Текст книги "Охота на русскую Золушку (СИ)"

Автор книги: Анна Трефц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 34 страниц)

Глава 28

Маша

Ночь Гая Фокса, которая наступает пятого ноября, по мне, так очень хороший праздник. Террористический акт не удался, давайте выпьем и сожжем все, что сможем. Как-то так. Микс из нового года и Масленицы. И чучело жгут, и фейерверки запускают. Что тут скажешь, странная традиция. Она уходит в прошлое аж на четыреста лет. Был такой старинный террорист, Гай Фокс, который решил взорвать парламент вместе с королем. Но проблема мистера Фокса была в том, что в этом парламенте заседал его добрый друг. И он при всей своей революционной кровожадности никак не мог позволить другу погибнуть, а потому написал ему письмо с просьбой не приходить пятого ноября на заседание. Письмо Гая Фокса тут же попало в службу безопасности короля. А там, заподозрив неладное, проверили подвалы парламента, узрели в них взрывоопасные вещества и по горячим следам раскрыли заговор. Покушение на парламент и короля не удалось. Узнав об этом, англичане так возрадовались, что тут же принялись жечь костры на улицах и запускать китайские фейерверки, заготовленные для Рождества. Так появилась традиция праздновать ночь Гая Фокса. Который, к слову, кончил свою жизнь очень плохо – его четвертовали. Как человека, мне, его конечно жаль, но как террориста нет. Никакая, даже самая светлая идея не стоит и одной жизни.

По всей Великобритании эту дату очень любят и отмечают с размахом. И правильно. На мой взгляд это праздник против терроризма. В кои-то веки удалось спасти людей от бомбы. Представьте себе, что спецслужбы смогли бы предотвратить теракт в Беслане, Норд-Осте или 11 сентября в Нью-Йорке. Наверное, тоже бы праздновали несколько сотен лет подряд.

В Оксфорде к ночи Гая Фокса подходят ответственно. Тут полно молодежи, которой хочется веселья и зрелищ. А если с поводом, так и подавно. Поэтому тыквы Хэллоуина уже первого ноября везде заменили белыми масками V – негласной эмблемой ночи Гая Фокса. В восемь вечера планировалось праздничное огненное шествие, и каждый колледж выставил на него свою команду. Понятное дело, что планировалось и много частных вечеринок.

Учитывая обстоятельства, мне не хотелось веселиться. Вокруг меня все так запуталось. Иб в коме, и эти странные, нечестные отношения с Берти… Он мне нравился, и его поцелуи уже не были мне противны. Даже наоборот. Не всегда, но время от времени, я чувствовала, как по телу разливается приятное тепло. И все же, это было слишком далеко от того, что, как я думала, должна чувствовать влюбленная девушка. Я лишь позволяла себя любить. Но сама… сама себе я казалась резиновой куклой, которую мой принц таскает повсюду с собой. Усаживает напротив в ресторане, катает на лодке, учит ездить на лошади… Я изо всех сил пыталась играть с ним в любовь. Но, оставаясь с собой наедине, задавалась вопросом, правильно ли я поступаю? Да, сейчас он счастлив со мной. Но насколько долго я смогу притворяться. И что случится, когда он раскроет мой обман? Ему ведь будет в разы больнее, чем если бы я сразу ему отказала. Я понимала это, но как разорвать узел, в котором столько всего сплелось, я не знала. И продолжала эту дурацкую, губительную для всех игру.

Утром пятого ноября мне пришло сообщение от Платона. Первое со дня нашего разрыва в Дувре.

«Собираю шикарную тусу. Приходи, будет весело».

Я не ответила.

– У тебя на вечер есть планы?

Это был первый вопрос Эльзы, когда я зашла в нашу общую кухню. Я пожала плечами.

– Наверное выйду на улицу и просто посмотрю, как другие веселятся.

– Черт! – она потерла лоб и снова уткнула нос в монитор планшета, – Ни в одном баре уже нет мест! Надо было за три месяца резервировать. Ладно, возьмешь меня с собой глазеть на шествие? А ты Мия идешь с нами?

Моя вторая подруга встала в дверях, зевая и кутаясь в теплый флисовый халат.

– Неа. У меня свиданка!

– Что?! – мы с Эльзой моментально проснулись и уставились на нее, требуя подробностей.

Но она только скривилась, и протопала через нас к чайнику, буркнув на ходу:

– Подумаешь, великое дело. Когда будет о чем, расскажу.

Так же нечестно! С меня требует подробностей от каждой моей даже мимолетной встречи, а сама за все утро ни на один вопрос про то, кто он, и куда они идут не ответила.

В общем, в этот вечер мы с Эльзой решили болтаться по городу. Никаких других планов у меня за утро так и не появилось. Берти тоже ничего не предложил. Иногда мне казалось, что он просто не знает, что за жизнь происходит за стенами его комнаты. Он всегда рад разделить веселье, но всякий раз настолько искренне удивляется вещам явно очевидным, что я начала подозревать, что его растили в замкнутом пространстве. Он не знает о доброй половине развлечений, который способен предоставить ему этот мир. Кто бы мог подумать? Принц же!

Если честно, я хотела от него отдохнуть. Замутить с Эльзой приятные посиделки с бутылочкой вина или ящиком пива – это как пойдет. До полудня я общалась с кураторами в колледже. С каждым закрепила тему экзаменационного эссе, которые должна сдать через пять недель. Четыре эссе по разным аспектам жизни средневековой Европы. Четыре за пять недель! С привлечением не менее трех десятков толстых томов на английском и даже староанглийском! За пять недель их даже прочесть невозможно, Карл! Но это же Оксфорд. Тут ты либо богат, либо гений. Я же просто устала. От того, как я напишу чертовы эссе, зависит, что мне делать дальше. Если мои работы сочтут отличными, меня оставят на следующий семестр и назначат стипендию. Если нет, я вернусь в Москву. Для себя я решила, что мой план минимум таков: я сдаю сессию в Оксфорде на средний бал и возвращаюсь на свой факультет в МГУ. Хватит с меня. Всех звезд с неба не соберешь. За эти два месяца в Англии я повзрослела лет на десять. И совсем этому не радовалась.

Хотя мама тут же внесла в мой план коррективы. Через минуту общения я поняла, что не только я, но и она изменилась. А может и все в Москве уже не такое милое и родное как раньше. И тогда есть ли смысл мне возвращаться в эту обновленную жизнь? Она мне не нравилась. Во всяком случае та ее часть, что теперь была связана с моей семьей. Кто бы мог подумать, что я такое скажу!

– Платон делает все это для тебя! – кричала мама мне в ухо, – Отнесись к мальчику с пониманием!

Ради меня! Что-то я сомневаюсь! До того, как мы встретились он прекрасно закатывал крутые вечеринки без всякого романтического подтекста.

Открыться матушке, что я практически официально встречаюсь с принцем, я не решилась. Во-первых, я не знала, насколько официально. Берти меня с семьей не знакомил, так что я понятия не имела, серьезно у нас с ним или нет. Во-вторых, я не знала, что случится с мамой, узнай она о моем романе с Берти. Она же теперь а-ля из московского высшего общества. Как ей, в таком случае разруливать свои запутанные отношения с Каримовым старшим?

Слегка после полудня, я вышла из колледжа и глубоко вдохнула влажный тяжелый ноябрьский воздух. Серое с черными прожилками низкое небо не сулило ничего хорошего. Скорее уж наоборот, предрекало затяжные осадки. Я в очередной раз подивилась, насколько позитивные англичане. Вряд ли кому-то из москвичей придет в голову устраивать фейерверк и уж тем более факельное шествие под проливным дождем. Но англичане москвичей не поймут. Они наденут свои белые маски V, накинут на плечи черные плащи, и потащат свои факелы через весь город, прикрывая их зонтиками, потому что это, черт возьми, весело!

– Приветик!

Я удивленно воззрилась на Лизи, которая картинно оперлась красивой попой о капот своей машины. Выглядела она потрясающе. Умело подобранные по стилю и цвету дорогие шмотки не могут выглядеть иначе на девушке с идеальной фигурой.

– Как твое ничего?

– Э… ну… – я растерялась.

И на всякий случай огляделась. Лизи в одиночку я еще ни разу не встречала. Она все время в компании. Либо с Берти, либо с Марко, а то и с толпой мне незнакомых снобов. Как в Дувре, например.

– Ой, да ладно тебе! – она сделала два шага навстречу и, по-свойски подхватив меня под руку, потащила по тротуару, затараторив на ходу в своей невозможной манере, – Могу я, в конце концов, переживать? Я ведь не каменная. Тебя же чуть машина насмерть не сбила. У нас об этом только и говорят. В основном, конечно, об Ибе, но и о тебе тоже! Как ты себя чувствуешь?

– Нормал…

– Сначала все думали, будто бы ты замутила с Ибом, – она меня не слушала, – Но потом стало известно, что ты с Алом! У вас с ним серьезно?

Тут она остановилась, бесцеремонно развернула меня к себе и окинула прямо-таки хозяйским взглядом. Как владелица борделя дебютантку из провинции. Мне стало холодно, будто она меня раздела посреди улицы. Я инстинктивно схватилась за концы своего огромного шарфа и затянула его поплотнее на шее.

– Потому что если ты решила с ним поиграть… Я тебя с потрохами съем, так и знай! Ал мне как брат!

Я покивала. А что мне еще оставалось делать.

– В общем, я к тебе с предложением. Ты ведь знаешь, что мы с принцем старые друзья?

Я снова кивнула. Все еще теряясь в догадках, чего ей от меня нужно. То, что она проторчала возле колледжа поджидая именно меня и теперь заломит за это высокую цену, я не сомневалась. Но вот что может понадобиться от меня Лизи?

– Я за Ала очень волнуюсь!

Надо же какая трепетная натура. За всех волнуется и переживает!

– Он всегда считался правильным мальчиком. В том смысле, что долг, учеба, – все это на первом месте, а остальное… – тут она картинно вздохнула и, снова подцепив меня под локоть, потащила по тротуару, перейдя на задушевный тон, – Проще говоря, на все остальное у него никогда не оставалось ни сил, ни времени. Маша, Ал совершенно не умеет развлекаться. Думаю, ты это уже поняла. Вряд ли он приглашал тебя в клуб или в кино. Все что он умеет помимо учебы, службы в армии и размышлений о своем долге перед страной, это играть в поло и фехтовать.

Я не могла не согласиться. Лизи, сама не зная, подтвердила мои догадки.

– Хочешь, чтобы я пригласила его в кино?

Вообще-то похожая мысль у меня была. Только я думала о театре.

– Как хорошо, что ты понимаешь меня с полуслова! – восхитилась Лизи и снова перешла на доверительный тон, – Ты у него первая девушка, Маша. Ну, в том смысле, за которой он ухаживает. И мы все надеемся, что он, наконец-то станет нормальным. Заживет как человек, если ты понимаешь, о чем я.

Я понимала, конечно. И мне стало ужасно стыдно, что сегодня я решила от него сбежать. И недели не прошло после начала нашего романа, а я хочу оставить своего парня в одиночестве скучать в праздничную ночь.

– Спасибо, что открыла мне глаза, – я раздумывала, как скажу Эльзе, что наш девичник отменяется. Черт, подругу мне бросать тоже не хотелось.

– Вот и отлично. Раз ты со мной согласна, тогда я жду вас сегодня с Алом на моей вечеринке.

– Что?! – я замерла. Когда это мы достигли такого взаимопонимания?

– Ал мечтает на нее пойти, но не уверен, что ты согласишься. Поэтому я пообещала ему тебя уговорить. Ну, Маша, не будь букой, помоги этому сухарю стать человеком. Он об этом с детства мечтал.

– Пойти на твою вечеринку?

– Вкусить жизнь. У меня будет весело, но без Платоновский штучек. Вполне пристойно. И к тому же, мне есть, что вам обоим сообщить. Придешь?

– Если позволишь привести подругу.

– Эту крашенную социалистку? – Лизи не смогла сдержать судорогу, на секунду заострившую черты ее лица.

– Нет, Эльзу.

– О, я не против! – тут же подобрела яркая представительница аристократии, – И еще одно, пожалуйста, не сопротивляйся, если Ал предложит тебе купить платье.

– Что?! – я замерла. Горячая смесь из самых неприятных чувств: уязвленного самолюбия, стыда и злости подкатила к горлу, перекрыв кислород. Я пыталась заставить себя дышать и с ужасом понимала, что стою перед этой стервой красная как рак.

Она взяла меня за руку и заглянула в глаза с добротой престарелой тетушки. Играла, конечно, но вышло натурально.

– Маша, я понимаю, как ужасно это прозвучало. И я вовсе не хотела тебя оскорбить. Мы живем в разных мирах. И в нашем люди одевают платье за несколько тысяч фунтов, чтобы спуститься к ужину в кругу семьи. Так все устроено. Алу будет только в радость купить тебе платье на вечер. Чтобы ни ты, ни он не чувствовали себя неловко, понимаешь?

Я кивнула, и протолкнув горячий ком вниз по горлу, наконец, вздохнула полной грудью.

– Вот и славно, – Лизи похлопала меня по руке, – Я жду вас троих в своем лондонском особняке к девяти. Тебя подвести?

– Нет, у меня еще дела, – соврала я.

Ал хочет на праздник, Ал хочет чувствовать себя комфортно, Ал хочет меня… Ал очень много хочет! И кто виноват? Это же я влезла в отношения с парнем из другого мира. Лизи права. Мы слишком разные. Я даже не знаю названий всех столовых приборов, которыми он пользуется за ужином. И до разговора с его шикарной подружкой детства мне это не слишком бросалось в глаза. Хотя мы не так-то долго и вместе. Да, у него есть яхта, дом, две дорогие лошади и спортивная машина. Но раньше все это меня не касалось, ведь я была случайной знакомой в его жизни. А теперь… теперь мы должны как-то совмещать мою науку и его аристократическое общество. И если с первым у нас все в порядке, то вот насчет второго я не уверена. Я точно никогда не смогу стать там своей. И либо Алу придется принять меня такой, какая я есть, либо мы сможем встречаться только на моей территории. Но что это будут за отношения?

Попрощавшись с Лизи, я набрала Ала. Ну, да, он знал о том, что его подружка поехала меня уговаривать, и ждал результат наших переговоров с нетерпением. И ужасно обрадовался, когда я сообщила, что согласна. Потом я позвонила Эльзе и обрисовала ситуацию.

– Маша, ты хочешь сунуться в логово ведьмы? Лизи не похожа на человека, который приглашает тех, кто ей не нравится к себе в гости без злого умысла. Она что-то затевает.

– Просто хочет меня унизить, – сказала, как думала, – Продемонстрировать, что я не из их круга.

– И зачем тебе это?

– Потому что я должна это перешагнуть. Раз и навсегда показать ей, что мне плевать.

– А тебе плевать?

Она не видела, но я пожала плечами. Ну да, я была искренна сейчас. Мне правда параллельно, как будут смотреть на меня сотня аристократов. Они мне никто. И я не собираюсь лезть в их общество. Берти время от времени придется выводить меня, так сказать, в свет. Надо чтобы все адаптировались к этому процессу. И я, и свет, и Берти. К тому же не только я, но и он должен понять, что я не его круга. И может быть тогда наши отношения сами собой сведутся на нет. Тут мне стало стыдно, потому что на самом деле мне ведь плевать на отношение ко мне окружения Берти. Я не слишком-то держалась за нас с ним. Мне не будет ни обидно, ни унизительно, ни даже грустно, если он решит, что погорячился, и нам лучше остаться друзьями. Да что там, у меня гора с плеч упадет. Я снова стану свободной.

– Эй, ты чего там зависла?

Я уже успела забыть, что Эльза задала вопрос и все еще ждет ответа. Ну, как ей признаться?

– Не то, чтобы совсем. Но они этого ведь не узнают! – хорошо, что она не видит, как я покраснела.

– Тогда супер. Пойду раздобуду нам шикарные платья на выход.

– Мне не надо! – я замерла, поняв, что крикнула слишком громко, и теперь на меня уставилось с десяток прохожих. Ох, уж эта моя восточная несдержанность! Англичан даже слегка повышенный тон приводит в долгий ступор. А тут девица орет посреди улицы в приличном районе. Стыдоба!

Какая-то старушенция в красной фетровой шляпке образца шестидесятых прошлого века прошествовала мимо именно с таким выражением на лице. Я покраснела еще больше. Стало так жарко, что захотелось расстегнуть пальто.

– Как скажешь, – озадачилась моей бурной реакцией Эльза. Немцы только слегка вспыльчивее англичан. Если жители туманного Альбиона по темпераменту скорее январская стужа, то немцы – легкая февральская оттепель с непременным понижением температуры к ночи.

В восемь мы втроем: Берти, Эльза и я, – вышли на High Street, договорившись посмотреть на шествие с факелами минут десять. А потом поехать в Лондон. Эльза куталась в бежевое манто не то из пуха, не то из какой-то синтетической фигни имитировавшей атрибут шикарной жизни. И платье на ней было короткое и шелковое, больше походившее на ночнушку. Понятно, что в таком виде в промозглый ноябрьский вечер шествие с факелами ее могло заинтересовать лишь близостью к источнику тепла. Но они с Берти страдали ради меня. Для меня шествие было в новинку. Поэтому, когда показались первые колонны парней в белых масках и с факелами в руках, я завизжала от восторга. Словно средневековье неожиданно выплеснулось огненной рекой на улицу и потекло величием древних традиций. В этом вся Англия. Страна, стоящая на пластах своей многовековой истории, которую ты ощущаешь каждым шагом по брусчатке, каждым касанием к древним стеллажам в библиотеке или вот как сейчас поравнявшись с факельным шествием идущих уже четыреста лет. В этом я завидовала англичанам. Потому что их традиции настоящие. Их корни уходят глубоко в землю и поэтому их национальное самосознание крепко как многовековой дуб. А у нас, к сожалению, все новодел. Традиции, праздники даже религия трижды переписаны за последние сто лет. Не корни, а скрепы, призванные сцепить расползающуюся, размокшую промокашку.

От шествия натурально захватывало дух. Величественно и в то же время по-студенчески весело. Парни и девчонки из разных колледжей пританцовывали. У многих, кроме факелов в руках были и бутылки с пивом или вином. Из переносных колонок неслась музыка. В основном современная, но были конечно и те, кто ставил что-то типа «O, Fortuna» из кантаты «CarminaBurana» или даже легендарный хит Enigma. Но под него браво не потопаешь. Так что эти ребята заведомо проигрывали в темпе и энергетике.

– Я уверена, она здесь! – кричала мне в лицо Эльза.

– Кто?

– Да, Миа, же! Наверняка прыгает в маске и с факелом, сучка!

На всякий случай я огляделась, хотя узнать Мию, если она в маске и с факелом, среди сотен похожих людей в масках с факелами было нереально.

– Могла бы и нас позвать, – запоздало обиделась я. Принять участие в таком массовом действии казалось сейчас нереальным удовольствием. Мы с Эльзой с сожалением бросили взгляды на наши вечерние платья. Н-да, мы в этот праздник черных плащей и старинного огня в своих шелковых тряпочках никак не вписывались. Да и Берти в своем смокинге тоже. Мы втроем тут как из другого мира. Один из нас так точно, а мы с Эльзой ряженые.

– Жаль, что нельзя остаться на сожжение чучела, – Эльза так откровенно стучала зубами и коленками, что я усомнилась в ее искренности.

Если верить расписанию, то разожгут костер на площади только в полночь. К этому времени мы может уже из Лондона вернемся. Я посмотрела на Берти. Он стоически переносил невзгоды и делал вид, что ему все очень нравится.

– Ладно, – сдалась я, – Поехали на ваш гламурную вечеринку, что б ее.

И я тут же дала себе зарок, больше никаких великосветских мероприятий во время народных гуляний. Только улица и пабы. Тут же вспомнила про Леху. Нашел он компанию для праздника? Не сидит же он и сегодня в лаборатории?!

Пока ехали в машине я подумала, что надо бы с ним помириться. Он, конечно, гаденыш и сдал меня старшему Каримову, но все-таки он мой лучший друг. Хотя… вряд ли теперь у нас получится дружить как в прошлом году. После того, как он признался мне в любви. И все же, наладить от ношения стоит.

Чтобы наше сорокаминутное путешествие до Лондона туда, а в особенности обратно было комфортным, Берти взял лимузин с шофером. И мы втроем довольно весело провели в нем время. В баре нашлось шампанское, а в плейлисте Берти оказалось много отличной музыки. Да и мы с Эльзой по этой части не подкачали. Я продемонстрировала старый хит Кати Лель «Мой мармеладный», неожиданно залетевший в топы в Тик-Токе. Знала ли певица, как сильно ее подставил автор песни Максим Фадеев, заставив петь про «джага-джага»? Он-то ведь точно знал, что это означает очень развратные действия. Однако легкий мотив и припев, понятный без перевода, воодушевил моих английских друзей на яркие и незабываемые танцевальные движения.

– Берти, у тебя друга нет? Хочу такого же парня как ты! – заявила согревшаяся и разомлевшая Эльза, когда мы въехали в предместья столицы.

Мой принц вздохнул и ответил, заранее извиняясь:

– У меня есть только один друг. Он точно не в твоем вкусе.

Я невольно сжала кулаки. Он в моем вкусе! В моем! Только я не в его!

– Не кусай так губки, дорогая, – шепнул мне Берти на ухо, – Мы же не одни. А я едва сдерживаюсь.

Господи боже! Я положила руки на колени и очень внимательно следила за своими губами до самого дома Лизи. Слетевший с катушек Берти нам сейчас совсем некстати.

Улочка, на которой располагался дом, вернее забор лондонского поместья лорда Кентского, отца Лизи была тихой и уютной. Фонари под старину и тишина. Как будто богатые жители Лондона давно спали. И тут сложно сказать, как обстояли дела на самом деле. Фасады особняков чернели безжизненно-пустыми оконными глазницами. Но ведь свет мог теплиться внутри зданий, ближе к задним дворам, например.

– Вон особняк известного русского олигарха, – ткнул пальцем в огромный темный дом Берти.

Я почувствовала, что в нем уже давно никто не живет. Он выглядел заброшенным. У парадных дверей валялись мешки с мусором.

– Ну да, теперь богатым русским в Лондон вход воспрещен.

– Каримову нет, – я пожала плечами.

– А надо бы, – тут же заиграл желваками мой принц. Я не стала развивать тему. Еще не хватало создать Платону проблемы. Он ведь просто избалованный мажор. Ничего плохого мне не сделал.

Наконец наш лимузин заехал в ворота поместья лорда Кентского и, обогнув круглый фонтан, остановился у парадного крыльца. В отличие от соседских домов этот двухэтажный особняк светился иллюминацией. Свет лился из огромных окон густыми желтыми потоками, и мерцал разноцветными огоньками гирлянд на террасе и деревьях, обрамляющих подъездную площадку. У входа замерли огромные под три метра мужские фигуры из картона в характерных длинных шляпах. Они изображали того самого виновника торжества. Гая Фокса то есть.

– Ну, наконец-то, – в главном холле на нас тут же накинулась Лизи, и застрекотала саранчой-сопрано, – Я думала вы меня кинули! Хотела уже звонить тебе, Ал, сукин ты сын! Как можно так меня пугать, а? Маша! Миленькое платьице… Эльза, приятно видеть тебя, ты чудесно выглядишь!

Лизи великолепно играла роль хозяйки вечеринки. «Миленькое платьице». И ведь ни волосок на брови не дрогнул. А я-то надеялась, хотя бы на ошарашенную паузу.

Когда Лизи посоветовала мне не отказываться от предложения Берти купить мне платье к вечеринке, я сразу же решила, что никогда в жизни не позволю больше наряжать себя в чужие шмотки. Хватит с меня выделываться. Я такая, какая есть – у меня стипендия, с которой я плачу за аренду жилья, питаюсь и худо-бедно позволяю себе всякие вольности – типа доехать до Лондона на автобусе, чтобы сходить в Британский музей. Или купить пару кофточек в HM. Любите меня такой или не любите вовсе. Мне пофиг. Поэтому сегодня я надела платье, которое сшила на школьный выпускной и притащила с собой в надежде, что оно пригодится мне для торжественных мероприятий. Платье мне шло, выгодно выделяло грудь и подчеркивало талию. Но оно было простым и дешевым, сшитым на заказ у знакомой портнихи из Химок. И стоило примерно столько же, сколько одна бусинка на платье Лизи. Но я совершенно не переживала по этому поводу. Если когда-нибудь смогу себе позволить, я куплю дизайнерский наряд, но не сейчас. Да и нет у меня такой цели. Если бы у меня нашлись лишние миллионы, я бы потратила их на свой проект.

– Ну ладно, проходите, выпейте, через десять минут я сделаю заявление…

Мне показалось или она волнуется? Всегда уверенная в себе Лизи почему-то тряслась последним осиновым листом на ветке.

– Интересно, в чем она собралась признаться, – усмехнулась Эльза и, остановив официанта с подносом, цапнула бокал с шампанским.

У меня в сумочке завибрировал телефон. О да, самое время. Попытаюсь угадать. Мама? Интересуется, пошла ли я на вечеринку к Платону? Может ей фотку скинуть?

Однако на экране высветилось сообщение от Лехи. Рука Берти легла мне на талию.

– Хочешь выпить? – его губы были совсем близко от моего уха. И черт возьми, я опять ничего не почувствовала!

Но все же я повернула к нему голову, и едва не коснувшись его губ, прошептала в полуулыбке:

– На твой вкус, мой принц!

На короткий миг мы застыли, дыша друг в друга. Его глаза потемнели, а пальцы судорожно сжали ткань на платье.

– Маша, – простонал он мне в рот, – Я очень жалею, что мы приехали на эту вечеринку.

– Ты предпочел бы что-то другое? – я могла играть. В толпе людей это безопасно.

Он закрыл глаза и шумно выдохнул. Я слегка отвернулась. Поэтому его губы коснулись моей щеки.

– Что ты хочешь? Выпить…

– Я же сказала, на твой вкус.

Когда Берти все-таки отошел, я смогла открыть и прочесть сообщение от Лехи:

«Срочно приезжай в Sofitel London St James hotel»

Чего?! Мой русский друг мозгами поехал? Допустим я была бы в Оксфорде, от которого минимум час до Лондона на автобусе. И без всяких объяснений?

Подхватив с подноса бокал с шампанским и сделав глоток, я набрала ответ:

«Тебя захватили террористы? Может мне сначала позвонить в службу экстренной помощи?»

Я успела ополовинить бокал, пока пришло сообщение.

«Маша, не время шутить. У меня тут встреча с инвесторами. Ты нужна мне!»

Я залипла на этом сообщении. Серьезно? Сейчас? Почти в десять вечера? В отеле? Кто его инвесторы? Арабские шейхи? Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? Нам нужно двести двадцать миллионов долларов. Как тут обойтись без арабских шейхов!

«Заранее нельзя было написать?»

«Написал бы, если бы можно было. Приезжай, пожалуйста. Все объясню и все обсудим».

«Позвони мне»

«Не могу! Как это будет выглядеть! Ты приедешь?»

– С кем переписываешься? – Берти притянул меня к себе и, заглянув через плечо на экран, проворчал полушутя, – Пора учить русский. А то вдруг ты мне прямо сейчас изменяешь.

– Так и есть, – я взяла у него бокал на тонкой ножке. Лизи надо отдать должное, шампанское на ее вечеринке просто улет.

– Объяснитесь, юная леди! – он развернул меня к себе. И он уже совсем не шутил.

В самом деле, мужчины такие смешные иногда. Стоит, ноздри раздувает, глаза уже не серые, а почти черные. И пальцы на моих плечах сжимаются все сильнее. Так ведь и синяки оставит. Серьезно? Неужели он думает, что я вот так в легкую могу сообщить ему, что увлеклась другим? За кого он меня принимает? И как же он тогда влюбился в такое чудовище? Я улыбнулась. Вернее изобразила, что улыбаюсь. На сердце стало тяжело, а в душе уныло. Когда-нибудь ведь нам придется что-то решить. Вернее мне.

– Леха предлагает мне сбежать с вечеринки.

– У твоего Лехи выросла пара лишних ушей?

– Инвестор у него вырос. Неожиданно. Он сейчас на переговорах, и они хотят видеть меня.

– Что за чушь? Сейчас почти ночь? Еще и праздник!

– Ну, десять вечера не такая уж и ночь, да и день будний. А праздник только у студентов.

– Ты же не поедешь?

Я не успела ответить, на огромную парадную лестницу откуда-то сверху вышла Лизи. Выглядела она потрясающе. В шикарном платье, выгодно подчеркивающим точеную фигуру, со сверкающими украшениями, которые точно не бижутерия, – молодая светская красавица. Гордость Лондонской аристократии. Я глянула на Берти. Похоже не у меня одной дух захватило. Он ошарашенно хлопал глазами, потом перевел на меня удивленный взгляд и шепнул на ухо:

– Когда это малышка Лизи успела вырасти?! С ума сойти!

Я покивала. Еще на игре в Поло она казалась мне хорошенькой, но не до конца не оформившейся девицей. Полуфабрикат из хорошего происхождения и дурных манер. А сейчас плавность жестов, горделивая осанка, и взгляд… У нее поменялся взгляд. Появилось в нем что-то такое теплое и умиротворяющее. Он словно наполнился новым смыслом. Или магией…

– Мне кажется она влюблена, – выдохнула я раньше, чем успела обдумать это предположение.

– Неужели? – мой принц попытался заглянуть в мои глаза. Наверное, хотел сравнить, но я быстро поднесла к губам бокал. Сравнение будет не в мою пользу, это уж точно.

– Дамы и господа, – совсем не визгливым, а очень даже приятным, хоть все еще немного звонким голосом огласила холл хозяйка, – Я собрала вас всех… ну да, весело провести время. И надеюсь, у вас это неплохо получается.

Гости зашумели и зааплодировали. Я усердно делала вид, что медленно тяну шампанское из бокала. Потому что Берти, похоже, всерьез вознамерился найти в моих глазах божественную искру любви. Я сама себя загнала в ловушку. Опять.

– И все же, я схитрила, – продолжила громко Лизи, – Мне хотелось рассказать всем вам о переменах в моей жизни.

Слава небесам, принц наконец-то потерял интерес ко мне и переключился на Лизи.

– Что она задумала? – взволнованно прошептал он, – Не нравится мне это!

Я пожала плечами. В руке опять тренькнул сообщением телефон. Мне нужно позвонить Лехе. Постараться поговорить с инвесторами по телефону. Конечно, это не то же самое, что проявить уважение и приехать. Но ведь сейчас и не рабочий день, в конце концов. Мне стало стыдно. Выходит, Леха прав, я поставила свою личную жизнь выше нашего общего дела. И ведь если бы у жизни моей этой личной были бы хоть какие-то перспективы. Мы встречаемся с Берти меньше недели, а я уже прекрасно понимаю, что при всем многообразии вариантов развития наших отношений, финал у нас один – мы расстанемся. Так почему я сейчас все еще тут, а не мчусь на всех парах в отель, где ждет меня Леха с инвесторами. Важными, скорее всего, потому что отель дорогой, в самом центре, напротив Вестминстерского Аббатства.

– Ты ведь не сбежишь? – губы Берти коснулись моего уха и в этот момент мурашки скатились по шее и закружили вокруг желудка сотней легкокрылых бабочек. Я чуть бокал не выронила. Я больше испугалась, чем удивилась. Его руки сцепились у меня на животе. Спиной я чувствовала его, и меня лихорадило. Так сильно, что руки тряслись и перед глазами плыло. А бабочки устроили в животе настоящий хаос, то и дело подлетая все выше и выше. Какая-то особенно активная уже щекотала горло. Что за внезапная реакция? Лизи подмешала что-то в шампанское?

– Мы встречаемся недавно, но я хочу пресечь все слухи и недомолвки. Да мы пара. Как бы дико это ни выглядело. Мы безумно любим друг друга, и хотим, чтобы вы порадовались за нас. Иди сюда, милый.

И все замерли. Даже Берти. Сотня глаз устремились к лестнице, наверху которой стояла Лизи. Мгновенно наступила тишина. Ну надо же как театрально она обставила начало своего романа. Кто же ее парень? Кинозвезда? Местная знаменитость? Почему меня так трясет, черт возьми. Неужели меня накрыли чувства к Берти? Запоздалые и такие сильные? В тишине раздались размеренные, уверенные шаги мужчины, который шел к своей женщине, чтобы поддержать ее на публике. По позвонкам пробежала судорога, а между ребрами заныло. И все! Мой организм замер. Даже сердце поставило себя на паузу. Почему мое тело так реагирует? Почему я едва держусь чтобы не свалиться в обморок. Потому что я уже знаю, кого сейчас увижу. Я почувствовала его, я узнала его шаги.