Текст книги "Мама Для Наследника Стаи (СИ)"
Автор книги: Анна Завгородняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)
Глава 10.
Лорд Оберон сказал, что все хорошо. Только мне почему-то было неспокойно. До тех самых пор, пока альфа и его люди не вернулись в замок.
Над лесом горело долго. Но еще дольше потом тянулся серый дым. Я видела его, стоя у окна в кабинете Бренна. Стояла и ждала, когда он вернется назад.
Странные чувства обуревали сознание. Что-то менялось во мне. Новые мысли, новые эмоции. И этот дар – видеть глазами альфы.
Интересно, заметил ли он вторжение? Полагаю, что да.
Не в силах выдержать ожидание в одиночестве, позвала за своей учительницей. Оборотница явилась почти сразу. Постучала в дверь и вошла, шелестя длинным платьем.
– Вы звали, миледи? – спросила она.
– Да. Хотела поговорить, – ответила я. В голове было столько вопросов. А мне казалось, что эта женщина может дать ответы.
Кларисса встала за спиной. Ее отражение в стекле окна мягко улыбалось. Эта женщина как-то сразу расположила меня к себе, в отличие от той же госпожи экономки. Северия, казалось, меня ненавидит. На лице госпожи Вайс было только дружелюбие.
– Если я могу помочь вам, то задавайте свои вопросы, -тон голоса такой же мягкий, как и улыбка.
– Скажите мне, какие возможности появляются у истинной пары, – я повернулась к учительнице, больше не в силах смотреть на дым, плывущий над лесом. Смотреть и ждать.
– Все зависит от способностей пары, – ответила Кларисса. – Если оба сильные и чистокровные, то способности увеличиваются. Дар становится более раскрытым. Чтение мыслей, ощущение эмоций друг друга. А у особенных пар даже возможность видеть глазами друг друга, что, впрочем, редкость.
– Вот как! – мои брови приподнялись вверх. Это не укрылось от внимания собеседницы и, полагаю, она сделала определенные выводы по моей реакции. Я тоже сделала выводы. Как бы тебе не нравился человек, или оборотень, стоит держать эмоции под контролем.
И все же, я была благодарна учительнице, за то, что объясняет мне то, чего я не знаю, заполняя пробелы в моем образовании. Ничего. Пройдет время, и я не буду так глупо хлопать ресницами. Главное, усердно учиться.
– Вы не переживайте, леди Оберон. У вас хорошая совместимость с милордом альфой. Уж я то вижу, – попыталась то ли успокоить, то приободрить меня Кларисса.
Я невольно улыбнулась, услышав ее слова.
Надо же, даже не поморщилась на подобное. Как же быстро мы меняем свое мнение и принятое решение. Кровь оказывается сильнее? Хотя, кому я лгу. Мне просто стал нравится Бренн, и его поступки, отношение ко мне, заслуживают уважения. В такого сложно не влюбиться.
– Я слишком мало знаю о том, что должна, – объяснила оборотнице.
– Ну, для этого я здесь, рядом с вами, – чуть поклонилась женщина. – Вы можете всегда обратиться ко мне. Я полном вашем распоряжении, миледи.
«Элейн!» – позвал голос, когда я уже было хотела что-то спросить у Клариссы.
Бренн.
Невольно улыбнулась, услышав его в своих мыслях.
«Я возвращаюсь! Скоро увидимся. Соскучился неимоверно!» – прозвучало в голове, и я улыбнулась еще шире. Оборотница все поняла без слов. Ей хватило ума и наблюдательности. Заметив улыбку женщины, передернула плечами.
– Лорд Оберон возвращается, – кивнула учительница. – Мы, его подданные, кто владеет силой, всегда это чувствуем, но не так ярко и остро, как вы, его пара.
Я предложила женщине присесть.
– Расскажите мне про одичавших, – попросила. – Бренн немного пояснил мне, что они из себя представляют, но хотелось бы узнать больше.
– Одичавшие, – заговорила учительница, когда мы устроились в креслах. – Никто их не любит. Они своего рода изгои. Но изгои опасные. Те, кто ступил на путь одичавших больше не возвращаются. Они оказались от человеческого облика, живут как звери по своим законам. При этом, у них этих законов нет. Убивают жестоко, но с сильными соперниками и на территориях, подобно нашей, стараются не показываться. Редко приходят сюда, гонимые, по обыкновению, голодом. Наш альфа милостив к этим существам. И разрешает им охотиться на землях стаи. Но только ради пропитания.
– Думаю, сегодня они зашли дальше, чем им было позволено, – заметила я, сожалея о том, что голос Бренна исчез из моей головы. А в какой-то миг поняла, что подданные Оберона, сам альфа и Снор с Аудом уже в замке.
Первой мыслью и действием было вскочить и броситься к окну, чтобы удостовериться в этом, но я заставила себя двигаться чинно и плавно.
– Да. Я слышала, что одичавшие сегодня перешли границы дозволенного. Вся стая знает об этом. Мы общаемся. Мысленно. Те, кто умеют. А кто не обладает такими способностями, тем рассказывают словесно. Лорд Оберон может обратиться мысленно к каждому, кто принадлежит его клану.
Слушая учительницу, все же не удержалась. Встала и подошла к окну. Кларисса было поднялась, но я взмахом руки позволила ей сидеть дальше. Сама же выглянула наружу и увидела странную процессию.
Впереди ехал альфа. Следом за ним Снор и рыжий побратим. Дальше следовали оборотни, но было там нечто, привлекшее мое внимание.
На крупе одной из лошадей лежал волк. Большой и крупный. Явно оборотень. А что-то подсказывало мне, что это один из одичавших, посмевший напасть на экипаж с гербом рода альфы.
«Бренн! – позвала мысленно. – Все в порядке?»
Над лесом еще тянуло дымом, уже похожим на клочки тумана. То, что горело, видимо, уже прогорело до основания.
«Да, – последовал ответ. – И я скоро буду!».
«А кто это у вас?».
«После расскажу!» – ответил мой лорд, вскинул голову и безошибочно нашел меня взглядом в окне замка. Улыбнулся и отвлекся, заговорив с Аудом.
К тому времени оборотни спешились. Двое самых крепких на вид парней стащили с лошади пленника и поволокли куда-то прочь, мимо замка. Дальше обзор был невозможен, и я отошла о окна.
– У вас будут еще вопросы, моя леди? – спросила тихо Кларисса.
– Нет. Спасибо вам большое, что пришли поговорить. – Я улыбнулась женщине. Теперь хотелось увидеться с мужем. Узнать, что же там произошло. Ох уж это любопытство!
– Тогда, с вашего позволения, я пойду! – она поднялась, присела, сделав книксен, и вышла. А я принялась мерить шагами комнату, ожидая, когда же мой муж придет.
Но прошло не менее получаса, прежде чем Бренн вошел в наши покои. Завидев меня, альфа улыбнулся. Я подошла.
– Дай мне несколько минут, смыть запах гари, – попросил Оберон, после чего, не дожидаясь ответа, направился прямиком в ванную комнату. А еще, минуту спустя, за дверью послышался шум льющейся воды. Мне ничего не оставалось, как ждать, когда альфа придет. Не идти же мне, в самом деле, за ним следом. Хотя, признаюсь, соблазн был. Такой неуместный. И такой мне несвойственный.
Даже представила себе на миг, как захожу в ванную комнату, а там он…
Капли воды стекают по сильному телу. В глазах интерес и вызов. Он точно не смутится, соверши я подобное.
Даже лицу сделалось жарко.
Прижав ладони к пылающим щекам, присела и стала ждать.
Альфа, как и обещал, появился через пять минут. В накинутом на плечи халате, с мокрыми волосами, спадавшими на крепкие, широкие плечи. В глазах, золотых и ярких, светится вызов.
Я снова смутилась, понимая, что под халатом у супруга ничегошеньки нет. И воображение снова заиграло, вызывая краску на лице.
– Вы в порядке? – спросила первое, что пришло в голову.
– Да. Как я уже говорил, только Снору немного досталось. Но на старике все заживает, как на волке, – пошутил он.
– Почему они напали? – не стала ходить кругами.
– Присядем, – предложил муж. – Или можем устроиться в моем кабинете. У меня там есть вино. А я бы не отказался сейчас от бокала красного.
Мне оставалось только согласиться.
В кабинете муж занял место за столом. Я опустилась на стул и воззрилась на него в немом вопросе. Но Бренн медлил. Прежде он налил себе вина – оказывается, у мужа здесь были и бокалы, и неплохой выбор вин.
– Когда мне доложили, что в лесу объявились одичавшие, я заподозрил неладное и решил проверить, голод ли привел этих существ, или что-то другое, – произнес лорд Оберон, глядя на меня. – Дело в том, что дичи в лесах пока хватает. Еще не зима и не лютый холод. Обычно в тако время одичавшие не заходят на территории стаи. А здесь их заметили, да еще в большом количестве.
– Но почему вы решили, что они явились именно за мной? – спросила тихо.
– Боюсь, что королю спокойно не живется, – горько усмехнулся альфа.
– Я видела, вы привезли с собой волка, – заметила, глядя в золотые глаза мужчины.
– Да. Мы взяли одного, чтобы узнать, кто нанял стаю, – Бренн пригубил вина, подтолкнув в мою сторону второй бокал. – Попробуй. Сладкое. Женщины такое любят, – сказал и улыбнулся.
– У тебя большой опыт? – пробормотала, но бокал взяла.
Лорд Оберон на мой вопрос не ответил, пропустив его мимо ушей. И я решила не развивать эту тему, явно не нужную нам обоим. Да и какая разница, кто у него был раньше, до меня и нашего брака. Истинный не может изменять.
Только теперь до меня, кажется, дошла эта приятная мысль.
Так он ни с кем кроме меня…
Великие боги!
– Что будет с этим одичавшим? – спросила, чувствуя, как сердце бьется сильнее и быстрее в присутствии мужа. Ох уж эта связь. Перечеркнула все мои планы. Теперь мне нравится сидеть рядом с Обероном и просто смотреть на него. Словно это так и должно быть.
Невольно встряхнула волосами. Но наваждение по имени Бренн не исчезло.
– Его будут пытать, – ответил альфа. – По своей воле одичавший ничего не расскажет.
– А потом? – продолжила, уже осознав, что ничего хорошего не услышу.
– А потом он умрет, – не стал лукавить супруг.
– И нет для него иного выхода? – спросила я. – А если он решит стать нормальным.
– Элейн, – сделав глоток, сказал мужчина. – Они не меняются. После того, как оборотень принял решение стать зверем, отказавшись от человеческого облика, пути назад нет. Редко кто обладает огромной силой воли и может вернуться. И то, для этого необходимо быть не более пары-тройки месяцев в обличье зверя. А наш пленник уже старый и матерый волк.
– Но как вы тогда будете пытать его? – я все еще не понимала.
Бренн залпом допил вино, поставил бокал на стол и, подняв руку, указательным пальцем постучал по своему виску.
– Я войду в его голову и получу то, что ему потребуется. Если он будет сопротивляться, вторжение причинит боль. Если пойдет на уступки, то после мы убьем его безболезненно. У одичавшего есть выбор. И он это узнает.
Отчего-то после слов альфы мне стало жутко. Сейчас напротив меня сидел мужчина, которого я не знала. Это не был мой истинный, моя пара. Это был альфа. Жестокий и беспощадный ко всем, кто посягает на его собственность и на его пару.
Изменился даже взгляд милорда. Он смотрел холодно и жестко. Так что, не выдержав, я тоже пригубила вина.
Оно оказалось сладким, но с приятной кислинкой. Строгий, ароматный букет, пощекотал ноздри. На миг показалось, что я очутилась на цветочной поляне, где-то в альпийских лугах. Вокруг цветет весна и колышется бесчисленное море ярких цветов.
– Сегодня ты видела моими глазами, – вдруг сказал Бренн. – Я почувствовал это.
– Да, милорд, – кивнула и сделала еще один глоток, а альфа неожиданно поднялся и подошел ко мне. Встав рядом, мужчина опустился на колени, так что мы почти сравнялись в росте. Я лишь немного была выше, и то за счет высокого кресла, на котором сидела.
Сердце пропустило удар. Руки мужа горячие, обнаженные, скользнули по моим коленям. И это прикосновение я прочувствовала даже через ткань одежды. Вздрогнув, встретила пылающий взгляд Оберона, но глаза не отвела. В груди что-то всколыхнулось. Стало тепло-тепло. Золотой взгляд манил, обволакивал, словно густой туман, какой бывает рано утром над озером. Такой густой, что не разглядеть протянутой вперед руки.
– Элейн. – Выдох и пальцы альфы оставили в покое мои колени. Переместились к волосам, зарывшись на затылке, притягивая меня ближе к его лицу. – Это очень хороший признак, то, что ты смогла увидеть моими глазами.
– Знаю, – шепнула зачем-то. – Мне уже Кларисса объяснила.
Услышав мои слова, Бренн улыбнулся.
– Ох уж эта Кларисса, – шепнул он. – Что она тебе еще рассказала?
– Ничего особенного, – я опустила взгляд на губы мужа. Затем резко подняла вверх. Его глаза смеялись. Он придвинулся еще ближе, и я зажмурилась, ощутив, как он поводит носом по моей щеке. Грубая ласка вызвала удивительный отзыв в теле. Кровь забурлила быстрее, побежала по венам обжигая раскаленной лавой. Кажется, мне даже стало трудно дышать. И тогда он меня поцеловал.
Твердые губы прижались к моим. Раскрыли, лаская. Я подалась вперед, открываясь перед мужем, уже не чувствуя неправильности в происходящем. Мне нравилось то, что он делает. Нравилось то, как целует, одновременно лаская пальцами затылок и волосы. Как скользит к щеке, касается кожи на шее и опускается ниже, накрывая широкой ладонью вздымающуюся грудь.
– Сладкая, – прошептал альфа.
Я открыла глаза, а он отстранился и теперь смотрел на меня на расстоянии вытянутой руки.
Видят боги, в этот миг я поняла, что готова сдаться. Что хочу узнать, что же будет дальше, за этими поцелуями, сводившими с ума.
– Поцелуй меня еще, – попросила сиплым чужим голосом, и сама удивилась подобной просьбе.
Альфа улыбнулся и наклонился ко мне вновь. Его не нужно было просить дважды. И как-то забылись все страхи и невзгоды. Какой король! Какие одичавшие? Весь мир исчез, растворился в золоте глаз альфы, в его поцелуях и ласках.
Больше не хотелось отталкивать мужа. Напротив, я была готова стать его настоящей парой.
Все во мне отзывалось на прикосновения Бренна. Его руки, его губы, они будили во мне немыслимое. Они заставляли меня сходить с ума, но это было сладостное сумасшествие.
«Как я долго тебя ждал!» – прозвучало в голове. Это Оберон взывал ко мне, так, как умел он один.
«Я уже почти отчаялся», – продолжил мужчина в то время, как его губы продолжали ласкать уже не губы, а шею. Умелые, и удивительно ловкие, пальцы боролись с платьем. Впрочем, оно не стало для него такой уж преградой.
Наверное, стоило что-то сказать, ответить, но все слова застряли где-то в горле, и все, что могла произнести, это стоны, которые муж ловил губами, наслаждаясь их призрачным вкусом.
Сейчас все казалось правильным. А я сама себе виделась глупой, потому что так долго сопротивлялась неизбежному.
Бренн был прав. Нас соединила кровь. Мы стали одним целым. И наверное, я сразу это почувствовала и поняла. Но из упрямства сопротивлялась так долго, что измучила и его, и себя.
Он подхватил меня на руки. Понес прочь из тесного кабинета, прямиком в спальню. И я молчала, не сказала ни слова против, лишь мысленно подрагивала, представляя себе то, что должно произойти.
А потом он сожжет проклятую простыню. Никто не узнает, что был обман. А если слуги спросят. Что ж, хозяин имеет право на некоторые причуды.
В спальне было тепло и тихо. Трещал в камине огонь и часы на каминной полке еле слышно тикали.
Все во мне обострилось. Звуки, чувства, желания.
Бренн положил меня на постель. Некоторое время просто нависал скалой, рассматривая, откровенно любуясь. А я чувствовала, как краснею. Лицо горело. Хотелось прикрыться руками, несмотря на то, что я все еще была в платье, хотя все его завязки муж успел развязать. Дело обстояло за малым. Просто спустить его вниз. А еще лучше, отшвырнуть прочь, как нечто, что мешает в подобной ситуации.
Сам же альфа был в халате. Даже пояс не развязал.
Золотой взгляд скользил по телу, словно шелковая лента. Мне казалось, я чувствую его, а Бренн медлил, наслаждался каждым взглядом, смаковал мои вздохи и эту стеснительность, которая еще присутствовала в наших отношениях. Последние руины моего оплота, моей крепости, которая готова пасть к ногам мужа.
А затем он протянул ко мне руки и попросил привстать.
Я сделала, как велел, и альфа быстро и умело стащил с меня платье. Оно полетело на ковер, где и осело драгоценной тряпкой. Следом отправился халат, и я на миг зажмурилась, когда супруг предстал предо мной во всей своей красе.
– Элейн? – позвал Оберон. В его голосе отчетливо звучали нотки веселья. Видимо, подобная реакция позабавила альфу. – Открой глаза. Посмотри на меня. Это нормально и это естественно.
Горячая ладонь скользнула по ноге, обжигая кожу. На мне оставалась сорочка и теплые чулки. В замке было не так уж жарко, как хотелось бы.
Пальцы Бренна подцепили один чулок. Быстро, почти молниеносно, стащили с ноги, отправили к платью. Это я увидела, поскольку решилась снова открыть глаза. Только смотрела я больше на мужа, оценивающе, не в силах отвести взгляд от крепкого идеального тела альфы.
В тот миг показалось, что его сотворили сами боги. Широкие плечи, сильная рельефная грудь, твердый живот и крепкие руки, переплетенные канатами жил… Мне хотелось прикоснуться к мужу. Погладить его кожу, ощутить упругость и силу молодого тела. И Бренн, будто прочитав мои мысли и тайные желания, вдруг приблизился и сел так, чтобы я могла спокойно дотянуться до него. И коснуться там, где только пожелаю.
– Мы истинная пара. Для нас это в порядке вещей, как, впрочем, думаю, и для многих других пар, истинные они, или нет, – сказал он. – Сделай то, чего тебе хочется, – добавил и посмотрел так, что кровь закипела в венах. Я села, ощутив желание прикрыть грудь, но альфа лишь покачал головой, словно отговаривая меня от подобной глупости.
И то верно. Уже решившись, поздно отступать. И совсем не хочется.
Протянув руку, краснея и подрагивая от своей излишней смелости, положила ладонь на грудь мужа, невольно вздрогнув от ощущения его горячей кожи.
Она оказалась гладкой и почти такой, как у меня, разве что самую малость грубее.
Бросив быстрый взгляд на лицо мужа, поняла, что он совсем не против, чтобы я продолжала. И, осмелев, принялась осторожно исследовать своего мужчину.
Это оказалось приятно и волнительно. Если бы еще не проклятая стыдливость!
И я так и не решилась опустить взгляд и посмотреть туда, куда очень хотела, и очень боялась.
– Позволь, я тебе помогу? – предложил муж. Положив ладони мне на локти, он мягко заставил меня поднять руки вверх. Один удар сердца, один вдох, и я лишилась последнего защитного покрова. Моя сорочка улетела к груде одежды, собравшейся у кровати. И теперь я сидела перед альфой в чем мать родила…
…и в одном теплом чулке.
Впрочем, хоть в этом, но у меня было преимущество. Потому что на лорде Обероне не было и такой малости.
Отчего-то именно этот чулок успокаивал меня. Но вот альфа потянулся к последней детали одежды. Снимал он его упоительно долго. Наклонившись, целовал открывавшуюся взору кожу. Он раскрылся передо мной, и я раскрылась перед ним. Мысли пары, его удовольствие, оказавшееся слишком ярким, рождало волнение в груди. И где-то, в самом низу живота, скручивалась тугая спираль наслаждения. Пока еще непонятная мне, но уже ощутимая, как что-то сладкое и новое. Что-то, от чего невозможно отказаться, как голодному от десерта.
Бренн отбросил назад чулок и поднял взгляд, устремив его на мое лицо.
«Ты прекрасна, моя Элейн!» – услышала я, не сразу сообразив, что это не слова, а мысли.
Он поднялся, потянулся ко мне.
Смущенно отпрянув, прогнулась, падая назад, на подушки и теплое одеяло. Руки мужа последовали за мной. Опустились на живот, касаясь так ласково, что я даже ахнула от удивления. Вот уж ни за что не могла подумать, что эти пальцы, привыкшие к рукояти меча, грубые и сильные, могут касаться так нежно. Будто кто-то провел шелковым лоскутом, вызывая во всем теле дрожь.
Эти пальцы гладили, дразнили, постепенно поднимались выше и выше, пока не накрыли грудь. Осторожно, ладони опустились сверху, и я пискнула, но Бренн лишь покачал головой.
– Не бойся, – шепнул он, придвигаясь. – Я никогда не причиню боль своей паре. Ты должна понимать и знать это. Ты для меня, как драгоценнейший из подарков судьбы.
Он наклонился ниже. Одна рука альфы переместилась на постель, сбоку от меня. На ней мужчина удерживал вес своего тела. Вот он опустился еще ниже, и еще. Пальцы его второй руки делали что-то невообразимое с моей грудью, но я все забыла, когда муж снова поцеловал меня.
Так жарко, так жадно, что казалось, я сейчас вспыхну, словно факел, и сгорю в один миг.
И весь мир остановился, стал ярким и радужным.
Его губы, его руки… все то невообразимое, что он делал со мной.
Ну какая же я была глупая, когда отталкивала от себя счастье обеими руками. Глупая и слишком молодая.
Закрыв глаза, обхватила руками шею Бренна, понимая, что теперь все будет иначе. Между нами двумя. И мое сердце открыло мне истину. Что, оказывается, Бренн уже давно нравится мне.
Что, оказывается, я его люблю.
Уйти от такого желанного тела, от такой теплой женщины, его женщины, было почти невыносимо больно. Но альфа поднялся с кровати, бросил взгляд на мирно спящую девушку, затем укутал ее плотнее в покрывало и улыбнулся.
Она уснула не сразу. Прежде они вдвоем, словно подростки, затеявшие шалость, спалили ко всем демонам, простынь и легли спать поверх одеяла, укрывшись покрывалом.
Простынь сгорела быстро. Какое-то время они просто лежали, и рука Оберона вычерчивала узоры на плече любимой. Он так много хотел ей сказать. И ему казалось, что она тоже хочет в чем-то признаться, но Элейн уснула прежде, чем успела это сделать.
Сначала им было просто уютно. Даже вот так, молчать и смотреть на огонь. Он рисовал на ее коже охранные руны, а она млела от прикосновений и больше не смущалась его наготы, как, впрочем, и своей собственной.
Радость бушевала внутри альфы. Его зверь довольно урчал, а сам мужчина понимал, что уснуть не позволят мысли. А потому, едва Элейн смежила веки и засопела сном младенца, он ушел.
Оделся, бросив на жену быстрый взгляд, и вышел, плотно прикрыв дверь в спальню, зная, что вернется прежде, чем солнечный свет проникнет в комнату.
Сегодня он прикажет слугам не будить их к завтраку. Его люди поедят сами. А они с Элейн, проснувшись, прикажут принести еду в спальню, и возможно…
Тут Бренн усмехнулся.
… и возможно, то, что произошло ночью, повторится снова. Потому что даже сейчас, насытившись ее телом, он снова желал ее. Свою жену. Свою единственную женщину. Желал так, как прежде не желал никого. Даже свою первую жену он, кажется, не любил так, как полюбил эту упрямую, но такую прекрасную, девушку.
Шагая по пустому коридору, слушая тишину и треск огня в светильниках, освещавших путь, он думал о ней. О своей Элейн.
Мысленный приказ, для которого пришлось немного отвлечься, и альфа получил быстрый ответ от стражников, карауливших пойманного одичавшего, запертого в темнице.
Стоит узнать, что хранит память волка, прежде чем он умрет.
Бренн с трудом перестроил мысли, которые упорно возвращались к той, которая безмятежно спала в их общей спальне наверху.
Видят боги, видит луна, как ему хотелось вернуться назад. Прижать к себе тело любимой и просто лежать рядом, наслаждаясь запахом ее волос.
Спустившись по лестнице, Бренн вышел из замка. Подземелье, куда поместили оборотня, располагалось рядом с замком. Тайный ход, замаскированный под один из сараев, был построен еще предками Оберона. И он не стал ничего менять, оставив все, как есть. Сейчас его путь лежал туда.
Альфа пересек двор. Поймал на себе взгляды стражи и караульных, успев отметить, что каждый стоит на своем посту. Никто ничего не спрашивал и Бренн подошел к сараю, отворив дверь. Дальше начинался спуск вниз. Затяжной, с узкой лестницей, с воздухом, пахнувшим сыростью и землей.
– Милорд!
Внизу, у решетки, за которой начиналось подземелье, стояли двое. Увидев своего альфу, оборотни поклонились и без лишних слов открыли перед Обероном дверь.
– Я так и знал, что ты придешь! – Голос Ауда, побратима Бренна, прозвучал в темноте. Альфа уже миновал отрезок темного коридора, и вышел к дальней камере, где стояла стража, и где на соломе растянулся пленник.
Ауд сидел на пустой, перевернутой бочке, но едва альфа подошел, как рыжий оборотень тотчас поднялся. Шутливо поклонившись, он улыбнулся, явно заметив что-то новое на лице своего друга. И Бренн сразу понял, что Ауд почувствовал его состояние.
Зверь внутри альфы успокоился и теперь спал, довольный единением со своей парой.
– Вижу, тебя можно поздравить? – только и спросил рыжий.
Бренн никак не ответил на заданный вопрос. Вместо этого, он подошел к камере и посмотрел на пленника.
Оборотень лежал на соломе и сейчас напоминал просто огромного волка. Только глаза его светились умом, большим, чем есть у зверя.
– Что будем делать? – спросил Ауд, следя за своим альфой.
– Откройте, – коротко приказал Оберон и стража у дверей переглянулись.
– Я войду первым. Мы крепко привяжем зверя, а потом ты… – начал было побратим, но альфа только покачал головой, отказываясь.
– Откройте, – повторил он. – Я войду, и вы закроете за мной дверь.
Ауд перестал улыбаться.
– Это опасно, Бренн, и я…
Один взгляд золотых глаз Оберона и рыжий замолк на полуслове. А стражники опустили глаза, не в силах выдержать давление альфы. Сейчас он был не другом и не воином. Сейчас Бренн стал тем, кем был по праву рождения и силы, заключенной в нем.
Альфа рода. Сильнейший оборотень лунного клана.
Третий раз повторять ничего не пришлось. Ауд своими руками снял замок и отошел, пропуская Бренна вперед. Отошли и стражники, но при этом ощетинились копьями, явно готовые прийти на помощь своему старшему. Они вполне могли ударить одичавшего через решетку и приготовились это сделать.
Закрыв за альфой дверь, Ауд снова присел на бочку, следя за действиями друга. Несмотря на то, что внешней рыжий оборотень казался невозмутимым, его выдавали глаза. Слишком уж был напряженным взгляд. Даже зная силу альфы, он все-равно беспокоился из-за него. Не мог не опасаться.
Бренн остановился рядом с одичавшим. Несколько долгих секунд просто смотрел на зверя.
Тот не подавал признаков агрессии. Более того, одичавший распластался на земле и перестал рычать. Будто понимал, что произойдет дальше.
– Ты прекрасно понимаешь речь, – начал спокойно альфа лунного клана. – Я это знаю. Предлагаю сделку. Я задаю вопросы, ты отвечаешь.
Волк поднял взгляд, совсем человеческий, выглядевший дико на страшной морде. Оскалился, глухо зарычал. Но в рыке не было угрозы. И вся поза оборотня свидетельствовала о покорности.
– Откройся мне. Мы поговорим в твоей голове, – предложил Бренн твари.
Волк поднялся. Сел, запрокинув лохматую голову. Взгляды альфы и одичавшего пересеклись, встретились и золото подавило алые всполохи у зверя. Тот заскулил, понимая, что не в силах противиться власти сильнейшего.
– Ты должен понимать. Я в любом случае получу свое. И только тебе одному решать, как это случится. Через боль и муку, или мирно. Жить я тебя не оставлю. Сам понимаешь. Но обещаю, при содействии, смерть придет легкой. И ты сможешь переродиться снова. В новой жизни, с новой судьбой.
Волк попятился. Ему явно не хотелось умирать.
Брен окинул взглядом сбившуюся шерсть на боку зверя. Назвать его себе подобным он не решался даже в мыслях. Нет. Это был волк. Да, разумнее, чем другие звери, но все же, волк. Почти полностью утративший свои человеческие качества.
– Итак, – Оберон поднял руку, простер ладонь над одичавшим.
Оборотень оскалил клыки, но альфа не отступил. Лишь криво усмехнулся. А затем резко опустился, ударив плашмя по голове зверя. Да так, что последний покачнулся и осел.
Бренн застыл. Зверь тоже замер. Оба закрыли глаза, и хозяин Лунного замка медленно опустился на одно колено, чтобы быть на уровне со зверем. Так было проще и легче войти в его голову.
Внутри у твари один образ сменял другой. Все они были нечеткими, жуткими, словно обрывки чего-то цельного, что можно понять, лишь соединив части.
Волк открыл разум. Показав, как бежит по заснеженному лесу, где-то высоко, там, где уже властвует зима. Рядом с ним бежали такие же твари. Яркие глаза сверкали, пронзая лес, словно болотные огни, те, что заманивают глупцов в трясину.
Все это было не то. Надо погрузиться глубже и Оберон усилил магию, давя на оборотня.
Тот совсем перестал сопротивляться. Если в нем и жила толика протеста, то сейчас она исчезла, растворилась, будто ее и не было. И альфа увидел то, что искал. Прорвавшись через лохмотья воспоминаний одичавшего, он вышел на чистую поляну, даже сумел услышать чужой памятью, как под тяжелыми лапами хрустит наст.
Волк был не один. Он шел со своей стаей, небольшой, но сильной. В стае было всего три самки. Остальные – крупные звери, бывшие оборотни, отказавшиеся от человеческой сущности ради крови и добычи. Ради силы и свободы.
Но не это интересовало альфу. А две фигуры, стоявшие на поляне.
Обе фигуры были закутаны в плащи, да так плотно, что не разглядеть лиц. На головах капюшоны, в руке у одного посох. Вторая же фигура ниже ростом и значительно меньше, словно за плотной тканью плаща пряталась женщина.
– Я рад, что вы пришли, – прозвучал глухой голос, искаженный магией.
«Плохо», – подумал Бренн. Он многое бы отдал, чтобы узнать этот голос, услышать его настоящим, а не эти скрипящие хрипы. Еще больше он отдал бы за возможность уловить запах тех двоих. Но увы, память одичавшего не могла здесь помочь.
– Нам нужна женщина. Вот ее запах, она живет в Лунном замке. Это супруга альфы Оберона. И она должна умереть!
Зверь внутри Бернна зарычал. Дернулся, полный ярости.
На его пару покушались. Кто-то желает смерти его жене.
Не позволю! Не отдам! Сам умру, но она…
Она будет жить!
С трудом подавив своего собственного зверя, Оберон продолжил пробираться через дебри памяти волка. Его глазами, он увидел, как вожак одичавших, подходит к незнакомцам. Как принимает клочок какой-то ткани. И где они ее только взяли?
Запах его женщины. Запах Элейн. Бренн не чувствовал, он знал.
– Наша плата будет велика, – второй голос, тоже изуродованный волшбой, тем не менее оказался выше. И альфа убедился в своих подозрениях. Перед ним мужчина и женщина. Конечно, можно было заподозрить подростка, но почему-то Бренн понимал – это самка. И скорее всего, она оборотень, или колдунья.
В голове одичавшего яркой вспышкой пульсировала одна мысль: «Опасно!» – и он боялся, хотя и стоял на месте.
«Ну же, дайте хоть один знак, чтобы я понял, кто вы», – шепнул мысленно хозяин Лунного замка и тут, словно подчиняясь его воле, высокий незнакомец отпустил посох. Потянулся руками к своему капюшону и откинул его назад.
В тот же миг, до того, как альфа успел разглядеть мужчину, связь оборвалась.
При этом оборвалась так резко и стремительно, что его отбросило в сторону. Решетка камеры остановила полет Оберона. Ударившись, он сразу поднялся на ноги, открыл глаза и тут же в сознание ворвались крики. Где-то за спиной Ауд уже открывал замок, а стража тыкали длинными копьями в нечто, взбугрившее землю рядом с пленным волком.
