, что ты – моя плоть и кровь.

    Внутри у меня что-то напряглось. Получалось, он все же не уверен в то, что является моим отцом? Гложут сомнения, не Джон Мердок ли обрюхатил неверную жену? Только вот вспомнив нашего гостя, приходившего так редко в домик на окраине Портулака, я поняла, что Гарри ошибается. Будь я дочерью Мердока, он относился бы ко мне иначе.

   – Что вы хотите? Говорите прямо. Хватит с меня историй о неразделенной любви, – вырвалось невольное.

   – Уважаю! – согласился старик. – И ты права. Я еще никогда не был так многословен, как сегодня с тобой.

    Он сел ровно, постарался распрямиться насколько ему позволяла боль в немощном теле. Поднял на меня холодный мутный взгляд, полный затаенной боли и сказал:

   – Ты видишь, кто я?

   «Старая бесчувственная развалина!» – подумала я и сама удивилась собственной холодности. Сейчас я была под стать пирату и думала, наверное, так же.

   – Вы больны и кажется, умираете! – не стала щадить его, сказала, как на духу.

   – Твоя правда, Катарина, – он прищурил глаза. – Я действительно, умираю, только вот, совсем не хочу этого. Ты, наверное, не поверишь, но я еще достаточно молод. Проклятье сковало мое тело, заключило душу в слабую оболочку, которая чахнет с каждым днем, отсчитывая последние дни моей жизни.

   «Проклятье? – мелькнула мысль. – И кто же его наложил?».

   – Именно по этой причине я стал искать тебя, – сказал Гарри.

   – Не сомневаюсь! – ответила, а внутри стало неожиданно пусто. Наверное, я все же надеялась на другие слова от человека, который являлся моим отцом, хотя, правда все же лучше. Пусть выскажет все так, как есть, не обманывая меня.

   – Вы считаете, что я смогу помочь?

   – Именно! – он согласно кивнул и откинулся на спинку стула. По лицу пробежала легкая тень и несколько секунд пират пережидал боль, затем снова заговорил.

   – Мне нужна твоя помощь!

   – Почему именно моя? – удивилась. – Под вашим началом целый флот и многие капитаны, как я полагаю, с радостью предложили свои услуги!

   «Как Мердок!» – подумала я, вспомнив желтоглазого.

   – Но они не ты! – прозвучал ответ.

   – В чем разница? Я просто женщина, слабая и беззащитная. Я не владею магией, у меня нет связей, – едва не рассмеялась. – У меня нет ничего, Гарри, что могло бы вам помочь.

   – А вот тут ты ошибаешься! – голос старика стал жутким, будто прозвучал из глубины самой темной впадины: гулкий и страшный, до мурашек.

   – У тебя есть то, чего нет ни у кого из моих приближенных! – и тихо, как шелест волн в самый мягкий штиль: – В тебе есть моя кровь!

    От слова «кровь» стало дурно. «Уж не собирается ли этот горе-отец пустить мне кровь?» – это была первая мысль, закравшаяся в голову. Словно прочитав мои мысли, старик рассмеялся.

   – Вижу, испугалась! – проговорил он. – Решила, что я пущу тебе кровь, как жертвенному барану?

    И продолжил смеяться, пока гримаса боли, исказившая его черты, не заставила пирата прекратить. Почти сразу, на смену смеху, пришел дикий кашель, и старик едва успел прикрыть рот ладонью. Его плечи закачались, острые под тканью одежды.

    – Нет, не бойся. Твоя кровь поможет открыть то, что я запечатал когда-то своей рукой. Путь к моему спасению! – сказал он, едва перестал кашлять.

    Признаюсь, я пока мало что понимала. Гарри не стал тянуть время, заговорил дальше, чуть ссутулившись.

   – У меня есть корабль…очень необычный корабль, – заговорил он быстро, – когда-то я отдал за него душу. Его имя – «Песня Ветра» и я хочу, чтобы ты, моя дочь и моя кровь, отправилась на этом корабле и привезла для меня лекарство от этой проклятой болезни, которая грызет изнутри.

   – Что? – только и смогла проговорить. Я и корабль, несовместимые вещи. И пусть я мечтала о море и путешествиях, но не о таких, как предлагает Гарри, где, как я подозревала, за каждым поворотом поджидает опасность. И почему именно я, а не кто-то другой? Нацедил бы склянку крови, если сам не в состоянии выдержать путешествие, а уж желающие найдутся. Тот же Мердок!

   – Не все так просто! – заметил мое замешательство старик. – Корабль слушает только носителя моей крови, того, в ком есть моя частица, а сам я не переживу путешествия.

   – Тогда отправьте своего человека на другом судне! – посоветовала я.

    Гарри посмотрел на меня так, будто я сказала несусветную глупость, затем усмехнулся.

   – Ты не понимаешь, юная Катарина Фонтес, что говоришь! – произнес сухо. – «Песня ветра» – особенный корабль и только он может найти путь… – начал и не договорил. Снова зашелся в кашле, но на этот раз слишком сильный приступ заставил его согнуться в три погибели. Старик посинел, продолжая уже хрипеть и повалился на стол. Я вскочила, закричала, призывая на помощь ту, что пряталась за закрытой дверью, ожидая момента, когда сможет войти.

    Я не ошиблась. Эйми пулей влетела в зал, метнулась к старику и помогла ему откинуться на спинку стула, после чего налила стакан воды и достала из складок платья какой-то темный пузырек. Открыла его, накапала в воду несколько капель и поднесла к губам Гарри, придерживая его голову.

   – Пей! – произнесла властно и старик безропотно подчинился.

   – А ты! – обратилась ко мне, не глядя. – Уходи! Ему нужен покой. Все равно пока он не сможет говорить: спазм сжал горло.

    Я шагнула к выходу, на пороге оглянулась на Гарри и увидела, как Эйми без усилий, взваливает себе на плечи старика, намереваясь самолично вынести его из обеденного зала.

    Выскользнула в холл, пропуская женщину и ее подопечного, понимая теперь, в какой роли здесь находится Эйми: и негласная хозяйка, и сиделка при больном пирате.

    – Она не любит, когда кто-то помогает ей, – раздался голос за спиной и я вздрогнула от его звучания. Отвернулась от картины, на которой женщина поднимала по ступеням моего так называемого отца, и посмотрела на того, кто стоял за моей спиной.

    Мердок облокотился о подоконник, сложив руки на широкой груди. В его золотых глазах сияло то, чему я не могла дать названия: насмешка – не насмешка, грусть – не грусть…просто что-то вне моего понимания.

   – Старик успел рассказать про корабль? – спросил пират.

   – «Песня Ветра»? – уточнила я.

   – Вижу, рассказал, – кивнул мужчина.

   – Не успел то, что собирался, – призналась я. – Что произошло с Гарри? Отчего он стал таким? – неловко указала рукой на лестницу, на которой еще понималась на верхний этаж со своим грузом Эйми.

   – Позволь я покажу тебе сперва корабль! – неожиданно предложил капитан. – Тебе понравится, Катарина! – мое имя на его устах прозвучало удивительно мягко, так, словно он был рожден, чтобы произносить его. И я поняла, что хочу увидеть загадочное судно.