Текст книги "Охота на русскую Золушку (СИ)"

Автор книги: Анна Трефц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 34 страниц)

Глава 38

Маша

Лизи я, конечно, не поверила. Даже если в далеком Тайване меня и правда ждут инвесторы, их связь с молодой интриганкой совершенно не вдохновляет к сотрудничеству. Хотела меня использовать, что ж, добро пожаловать в мир, где не у всех людей куриные мозги. Я взяла конверт, но только ради наличных. Когда заработаю, верну ей все до последнего пенни. Как только Лизи ушла, я начала действовать. Прямо на себе сфотографировала платье, туфли и украшения, и выставила их на Amazon. Цену снизила вдвое. Даже этих денег мне хватит на несколько месяцев в чужой стране. И никаких моральных мук я не испытывала. Берти забрал у меня куда больше, чем подарил, так что мы даже не квиты. Как и с Платоном. Когда доберусь до Оксфорда, в распродажу выставлю и треклятую сумку, с которой начались все мои беды. Пока ехала в автобусе из Лондона, просмотрела возможные варианты. У меня есть шенгенская виза еще на два года, так что Европа для меня открыта. И многие университеты все еще готовы принять русских студентов. Ну да, не с января, а только в сентябре. Но у меня есть время выучить язык. Например, итальянский. А что, получить диплом в университете Рима, чей факультет истории искусства стоит на первом месте в мировом рейтинге высших учебных заведений, не так уж и плохо! К тому же солнечная Италия не в пример лучше промозглой Англии. Я собрала вещи в небольшой чемодан и без всякой ностальгии вышла из комнаты, похожей на спальню Платона в его особняке.

– План «б»? – Эльза многозначительно подвигала бровями.

– Похоже, что да.

– Напиши, как устроишься.

– Обязательно.

Я попросила подругу не рассказывать обо мне лишнего. Впрочем, делиться ей с посторонними нечем. Я с ней не откровенничала, и она понятия не имеет, что я задумала. Она тоже не допытывалась. Чтобы нечего было рассказывать. Потом, когда все утрясется созвонимся и поболтаем. А может быть даже встретимся. Кто бы мог подумать, что из всех людей, с которыми я пересеклась в Англии, другом мне станет вредина-немка. Ведь первое время мы, мягко говоря, не ладили.

Лизи подарила мне билет в первый класс до Тайваня, который я спустила в унитаз. Вместо этого, я забронировала номер в большом отеле на окраине Лондона. К вечеру я распродала все свои дорогие подарки и стала счастливой обладательницей нескольких тысяч фунтов. Это в дополнение к тем десяти, которые мне вручила Лизи. Должно хватить даже с оплатой первого года обучения, если не удастся получить стипендию. И конечно, я устроюсь на работу. Я не позволю сломать меня и растереть в порошок. Не для того я столько трудилась и боролась за место под солнцем. И я верну себя из той пропасти, в которую упала. Даже сейчас я чувствую себя намного увереннее. Словно и правда уснувшая во мне настоящая Маша Зайцева, наконец-то, открыла глаза, увидела вокруг себя руины и удивилась: «Что за фигня?». И тут же принялась разгребать этот бардак.

Я написала Берти небольшое сообщение, в котором решительно отказалась продолжать с ним какие-либо отношения. Даже дружеские. И когда я нажала на кнопку отправить, вздохнула с облегчением. Давно надо было так поступить. Не в смысле, что расстаться по смс, а просто расстаться. Объяснить все. Я ведь тоже перед ним виновата. Да он давил, но черту перешагнула я. Причем два раза. Я люблю другого, а отношения строила с принцем. Кстати, о другом. Я весь день думала, как мне поступить. В пылу эмоций, после разговора с Лизи, от которого хотелось отмыться, я вылетела из квартиры Марко, даже не чиркнув ему благодарственной записки. А ведь он мне здорово помог этой ночью. И не важно из каких соображений. Помог-то по-человечески. И вообще, если оставить за скобками наши с ним бурные разборки, то он всегда мне помогал. Спасал даже. И предложил дружбу. А наши поцелуи… разве они не были желанными для нас обоих. Я ведь и теперь на все согласна, чтобы он поцеловал меня еще раз. И если уж по-честному, то, когда Лизи расписывала весь ужас моего будущего положения, сердце мое замерло, едва я представила, как мы с Марко вместе выходим в общество, чтобы люди подумали, будто у нас роман. Как он придерживает меня за локоть или как заглядывает в глаза. И улыбается. У меня и сейчас дыхание перехватило, вот только вспомнила. Я зажмурилась и постаралась успокоиться. Нет, с Марко Сеймуром мне нельзя общаться. Все ведь началось не с сумки Платона. Себе-то врать не стоит. Я полетела в пропасть, едва встретилась с пронзительным голубым взглядом Марко Сеймура. Когда наши пальцы соприкоснулись над флаером. И если я хочу вернуть прежнюю Машу Зайцеву, уверенную в себе студентку, идущую к намеченной цели, я должна выкинуть из своей жизни Марко Сеймура. Завтра у меня утренний рейс в Рим. Я сяду в самолет и вылечу из черной дыры к свету. Впереди у меня долгое и трудное возвращение на тот путь, с которого я так запросто соскочила в канаву. Что ж жизнь преподала мне урок. Первый и такой болезненный. Чтобы больше не захотелось ошибаться.

Телефон снова завибрировал. Целый день Берти и Марко звонили попеременно. Иногда и оба разом. И присылали сообщения. Я их не читала, но сейчас, сидя в кафе, на другом конце города от моего отеля, я решилась. Ведь это последние минуты моей прошлой жизни. Я не могу уйти, не разобравшись со всем окончательно.

Спустя полчаса я вытерла глаза, отключила телефон, вышла из кафе и выкинула аппарат в ближайшую урну. Вот и все. Теперь я невидимка даже для Марко Сеймура.

В аэропорту Хитроу в полпятого утра было немноголюдно. Сумасшедших, которые решили отправиться в путешествие в такую рань, набралось совсем немного. Будущие пассажиры тащились как сонные мухи, вяло реагируя на работников аэропорта, то требующих показать багаж, то документы, а то и свои внутренности в металлических воротах. А вот мне спать совсем не хотелось. Несмотря на то, что ночью уснуть я так и не смогла. Слишком много адреналина бурлило в крови. Я словно начинала жизнь заново. Словно вышла из больницы, исцелившись от тяжелой и продолжительной болезни. Ночью я уже все продумала, забронировала в Риме маленькую студию, записалась на курсы итальянского, которые начнутся сразу после Нового года. А праздники… вот на этот счет идей у меня нет. Да и настроения тоже. Наверное, проведу Рождество перед телевизором. Ну или в интернете. Пока я совсем одна…

– Мисс, вам сюда, – стюардесса улыбнулась мне так, словно я особо важная гостья в ее доме и указала мне налево.

Я застопорилась, удивленно уставившись на нее. С чего бы она приглашала меня в бизнес-класс.

– Тут какая-то ошибка, – я опустила глаза на свой посадочный талон. Место 4А. Стюардесса тоже посмотрела на мой посадочный талон, и, все так же широко улыбаясь сообщила, – Никакой ошибки, мисс. Ваше место 4А. Вам сюда.

И настойчиво пригласила пройти налево. Позади меня недовольно заворчала какая-то дама. Я поспешно скользнула в указанном направлении. Возможно, девушка на регистрации что-то перепутала, сейчас они разберутся и вернут меня в эконом. Там, где мне спокойно. Потому что, оказавшись в проходе, между широкими мягкими креслами я тут же почувствовала себя чужой. В салоне почти никого не было, только один пассажир, который сидел именно в моем кресле. И улыбался. Мне. Сердце рванулось к горлу, в отчаянной попытке покинуть мое бренное тело и улететь из этого запутанного невероятного мира. И я его понимала. Колени подкосились, и чтобы не упасть, я вцепилась в кожаную спинку сидения. Я узнала этого человека. Того, кто сломал тебе жизнь сложно быстро забыть.

Глава 39

Марко

На мгновение я растерялся. Она выглядела такой… испуганной. И еще слегка разочарованной. Как будто я ненужный чемодан, который она нарочно уже не в первый раз оставляет на перроне, но работники вокзала неизменно его возвращают ей.

– Ты… – слова застревали в моментально онемевшем горле, и пришлось их выталкивать с силой, – То, что ты мне написала, это правда? Или просто…

Вчера я весь день пытался до нее дозвониться и написывал сообщение за сообщением, что-то в духе «нужно обязательно поговорить». Конечно, я мог бы послать ей те самые три слова, ради которых я все и затеял и которые кололи и царапали изнутри, пытаясь прорваться наружу. «Я тебя люблю». Но кто признается в сообщении? Мне казалось важным сказать это, глядя ей в глаза, держа ее за руки и чувствуя ее запах так близко, что мурашки бежали бы по коже. Ваниль, немного кокоса и молоко с медом, так пахнет ее кожа. А если уткнуться носом в ложбинку под затылком, то можно почувствовать легкий свежий лайм, – аромат ее шампуня. Нет, такие важные слова должны прозвучать, мешаясь в наших дыханиях.

– Я… – она вцепилась пальцами в спинку соседнего кресла с такой силой, то они побелели, – Как ты меня нашел?

Хороший вопрос. Вчера днем, изрядно потрепав 4G своей настойчивостью, я решил больше ее не преследовать. Если она сбежала ото всех, включая меня, значит ей сейчас это нужно. Но вечером она неожиданно написала мне слова, которые я с тех пор повторяю как мантру, которые придают мне сил, хотя на самом деле могли означать, что угодно.

«Я все помню».

Я протянул к ней руку:

– Садись, я тебе все расскажу.

Ну да, она ожидаемо отступила. Еще одно неверное слово и она пулей вылетит из самолета. Черт, а ведь я выкупил весь этот бизнес-класс. У меня на два с половиной часа полета большие планы. Два с половиной часа наедине. Два с половиной часа, чтобы убедить ее в моих чувствах и искренних намерениях. Я просто хочу быть рядом. Я хочу попытаться стать ей другом и единственным мужчиной в ее жизни. Но не как во все прошлые разы, сминая ее губы жестким поцелуем. Я хочу другого.

Пришлось вскочить и, схватив ее в охапку, усадить у окна. Сам я сел рядом, загородив собой путь к побегу.

– Что ты… Зачем?!

Она смотрела на меня так удивленно, так взволнованно, что мне пришлось схватиться за подлокотники. Что я там себе обещал? Никаких поцелуев? У меня перед глазами двоилось от напряжения, пока я держался изо всех сил, чтобы не накинуться на нее прямо сейчас. А кровь в венах наэлектризовалась, щелкала и искрила до чесотки.

Я открыл было рот, чтобы объяснить и как я ее нашел, и как уговорил девушку на регистрации выписать ей билет в бизнес-класс, чтобы она ничего не заподозрила. И какой план нашего побега я заготовил. Что, это, конечно, удивительно, но именно вчера мои попытки найти Машиному проекту инвестора неожиданно увенчались успехом. Отчасти поэтому я и пытался с ней связаться. Крупная компания-разработчик нейросетей заинтересовалась возможностью подключить свой продукт к такому революционному направлению в науке. И благодаря их новейшим разработкам, ее тяжеловесный проект можно удешевить вдвое. Так что я надеялся уговорить ее переехать в Лос-Анжелес, туда где находится главный офис компании. И Калифорнийский университет, который, конечно, примет Машу студенткой, весьма уважаемое учебное заведение. Все это я должен рассказать ей за два с половиной часа. И рассказать так, чтобы она мне поверила. Чтобы согласилась улететь со мной на край света. Но вместо этого из горло вылетели совсем другие слова.

– Я люблю тебя.

Три простых слова повисли между нами. Мне даже показалось, что я вижу каждую их гребаную букву. Ну надо же так все испортить! Теперь можно откланяться и уйти. Она не станет слушать ни про нейросети, ни про Калифорнийский университет. Она же не дура и прекрасно поняла, что это всего лишь предлоги, чтобы быть с ней. Я хочу быть с ней. Всегда. А она? Она же села в этот самолет, чтобы сбежать от меня.

Сердце раздулось до размеров промышленного насоса, и шумело в груди так же. В висках пульсировал ужас. Я впервые в жизни чувствовал себя таким испуганным и беспомощным. Даже тогда, в отеле, когда Маша едва дышала в закрытом бизнес-центре я знал, как надо действовать, я надеялся все исправить. Но теперь я просто сидел и пялился на эти буквы, мерцающие между нами. «Я тебя люблю». И на ее чуть приоткрытые от удивления губы, за ними.

Надо успокоиться. Надо взять себя в руки и придумать новый план. Прямо сейчас. Иначе все окончательно рухнет.

– Я тебя люблю…

Мне показалось, что мои собственные слова наконец перестали крутиться на месте, ударились о пластиковую обшивку самолета и вернулись мягким эхом. Но… это ведь не могут быть другие слова? Которые сказал другой человек? Которые сказала она? Маша.

– Что, прости?

– За кого ты принимаешь меня, Марко Сеймур? – щеки ее мгновенно порозовели, – Неужели ты думал, что я целовалась с тобой из чистого любопытства? Даже встречаясь с другим. Я люблю тебя, чертов идиот с того флаера в Линкольн колледже. Теперь доволен? Ты это пришел услышать?

Моя девочка злится. Впервые за все время она не пугается, не закрывается и не плачет. Она на меня орет. По делу, кстати. Надо же быть таким дураком! Ведь на самом деле она права. Я никогда не считал ее шлюхой, но при этом даже не задумался, почему она так охотно меня целует. Наверное, я до мозга костей испорчен нашим обществом, где такое поведение считается нормой. Главное, чтобы не разразился публичный скандал. А остальное не важно. Надо выздоравливать. Потому что так смотреть на жизнь, на отношения не нормально. А я хочу именно нормальности между мной и любимой женщиной. Такой вот я извращенец, по нынешним временам.

Я подался к ней и впервые она не попыталась уклониться. А я вдруг замер в миллиметре от ее губ. Это будет нашим первым поцелуем. Те пьяные, отчаянные, ворованные не в счет. Как сказать губами губам не о страсти, а о любви? Я ведь никогда не пробовал. Надеюсь, у меня получится…