Текст книги "Песня ветра (СИ)"
Автор книги: Анна Завгородняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)
Анна Завгородняя
Песня ветра
ПРОЛОГ
Этот человек всегда приходил из неоткуда и уходил в никуда. Появлялся неожиданно и, чаще, на закате, или после наступления темноты. Одетый во все черное, в длинном плаще и высоких сапогах, он переступал порог нашего дома и, каждый раз, первым делом, оглядывался по сторонам, охватывая просторную комнату цепким взором, словно подмечая, не изменилось ли что за время его отсутствия, пока моя матушка спешила помочь ему снять тяжелый плащ. Она всегда смотрела на этого мужчину так, как не смотрела ни на одного из тех, кто постоянно вертелся подле нее, оказывая знаки внимания и пытаясь добиться расположения. Стоило сказать, что моя матушка была хороша собой. Первая красавица в нашем городке, раскинувшемся почти у самого океана, но при этом, всегда одна, за исключением тех дней, когда в доме появлялся этот человек.
Я помню еще, что он приносил с собой море. Этот глубокий ни с чем не сравнимый аромат предштормового воздуха, чистый и свежий, когда до грозы, мелькающей всполохами у линии горизонта, всего ничего.
У мужчины были пронзительные глаза цвета осени и походка, выдававшая закоренелого моряка, чуть покачивающаяся, но при этом уверенная и твердая. Он был широкоплеч и, возможно, хорош собой. Будучи еще девчонкой, я не находила красоты в загорелом почти до черноты, лице и короткой бороде, в скулах, покрытых мелкими шрамами, точно белыми росчерками, похожими на чаек, парящих в синеве неба. Но, наверное, мать любила его. Это теперь я понимала значение этого слова, тогда я была еще слишком мала, чтобы знать, что такое любовь.
В том, что мужчина был моряком, я не сомневалась ни секунды своей жизни. Все в Портулаке были связаны с морем, да и как иначе, если именно море кормило и одевало нас. Моя мать работала кухаркой в таверне, обслуживавшей моряков на пристани. Двухэтажное здание, где можно было и наесться до отвала и отоспаться на верхнем этаже в съемной комнатушке. Я иногда приходила туда, но, чаще всего, мать была недовольна, если я появлялась у Билли – так звали ее хозяина и владельца таверны, пожилого капитана, из-за возраста и подкосившегося здоровья, сменившего море на твердую землю, о чем он сам, впрочем, не переставал жалеть, то и дело отыскивая свободные и благодарные уши для своих, порой прелюбопытных рассказов.
Мать всегда была трудолюбивой и молчаливой. Часто, глядя в ее глаза, я видела в них бездонное синее море. Она редко рассказывала мне о своих чувствах, о своем прошлом и менялась только когда в нашем доме появлялся этот странный мужчина в черном плаще, с клинком у пояса.
Вот и сегодня, скрипнувшая дверь оповестила меня, что кто-то зашел в дом. Без стука именно так приходил только этот моряк.
Оглянувшись, увидела высокий черный силуэт в дверном проеме. Порыв ветра едва не задул одинокую свечу, когда мужчина, повернувшись, захлопнул двери и прошел вперед, глядя на мою мать, что встала со стула и уже спешила ему на встречу.
Она молча обняла его. Моряк также молча, обхватил ее длинными крепкими руками и прижал к своей груди, зарывшись лицом в волосы матери. Они стояли так долго, а я просто смотрела на них и не знала, что думать. Мне было всего десять и, кажется, это был последний раз, когда я видела этого человека в нашем доме.
– Где ты пропадал так долго? – спросила мать, едва оторвавшись от его груди. – Я места себе не находила, все думала, что произошло непоправимое!
Мужчина отчего-то посмотрел на меня и от этого темного взгляда, в глубине которого, казалось, бушевала буря, мне стало совсем не по себе.
– Катарина! – мать проследила за направлением взгляда гостя и обратилась ко мне. – Оставь нас. Уже поздно и тебе пора спать.
Мне совсем не хотелось уходить, тем более, что мне показалось, будто этот человек хочет рассказать матери нечто интересное, а, как я уже говорила раньше, мне было всего десять и, как все дети, я была в какой-то мере любопытна и любознательна, хотя, в данном случае, имело место первое определение. Так что, я не торопилась уходить и матери пришлось еще раз повторить свою просьбу, причем, в этот раз, тон ее голоса не терпел возражений и, встав из-за стола, я направилась мимо гостя и матери в смежную комнату, прикрыв ее так, чтобы осталась самая крошечная щель для подслушивания, но мать дернула ручку, и я оказалась в пространстве спальни, освещенной одиноким огарком свечи, который, того и гляди, грозился растечься в горячую лужицу воска.
Торопливо раздевшись, нырнула под одеяло за мгновение до того, как свеча погасла, а тонкий фитилёк, в последний раз вспыхнув, утонул в еще жидком воске, чтобы к утру превратиться в застывшую уродливую лепешку.
Кровать показалась мне ужасно холодной и некоторое время я просто лежала без сна, пытаясь согреться и слушая ветер, шумевший за закрытыми ставнями. Ветер и море…эти звуки всегда сопровождали мой сон и, обычно, шум прибоя действовал на меня как самая лучшая из колыбельных, но не сегодня. А все из-за моряка, который сейчас сидел там, за дверью с моей матерью. Чужой мне и близкий ей. Это сейчас, став взрослой, я с удивлением думала о том, почему мать даже не познакомила меня со своим мужчиной. Но тогда мне казалось это неважным, да что там говорить, я просто не задумывалась над этим.
Неожиданный стук по крыше заставил меня встрепенуться. Я уже начала дремать, когда этот звук пробудил меня ото сна, и я открыла глаза, глядя в темноту.
Наверное, я все же немного поспала, поскольку в комнате было подозрительно тихо. Барабанящий звук усилился, а море, что находилось в паре миль от нашего дома, казалось, стало ближе и теперь шумело прямо под окном.
«Шторм!» – поняла я.
По крыше застучало еще сильнее, то ли град, то ли сильный дождь. Море часто приносило с собой тайфуны и циклоны нередко жаловали наш берег, где два течения теплое – Аркотис и холодное – Матрион, сталкивались, отчего погода на нашем побережье была так же изменчива, как ветер и зачастую жарким летом мог пойти совершенно ледяной дождь, а посреди зимы наступали дни, когда устанавливались почти летние деньки с теплой солнечной погодой.
Портовый городок Портулак насчитывал всего около пятисот жителей, большая половина которых были моряками. И хотя наш город не пользовался особой популярностью у торговых и дорогих судов, но все же порт чаще всего был оживлен и у матери в таверне всегда хватало работы. У нас был свой форт и свой губернатор, а вход в фарватер (1) охраняли пушки, только вот я не помнила ни разу за свою жизнь, чтобы из них когда-либо давали хотя бы один раз залп и в большей степени такая защита воспринималась как пустая угроза пиратам, которых с каждым годом становилось все больше в свободных водах. Только вот в Портулак пираты не совались. Капитан Уильям по этом поводу говаривал, что просто наш городок слишком беден и не интересует флибустьеров, а мне всегда хотелось посмотреть на настоящий пиратский корабль. Я отчего-то была уверена, что такие суда отличаются от тех, что заходили в наш порт. Воображение рисовало мне дорогие фрегаты с неизменным «Веселым Роджером» трепетавшем на ветру и обязательно с черными, словно ночь, парусами…
Дождь стал постепенно стихать, но мою сонливость словно рукой смахнули. И, продолжая слушать утихающий ветер, я смотрела на потолок, думая о своем, когда внезапно услышала тихие шаги. Кто-то направлялся к моей двери и решив, что это мать хочет проверить, уснула ли я, я повернулась на бок и зажмурилась, понимая, что если она найдет меня бодрствующей, то очень сильно разозлиться.
Спустя секунду двери действительно отворились. Раздался слабый скрип и желтый свет упал через порог. Я вжалась в одеяло, усиленно делая вид, что сплю, когда шаги стали приближаться, а спустя мгновение теплая материнская рука поправила на мне одеяло и подоткнула со всех сторон, причем сделала она это так осторожно, что, если бы я в действительности сейчас спала, она ни за что не разбудила бы меня такими касаниями.
– Спит? – мужчина пытался говорить шепотом, но его голос все равно показался мне сродни реву ветра.
– Спит! – ответила еле слышно мать. – Умаялась! – добавила она тихо и отошла.
– Ты так и не сказала ей? – спросил мужчина и я напряглась, отчего-то сообразив, что возможно, именно сейчас и узнаю ту самую тайну, которую рисовало мое детское воображение.
– Ей не надо знать! – отозвалась мать, и я отчетливо расслышала скрип закрывающейся двери, а желтый свет свечи пропал.
Тут же повернувшись лицом к двери, я увидела желтую полосу света, проникающую через щель внизу и поняла, что мать и ее гость все еще стоят у двери и продолжают разговор. Приподнявшись, навострила уши, поимая, что говорят они именно обо мне.
– Тереза! – пробасил моряк. – Я не знаю, правильное ли ты приняла решение не говорить ему о девочке. Я все равно считаю, что он должен знать…
– Он ничего не должен! – горячо зашептала моя мать и в этом шепоте я слышала возмущение и протест. – не ты ли сам еще недавно говорил мне, что будь твоя воля, ты вздернул бы его на рее! Отчего теперь ведешь такие речи?
Что гость ответил матери, я не услышала, поскольку они отошли от двери, а я же, напротив, откинула одеяло и тихо опустила босые ноги на пол. Прошлепала к выходу и самую малость приоткрыла дверь и тут же выглянула в образовавшийся проем. Но тут же разочарованно вздохнула, когда поняла, что мама отвела моряка в свою комнату. Туда мне не прокрасться, сразу же поймают. А в том, что мама будет зла, если застанет меня за подслушиванием и подглядыванием, я не сомневалась ни единой минутки, а потому, вздохнув с сожалением, вернулась в постель, стараясь не думать о той малости, которую услышала. Только получалось плохо. Мысли то и дело возвращали меня к словам мамы и этого человека.
О ком они говорили? Кто такой этот загадочный он, кому не стоит знать обо мне и почему?
Я поджала ноги, стараясь отогреть их руками и уткнулась носом в подушку, мечтая уснуть. Ветер почти стих и только шум прибоя напоминал о том, что происходило еще полчаса назад, а я отогревшись, все же почувствовала, что снова засыпаю и в этот раз меня уже ничто не разбудило.
Я проспала всю ночь, а когда проснулась, ставни в комнате были распахнуты и теплое желтое солнце заливало помещение, расчертив яркие пятна света на полу. Я оделась и умылась водой из таза, что стоял в комнате, а затем заплела волосы и вышла во двор.
Матери, конечно же, дома уже не было, как, впрочем, и нашего гостя. Сколько я себя помню, он никогда не оставался больше чем на одну ночь, вот и сегодняшняя не была исключением. Но я только была рада этому факту и, широко улыбнувшись теплому солнцу, вернулась в дом, чтобы поесть, а затем отправиться в город к матери – обычно она давала мне корзину с продуктами и за ними я всегда приходила после полудня, когда в таверне, где она работала, было затишье перед обедом.
Наспех перекусив и запив завтрак стаканом родниковой воды, я закрыла двери дома и поспешила по широкой тропинке вдоль берега моря.
Дом наш стоял в стороне за несколько миль от города и с высоких берегов крыши домов и мачты кораблей, что качались на волнах на приколе, виднелись как на ладони. Я оглянулась на собственный дом, подумав о том, что скорее всего мать выбрала это место по одной только причине – из-за моряка, что приходил к ней по ночам. Впрочем, я могла и ошибаться. Кто знает, какая причина заставила матушку жить так далеко от города? Я бы спросила у нее, да, боюсь, получила бы стандартный ответ, что я еще слишком мала и это не моего ума дела. Когда-то подобный ответ отбил у меня желание узнать о том, кто мой отец и почему он не с нами. Я все же понимала, что моряк не мой отец, ведь отцы, в моем понимании, не ведут себя словно чужими со своими детьми. Я моряк никогда не разговаривал со мной и ничем не показал, что имеет какие-то чувства или обязательство относительно меня.
Солнце весело светило, море плескалось невдалеке, набегая на песчаный берег, тихо пел в деревьях ветер, а я вприпрыжку бежала к городу.
Таверна, где работала моя мать, располагалась на пристани. Капитан Уильям сидел в кресле у входа и курил трубку, когда я прошмыгнула мимо него, коротко поздоровавшись и получив кивок в ответ.
Внутри было накурено и большой зал оказался заполнен наполовину, но мать я нашла сразу, она убирала со столика, сгребая объедки в большое помойное ведро. Услышав мой голос, она устало распрямила спину и посмотрела на меня.
– Прискакала? – спросила Тереза и слабо улыбнулась.
Я закивала.
– Подожди немного! – попросила мать. – Я сейчас вынесу тебе корзину! – и она прихватила ведро, направившись на кухню, дверь в которую вела прямо за прилавком. Я осталась стоять у стола, присев на табурет, когда услышала разговор мужчин, расположившихся за соседним столиком.
– Что, говорят, ночью у берега заметили «Сирену», – сказал один из мужчин со смешком.
– Зачастил что-то капитан Дэвис в наши места! – заметил второй и с громким стуком опустил кружку на стол. Я покосилась на говоривших. Этих мужчин я знала только внешне. Несколько раз, когда бывала у матери, замечала их в одной и той же компании, сидящими точно так же, как и теперь. Одежда и выправка говорили сами за себя: моряки, хотя, разве в таверне встречались представители иной профессии?
– Я слышал, за его голову назначили сто золотых! – продолжил первый из говоривших.
– Сто? – произнес третий собеседник, до сих пор хранивший молчание. – Это хорошие деньги!
– Можно купить такую вот таверну!
– Или хороший бриг!
Я не успела дослушать, что еще можно приобрести на такие денжищи, когда вернулась мать. Она покосилась на говоривших, а затем сунула мне в руки глубокую плетеную корзину, сверху прикрытую тонким полотенцем и произнесла:
– Все! Ступай отсюда. Иди домой и приберись, да воды натаскай на вечер!
Я кивнула, а уходя, заметила, что мать, продолжив уборку грязных столов, заметно прислушивается к разговору тех мужчин.
Я не была глупой и уже тогда догадалась, что капитан Дэвис вполне мог оказаться ночным гостем матушки. Но подобные мысли стоило оставить при себе.
Отправившись домой, не удержалась и зашла на пристань, чтобы поглазеть на стоявшие там корабли. Но все было как обычно, несколько чужих судов непримечательного вида рядом с рыбацкими большими лодками и шхуной губернатора, ничего примечательного. Я любила красивые корабли, какие хоть и редко, но заходили в наш город. На подобных красавцев, похожих на гордых лебедей с белоснежными крыльями парусов, я могла смотреть часами, но сегодня смотреть было не на что, и я поспешила домой.
А моряк, побывавший в нашем доме ночью, больше не появился, ни через месяц, ни через год. И это был последний раз, когда я видела его в Портулаке. Но спустя восемь лет произошли события, после которых моя жизнь претерпела значительные изменения и привела меня к тому, кем я стала в итоге.
ГЛАВА 1.
Мама умерла спустя три года после последней встречи с мужчиной, которого любила. Она угасла, как свеча. Просто в один день ее не стало, и я осталась одна. Наверное, она грустила по мужчине, пропавшем из ее жизни, так это было, или нет, я не узнала. Мать ничего не сказала мне перед смертью, лишь погладила по волосам, когда я склонилась над ней, глядя на красивое безмятежное лицо. Такие лица обычно бывают только у тех, кто уже одной ногой там, на небесах.
Мир оказался не без добрых людей, и капитан Уильям, у которого все эти годы работала матушка, появился в моем доме с тяжелой отдышкой и припадая на хромую ногу, сообщил мне, что позаботиться о похоронах, а после, выполнив свое обещание, забрал меня к себе.
Нет, я не жила у капитана на полном довольстве, мне приходилось работать, и я заняла место матери и теперь не она, а я, убирала со столов и разносила еду посетителям. И только в самой глубине души я хранила свою боль и скорбь о той, что ушла, оставив меня одну. В первые дни я даже злилась на нее, обижалась, решив, что мать просто бросила меня, ведь она никогда не была ласковой и любящей, только вот я сама любила ее, и эта потеря сказалась на моем характере. Я стала более замкнута и нелюдима.
Так, в работе и стремлении выжить, я провела три года, из которых почти все время проводила на работе за исключением тех редких моментов, когда получала свободный день, но даже тогда я тратила выходные, наверное, глупо и бездумно: выходила к своему старому дому, опустевшему без обитателей, и просиживала все время до заката глядя на море и ожидая сама не знаю, чего.
А в один прекрасный день в наш порт вошел красавец фрегат, с высокими стройными мачтами и белоснежными парусами, так в детстве напоминавшими мне крылья прекрасных лебедей.
– Смотри-ка! – произнес кто-то и указал рукой в окно.
– Что за красавец? – охнул кто-то из моряков и несколько самых любопытных даже встали из-за столов, чтобы лучше разглядеть корабль, причаливший к пристани. Я тоже не удержалась и подошла к окну, бросив взгляд на трехмачтовое судно, оказавшееся так близко, что у меня появилось желание оставить поднос и отправиться немедля на пристань, чтобы рассмотреть красавца.
– Давно у нас не было подобных кораблей! – заметил кто-то.
– И этот, наверное, по ошибке зашел!
– За припасами, не иначе!
– Или поломка какая!
Версии сыпались одна за другой, мне же казалось, что судно вполне себе целехонько. Я еще немного постояла, глядя, как матросы убирают паруса, а затем вернулась в зал, чтобы разнести выпивку клиентам. Конечно, было интересно, кто это зашел в Портулак, только я сильно сомневалась, чтобы капитан этого великолепия зашел в нашу таверну. Скорее всего, он сразу же отправится к губернатору, чтобы представиться, как это делали все вновь прибывшие. Что ж, практика показала, что я не ошиблась. Уже скоро мимо окон прошли какие-то моряки. Я не успела рассмотреть экипаж с фрегата, лишь краем глаза заметила, как они мелькнули в окне и тут же исчезли.
– К Кастаньеде пошли! – сообщил кто-то из гостей. – Куда же еще!
– Значит, надолго прибыли!
Я оглянулась на окно. Фрегат красовался на фоне синего неба, уже без парусов, но даже с голыми мачтами, он был прекрасен. Я могла бы любоваться им до бесконечности, но надо было работать. Клиенты за столиком в противоположном углу потребовали еще ром, и я поспешила выполнять заказ. Так и повелось, весь день на ногах, а к вечеру, когда я уже валилась с них, родимых, и до конца моей смены оставалось всего ничего, в трактире появились очередные гости. Мне хватило одного только взгляда, чтобы определить: они прибыли с нового корабля, что так манил меня своим гордым видом.
Вошедших было семеро, и я с интересом посмотрела на мужчин. Впрочем, интерес проявила не я одна. Все те, кто на данный момент находился в зале, повернулись и посмотрели на вошедших. Даже капитан Уильям, перекочевавший за прилавок, вытянул шею, чтобы посмотреть на тех, кому посчастливилось работать на подобном корабле. Подобные красавцы заходили в Портулак крайне редко, а потому интерес был вполне объясним.
Команда заняла один из столиков в центре зала и выразительно уставилась на меня. Я поспешно подошла и широко улыбнувшись, спросила, что гости будут, а сама в это время рассматривала мужчин.
Команда оказалась разновозрастная. Самому старшему я дала бы немного за пятьдесят, а самому юному, скорее всего, юнге, едва ли перевалило за тринадцать. Совсем зеленый с дерзким взглядом серых глаз и такой же дерзкой улыбкой. Остальные мужчины оказались приблизительно одного возраста, колеблющегося от тридцати и до сорока.
– Здравствуй, красавица! – произнес самый старший и улыбнулся мне. – Что есть приличного в вашем заведении? – говорил он весьма учтиво, и я вернула улыбку с искренностью.
– У нас все свежее и вкусное, – ответила честно. – Рыба, жареная, копченая, – начала перечислять, – мясо тушеное с овощами, мясо с кашей и жареное на огне.
– А выпивка? – оживился еще один из команды.
– Ром, пиво, грог(2)? – я вскинула бровь, ожидая реакции.
– Грог? – протянул старший. – Неет, нам не надо портить хорошую выпивку водой! Давай чистый ром, а вот мальцу, – и он потрепал юнгу по светлым вихрам, – мальцу чай!
– И много-много мяса! – добавила команда.
Я широко улыбнулась.
– Хорошо! – произнесла и тут не удержалась от вопроса, который так и вертелся на языке.
– А как называется ваше судно? – и кажется, даже чуть покраснела, поймав на себе любопытный взгляд старшего из моряков.
– «Сирена», милая! – простодушно ответил он, а затем зачем-то представился, встав из-за стола. – Мое имя Дон Смит. Я боцман, а это мои люди, – и представил остальных, – Питер, Джошуа, Ройс, мистер Такер и мистер Флай, да парнишка наш, юнга Марк!
А у меня в голове промелькнуло только название корабля. «Сирена» … И почему мне кажется, что я уже слышала это название, но я могла поклясться, что за все то время, пока я работала у капитана Уильяма, судно с таким названием не упоминалось даже в разговорах, а уж если бы оно останавливалось на прикол, я бы точно запомнила и сам корабль, и название. Только почему-то подобные рассуждения никак не помогали. Я все равно была уверена, что слышала об этом корабле.
– Сейчас я принесу заказ! – произнесла я и бросив взгляд на мистера Смита, направилась к прилавку, где передала все через капитана. Он позвал повара, отдал распоряжения, а сам поставил на прилавок шесть глиняных кружек, которые одну за другой наполнил ромом и пододвинул ко мне.
– Еще чашку чая для мальчика! – напомнила я и подцепив кружки, по три в каждую руку, вернулась к столику с командой с «Сирены». Мужчины растащили кружки и чокнулись, после чего опрокинули в себя их содержимое, а я вернулась к прилавку, чтобы дождаться, когда вынесут заказ моряков. Ждать пришлось недолго. Повар у капитана работала споро и спустя несколько минут я уже ставила на поднос блюда, а затем направилась к столику, глядя на раскрасневшиеся лица гостей.
– Принеси нам кувшинчик рома! – попросил Смит, пока я расставляла тарелки и раскладывала приборы.
Я с улыбкой покосилась на старшего моряка и уже было открыла рот, чтобы произнести привычное: «Сейчас!», – когда двери в таверну широко распахнулись и на пороге возникла высокая фигура в длинном плаще и высоких сапогах.
Мужчина, около тридцати, широкоплечий и рослый настолько, что ему пришлось пригнуться, чтобы беспрепятственно пройти в зал через дверь. А когда гость распрямился, у меня появилось странное ощущение, что он занял собой все свободное пространство. Быстрый взгляд скользнул по моему лицу и замер, а затем незнакомец заговорил.
– Я так и думал, Смит, что застану вас здесь! – с этими словами он прошел вперед с легкостью лавируя между столиками и опустился рядом с моряками, которых я как раз обслуживала.
– Еще одну кружку, деточка! – попросил мистер Смит, кивая на мужчину, присоединившегося к компании моряков.
– Сейчас! – ответила я и прихватив опустевший поднос, поспешила к прилавку, где капитан Уильям уже протягивал мне пустую кружку и кувшин, полный рома.
– Неси! – шепнул он мне, и я снова вернулась к столу.
– Я же просил вас разузнать у местных то, что мне надо, а не пьянствовать! – проговорил незнакомец недовольно.
– Вот сейчас перекусим и займемся поисками, – отозвался Смит, пока остальные растягивали мясо с блюда по своим тарелкам прямо руками, игнорируя вилки.
– На пустой желудок весьма пренеприятно кого-то искать, что-то узнавать! – поддержали боцмана его люди.
Я поставила кувшин на середину стола и заинтересованно посмотрела на восьмого члена команды. Мужчина недовольно поднял глаза и наши взгляды встретились, отчего я заметно вздрогнула.
Его глаза… Такой редкий и насыщенный цвет! Неужели, есть еще человек с такими глазами? Я помнила только одного обладателя подобного оттенка, хотя, к сожалению, имени его так и не узнала.
Мужчина, приходивший к моей матери. У него были точно такие же глаза…цвета осени! Только на этом всякое сходство заканчивалось.
Наверное, он был красив. Смуглая кожа, выразительные глаза цвета плавленого золота, или…осени? Нос прямой, как и взгляд, губы полные, словно девичьи, только отчего-то их мягкость показалась мне обманчивой. Длинные волосы незнакомец собрал в хвост, но несколько прядей выбились на плечи, черные, как смоль.
– Нравлюсь? – неожиданно спросил моряк и я дернулась, отводя глаза.
– Простите! – произнесла, понимая, что непростительно долго рассматривала незнакомца.
– Просто напомнили мне одного человека! – добавила, когда неловкость достигла своего апогея.
– Интересно, кого именно? – он приподнял брови и как-то иначе посмотрел на меня, а я промолчала. Даже если бы хотела, не смогла бы дать ответ, ведь сама не знала даже имени ночного гостя моей матушки.
Я отвела взгляд, разорвав непонятный контакт, который, казалось, установился между мной и незнакомцем, присоединившимся к своей команде. Его никто не спешил мне представить, да и я сама, признаться, не горела желание знать имя этого человека. Его глаза отталкивали меня несмотря на свою привлекательность.
Накрыв стол, отошла в сторонку, посматривая на гостей таверны. Затем отвлеклась, убирая освободившийся столик и даже смогла на некоторое время забыть об этих чужаках. Но они снова напомнили мне о своем присутствии, когда боцман с «Сирены» позвал меня с требованием налить им еще выпивки в кувшин. Я было дернулась к столику, выполнять просьбу, когда желтоглазый мужчина остановил меня жестом на полпути.
– Не надо! – произнес он спокойно, и команда возмущенно загалдела. – Скажите, сколько мы должны, красавица и убирайте со стола!
Я бросила взгляд на боцмана, ведь именно он заказывал и еду и ром. Мистер Смит улыбнулся и пожал плечами.
– Счет! – повторил он, следом за желтоглазым моряком.
– Но мы только вошли во вкус! – возмутился кто-то из команды.
– Хватит с вас! – отрезал незнакомец. – Мы прибыли в этот забытый богами городишко не для того, чтобы пьянствовать и тискать девок! Вот сделаем то, зачем сюда явились, вернемся назад и я дам вам три дня на гулянки, а сейчас нам пора.
– Все слышали, что сказал капитан? – грозно воззрился на команду мистер Смит. Я от неожиданности даже вздрогнула и бросила еще один взгляд на желтоглазого.
Значит, капитан! Кто бы мог подумать. Такой молодой, ему же около тридцати, не более того и уже капитан, да еще и корабль какой отхватил.
Резко повернула голову и посмотрела в окно на красавец фрегат.
«Дура ты, Катарина! – сказала себе. – Это же, скорее всего, пираты!» – догадка озарила меня. Скорее всего, так и было. Вот почему на фрегате не было флага и даже какого-то намека на принадлежность к той или иной стране. А я ведь даже не заметила, когда смотрела. Какой я стала невнимательной! Хотя…может, я ошибаюсь? И это вовсе не пираты? Мое воображение сыграло со мной плохую шутку и только!
Я подсчитала сумму и написала ее на ровном листке бумаги. У капитана Уильяма, в отличие от остальных заведений подобного типа, подавали счет. Так никто не мог придраться и сказать, что его обсчитали. Вот и сейчас я положила на серебряное блюдечко квадратный лист и отнесла счет к столу команды с «Сирены» заметив, как приподнялись в удивлении брови желтоглазого капитана. Я поняла, что он не ожидал подобного в таком простом заведении.
– Ваш счет! – произнесла я и поставила тарелку на край стола.
Боцман потянулся было к бумажке, но капитан поднял вверх руку, останавливая своего человека и сам взял лист. Просмотрел, а затем рассчитался, достав из кармана камзола увесистый кошель, да еще сверху положил монету, а затем поманил меня к себе.
– Как тебя зовут? – спросил он, рассматривая меня с нескрываемым интересом.
А мне отчего-то совсем не захотелось называть свое имя.
– Какая разница, сэр? – спросила я и потянулась за деньгами.
– Действительно! – он улыбнулся, но улыбка вышла далекой от добродушной. Мне показалось, мужчина оскалился. Зубы, признать, у капитана, были великолепные, белые, словно снег.
– Я думал, ты поможешь мне, девочка! – сказал он.
Боцман и команда переглянулись, что мне показалось несколько подозрительным. Не задумали чего эти чужаки? Только вот паниковать я не стала.
Девочка? Так он меня, кажется назвал. Сам то не сильно старый и уж точно, о нем нельзя сказать: «Умудренный сединами!».
– Мне семнадцать, сэр! – поправила я мужчину.
– Я же и говорю, девочка! – он шутливо улыбнулся, а затем бросил своим людям. – Ждите меня снаружи. Я задам этой юной мисс несколько вопросов, а затем присоединюсь к вам!
Никто и не подумал возражать. Боцман встал первым, поблагодарил меня за обслуживание и заторопил своих людей, а спустя пару минут они покинули таверну и за столом остался только капитан «Сирены». Впрочем, за столиком у окна еще сидели двое пожилых моряков, только они на нас даже не глядели и, боюсь, в случае чего, на помощь не придут. Оставался правда, еще сам капитан Уильям, но по какому-то стечению обстоятельств, именно сейчас он отошел от прилавка, и я ощутила себя совершенно незащищенной. Сама не знаю, почему, но я знала, что человек, который сейчас сидел передо мной, был опасен. Его желтые глаза теперь напоминали мне совсем не цвета осени, нет, это были глаза хищного зверя, затаившегося перед прыжком на жертву. И именно этой самой жертвой я почувствовала себя, когда капитан остановил на мне свой пронзительный взгляд.
– Как давно ты живешь здесь? – спросил мужчина.
– Какая разница? – ответила я и сделала шаг назад, передумав брать деньги.
– Не бойся меня, – капитан прищурил глаза, – я просто хочу спросить тебя кое о чем! – он взял в руки серебряное блюдечко и встав со стула, протянул его мне.
– Я дам тебе денег, если сможешь помочь! – сказал он.
Сглотнув, потянулась к блюдцу и почти вырвала его из рук мужчины, злясь на себя за непонятный страх, который вызывал у меня один его вид.
– Не думаю, что смогу вам помочь! – ответила я.
– А мне кажется, сможешь! – проговорил желтоглазый. – Я ищу одну женщину, ее зовут Тереза Фонтес и, возможно, она когда-то работала в этом заведении!
Не знаю, удалось ли мне совладать со своими эмоциями, но кажется, не очень. Я вздрогнула всем телом и вцепилась в блюдце мертвой хваткой, словно хотела разломить его напополам. Мужчина нахмурился и пригнулся ко мне.
