Текст книги "Охота на русскую Золушку (СИ)"

Автор книги: Анна Трефц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 34 страниц)

– Меня никто не предупредил о таких последствиях.

Мистер Дейвис легонько вздохнул:

– Правила прописаны на сайте нашего колледжа, мисс Тцатцавтца. Вам следовало прочесть хотя бы их, если уж на труды Томаса Мора у вас времени не хватило.

Это все было настолько нечестно, что я даже не нашлась с ответом. К тому же, по манере разговора своего куратора, по его строгому виду я поняла, что доказывать свою правоту бессмысленно. Они просто не желают учить меня в своем колледже. Возможно, передумали продлевать грант. Ведь проблема решена – наш проект распознавания подделок в искусстве благополучно рухнул. Они своего добились.

Но на этом беды понедельника не закончились. Выйдя из кабинета куратора, я тут же написала письмо в деканат своего факультета МГУ. Я уведомила руководство университета, что готова вернуться в Москву и сдать сессию. Как я буду это делать без лекций и зачетов, я пока не знала, но понадеялась, что мне пойдут навстречу. Ведь я же их любимая студентка. Но я жестоко ошиблась. Спустя полчаса мне на почту пришло уведомление, что я отчислена из родного универа по причине отсутствия зачета по физкультуре. Более дурацкую причину и придумать сложно. Кажется, они постарались, чтобы я сразу поняла, что меня отчислили не случайно, не по недосмотру, а намеренно. И восстановиться не получится. Ведь я отлично помню, как декан факультета, подписывая бумаги на мою стажировку в Оксфорде, обещал, что зачет по физкультуре, который я не успеваю сдать из-за отъезда, мне поставят автоматом. И вот теперь его использовали как предлог. Еще одна подстава откуда не ждали. Я опустилась на скамейку у дороги. Меня в прямом смысле выкинули на обочину. Без образования и без средств к существованию. В чужой стране, где мне не рады. Моя студенческая виза закончится в августе, но что с того? Стипендии со следующего месяца уже не будет. На что мне жить? И где? В Москву мне тоже возвращаться уже не за чем. План «б», о котором твердила Эльза, неожиданно приобрел актуальность. Но у меня его не было. Почему я такая беспечная, почему не заготовила соломки, чтобы подстелить? Телефон снова ожил. Неожиданно звонил Платон.

– Ну, как тебе? – без приветствий спросил он.

– В смысле?

– Маш, ты же умная девица! – он даже возмутился, – Что тебе непонятно?

– Хочешь сказать, что все эти проблемы устроил мне твой отец?

Мой экс-жених вздохнул там, где бы он сейчас ни находился и словно даже посочувствовал мне:

– Это только цветочки, моя прелесть. Приготовься к длительной осаде. У тебя нет шансов, Машка. Сдавайся, пока в этой войне не рухнуло все, что у тебя есть.

Я схватилась за голову. Я настолько ничтожный противник для Каримова старшего, что он одним щелчком выбил у меня почву из-под ног. Но, с другой стороны, он допустил ошибку. Лишил меня сразу всего. Больше-то отнять у меня уже нечего. Нельзя сделать нищим и без того нищего. Чего мне теперь бояться? Что может быть еще хуже?

– Моя матушка прислала нам приглашение на предрождественский прием.

Берти и сам светился наряженной елкой. Чего он так радуется? Я устало опустилась в кресло. Что ему ответить?

Что это меньшее зло из всего, что случилось со мной за долгий день? Исключения сразу из двух университетов, отказ в стипендии в чужой стране, война с олигархом? Смотрины у матери парня! И почему я решила, что сразу ей не понравлюсь? Ах, да! С чего бы ей восторгаться безродной чужестранкой? Еще и без перспективы высшего образования. Такая себе партия для сына, на которого смотрит вся страна.

– Без меня! – я обхватила голову руками.

– Да ты что! Это прекрасный шанс познакомить тебя с семьей!

– Берти! – я взяла его за руку и посмотрела в его серые, теплые глаза, – Нам это не нужно! У нас и так все хорошо.

Но он не внял. Он опустился рядом на колени, прижал мои руки к губам. Когда поцеловал каждый палец, поднял на меня глаза и ответил:

– Это нужно нам, Маша. Я хочу, чтобы наши отношения стали официальными. Я серьезно настроен.

И вот как это понимать? Мы вместе меньше месяца. Зачем знакомить меня с родителями? Что за серьезность? Чего ему от меня нужно?

Глава 34

Маша

– И что теперь делать? – Леха смотрел на меня с такой тоской, как будто он меня уже похоронил. У меня мурашки по спине пробежали.

Эмма многозначительно вздохнула, выражая нашу общую растерянность. Мы сидели втроем за столиком в студенческой кафешке. И да, после жуткой историей с Мией мы с Лехой помирились. На фоне настоящего преступления его поступок казался мелкой ошибкой.

– В Москву возвращаться бессмысленно. Вряд ли Каримов позволит тебе закончить образование. Ни в МГУ, ни в Вышке, ни в каком-то другом более-менее нормальном ВУЗе.

Я с ним согласилась. Сама думала о том, чтобы куда-то перевестись в России. Или заново поступить, но пришла к выводу, что сейчас точно не получится. И что-то мне подсказывало, что в России у этого Каримова будет больше возможностей на меня надавить.

– Тебе надо протянуть до лета, – подала голос более опытная в местных делах Эльза, – А там снова отправить заявку на тот же курс. Это возможно. Не обязательно в этот колледж. Тут есть и другие.

– Стипендию мне больше не выделят.

Платон четко дал понять, что мое отчисление спонсировал его папаша. Взятки никто и в Оксфорде не отменял. Ну, может не в конверте, а борзыми щенками. Оплатил ремонт части здания или оснастил лабораторию новым оборудованием, – да мало ли вариантов договориться даже с высоконравственной местной профессурой. И тут же у кураторов появились ко мне претензии. Хотя еще неделю назад они меня хвалили и подбадривали. Говорили, что несмотря на трудности я отлично справляюсь и вышла на сессию без особенных проблем. Трудностями они называли три покушения и две недели в больницах. И вот надо же, оказывается, меня завернули по староанглийской литературе. Ну да, профессора Ричарда Хьюза душкой не назовешь. И проблемы студентов ему до лампочки. Даже если ты впал в кому будь любезен перечитать все, что он задал, и сдать отчет в срок. Но две недели назад сам же профессор Дейвис обещал поговорить с Хьюзом, чтобы тот сбавил обороты. А теперь такие странные метаморфозы. Вплоть до отчисления. Очень похоже на пресловутый незачет по физкультуре, из-за которого меня – отличницу выкинули из МГУ. Максимально прозрачная подстава. Чтобы я даже не сомневалась – причина выдуманная.

– Пятнадцать тысяч фунтов за семестр мне не найти. И это только оплата обучения, а мне надо где-то жить и хоть иногда что-то есть.

Обсуждение зашло в тупик. В пыльный и печальный.

– Не переживай так, Маша, – Берти обнял меня и покачал как маленькую, баюкая, – Найдем мы фонд для финансирования твоей учебной программы. Жилье тебе искать не нужно, а стипендия у тебя будет куда выше, обещаю.

И все это попахивало… ну да, перекупкой. Я уже чувствовала себя содержанкой, пока, даже не взяв у него ни фунта. Но разве это что-то меняет? У меня не было выхода. Никакая работа, на которую я могла бы тут устроиться, не покроет моих расходов на учебу. Единственное, что я могу себе позволить, это прожить до лета по студенческой визе, работая в магазине или в кафе, и снимать квартиру с Эльзой на паях. А что потом? Перспектив, надо сказать, не много.

Берти предлагал все восстановить. Даже надавить на какие-то свои рычаги и вернуть меня в колледж. Оказывается, и так можно. Но все это означало, что теперь я буду полностью зависеть от него. От парня, с которым у меня довольно странные отношения. Запутанные, неправильные, нечестные. Во всяком случае, с моей стороны. Я чувствовала себя сахарной палочкой, которая постепенно растворяется в чашке с чаем. Я теряла себя. Что от меня вообще осталось? От той уверенной в себе, полной надежды и энтузиазма русской студентки, которая всего три месяца назад села в самолет до Лондона?

– Потрясно выглядишь! – Эльза обошла меня по кругу, держа в руках большое зеркало.

Сегодня был вечер «икс». Тот самый, когда Берти представит меня семье и обществу как свою девушку.

– Реально, как чертова Кейт Миддлтон! (Супруга принца Уэльского Уильяма).

– Да ладно тебе! Я даже до Меган Маркл не дотягиваю. Она хоть звезда сериала! (Меган Маркл супруга принца Гарри).

– Ты лучше. Посмотри какая великосветская красотка! – не скупилась Эльза, очевидно понимая, как мне нужна сейчас любая поддержка. Даже в виде грубой лести.

Берти проявил настойчивость, и мне пришлось согласиться. Предрождественский прием в доме его родителей, членов королевской семьи – это не тот случай, когда можно прийти в джинсах и пытаться выглядеть естественно. Поэтому мы поехали с ним в какой-то чертовски респектабельный бутик, где женщина-консультант вела себя настолько высокомерно, что уже через десять минут мне хотелось присесть перед ней в реверансе. Мне подобрали платье, туфли и украшения. От последних я пыталась отказаться, но Берти заявил, что на него смотрит вся страна, а значит и на его девушку стране не плевать. Вот какая на мне теперь ответственность. Оказывается, каждый житель этой непонятной страны сильно расстроится, если я заявлюсь знакомиться с родителями принца без украшений. Ну, не бред? Но я не смогла его переубедить. Детская травма, что поделать. Сейчас, собирая комплименты от Эльзы и ловя свое отражение с разных ракурсов, я в чем-то с ней согласилась, – я чертовски походила на великосветскую даму. Стальное платье в пол, претенциозно высокие шпильки, локоны, собранные на затылке, серьги капельки и легкая вязь причудливого ожерелья на ключицах. Русская девушка-визажист Таня завершила образ. Кстати, русские девчонки: визажистки, парикмахеры и маникюрши, – считаются в Англии лучшими специалистками. Таню мне посоветовала Эльза, между прочим. Сказала, что к выходу в свет никто меня лучше не подготовит. И оказалась права.

– Милая! – Берти замер в дверях у нас бы сказали в полном ахере. Но это моветон. Так что «в удивлении». Хотя нет, в ахере, все-таки ближе к истине.

Когда отдышался, то приложил руку к сердцу и проникновенно признался:

– Ты лучшая часть моей жизни!

Дальнейшая поездка походила на наше путешествие на вечеринку Лизи. Мы ехали в лимузине. Эльзу Берти тоже пригласил. Подозреваю, в качестве моей команды поддержки. И она не сопротивлялась. Она последнее время часто шутит, что с моей помощью все-таки пробьется в общество old money. Всю дорогу от Оксфорда до Лондона Берти пытался быть на позитиве. Хотя нервозность не просто зашкаливала, мне казалось, она искрила в воздухе. Даже Эльза, которой ничего не грозило, преисполнилась общим тянущем предчувствием беды. В моем случае я вообще не понимала, каким для меня должен быть положительный исход этого предприятия. Если я не понравлюсь родителям Берти, меня придадут анафеме и выставят из страны. Ну, может быть не так быстро и драматично как в комиксах, но сделают все, чтобы их дорогой принц со мной расстался. А если я каким-то чудом понравлюсь его матери? Ну, есть же некая доля процента, что такое возможно? Берти уверен, что так и случится. Но это же Берти, он неисправимый романтик. И все же, если родители Берти возьмут и одобрят наши отношения. Что мне делать? Выйти за него замуж просто потому, что отказаться уже неудобно? И вообще, куда я денусь в своей патовой ситуации?! А потом притворяться всю жизнь, что я жутко счастлива? Но я несчастна! Даже теперь! Я вообще всего этого не хочу! Берти мне нравится. Мне с ним хорошо. Даже в постели хорошо. И все же… И все же я люблю другого. Чертового Марко Сеймура, будь он неладен. И всегда буду его любить. И ничего не могу с этим поделать. Не лечит меня от него любовь Берти. И не вылечит уже никогда. Я проклята. И все, что меня интересует сейчас, когда наш лимузин заезжает в кованные ворота лондонского дома семьи Берти, увижу ли я на этом вечере Марко Сеймура. И еще, оценит ли он, как я потрясающе выгляжу? Вот такая я дрянь!

А потом я понимаю, что обязательно его увижу. Потому что сердце начинает трепетать внутри так, словно отрастило крылья бабочки. Той самой дурной ночной бабочки, которая до смерти бьется о лампочку на дачной веранде. И я задыхаюсь от нехватки кислорода в крови. Хочется дышать чаще и глубже. А перед глазами то и дело темнеет.

Дом огромный, как дворец. Весь в рождественских украшениях. Не кричащих, а по-английски сдержанных. В холле, коридорах, залах, полно разодетой публики. Я никого не вижу, ничего не понимаю. Все тело саднит от предчувствия встречи с ним. Мы так давно не виделись. Сколько прошло времени с нашего поцелуя в доме Лизи? Вечность? Миг? Я краснею от воспоминаний, лицу, шее, груди становится жарко. Жуткий стыд сжимает горло. Как мне себя вести, если он подойдет? Если нужно будет посмотреть ему в глаза? Я, наверное, умру тут же! Вот что меня сейчас волнует!

– Маша, ты дрожишь, – Берти сжимает мои пальцы в теплой ладони, – Не бойся, детка! Я же не с драконом тебя познакомлю, а со своей мамой. Она женщина. Приятная, кстати. Все так говорят.

– Серьезно? – я выдавливаю из себя смешок.

Мне плевать как пройдет знакомство с его матерью. Я кожей чувствую Марко Сеймура в этом доме. Он здесь. И он смотрит на меня зачем-то! Ну, в самом деле, на кой черт я ему сдалась?! У него же есть Лизи!

– Маша, ты как? – Эльза, как и обещала, идет рядом. Выглядит, между прочим, лучше многих аристократок. Во всяком случае, точно живее. И мужчины провожают ее восхищенными взорами. И я за нее рада. А вот за себя… Я чувствую себя на дыбе. Меня разложили на пыточном агрегате и сейчас начнут мучить. Пока еще не больно, но так страшно!

– Ладно… – Берти растерянно оглядывается.

Мы замираем посреди огромного зала, полного гостей. По его виду я понимаю, что-то уже пошло не так. Видимо, он ожидал, что нас встретят родители, или как минимум дворецкий, который проводит нас на аудиенцию. Но нас как будто никто не замечает.

– Посиди вот тут, дорогая.

Он устраивает меня на синей банкетке между колоннами зала. А сам устремляется куда-то в недра своего дома. Эльзу уже пять минут как отлепил от нас какой-то ее знакомый. Поэтому я сижу одна. Довольно долго вокруг ничего не происходит. Знакомые приветствуют друг друга, какие-то группки бурно общаются, официанты разносят на круглых подносах шампанское в бокалах на тонких ножках. Бурлит великосветская жизнь! А я сижу на ее обочине, делая вид, что я часть интерьера. Собственно, мне особенно и стараться не приходится. Меня и так никто не замечает. Будто я не событие этого вечера, как планировал Берти, а призрак, наблюдающий за весельем со стороны.

– Как всегда очаровательна!

Я вздрогнула. Этот голос я узнаю в любом состоянии.

– Что ты…

Марко Сеймур сел рядом со мной на банкетку. А я не могу оторвать от него взгляда. И скольжу по скулам, по шее, по плечу в черном смокинге, потом возвращаюсь к губам и все, замираю, не в силах поднять взгляд выше. Он улыбается, а я собираюсь с силами и выдавливаю из себя:

– Что ты тут делаешь?

– Расслабься, Золушка. Принц попросил тебя развлечь.

– У него проблемы?

– Я бы сказал, недопонимание…

Я все-таки не удержалась и подняла на него глаза. И замерла, окунувшись в синий, сияющий золотом свет. Как такое возможно? Наверное, мы слишком долго не виделись, и я склонна его чуть ли не обожествлять.

– Ты потанцуешь со мной? – шепчут его губы, а я не в силах пошевелиться.

Он протягивает мне руку:

– Ну, же, Маша…

– Но… – я панически оглядываюсь.

Кого я надеюсь найти? Берти, Эльзу, Лизи? Никого не вижу.

– Тут не танцуют… – я хватаюсь за последнюю соломинку, но он уже тянет меня с банкетки.

– Я знаю, где танцуют. Идем.

И вот зачем я иду за ним? Мы уже вышли из большого зала, похожего на станцию московского метро, завернули в холл.

– Куда мы?

Он даже не обернулся, тянет меня за собой с упрямством локомотива. А я понимаю, происходит что-то неправильное. Он не должен меня уводить из дома Берти. Это, наверное, какой-то хитрый план. Но сил сопротивляться у меня нет. Да и высокие каблуки позволяют только ступать с осторожностью. А вот при попытке упереться ими в пол скользят и подворачиваются.

– Маша! – Слава Богу нас нагнала Эльза!

Она схватила меня за свободную руку и потянула назад, совершенно игнорируя Марко.

– Эльза! – выдохнули мы с ним разом. Только с разными интонациями. Я с облегчением, а мистер Сеймур… он что, реально рычал? А где же пресловутая английская сдержанность? Да его сейчас разорвет от злости. Ну как же, ему посмели помешать две ничтожные простолюдинки.

– Отпусти меня! – рядом с подругой я осмелела. Даже силы нашлись, упереться в него взглядом. Прямо в голубые бездны, в которых еще недавно плескалось солнце. А теперь сверкал лед.

– Маша, пожалуйста, идем со мной. Тебе тут нельзя оставаться, – он не просил, приказывал твердым голосом. Как будто имел на это право.

– Берти только что сказал там громко, что хочет поделиться с гостями важной новостью. И он очень нервничает, вообще-то!

Ну, разумеется, он нервничает! Он наверняка поругался с родителями и теперь вопреки их запрету решил представить меня обществу. А меня утащил Марко! О, как я могла не понять его замысел сразу!

Я дернула руку, но он не пустил.

– Маша! – вот теперь он просил. И в голос подпустил хрипотцы. Чтобы я уж точно не могла устоять, – Тебе нужно пойти со мной. Потом сама мне спасибо скажешь.

– И зачем вам моя благодарность, мистер Сеймур? На стенку повесите? Будете внукам показывать?

– Почему бы и нет, – он ухмыльнулся, скользнул взглядом по моей шее, задержался на губах.

Мне тут же стало жарко, а губы закололо изнутри тысячью иголок. И наше безумие в холле дома на побережье снова обрушилось на меня лавиной эмоций. Куда он тащит меня сейчас и зачем? Сердце забилось ошалелой птицей, желая пробить ребра клетки и унестись на волю. Пальцы его сжали руку чуть сильнее, и я дернулась. Не от боли, от других ощущений. Я вдруг осознала, кто меня держит. Это он касается меня. И в том месте запульсировал жар, от него потекла по жилам электрическая дрожь, достигая самых отдаленных нервных окончаний. Но он понял это по-своему. Испуганно разжал пальцы.

– Идем! Маша! – Эльза потянула меня в другую сторону.

– Нет! Стойте!

Марко ринулся следом. А Эльза вдруг рванула в галоп. Натурально побежала огромными шагами, неэстетично топоча каблуками по мраморному полу. Я летела за ней, семеня на носочках, едва касаясь пола подошвами туфель. А шаги марко вдруг замерли. Он отпустил меня. Почему он вдруг позволил мне и Берти пойти против воли родителей? Ведь очевидно, что они приказали ему увести меня подальше и сорвать план их сына. Возможно это его способ извиниться за тот поцелуй в доме Лизи. Хотя зря. Не нужны мне его извинения. Я была готова на еще один поцелуй. Без обязательств. Вот с какими мыслями я влетела в полный людьми зал. Ровно в тот момент, когда высокий, напыщенный господин заканчивал свою явно торжественную речь, а все его внимательно слушали. На нас обернулись ближайшие соседи и посмотрели так, что сразу отбили охоту не только бегать, но и дышать. И мы с Эльзой разом замерли, поняв, что едва не сломали что-то очень ценное.

– … и поэтому мне кажется, что союз наших детей послужит на благо не только им самим, но и нашему обществу.

Господи боже! Что за бред?!

Только вот рядом с этим напыщенным дураком стоит Берти. И держит под руку Лизи. Я уже ничего не понимаю. Что тут происходит? Я пытаюсь встретиться взглядом с моим принцем, но он смотрит в пространство. Вроде бы на всех и ни на кого. На все страну, в общем. Куда уж тут заметить одну ничтожную особу. Я перевожу взгляд на Лизи. Она озаряет общество радостной улыбкой. Я окончательно теряю ориентиры. Чей союз обсуждают? Со стороны Лизи стоит еще один напыщенный господин, которому лет сто, наверное. У него все какое-то длинное и сухое – ноги, руки, шея, нос. На кистях, свисающих у колен, старческие пятна. Но голос у него живой, уверенный.

– Я тоже считаю, что объединение наших семей послужит на пользу не только нам, но и в целом благотворно скажется на моральном духе народа. Важно, знаете ли, подавать правильный пример. Это все, что мы можем сделать, с чем, так сказать, выступить против засилия зла и распущенности.

Я не верю своим ушам. Взрослые же люди. Пожилые уже. Свадьба аристократов куда ценнее хотя бы одной школы или больницы? Серьезно? Я-то думала, что у них тут договорной брак. А оказывается, они общество воспитывают. Так можно? Привести в чувства морально разболтавшееся общество, поженив Берти с Лизи? Они серьезно? А Берти-то понимает, что сейчас происходит? Или его накачали какой-то дурью? Взгляд у него мутный. Но он все же держит Лизи под руку. Он согласился жениться на ней.

– Ты не обязана это видеть.

Шепот Марко подавил все посторонние звуки. Потому что его губы почти касаются моего уха. И все же он не прав. Я должна увидеть это своими глазами, иначе бы не поверила. Берти и Лизи. Ладно, это я еще могу если не понять, то принять. Но зачем же Берти притащил меня сюда? Зачем настоял на этом платье, на прическе, на Эльзе? А сейчас стоит под руку с Лизи и смиренно слушает глупые рассуждения своего отца и отца своей теперь уже невесты. Он ведь понимает, что и я его вижу из толпы гостей. За что он так со мной? Даже расставание по смс гуманнее.

– Я знаю Лизи с детства. Мы прекрасно ладим, мы друзья и мы любим друг друга.

Я слышу Берти, и сердце в груди замирает на долгие три удара. Я парю в невесомости. Вокруг пустота.

– Маша! – шепчет в ухо Марко, – Давай уйдем. Пожалуйста, позволь тебя увести. Куда угодно.

Его горячие ладони друг обжигают мне плечи. А я и не поняла, как сильно замерзла.

– Ты вся дрожишь, – сообщает он мне.

Тут сердце вспоминает, что оно пока еще не умерло. Сжимается болезненным спазмом и начинает работать вопреки, через силу, набирая обороты. Уже через десять секунд перейдя на ритм швейной машинки. Перед глазами плывет. Ладони Марко как опора. С ним я не упаду. Спиной чувствую, как бьется его сердце. С таким же надрывом, словно рыдает.

Господи, какая же я эгоистка! Ведь сегодня предали не только меня. Его Лизи, которая еще несколько недель назад объявила во всеуслышанье об их романе, сегодня согласилась выйти замуж за другого! Она бросила Марко у всех на глазах.

– Пожалуйста, Маша, давай удем, – он прижимается горячими губами к моему уху, и я цепенею, не в силах справиться с чувствами. Их так много, и они такие разные. Есть и страх, и ненависть, и отчаяние, и обида, и любовь. И не все они адресованы Марко. У меня в голове проносятся тысячи мыслей. А из глаз вдруг совершенно не кстати выкатываются слезы. И стекают вдоль носа, к подбородку. Я замираю, изо всех сил борясь с волной рыданий. Я не могу упасть еще ниже. Я и так уже окоп в подвале вырыла. Куда ниже-то?

Он понимает все без слов. Обнимает меня по-хозяйски, вытаскивает из плотной толпы, говорит что-то Эльзе, и та отстает. Я ничего не соображаю. Иду, куда ведут, надеясь, что хуже уже не будет.

Ощущение, что идти-то мне и некуда. Словно я блуждаю в ночном кошмаре, из которого один выход – проснуться. Но в реальности такой опции нет. Поэтому я послушно еду в машине, потом опять иду, вхожу, поднимаюсь на лифте, снова передвигаю ноги. Странно ощущать, что твое сознание выключилось. Ты все видишь, осязаешь, осознаешь, но не анализируешь. Тело посылает в мозг набор случайных символов. Мозг в ответ шлет какие-то коды.

– Тебе надо выпить, – в какой-то момент я вижу стакан с толстым дном в руке. В стакане что-то янтарное, пахнет крепким алкоголем.

Я сопьюсь в этих приключениях. Руки Марко уверенные, горячие обхватывают мои пальцы, подносят стакан к губам.

– Выпей, Маша. Должно помочь.

Серьезно? 100 мл конька решат все мои проблемы? Хотелось бы, но это так не работает!

Я смотрю на него соответственно. А в его глазах горят желтые искры. Теперь звезды? Включил ночной режим?

– Вот и умница, – он забирает у меня пустой стакан, – Есть хочешь?

Я долго кашляю, потому что 100 мл конька залпом – настоящее испытание.

– Где мы? – оглядываюсь. Вокруг комната. Из красивого в ней панорамное окно на ночной Лондон. Мы высоко. Я замираю. Это вообще лучшее, что случилось со мной за сегодняшний день. Или за последние несколько месяцев. Просто сидеть на диване, паря над городом.

– Это моя квартира, – Марко вздыхает где-то рядом, – Не переживай. Завтра я отвезу тебя, куда скажешь.

Усмехаюсь. Куда мне ехать?

– Тебе больно? – вопрос вырывается из меня провокатором. Я его не хотела задавать. Тем более, что ответ очевиден.

– Больно.

Я поворачиваюсь к нему.

Марко стоит, опершись спиной о стену, в руках такой же стакан с коньком. Только полный. Взгляд задумчивый.

– Мне больно, но не за себя. Ты ведь понимаешь, о чем я.

О да, я сейчас чемпион по разгадыванию ребусов.

– Смешно, – мои губы и правда расползаются в дурацкой улыбке, которую я не хочу, – И кто мы с тобой? Осколки чужих отношений?

– Осколки, это точно, – он делает глоток из своего стакана, а после произносит хрипло, – Просто осколки.

И вдруг теряется в темноте. Я падаю, но я должна сказать ему очень важные слова. Пока еще могу.

– Марко, я люблю… – мгла поглощает разум. В ней теряются мысли, чувства и то самое важное слово, которое я ему так и не сказала.