Текст книги "Северная королева. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Анна, Верещагина

Соавторы: Валентина Верещагина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Я не видела перерожденного, не чувствовала холода и атак ветра, я неспешно вытаскивала из клубка нитку. Никогда не думала, что этот процесс настолько сложен. Я не любила шить, но отмотать нить, порвать ее и вдеть в иголку не представлялось проблемой, потому что нить была одна. В моем клубке их были тысячи. Хорошо, что мне удалось заметить и ухватить конец. Он оказался невероятно скользким и вертким, все норовил выскользнуть из пальцев. Я едва-едва удерживала короткий хвостик, гадая, что с ним делать, когда вытащу. Стоило усомниться, проявить слабость, как он вырвался из хватки и скрылся в переплетении таких же витых шнуров. Я открыла глаза, когти крима полоснули воздух и лязгнули по мечу эрт Лагора. Завязалась схватка – Ренд впервые сражался с сумеречным. Ему поединок был в диковинку, мне – нет. Уши закладывало от рева крима, и я обязана была это прекратить. Пользуясь тем, что эрт Лагор отвлекает сумеречного, как можно скорее прикоснулась к перерожденному. Моя магия еще при мне, и пальцы сами сложились в кулак. Забыв о пощаде и душевной боли, я изо всех сил ударила чудовище. По этому странному, еще белому, без признаков шерсти, но уже без одежды телу разбежались холодные искры, чтобы покрыть его ледяной коркой.

Я думала только о возможных жертвах крима, в ужасе скрывающихся за тонкой деревянной дверкой. Мать и четверо детей. Они не виноваты, что когда-то их отец столкнулся на каменистой тропке с семьей ар-де-мейцев и испугался за свою жизнь. Я повторяла слова Рейна: «В прошлой войне нет правых и виноватых, каждый северянин ощутил на себе, что значит быть жертвой!» – и стискивала кинжал.

Я не дрогнула, когда мой клинок пронзил сердце сумеречного, и присела, давая эрт Лагору одним махом снести голову крима. Но отвернулась, чтобы не видеть, куда она катится. Одна из нитей в темном клубке скукожилась и обратилась в пепел. На языке отчетливо ощущался горький привкус сожаления. Я судорожно сглотнула и нашла в себе силы оглядеться.

Эрт Лагор, проследив за мной ошарашенным взором, сходу собрался и спросил:

– Куда его?

– Похоронить, – мне не хотелось давать самой себе новые опрометчивые обещания.

Я просто буду учиться – возможно, когда-нибудь у меня получится перемотать светлый клубок.

– Спрятать, – с нажимом произнес рыцарь, и я устало кивнула.

– Никто не должен узнать о случившемся. Пусть жители думают, что вьюга бесчинствует, – взгляд выхватил пятна крови на белом снегу.

Я не успела моргнуть. Ветер жадным языком слизал каждую темно-красную каплю и громко потребовал еще.

– Будет. Потерпи, – с кривой насмешкой успокоила его я. – Это не последний, переступивший грань.

Ветер с бесшабашной ухмылкой согласился со мной и расшвырял в сторону особо назойливых снежных мух, открывая нам укромный путь, показывая, что заметет наши с Рендом следы, сбережет тайну.

– Пошли! – сказала я эрт Лагору, преодолев тошноту, подхватила голову крима и отправилась по узкой дорожке к лесу.

Погребальный костер вышел достаточно слабым. Наши озябшие пальцы едва-едва справились с искрой, сломанные ветром сучья занялись алым, подобно крохотному цветку, пламенем. Мне не хотелось затевать беседу. Ренд тоже молчал. Мы следили за тем, как огонек неохотно пожирает плоть перерожденного. Я молилась ушедшим родным и просила их дать мне крохотную, но яркую, как этот костерок, подсказку.

– Встретимся в замке, – объявила я после и последовала за ветром. Альбины уже обыскались меня.

– Встретимся, – эхом откликнулся Ренд, скрываясь в снежной пелене. У него было свое горе и свои тяжелые мысли, которые следовало осмыслить наедине с собой.

Я, к величайшему сожалению, такой роскошью не обладала. Риона и Диль встретили меня на окраине деревни, той самой, откуда я недавно стремилась убежать.

Они удержались от обвинений. Свет факелов скользил по усталым, хмурым лицам альбин. Диль прищурилась, надеясь понять, чем я занималась. В глазах Рионы притаилась обида, настораживающая меня. Не было дня, чтобы наша стойкая Ри поддалась бы эмоциям. Я должна была предотвратить неизбежно последующую за этим бурю. Щелкнула пальцами:

– Идемте. Есть разговор! – и позвала альбин за собой.

Мне нельзя скрывать правду от них – любой ар-де-меец может оступиться и оказаться на другой стороне.

– Устроим военный совет? – Диль была настроена решительно, но я покачала головой и с горькой иронией хмыкнула:

– Нет, – вспомнилась тесная комнатушка, в которой когда-то жила пленница.

Я та же заложница, только собственного сердца, а от его велений не убежишь, даже если сильно захочешь. Сердечная тоска непременно вернет обратно, и ты с радостью позволишь закрыть себя в тесной клетке. Лишь бы сердце не страдало.

– Тогда что? Поболтаем, как старые друзья, и ты откроешь нам страшную тайну? – Ди никак не унималась.

Я резко остановилась, поймала настойчивый, до ползущих по телу мурашек, взгляд Диль и поняла, что ошиблась – обе альбины сейчас охвачены бушующими эмоциями.

– Могла бы с нами посоветоваться, – укорила она меня.

Пришлось погасить вспышку раздражения, опалившую внутренности яростным огнем. Передо мной не враги – подруги, я не имею права срываться на них.

– У меня нет для вас особенных новостей, за исключением той, что стала привычной, – перешла на родной язык.

Свидетелями нашего разговора будут только ветер и снег. Остальные должны оставаться в блаженном неведении.

– Кто-то умер? – хрипловато поинтересовалась Риона. Ее рука инстинктивно дернулась, пальцы впились в рукоять давнего и проверенного товарища – клинка из аравейской стали.

Ри нашла способ избавиться от внутреннего напряжения, ей просто нужно было услышать имя и всадить меч в сердце сумеречного. Так на протяжении прошедших пяти лет она уничтожала собственных демонов, изводящих ее душу. Пусть на короткое время, но главная альбина обретет желаемое умиротворение.

– Перерожденный был уничтожен и предан огню, – внутренне содрогнулась от того, как невозмутимо и даже буднично мои уста произнесли эту фразу.

– Ты была одна? – Риона впилась в меня требовательным взглядом.

Глава альбин мне не доверяла, считала, что я со спокойной совестью отпущу тварь на свободу, как уже бывало. Она надеялась, что меня сопровождал воин, сердце которого не дрогнет в нужный момент. Диль, осматриваясь, крутанулась на месте. Я без колебаний ответила:

– Со мной был друг.

– Нам позволено узнать его имя? – Ди вскинулась, в ее глазах полыхала тревога.

Она тоже вспомнила случай с деревенем и сомневалась в моих действиях. Так не пойдет! Я не обязана оправдываться, иначе обе альбины примут мои слова за слабость, но и приказывать не хочется. Властные речи, как меткие стрелы, пронзят наши души, раня и изменяя нас.

– Я введу его в наш круг, но позднее, а пока хочется отдохнуть, – не отводя глаз и не меняя тона, проговорила я.

– Ты пропустила обед, – констатировала Риона, обошла меня, чтобы двигаться первой, но на половине пути не выдержала и обернулась. – В следующий раз скажи, куда идешь. Мы, конечно, отомстим за тебя, но очень не хочется сжигать твой труп, королева!

– Я не собираюсь умирать, – до них нужно донести, что королева в состоянии защитить себя. – Я – не мама, сражаться словами не умею, а вот рука привыкла к кинжалу, да и с магией научилась неплохо справляться.

Диль попыталась сгладить острые углы между нами.

– Знаешь, малышка Мира всем твердит, что станет первой из альбин твоей дочери, – изящный намек, от которого запросто не отмахнуться.

– Моя дочь пойдет по моим стопам, – без тени сомнения отозвалась я.

Ри ухмыльнулась:

– И моя тоже, – отвернулась и возглавила шествие.

Я шла за ней и сверлила ее прямую спину задумчивым, невеселым взором. Чувствовала, как нелегко достается Рионе мнимая уверенность. Спина ее так и сгибается под порывами ветра, плечи отягощает непосильная ноша. Я вызвала на откровенный разговор упрямую Лельку, но с ней было проще, чем с Ри. Главу альбин не получится раззадорить или поймать, придется двигаться медленными шагами, подбирая правильные слова, чтобы Риона раскрылась и приняла мою помощь. Я дождусь подходящего момента и заведу беседу, а сейчас вернусь к себе. Мне требуется отдых.

Спустя два дня мы с Диль и Лелькой поднялись на стену. Не могла разумно объяснить, что тянуло меня туда каждое утро, подолгу стояла, молчала и вглядывалась в белесую даль. Альбины также безмолвно несли свою стражу, их взгляды приникли к линии горизонта.

Диль первой заметила путешественника, укутанного в плащ, и не удержалась от крика.

– О, Хранители!

Мы с Лелькой сосредоточились и через некоторое время сумели разглядеть среди танцующих снежинок всадника. Пустив коня размеренным шагом, он двигался по направлению к замку. По позвонкам прокатился холодок отвратительной дрожи. Вот он – вестник, которого я безотчетно ждала все эти дни.

Бледная Диль, застывшая рядом, чуть шевельнула губами. Она узнала гонца издалека – не я одна прислушиваюсь к голосу сердца. Две слезинки всего на миг показались в уголках глаз Ди, но тотчас были безжалостно стерты резкими движениями рук, чтобы не осталось и следа от мимолетной слабости. Диль не чаяла увидеть в живых того, с кем по велению гордости не простилась. Но та же самая, тысячекратно проклятая гордость не позволяла сейчас нестись со всех ног вниз, навстречу.

Лелька хмуро осмотрела окрестности, задержалась взглядом на белом, словно саван, лице Диль и спросила:

– Ты уверена, что это эрт Декрит?

– Своего демона я узнаю из сотен прочих, – Ди вздернула подбородок, пресекая дальнейшие расспросы.

– Своего? Надо же… – Лелька, нарочито сильно удивившись, все же постаралась втянуть подругу в беседу, но в ответ получила лишь вымученную улыбку и взгляд, полный нервного напряжения.

Я понимала, что и мне не следует лезть в душу к Диль с неуместными сочувствиями. Никому из нас не нужны советы – каждая сама разберется со своей жизнью. Но выслушать друг друга мы можем, хотя, порой, это гораздо сложнее. Тяжелые, льющиеся потоком речи, становятся лавиной, грозящей засыпать с головы до пят.

– Пойдемте, – позвала я альбин, заметив, как мучается Диль, – нам нужно узнать, какие вести принес гонец.

О прибытии вестника доложили в замок, и во двор высыпал любопытствующий народ. Зычный голос заставил всех разойтись, и вперед вышла хозяйка, на время покинувшая теплый зал. Илна сразу увидела меня и смерила уничтожающим взором, но на большее не осмелилась. Слово лорда Нордуэлла крепко, никто не рискнет оспорить его. Но моя безопасность мнимая, словно невесомое облачко, которое вот-вот развеет ветер перемен.

Взгляд, подаренный Илной мне, ни для кого не остался не замеченным, и меня окружили альбины. Теперь я смотрела на мир из-за плеча Диль, а она внимательно смотрела в проем ворот, выжидая, когда покажется всадник. Вокруг не смолкали разговоры – собравшиеся строили догадки, высказывали свои мысли и горестно причитали. Множество сердец одновременно зашлось в тревожном ритме. Люди готовились услышать плохие вести.

Лион, едва осадив гарцующего скакуна, спрыгнул на землю и обвел взглядом толпу. В глазах вестника вспыхнула радость при виде Диль. Она тоже не сумела остаться равнодушной, жадно оглядывая потрепанного, но живого возлюбленного. Но все проходит! Ди вновь овладела гордость, и альбина демонстративно уступила место Эвильене. Эта альбина была выше предыдущей, и мне пришлось встать на цыпочки. От внимания эрт Декрита не укрылись нарочитые передвижения Ди, и он решительно выдвинулся к нам.

Грозный окрик Илны перекрыл прочие пересуды.

– Лион! Не забывайся!

Он застыл в паре шагов от нас. Ноздри воина гневно раздувались, глаза налились кровью, пальцы обеих рук сжались в кулаки.

– Идем! – Илна чувствовала себя хозяйкой и осаждать себя не собиралась. – Не будем стоять на холоде и обсудим новости без посторонних! – она упивалась властью и делала упор, кто в этом замке хозяин, а кого пригласили погостить.

Эрт Декрит дернулся, будто от удара, но прямого взгляда от Диль не отвел. Я, словно бы себя в прошлом увидела, едва заметила вызов в ее глазах.

– Раб! – достаточно громко бросила она, как будто сыпанула горсть соли на открытую рану демона.

Лион со свистом втянул воздух и через силу выдохнул. Его душил гнев, и ир'шиони вел внутреннюю борьбу со своими чувствами. Мне захотелось толкнуть Диль, чтобы она одумалась, пока не стало поздно. Глупость наказуема, и прежде всего за свои опрометчивые поступки расплачиваемся мы сами.

Я покачала головой и столкнулась с ледяным прищуром Лиона. Он остался стоять, где был, не кинулся бежать за Илной, которая уже дошла до парадных дверей. Хозяйка Нордуэлла была уверена, что слуга не посмеет ослушаться. Но он ждал моего решения и смотрел так, будто заглядывал в душу.

– Что с ним? – с моих подрагивающих губ сорвался вопрос. Мысли вертелись в бешеном ритме.

Темные глаза демона, будто омуты, обожгли глубокой досадой.

– Он пообещал провести с ней семь лет в обмен на спокойствие и мир на севере.

Показалось, что из моих легких вышел весь воздух, будто Лион меня безжалостно ударил. А ведь я думала, что подготовилась к плохим известиям. Страшно. За долгое время мне стало страшно. Липкий, тягучий, пронзающий холодом страх заполнил мою душу, пропитал ядом все существо. Я боялась не за себя. Я боялась себя, потому что могла не справиться с эмоциями и одним махом снести все, что мы с Алэром строили долгие месяцы.

– Мне нужно учиться, – разворачиваясь, сказала я и отправилась по своим делам – бессмысленно стоять во дворе.

Из последних сил я рванулась в подземелья. Мне нужна была их спасительная тьма. Миениры рядом с перерожденным магом не было – видно девушка спешила услышать принесенные гонцом вести. Зато вампир выдвинулся мне навстречу и я, тяжело дыша, схватила его за грудки.

– Расскажи, как ты переродился! Вспомни каждый миг! – взмолилась я, глядя ему в глаза.

Орон моргнул, опустил едва теплые ладони на мои судорожно стиснутые пальцы, сглотнул.

– Я не помню, – чуть слышно признался он, и я услышала, как тревожно в его груди дрогнуло сердце.

Мои руки опустились, на глаза навернулись отчаянные слезы, но я прогнала их, сделав резкий вдох.

– Пожалуйста, – моя просьба шла от самого сердца, – постарайся вспомнить! Это важно! – я сцепила дрожащие от эмоций руки в замок и попыталась успокоиться.

Эрт Дайлиш, не мигая, смотрел на меня и молчал. Я видела, как нелегко ему приходится, но отступить не могла.

– Все, с того момента, как ты умер, – с надеждой подсказала ему. – Зов Некриты я слышала, но остановилась на половине дороги и не знаю, что скрывается за поворотом, – объяснила, что именно мне требуется.

Орон, размышляя, кивнул и углубился в свои мысли. Я не мешала ему, как и Диль с Рионой, спустившиеся в подземелье за мной. Он смотрел в одну точку, не видел никого из нас, кусал губы и напряженно вспоминал. Каждый миг прошлого казался вампиру острым осколком, впивающимся в его истерзанную душу. Но он верил в меня и не сдавался.

Вот эрт Дайлиш открыл рот. Какое-то яркое воспоминание ворвалось в сознание вампира, и он стремился донести его. Не успел. С его губ слетел скорбный стон, пальцы сжали виски, будто голову пронзила неистовая боль, и Орон упал на колени. Вторя ему, за решеткой щемяще, как умирающий ребенок, заплакал взрослый мужчина – эрт Тодд. Захныкала за моей спиной Диль, и надрывно завыла Риона. Я усмехнулась, сражаясь с собственными чувствами, но на колени не пала.

Стояла и упрямо смотрела на появившуюся Некриту. Хранительница посетила нас в облике черноволосой, бледной женщины. Ее кровавые губы кривились.

– Безумна в своей отваге. С нас пример берешь?

– У меня было достаточно учителей! – дерзко ответила я и отважилась задать вопрос. – Зачем?

Брови Некриты взметнулись. Она искренне удивилась, так как рассчитывала, что я сдамся без боя.

– Что? Ты осуждаешь нас?

– Не понимаю, зачем северу нужны неразумные, кровожадные твари! – вслух озвучила я и удостоилась внимательного, острого, как лезвие ножа, взгляда.

– Не нравится наша армия? – она усмехнулась мне в лицо. – Не твоего ума дело! Мы призывали, призываем и будем призывать своих рабов! Никто нас не остановит! Час расплаты пришел! – привычная, безумная, жестокая улыбка легла на ее уста.

Я не отвела глаз, в которых явственно читалась моя решимость. Усмешка Некриты стала шире.

– Не мешай нам! Живи без чувств! – шипящий приказ разорвал воздух. – Иначе…

Клубки перед моим мысленным взором объединились, напитались багровой, вязкой кровью и превратились в могильных червей. Я сквозь слезы смотрела, как копошится и расползается в разные стороны это пугающее месиво. Весьма запоминающееся зрелище.

– Обещаешь? – в каждом уголке моей души слышался свистящий вопрос Некриты.

– Да, – без заминок отозвалась я и призвала свою силу.

Послушные моей воле синие искорки проникли внутрь, искристым инеем покрыли сердце, заставляя забыть, как счастливый сон, всех, кого любила, превратиться в сестру Зимы. Иначе нельзя, я не умею жить без чувств и рискую сгореть в них, утянув за собой тех, кто дорог.

– Да, – повторила я и смахнула со щек льдинки, бывшие недавно слезами…

… Лес накрыли ранние зимние сумерки, удлинив тени. Разыгравшееся воображение подсказывало, что там, за гаснущим костром, ждут своей минуты ожившие кошмары.

Одна из теней перестала медлить, выдвинулась к костру и предстала передо мной. Я проследила за Рионой и отругала ее:

– Еще немного и ты украсила бы своим замерзшим телом обитель госпожи Зимы!

– Лучше так, – тихо и мрачно откликнулась она, заставляя меня насторожиться и встать с бревна.

Давненько я не слышала в ее голосе страха. Вру! Я ни разу не замечала, чтобы Ри чего-то всерьез боялась. Бывало, сердилась и даже грубо выражалась, но чтобы она кого-то испугалась? Риона всегда была самой выдержанной из нас.

Момент пришел сам собой. Он ворвался, не постучавшись, в нашу жизнь, и мы обе обреченно приняли его. Альбина предпочла высказаться:

– Меня учили презирать их! Я никогда не задумывалась, убивая сумеречных! Почему теперь мои чувства изменились! – она подошла ближе. – Кто виноват, что я жалею их? – Тени рисовали черты ее лица, скрывая выражение глаз, только мерцал красной точкой во мгле зрачок. – Почему сейчас я испытываю страх? – помедлила и чуть слышно закончила. – Ниа, почему теперь я боюсь саму себя?

Броня, сковывающая мое сердце, дрогнула и покрылась сетью трещин. Мне пришлось прибегнуть к силе, чтобы залатать каждую их них и предотвратить новые. Мне не было стыдно или горько за то, что не нашлось подходящих слов. Утешить альбину было нечем, а давать обещания я зареклась. Мой путь теперь прост до безобразия.

– Пора возвращаться, – сказала я и махнула рукой.

Риона не шелохнулась, рассматривая, как завораживающе играют отблески пламени на снегу.

– Знаешь, – она словно бы не слышала моей предыдущей фразы, – мы волнуемся.

– Такова жизнь, – я отвернулась, видеть темные верхушки елей оказалось приятнее, чем ее изменившееся лицо.

Ри вскинула голову:

– Да, – согласилась со мной. – Но мы – маги, нам доступно то, на что неспособны обычные люди! Мы можем сразиться с… – неожиданно запнулась, будто кто остановил.

Я не стала уточнять – всем было ясно, кто наш первый и самый главный враг.

– У тебя есть дельное предложение? – я обязана была заинтересоваться, ведь альбина ждала от меня проявления хотя бы каких-то эмоций.

– Нам необходимо уехать из Нордуэлла и восстановить Ар-де-Мей. Тебе вернули законное право владеть землями за Разломом, – она подошла и смотрела на меня твердо, не отводя пугающих, огромных глаз.

– Также думают и другие?

– Да, – холодно подтвердила Риона.

– Ясно, – я опять взглянула на темную преграду деревьев.

– Мы все на грани, – послышалось от альбины.

Чувствуя мое напряжение, мою нарастающую боль, внутри толкнулась дочь. Только она одна видела, что случится с ар-де-мейцами, если я сорвусь. И только она одна оставалась со мной. А я должна позаботиться о ней.

– Уезжайте, – вздохнув, произнесла. – Я останусь, потому что Алэр пока жив и верит, что дождусь его возвращения!

– Ди знала, что ты ответишь именно это! – яростно кинула Риона. – А ведь Лелька с ней вступила в спор!

– Вот как, – сообщение меня не обрадовало. Альбины не должны ссориться между собой, тем более из-за меня. Поэтому убежденно повторила. – Уезжайте! На той стороне вы нужнее, там ваш дом!

– Странно и больно слышать подобные речи от королевы Ар-де-Мея! – Ри упрямо встала передо мной, чтобы я видела всю тьму, промелькнувшую на ее лице. Голос тоже изменился. – А где твой дом, Ниа?

Нужно было срочно ее успокоить, но для этого нужно взять и солгать. Плохо, что я устала притворяться:

– На севере. Здесь и там, за Разломом, – перевела взор, надеясь увидеть за вершинами деревьев далекие горы.

Риона без сил опустилась на снег, прикрыв лицо ладонями. Я не сдвинулась. Каждый ар-де-меец хотя бы раз в жизни проходит через испытание, сражается с тьмой внутри себя. Каждый должен сделать выбор: покориться или покорить.

– Постарайся остаться собой, – честно попросила я. – Если потеряешься в лабиринтах собственной души, я убью тебя, – печальная усмешка скользнула по моим губам. – Или ты покончишь с моей жизнью. Потому что ты всегда побеждала меня в схватках, – ушла, оставляя ее одну, сожалея, чувствуя ее муку. Но не помогла, иначе Ри не простит.

Стволы деревьев мелькали передо мной, с ветвей срывались пригоршни снега. Я смотрела на белую россыпь, пока не увидела Эвильену.

Она кивнула мне и бодро начала:

– Рис и Дуг отлично справились со своей задачей! – сделала попытку улыбнуться, но не вышло.

Альбина сглотнула и замерла, оставаясь на моем пути. Я прикоснулась к ее плечу.

– Эви, мы ничего не можем сделать. Ты знаешь, что дело зашло далеко.

Она зажмурилась, отошла, прижалась лбом к ближайшему дереву, провела рукой по шершавой коре.

– Она слишком долго держалась, – вдохнула, обернулась и закричала. – Нельзя! Нельзя так! Только не Ри! – кинулась ко мне.

Я равнодушно смотрела на слезы, градом катящиеся из ее светлых глаз, и ничего не говорила. Опасно нарушать безмолвие госпожи Зимы, незачем бередить души ар-де-мейцев, наиболее уязвимые в этот сезон. Может быть?..

Моя рука взметнулась, прикрывая рот, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего. Я сплю и вижу кошмар. Мое сердце заморожено. Нет чувств и нет страданий. Ни моих, ни тех, кому обязана.

– Я все же попробую вмешаться! – как и раньше, когда нужно, из ниоткуда возник Лис. Сердито свел брови, рассматривая нас. Махнул на меня рукой. Уверенно пообещал ошарашенной Эвильене. – Останусь! Присмотрю! Убить призрака даже она не в силах!

Эви разревелась:

– Грустно видеть тебя таким, – поспешно вытерла слезы и собралась. – Но я улыбнусь, как всегда при встрече с тобой, – растянула губы в мучительной гримасе.

Лис широко ухмыльнулся:

– Не пугай зверушек, их и без того зимой мало!

Эвильена сделала нервный кивок, и призрак, обратившись туманом, направился к одинокому, мерцающему среди деревьев огоньку. Альбина вдохнула и скороговоркой известила:

– Есть запасной план! Некоторые из нас были уверены, что ты останешься, поэтому вызвали Ллалию!

– Ты серьезно? – я резко шагнула к ней и столкнулась нос к носу. Выдохнула. – Мое «нет» опоздало? – почувствовала накатывающее раздражение.

– Опоздало! Мы так решили, Ниа! Несмотря на зиму, Ллалия отправилась в путь.

– Замечательно! Хоть вспомнит, кем родилась, – желчно откликнулась я, и Эви ухватила меня под руку.

– Ллалия лишилась своего дара во время последней битвы за Ар-де-Мей!

– О! – я возвела очи к темному небу. – Можешь мне не рассказывать! Ллалия не стала «лунной невестой». Ее волосы по-прежнему ярко-рыжие с тонкими серебряными ниточками. Это демоны могут потерять те крохи дара, что даются им из милости! Ар-де-мейцы – маги навечно! Темную сторону мы выбираем или светлую, проклятие или дар свыше – это всегда с нами! Сделать вид, что мы люди, попытаться забыть, обмануть – мы можем, но никогда не потеряем своих способностей! Ллалия родилась и умрет заклинательницей бури! Ей подвластен воздух. И погоду она неплохо заговаривает! Так что доберется!

– Ты жестока! – немного подумав, сказала Эвильена.

– Вероятно! – грубо откликнулась я. – Поэтому не удивлюсь, если останусь совершенно одна на этом берегу Меб, когда те, кто мне дорог, отвернутся!

– Плохо же ты нас знаешь! – ее усмешка получилась злой.

– Отнюдь! – опровергла. – Вы – это я, а я – это вы! В каждой из нас есть часть других! Так нас воспитали. И, несмотря на годы, проведенные вдали, мы сохранили общее, то, что сближает, помогает быть единым! Не веришь? Или не хочешь верить? – пожалуй, Эви разбередила мою рану. – А я докажу! Вспомни Криссу! Она предпочла умереть, чтобы не отвечать за предательство! Не захотела видеть мои глаза, мои слезы, мое горе, но сгорела с моим именем на устах, разом позабыв и о любимом мужчине, и о родном сыне! Лелька? Да! Она осмелилась сделать признание, пусть и не сразу. Диль? Тут еще проще! Раз королева смотрит на исконного врага, как на мужчину, то и она взглянула. Раз Ниа влюбилась, то и она решила не отставать! А дальше наша Ди рассудила так: «Если в Нордуэлле нас двоих держит любовь к ир'шиони, то нужно забыть о ней, оставить демонов! Если я уйду, – говорила она себе, – прогнав тоску, то и королева уйдет!» – я сорвалась. – Верно, Ди?! – распугала тишину зимнего леса, заставила сорваться с ветки ночную птицу, но не остановилась, зная, что и эта альбина где-то неподалеку. – Янель? И она предпочитает сбегать от проблем, как и я в прошлом, уговаривая себя, что стремится к высокой цели. Ну, а ты, Эви? Не тобой ли я стала в Царь-городе?! Молчаливая, терпеливая, скромная и рассудительная до зубовного скрежета! А ты стала мною? Не так ли?

Взметнулся вихрь, закружились снежинки, облепили нас. Мне не хотелось видеть Эвильену, не хотелось знать о ее чувствах. Я предпочла лед и безмолвие, отгородилась сверкающей стеной от всех. Лучше заморозить, спрятать, умолчать!

– Забудь, – шепнула напоследок, ступая по едва заметной тропке.

А позади остолбеневшая альбина рыдала в голос и улыбалась одновременно, засмотревшись на танец снежинок.

Никто не знал, что выйдет именно так. Мы должны были стать дополнением друг друга, научиться понимать и поддерживать в трудный час, слышать и слушать, гасить чужие, особенно яркие эмоции. Но у нас не получилось. Слишком много всего свалилось на плечи девчонок, и самая стойкая из нас взвалила на себя общие страхи и страдания. Но в один из дней Риона сдалась. Поэтому нужно жить без чувств и эмоций! Равнодушие – вот ключ к всеобщему счастью!

Не этого ли потребовала от меня Некрита?!

Глава 2

Очередной зимний день я встретила на охоте в компании своих разношерстных союзников. Я потеряла счет, сколько раз всходило и заходило солнце – ведь радоваться или огорчаться каждому восходу и закату – это тоже чувствовать. Эта зима стала переломной в моей непростой судьбе. Я понимала, что свернувшаяся внутри моей души боль со временем рассосется, и у меня получится найти выход. А пока лучше загрузить себя чужими заботами и проблемами, чтобы забыть собственные печали.

Я смотрела на своих людей и брала с них пример. Они, привычные к боли и неурядицам, нашли способ избавиться от тревог. Они стали охотниками.

Сегодня я отошла от них, сняла с плеча легкий лук и сделала осторожный шаг вперед. Внутреннее чутье подсказывало, что желанная добыча совсем близко. Заметив движение сбоку, я повернулась, положила на тетиву стрелу с тонким наконечником и прицелилась. Зверь поднял голову и настороженно прислушался, но сбежать не успел. Я спустила тетиву. Молниеносно рассекая воздух, стрела устремилась к цели, и снег мгновенно окрасился кровью.

– Еще одна в копилку! – громко промолвила я, зная, что Эвильена свернула следом за мной. – Нужно показать, что мы охотимся на животных, а не праздно хвалимся!

– Рис и Дуг… – начала альбина, но я оборвала ее речь взмахом руки.

Эви повела плечами и обогнала меня, чтобы поднять добычу и добавить ее к остальным. Я прищурено наблюдала за солнцем, медленно сползающим за верхушки деревьев. Его холодные лучи расцвечивали спящий, равнодушный лес.

– Я пришла попросить прощения, – услышала я голос Рионы, впервые за долгое время присоединившейся к охоте и сказавшей больше привычного приветствия.

Мне было невыносимо видеть ее настолько удрученной, но я сумела погасить вспышку сострадания, мелькнувшую в глазах.

– Если только у самой себя, – без лишней суеты отозвалась я. – Ты слишком много требований предъявляешь к себе, – одарила выразительным взглядом, но не дождалась желаемого отклика, поэтому поспешила уйти.

Ри еще не укротила тьму, но должна разобраться самостоятельно, не прибегая к чьей-либо помощи. Иначе Некрита повторит попытку призвать Риону в свое смертоносное полчище. А мне бы этого не хотелось, как и самой Ри.

– Одна лисица и десяток заячьих тушек? Издеваешься, охотница?! – Жин привязалась ко мне с порога.

– Да, – отрезала я, не глядя на нее, упрямо продвигаясь к своей комнате.

– Вы ушли с раннего утра! – девчонка, продолжая разоряться, не отставала.

– Да, – опять кивнула я, ускоряя шаг.

– Вас было семеро! – Тижина была упрямой. – А позавчера…

– Да, – обрывая, вновь согласилась я.

– Ты точно издеваешься! – обогнав, она преградила мне дорогу, уперла руки в бока, показывая, что настроена серьезно.

Хотелось отправить ее прогуляться до грыра, но я удержала порыв, как и она не высказала резких слов, вертевшихся на языке. Тижина обладала врожденной проницательностью, и чутье советовало ей хорошенько расспросить меня и заставить сознаться. Девчонка может стараться сколько угодно, но расколоть меня не получится. Я крепкий орешек и постепенно, шажочек за шажочком решу все проблемы.

Одна из них догнала меня за следующим поворотом и вонзила в сердце очередную стрелу. Из спальни толстяка выскочил Ренд. Мы с Тижиной дружно оторопели и замерли. Рыцарь поклонился и вперил в меня настойчивый, пронзительный взгляд. Я прочитала в его глазах непроизнесенный вопрос, но отвечать не торопилась.

События развивались стремительной круговертью, дверь вновь распахнулась.

– Слуга! – срывающимся голосом завопил толстяк, выглядывая из спальни. Его руки удерживали ночной горшок, от которого исходил смрадный запах. – Выплесни! – приказал наблюдатель Беккит эрт Лагору.

– Сделай. Это. Сам! – в приглушенном ответе Ренда сталью звенела ярость.

Толстяк не внял слышимой угрозе. Аж затрясся весь, предполагая, что ему нанесли смертельную обиду, и не выдумал ничего лучше, как бросить горшок на пол. Его содержимое расплескалось, вынуждая нас с Жин отпрянуть в разные стороны. Она еще и выругалась такими словами, которые непозволительно знать девушке из хорошего рода. Но я ее не осудила, самой хотелось ругнуться и плюнуть в лоснящееся от притираний лицо подлеца.