355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Анна Варенберг » Последний владыка » Текст книги (страница 1)
Последний владыка
  • Текст добавлен: 12 октября 2016, 06:29

Текст книги "Последний владыка"


Автор книги: Анна Варенберг



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Анна Варенберг
Последний владыка

Часть первая
Катакомбы Корита

По мотивам повести Ли Брекетт «Последний Шеннеч»

В пещерах Меркурия было темно, жарко; гулкую тишину нарушали только тяжелые шаги Тревера.

Он уже давно блуждал по этому лабиринту, где до него еще не бывал ни один человек, не по своей вине и не по собственному желанию приближаясь к смерти. Казалось отвратительным расстаться с жизнью здесь, в давящем мраке, под чужими, высокими, как Эверест, горами. Там, в долине, голод и жажда тоже привели бы его к такому концу, но, по крайней мере, он умер бы на открытом месте, а не как крыса в канализации.

Впрочем, какая разница, где умереть? Долина, чей пейзаж своей безысходностью напоминал ад, уже давно ничего не давала человеку, кроме… надежды найти солнечные камни. Солнечных камней он не нашел. Как, впрочем, и своего корабля, на который землетрясение обрушило часть горного склона, оставив Тревера с карманным фонариком, горстью пищевых таблеток и фляжкой воды.

Сумеречный Пояс Меркурия, как пчелиными сотами, изрезан тысячью скалистых карманов. Путей через горы здесь нет – зубчатые пики поднимаются в безвоздушное пространство. Тревер знал, что между ним и открытыми равнинами лежит только один карман. Если он сумеет добраться до этого кармана и пересечь его, то…

Но теперь он понял, что не дойдет. Вес шахтерских сапог стал непомерным; он снял их и пошел босиком по грубому камню. У него остался только фонарик. Когда его свет погаснет, с ним исчезнет и последняя надежда.

…Это произошло довольно скоро. Тревер постоял, слушая биение крови в ушах. Затем выкинул фонарик и пошел вперед, борясь со страхом, который был сильнее, чем слабость, овладевшая его телом. Дважды он натыкался на изгиб стены и падал, но снова вставал. В третий раз Тревер не смог подняться и пополз на коленях. Проход становился все меньше, плотнее смыкался вокруг него. Время от времени он терял сознание и невероятно болезненно приходил в себя, возвращаясь к жаре и молчанию обступившего со всех сторон камня.

После очередного периода забвения он услышал тупой ровный гул; вибрация камня постепенно нарастала. Проход, сузившийся до трещины, едва достаточной, чтобы проползти в нее на животе, наполнялся паром. Тревер боялся ползти вперед, но другого пути не было.

Вдруг его руки оказались в пустоте.

Каменный пол, видимо, разъела эрозия; он подался под весом человека и сбросил его головой вперед в грохочущий поток воды, что несся в великой спешке куда‑то в темноту. После этого Тревер мало что помнил. Обжигающе горячая вода, борьба за то, чтобы держать голову как можно выше, и еще – страшная скорость подземной реки.

Несколько раз тело его ударялось о скалы и однажды целую вечность пришлось сдерживать дыхание, пока поток не поднял его снова. Он смутно сознавал свое скользящее падение. Затем стало много холоднее. Тревер отчаянно боролся за жизнь, повинуясь скорее древнему как мир инстинкту самосохранения, нежели разуму, пока его руки и колени не зацепили крепкое дно. Вода исчезла. Он попытался встать, но безуспешно.


Настала ночь – а с ней жестокая гроза и дождь. Тревер не знал этого: он спал, а когда проснулся, заря зажгла высокие утесы белым светом.

Кто‑то кричал над его головой. Тревер приподнялся на локте и бросил рассеянный взгляд по сторонам. Бледно – серая песчаная отмель. Почти у самых ног – тень серо – зеленого озера, наполнявшего каменный бассейн около полумили шириной. Слева – подземная река разливалась вширь, покрытая хлопьями пены. Справа – вода, достигнув края бассейна, стекала вниз, чтобы снова стать рекой. Позади Тревера, насколько него можно было видеть, широкую долину покрывала пышная зеленая растительность.

Вода была чистая, воздух наполнен торжествующе – живыми ароматами, и до Тревера наконец дошло, что он все‑таки сумел пробиться. Он еще поживет! Да, черт возьми, его не так‑то просто заставить сдаться! Забыв об усталости, он вскочил, и тот, кто шипел и верещал над ним, бросился вниз, едва не оцарапав острыми зубцами кожистых крыльев. Тревер вскрикнул, а создание взлетело по спирали и снова понеслось вниз.

Летающий ящер, агатово – черный с шафрановым брюшком. Когда он проносился мимо, его взгляду открылось нечто, разбудившее неприятный холодный ручеек страха, потекший по спине.

На шее ящера ярко блестел золотой ошейник, а среди чешуек на голове – солнечный камень!

Тревер так долго грезил о солнечных камнях, что не мог обознаться. Кто и зачем вставил столь бесценную вещь в череп летающего ящера? Больше всего его мучило – зачем? Отнюдь не украшение, а редкий радиоактивный кристалл с периодом полураспада на треть больше, чем у радия, используемый исключительно для самых чувствительных приборов.


Животное не охотилось, явно не хотело убивать Тревера, но и улетать не собиралось.

Далеко в долине зазвенел приглушенный расстоянием большой гонг, и гулкое эхо прокатилось между скалами. Внезапное желание спрятаться послало человека в гущу деревьев. Он пошел вдоль берега озера. Ящер следил за ним острыми яркими глазами – так сокол выслеживает кролика.

Тревер дошел до края бассейна, где вода изливалась водопадом в несколько сотен футов высотой. Поднявшись на край каменного бассейна, он впервые как следует разглядел долину.

Часть ее, стиснутая барьерами гор, все еще оставалась в тумане, но чувствовалось, что она широкая и глубокая; равнина перемежалась рощами. И по мере того, как Тревер рассматривал детали, изумление его росло.

Земля была обработана. Среди полей стояли тростниковые хижины, а дальше виднелся город – громадный, сверкавший в утренней дымке.

Такая плодородная долина была сама по себе редкостью. Но обнаружить поля и город за ними казалось просто невероятным. Тревер встречал местные племена, населявшие некоторые замкнутые в скалах области Сумеречного Пояса – примитивные полулюди жили среди голых скал и кипящих источников. Они не строили ничего, подобного этому.

Удар гонга снова прозвучал – глубокий, вызывающий тон. Тревер увидел крошечные фигурки всадников, которые, ехали из города через равнину; на таком расстоянии они казались не больше муравьев.

Надежда и радость вытеснили из головы все размышления. Он был измучен и голоден, затерян в чужом мире, а люди и цивилизация – это такая удача, о какой он не мог и мечтать. Кроме того, здесь есть солнечные камни. Тревер бросил жадный взгляд на голову описывавшего круги разведчика и начал спускаться вниз. Черные крылья бесшумно скользнули за ним с неба.


Дальше можно было только прыгать. Он схватился за куст, прыгнул как можно дальше и прокатился несколько ярдов по упругой почве склона. Пока он лежал, пытаясь отдышаться, в нем зашевелились холодные сомнения.

Теперь он совершенно четко видел долину. На полях ни души, деревеньки точно вымершие. А над деревьями у реки он увидел второго чернокрылого ящера; всадники направлялись именно туда.

Треверу показалось, что эти люди – охотничий отряд, как будто гонг предупредил, чтобы все скрылись, пока идет охота. Остроглазых ящеров послали, как собак, находить и вспугивать дичь. Вернуться к относительной безопасности бассейна было невозможно: выступ отрезал Тревера от озера. Бесполезность попыток спрятаться стала очевидна, но он все же заполз под широкие малиновые листья папоротника. Город был слева от него, а справа – плодородная долина переходила в участок лавы и битого камня, исчезавший за краем пурпурного базальта.

Всадники были еще далеко. Крошечные фигурки переходили реку вброд, поднимая тучу брызг. Часовой над деревьями неожиданно спикировал вниз. Добыча найдена!

Подозрения Тревера превратились в уверенность. Застыв от ужаса, он смотрел, как из яркой зелени выскочила бронзовая полуголая девушка и бросилась бежать к бесплодному участку. Ящер взлетел в воздух, метнулся молнией вниз…

Девушка отскочила в сторону. В ее руках была длинная дубинка с большими шипами, она ударила черное животное и побежала дальше. Ящер сделал круг и снова бросился на девушку сзади, окутав, точно плащом, кожистыми крыльями. Девушка снова побежала, но уже медленнее. Летающий демон преследовал ее, пытаясь заставить жертву повернуть обратно, к охотникам, но она не желала возвращаться, била ящера палкой и бежала, падала и снова бежала. Тревер понимал, что она проиграет. Ящер убьет девушку раньше, чем та доберется до скал.

Чувство осторожности говорило, что ему не стоит вмешиваться. Единственное, что он хотел, – взять один из солнечных камней и уйти из долины. Это и так было достаточно трудно. Но ярость, внезапно поднявшаяся в нем, затопила всякую осторожность, когда он увидел, как ящер снова налетел на девушку, выпустив когти. Он вскочил и со всех ног бросился к несчастной, выкрикивая на ходу нечто бессмысленное. Девушка обернулась – лицо такой дикой и гордой красоты он еще никогда не видел. Темные испуганные глаза были полны страшной решимости. Она крикнула на его языке:

– Оглянись!

Черные крылья, чешуйчатый хлещущий хвост И когти налетели на него как вихрь. Тревер упал и покатился, покрывая землю пятнами крови.

Издалека он услышал голоса охотников, пронзительные, скрипучие, сливающиеся в дикое завывание.

Тревер поднялся на ноги, взял из рук девушки дубину, отчаянно пожалев о пистолете, похороненном под тоннами камня по ту сторону гор, и сказал:

– Держись позади меня и следи за моей спиной.

Красавица странно взглянула на него, но на разговоры не было времени. Они бросились бежать к каменистому участку, расположенному довольно далеко. Ящеры визжали и шипели над ними. Тревер поднял дубинку, по размеру и весу с бейсбольную биту. Когда‑то он был неплохим игроком в бейсбол.

– Ложись, – резко велел он, замедляя шаг. Она упала позади него в траву, зажав в руке обломок камня. Тревер широко расставил ноги, стараясь встать как можно устойчивее. Он видел злые глаза проклятых тварей, желтые и блестящие, как золотые ошейники, и яркие вспышки солнечных камней в черной чешуе голов. Ящеры снижались одновременно, но с разных сторон, так что он не мог повернуться к обоим сразу. Тревер выбрал одного, подлетавшего первым, и ждал, подпуская его близко, очень близко. Ящер быстро пикировал, высунув красный язык из шипящей пасти, и приготовил острые когти. Человек со всей силы взмахнул дубинкой.

Удар! Ящер завизжал и рухнул всей тяжестью на Тревера. Тот потерял равновесие под ударами крыльев и бьющегося тела и упал. На него тут же бросился второй ящер. Девушка вскочила, в три прыжка оказалась рядом и упала на чешуйчатую спину твари, терзавшей Тревера, пытаясь прижать ящера к земле и методично колотя ее по голове камнем.

Тревер отшвырнул ногой раненого ящера. Тот не спешил умирать, несмотря на сломанную шею. Тревер поднял дубинку и убил второго, а затем без большого труда извлек из его головы солнечный камень.

Он держал его в руке, странный темно – желтый кристалл, который сиял внутренним огнем, глубоким и трепетным, и ответная искра сильного возбуждения вспыхнула в душе Тревера от прикосновения к камню. Он даже на мгновение забыл, где он и что тут делает, забыл обо всем, кроме яркого кристалла, сиявшего в его ладони. Нечто большее, чем драгоценность, чем просто богатство – надежда и удача, новая жизнь… Столько лет ушло на исследования жестоких меркурианских пустынь! Это путешествие – последняя авантюра Тревера, и оно закончилось гибелью корабля; впереди не было ничего, даже если бы ему и удалось вернуться домой.

Теперь же все изменилось. Этот единственный камень даст ему возможность вернуться на Землю победителем, оплатит одинокие и опасные годы риска. Этот камень…

Этот камень может сделать очень многое, если только Треверу удастся убраться с ним из этой богом забытой долины. Если…

Девушка снова обрела дыхание и настойчиво произнесла:

– Пошли. Они приближаются!

Чувства Тревера, смущенные солнечным камнем, лишь очень смутно реагировали на извечные раздражители зрения и слуха. Всадники подъезжали, но находились еще достаточно далеко, чтобы можно было разглядеть их как следует. Даже на таком расстоянии Тревер почувствовал в них что‑то странное, неестественное. Бронзовые тела, несколько светлее, чем у девушки, были облачены в роскошные доспехи. Животные, на которых они ехали, были выше и тоньше лошадей, вместо копыт у них были когти; над узкими злобными мордами надменно возвышались шипастые гребни.

Девушка яростно затрясла Тревера, пробуждая от задумчивости.

– Звери разорвали бы нас на куски, и очень быстро. Но мы убили их. Теперь нас возьмут живыми!

Он не понял сути, но девушка явно предпочитала отвратительную смерть плену, и это заставило его искать резервы сил, которые он считал потерянными. К тому же, если всадники захватят их, то наверняка отнимут у него камень.

Крепко зажав в руке драгоценную вещь, Тревер побежал к скалам вместе с девушкой.

Участок лавы теперь освещался солнцем, и вся местность, особенно ущелье за ней, казалась воротами в ад, но все же предлагала какое‑то укрытие – если они смогут добраться до него.

Топот громко зазвучал в ушах Тревера. Он оглянулся и увидел лица охотников. Теперь было ясно, почему они сначала показались Треверу неестественными: у каждого из них в центре лба был вставлен прямо в кость солнечный камень.

Сначала ящеры, теперь эти…

Быстрые неутомимые животные со своими удивительными всадниками надвигались прямо на двух беглецов. Предводитель взял с седла изогнутую палку и поднял ее как копье. Солнечный камень во лбу горел точно третий злобный глаз.

Тревер мчался на пределе сил, дышать стало трудно. Сердце, казалось, не выдержит этой бешеной гонки, но, тем не менее, он продолжал двигаться, и, когда девушка споткнулась, ему удалось удержать ее от падения… Время от времени оглядываясь, он успел заметить, как изогнутая палка предводителя полетела к нему, и увернулся. Остальные охотники выстроились в ряд. Треверу показалось, что они в основном интересуются им, и в своем стремлении захватить чужака забыли о девушке. Его босые ноги касались уже горячих от солнца камней. Теперь Треверу стало ясно, почему девушка ждала дневного света для побега: пройти через это ущелье в темноте было равносильно самоубийству.

Он нервно прислушивался, но звуков погони не слышал. Тревога не проходила, и, когда девушка села отдохнуть, он спросил:

– Не пойти ли нам дальше?

Она не сразу ответила, потому что решила воспользоваться первой возможностью разглядеть спутника. Пристальным взглядом девушка изучала его волосы, давно не бритую щетину, рваные шорты – единственную его одежду. Затем она сказала странно медленно, как будто в этот момент думала о чем‑то другом:

– Верхом корины ничего не боятся. Но пешими и в подобном месте… они боятся засады. Раньше такое бывало. Они так же могут умереть, как и мы.

Ее лицо, хотя и совсем юное, не было девичьим. На Тревера смотрела женщина, познавшая счастье, страсть и горе, женщина, живущая с болью и страхом и не доверяющая никому, кроме себя.

– Ты не наш, – сказала она.

– Нет. Я пришел из‑за гор. А кто такие корины?

– Хозяева Корита, – ответила она и стала отрывать полоски от белой ткани, обернутой вокруг ее талии. – Поговорим потом, нам еще далеко идти. А сейчас надо остановить кровь.

Они молча перевязали друг друга и отправились дальше. Если бы Тревер не был невыразимо усталым, а путь – таким трудным, он, наверное, злился бы на девушку.

Много раз они останавливались и отдыхали. Однажды он спросил:

– Почему эти самые корины охотятся за тобой?

– Я убежала. А вот почему они охотятся за тобой?

– Будь я проклят, если знаю. Случайность, наверное. Я оказался тут как раз в то время, когда летели их твари.

На шее девушки была железная цепь без застежки, слишком маленькая, чтобы ее можно было надеть через голову. На цепочке висела бляшка с выдавленным на ней словом. Тревер взял бляшку в руки.

– Гелт, – прочел он. – Это твое имя?

– Меня зовут Джун. Гелт – корин, которому я принадлежу. Он ведет охоту. – Она бросила на Тревера свирепый и вызывающе гордый взгляд и сказала, как будто выдавала тайну графского дома: – Я рабыня.

– Ты давно в долине, Джун? Мы с тобой одного племени, говорим на одном языке… Как получилось, что никто не слышал о земной колонии такого размера?

– После Приземления прошло почти триста лет, – ответила она. – Мой народ много поколений жил надеждой, что прилетит корабль с Земли и освободит нас от коринов. Но этого так и не случилось.

– Я нашел путь сюда и теперь начинаю об этом жалеть. Но если нет пути, то куда же мы идем?

– Сама не знаю, – сказала Джун, вставая. – Но мой муж пришел этим путем, и другие до него.

Жара была невыносимая, и они старались укрыться в тени скал. Впереди маячил невозможно высокий угол пурпурного базальта, но, казалось, он никогда к ним не приблизится. Наконец все‑таки обогнули угол и вышли в узкий каньон. С обеих сторон поднимались каменные стены с малиновыми и белыми прожилками.

Джун и Тревер упали возле ручья. Пока они ползали по мокрому гравию и по – собачьи лакали воду, из‑за скал неслышно появились люди с каменными топорами в руках.

Тревер медленно поднялся, увидев шестерых вооруженных мужчин. На них, как и на Джун, были белые набедренные повязки, сильно потрепанные, и тела их также загорели чуть ли не дочерна на жестоком солнце. Молодые, крепкие, мускулистые, лица – не по возрасту угрюмы. У всех на телах заметно выделялись шрамы и рубцы от когтей.

Они знали Джун. Она радостно перечислила их имена и спросила:

– А где Хьюго?

– Наверху, в пещере. С ним все в порядке. Кто этот человек, Джун?

– Не знаю. За ним тоже охотились. И он пришел мне на помощь. Без него мне не удалось бы убежать. Но… – Она замялась, осторожно подбирая слова. – Он сказал, что пришел из‑за гор. Он знает о Земле и говорит на нашем языке. Он убил ящеров и взял солнечный камень.

Все шестеро вздрогнули. Самый высокий, с лицом холодным и резким, как окружающие их скалы, шагнул к Треверу.

– Зачем ты взял солнечный камень? Тревер уставился на него.

– А ты как думаешь?..

Человек протянул руку:

– Отдай.

– Какого черта! – Тревер чуть отступил назад.

Молодой человек пошел на него. Лицо его было мрачным и опасным.

– Сол, подожди, – закричала Джун.

Но Сол не стал ждать. Тревер решил подпустить его ближе, а потом размахнулся, вложив в удар всю свою силу.

Кулак угодил Солу в живот, и тот отлетел назад, согнувшись вдвое. Тревер стоял, сгорбившись, тяжело дыша, диким взглядом обводя остальных.

– Кто вы? – зарычал он. – Банда воров? Ну, давай, подходи! Мне нелегко достался этот камень, и я не собираюсь отдавать его!

Камень оттягивал его карман: он был тяжел многолетним потом, голодом и тяжелой работой на скалах Меркурия.

Сол поднялся и шагнул вперед. Одновременно и тоже молча шагнули все остальные. Тревер ждал их, ощущая горький привкус во рту. Наконец‑то он нашел солнечный камень, и теперь бросить его и, вероятно, свою жизнь тоже, этой кучке дикарей?! Это было выше его сил.

– Сол, подожди! – снова закричала Джун. – Он же спас мне жизнь! Ты не можешь…

– Он – корин. Шпион…

– Не может этого быть! У него нет камня во лбу. И даже шрама нет.

Сол произнес ровно и безжалостно:

– Он взял солнечный камень. Только корин может испытывать желание коснуться проклятой вещи.

– Но он же с Земли, Сол, с Земли. А там все может быть по – другому.

Настойчивость Джун временно остановила людей. И Тревер, глядя в лицо Сола, вдруг начал кое‑что понимать.

– Думаешь, солнечные камни – это зло? – спросил он.

Сол хмуро взглянул на него.

– Именно так. И тот, что сейчас у тебя, должен быть немедленно уничтожен.

Тревер задумался. «Отдай солнечный камень или умри!» Умирать от рук диких варваров не имело смысла. Лучше отдать им камень, а позднее сделать так, чтобы получить его обратно или достать другой. Камней этих, видимо, в долине предостаточно. Отдать… и к дьяволу все!

– Ладно, – сказал он, – возьми…

«Словно сердце вырвал!»

Сол положил камень на плоскую скалу и стал колотить по сияющему кристаллу каменным топором, ранее предназначавшимся для головы Тревера, с таким выражением лица, будто он убивал живое существо, к которому питал ненависть и страх.

Солнечные камни не поддаются ничему, кроме атомной бомбардировки, но больно было видеть, как столь драгоценную вещь бьют каменной дубиной.

– Он не ломается, – сказал он, – ты мог бы и остановиться.

Сол с размаха опустил топор так близко от голой ноги Тревера, что землянин отскочил, а затем взял солнечный камень и швырнул его далеко через ущелье. Камень слабо звякнул, падая в груду обломков скал примерно в футе от противоположного утеса. Надо бы запомнить это место!

– Чем он тебе помешал, этот камень? И имеешь ли ты хоть какое‑то представление, насколько он ценен?

Сол, не обращая на него внимания, повернулся к своим товарищам.

– Ни одному человеку с солнечным камнем доверять нельзя. Я убью его!

– Нет, – Джун упрямо помотала головой, – нет, Сол. Я обязана ему жизнью.

– Но он, может быть, раб, наемник, работающий на коринов…

Посмотри на его одежду, – упорствовала женщина. – И посмотри на его кожу. Утром она была белая, а сейчас красная. Ты видел когда‑нибудь раба такого цвета? Или корина?

– Мы не можем рисковать, – сказал Сол.

– Ты всегда успеешь убить его. Но если он и вправду из‑за гор, а может, даже с Земли, – последнее слово она произнесла с запинкой, будто не была уверена в том, что такое место действительно существует, – мы можем узнать от него некоторые вещи, о которых забыли. К тому же, другие тоже имеют право высказать свое мнение, прежде чем ты его убьешь.

– Мне это не нравится. Но… – Сол помолчал, задумчиво хмурясь. – Ладно. Мы уладим это в пещере. Пошли. – Он повернулся к Треверу. – Пойдешь в середине. И если вздумаешь подать какой‑нибудь сигнал…

– Какому дьяволу я буду сигналить? – огрызнулся Тревер. – Я страшно жалею, что вообще попал в вашу проклятую долину.

Но он не жалел. А все его чувства были напряжены в стремлении заметить каждый поворот пути, чтобы потом иметь возможность вернуться к солнечному камню… Ущелье то сужалось, то расширялось, изгибалось и выпрямлялось, но доступная тропа была только одна и шла рядом с руслом ручья. Через какое‑то время ущелье было разделено чудовищным утесом, отклонившимся назад, словно бы остановленным в падении. Ручей выходил из левого ответвления. Сол пошел вправо.

Через некоторое, время люди спустились в ущелье и стали подниматься по тропе, прорубленной так грубо, что она казалась естественной. Утес заканчивался узкой норой. Сол пошел через нее. Остальные по одному следовали за ним, и Тревер услышал, как Джун зовет Хьюго.

Внутри оказалась пещера, очень большая, с темными закоулками и впадинами по стенам. Солнечные лучи проникали сквозь трещины в утесах, а в конце пещеры, где пол резко опускался, горел огонь. Тревер видел раньше на Меркурии такое пламя, когда вулканические газы пробивались сквозь трещины и воспламенялись от случайных искр. Злобно ревущий голубоватый столбик, изгибавшийся вверх к потолку пещеры, производил сильное впечатление.

В пещере жили люди. «Меньше сотни, – подумал Тревер, – если не считать немногих детей и подростков». Женщины среди них едва ли составляли треть. На всех была одна и та же безошибочно распознавая печать: как ни тяжела нынешняя жизнь в пещере, раньше им было еще труднее.

Ноги Тревера подгибались от слабости, и он тяжело привалился к грубой стене.

Стройный молодой человек с узловатыми мышцами держал в объятиях Джун. Видимо, это и был Хьюго. Остальные возбужденно кричали, задавая друг другу вопросы и отвечая на них. Затем – один за другим стали оглядываться на Тревера, и вскоре в пещере воцарилась тишина.

– Ну, – грубо сказал Сол, глядя на Тревера, – давайте улаживать дело.

– Сам улаживай, – Тревер пожал плечами. – Я землянин. Я вовсе не хотел попасть в вашу проклятую долину, но я здесь уже сутки и еще ни минуты не спал. Я хочу спать.

Сол начал что‑то говорить, но Хьюго встал перед ним.

– Он спас жизнь Джун. Пусть поспит, – и отвел Тревера к тому месту, где были навалены сухие виноградные лозы и горные лианы – пыльные, колючие, но все же более мягкие, чем просто каменный пол. Тревер, произнеся несколько слов благодарности, уснул спустя мгновение.

Через час, неделю, а может, и всего спустя несколько минут его разбудило сильное и настойчивое потряхивание. Над ним склонились лица, но он видел их, как в тумане.

– Зачем тебе солнечный камень?

– Я продал бы его на Земле за большие деньги.

– Что делают на Земле с солнечными камнями?

– Их встраивают в электронные приборы, чтобы изучать разные вещи.

– На Земле носят во лбу солнечные камни?

– Нет… – и голоса или их призраки оставили его.


Был все еще день, когда он проснулся, на этот раз сам. Тревер сел, чувствуя себя скованным и больным, но все же отдохнувшим. К нему подошла улыбающаяся Джун, держа в руках кусок чего‑то, в чем Тревер признал род горных ящеров. Он с жадностью набросился на еду, а Джун между тем сообщила, что он проспал почти сутки.

– Они решили сохранить тебе жизнь.

– Уверен, в этом немалая твоя заслуга. Спасибо, Джун.

Он поймал ее измученный и усталый взгляд – как после тяжелейшего стресса, глаза ее, даже когда она разговаривала с Тревером, непрерывно следили за Хьюго, который что‑то делал.

– Едва ли мне удалось бы помочь тебе, если бы они не поверили твоему рассказу. Ты так устал, что не мог лгать. И еще они осмотрели твою одежду. Такой ткани не делают в долине. И та штука, что соединяет ее, – он догадался, что она имела в виду застежку – молнию, – нам неизвестна. Так что ты, видимо, и вправду, пришел из‑за гор. И они хотят знать точно, как ты пришел и можешь ли ты уйти обратно тем же путем.

– Нет, – Тревер покачал головой. – Я могу ходить здесь, куда хочу?

Она некоторое время смотрела на него, а потом ответила:

– Ты чужой. Ты не наш. Ты можешь выдать нас коринам.

– Зачем? Они же и за мной охотились.

– Из‑за солнечных камней, может быть… Ты чужой, – повторила девушка. – Они хотели взять тебя живым. Во всяком случае, будь осторожен.

Снаружи послышался крик:

– Прячьтесь, ящеры летят!

Все в пещере тут же замолчали и стали следить за местами, где сквозь трещины в скале пробивался солнечный свет. Тревер представил себе, как твари кружат над ущельем в поисках добычи. В этом множестве трещин нелегко найти несколько маленьких скважин, которые ведут в пещеру. Но ощущение смертельной опасности не только не покидало его, а, напротив, стремительно усиливалось с каждым мгновением.

Из ущелья не доносилось ни звука. В полнейшей тишине испуганное хныканье ребенка прозвучало, как громкий крик, но тут же прекратилось. Стрелы солнечных лучей медленно ползли по стенам.

Черная тень стремительно пересекла солнечный луч и исчезла. Сердце Тревера екнуло. Он ждал, что тень вернется, закроет этот луч, пройдет по нему и превратится в жирно – красного демона с солнечным камнем во лбу. Он ждал целую вечность, но тень не вернулась, а затем услышал, как кто‑то сказал:

– Улетели.

Джун опустила голову на колени. Хьюго обнял ее и что‑то говорил, успокаивая, затем через плечо взглянул на Тревера.

– Ей здорово досталось.

– Да, – согласился Тревер, наблюдая за солнечными лучами. – Ящеры часто прилетают?

– Да. Их посылают в надежде захватить нас врасплох. Если бы они нашли пещеру, то заставили бы ее покинуть и отвели нас обратно в долину. Но пока что не нашли.

Джун успокоилась. Хьюго похлопал ее по плечу своей огромной рукой.

– Послушай, – сказал Тревер, – я еще ничего не знаю о том, как твой народ очутился здесь, и вообще ничего о нем не знаю. Когда мы бежали от коринов, Джун что‑то говорила насчет приземления. Триста лет назад. Примерно тогда первые колонисты с Земли стартовали на Меркурий в две или три самые большие долины – шахтерские колонии. Это одна из них?

– Нет, – покачал головой Хьюго. – Рассказывали, что пришел большой корабль с Земли. Это правда, потому что корабль все еще здесь. Так мы и появились. Часть людей на корабле была переселенцами, а часть – каторжниками.

Он произнес последнее слово с ненавистью и презрением, как если бы речь шла о коринах.

Тревер поспешил объяснить:

– Когда‑то осужденных использовали в рудниках. Но произошло так много беспорядков, что от этого решили отказаться. Значит, корины…

– …были каторжниками. Корабль разбился в долине, но большинство людей осталось в живых. Каторжники расправились с командой и заставили переселенцев им повиноваться. Так все началось. Вот почему мы гордимся тем, что нас называют рабами, – потому что рабы потомки астро, переселенцев.

Итак, корабль с эмигрантами направлялся к одной из колоний и был сбит с курса чудовищными магнитными завихрениями, из‑за которых Меркурий до сих пор – кошмар для космолетчиков. Они не могли даже позвать на помощь или дать знать о себе: близость Солнца делает невозможной любую форму дальней радиосвязи…

– А солнечные камни? – спросил Тревер, невольно касаясь лба. – Как насчет них и ящеров? Каторжники ведь не пользовались ими, когда приземлились сюда.

– Нет, это произошло позднее, – Хьюго тревожно огляделся. – Видишь ли, Тревер… Это такая вещь, о которой мы почти не говорим. Даже простое упоминание о них притягивает зло!

– Но как они вставили эти камни в голову? Зачем? Зачем камни ящерам?! – Тревер всегда отличался редкостным упрямством, и если желал что‑то выяснить, шел до конца, невзирая ни на какие предупреждения. Джун сумрачно глянула на него.

– Мы не знаем точно. Но ящеры – глаза и уши коринов.

То, что таилось в подсознании Тревера со времени странного ночного допроса, вдруг всплыло на поверхность и приняло четкую форму.

– Мыслеволны – вот что это такое! Ну, конечно! – Он в возбуждении наклонился вперед, и Джун жестом велела ему понизить голос. – Будь я проклят! С тех пор, как солнечные камни были обнаружены, с ними экспериментировали на Земле, но ученые никогда не подозревали о…

– На Земле тоже есть эти камни?

– Нет. Только те, что привезены с Меркурия. Близость Меркурия к Солнцу, сверхдозы солнечного излучения и перепады температуры и давления создали этот особый вид кристаллов. Наверное, поэтому их и назвали солнечными камнями. – Он кивнул, словно подтверждая собственную мысль. – Хотя по этому поводу существует и немало иных версий. Да… Вот, значит, как они работают – прямая мысленная связь между коринами и ящерами. Вставить их в череп, почти рядом с мозгом, – и не нужно никаких сложных машин, приемников и передатчиков. Но, признаться, – он вздрогнул, – мне эта идея не нравится; в ней есть что‑то отталкивающее. Ненавижу, когда какие‑то чертовы психи, возомнившие себя сверхлюдьми, принимаются кем‑то ловко манипулировать!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю