Текст книги "Охота на русскую Золушку (СИ)"
Автор книги: Анна Трефц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 34 страниц)
– Эй! Какой милый вампир. Отсоси моей кровушки! – на мне повисла девка в черных лохмотьях и жарко прошептала в ухо, – Или тебе отсосать?
В штанах тут же стало тесно. Да мать вашу! В ушах зашумело. Я скинул с плеча навязчивые руки. Она зашипела за спиной недовольной кошкой. Только что когтями не полоснула. Маша была уже близко. Еще ближе, еще. Мой противник меня обгонял. Я поднажал.
– Сладкий, – мне в лицо врезались пухлые губы рандомной телки, обдав клубнично-водочным выхлопом.
О да, я готов был на нее накинуться. В штанах запульсировал зверь, требуя законной добычи. И все же я толкнул ее на своего врага. Он уже почти коснулся Маши, но улетел в сторону, уносимой клубнично-водочным наслаждением. Наконец, мои трясущиеся пальцы сомкнулись на тонком запястье Маши. Я упрямо потянул ее в тень колонн у стены. И все! Меня накрыло с головой. Меня бы и без всякого экстази накрыло. Ее нежная кожа, запах ее духов, ее глаза, ее огненные волосы, ее мягкие губы, – я даже ой сказать не успел.
И очнулся, налетев спиной на стену. По губам прошлась легкая вуаль и повисла на носу, зацепившись за полумаску. Чертова паутина! Она тут повсюду. Бутафорская или настоящая – один хрен!
– Маша!
Ее туфли стучали каблуками, удаляясь от меня. Я предпринял попытку встать на ноги. Попытка с треском провалилась. В прямом смысле. Захватив с собой полотно паутины, я повалился на пол. Ощутил взрыв боли в штанах. Там трещало и искрило от напряжения. Ну, хоть один хороший знак. Значит, я ее просто напугал напором. Не более.
– Тебе помочь, смертный?
Я воззрился на высокую фигуру, закутанную в черный плащ. Над его головой чернело очертание косы.
– Какой я тебе смертный! Я вампир! – проскрежетал я, поднимаясь, – Очень злой вампир! С дороги!
– Круть! – восхитился смерть и шагнул в сторону.
Я ринулся вслед за Машей. Только бы она не налетела на своего врага. Только бы он не успел сделать с ней то, что задумал! Черт! Ну как же не вовремя меня решили порадовать за счет заведения!
Я вылетел в длинный, полутемный коридор. Народу тут было немного, но все равно достаточно, чтобы затеряться одной худенькой девушке. Я поискал глазами остроконечную шляпу.
– Маша! – это донеслось с лестницы. Ее окликнула Эльза. Я ломанулся в ту сторону. И выскочив на террасу перед ступеньками увидал ее, стремительно выходящую на улицу.
Уже лучше. На улице меньше народа. Там я ее точно догоню. А если она возьмет такси и сразу же поедет домой, так и вообще отлично. Пусть закроется в своей комнате и не выходит, пока я не прочищу свой организм и не приду к ней с разговором в человеческом обличие. К утру мне станет лучше.
Я побежал вниз по ступенькам.
– Эй! Грубиян! – я не хотел толкать Эльзу, но извиняться не стал. Пусть пока не знает, что я в Оксфорде.
Ночь накинулась на меня влажным ветром. Организм, окрыленный амфетамином, расплылся в счастливой улыбке. О да, сейчас меня радовало абсолютно все. И все казалось глупым. Такое себе сочетание. Маша уже вышла за кованые ворота и устремилась вдоль по улице. Не стала ждать такси, пошла пешком. Значит, пойдем вместе. Я прибавил шагу. И тут тротуар с ее стороны озарился тяжелым желтым светом. Словно автомобиль возник из ночи, выпрыгнул из разверзшихся ворот ада. Кто-то истерично вскрикнул, закричали сразу несколько девчонок, взвизгнули тормоза. Потом глухой удар. Я замер, не в силах пошевелиться. Сердце бухало в груди, отдаваясь в горле, в висках, в носу.
– Маша…
– Кто-нибудь! Помогите! – истеричный визг разрезал мокрую ночь.
И в этот момент я понял, что уже ничего нельзя исправить. Все кончено. Все. Кончено…
Глава 25
Маша
Стыд, паника, боль, – все что я помню. Все, что сейчас бурлит во мне, оседая кислотой на языке. Я знаю, что лежу в безопасности. Все позади или… Как он сказал? Игра только началась. Игра! Я попала в дурацкий квест. Кто-то забавляется, издеваясь надо мной. Я статистка, разменная монета, фигурка на шахматной доске. Господи! Как же отвратительно это все! Я и представить не могла, что такое существует на земле. Думала, что жестокие развлечения богатых мальчиков и девочек – это выдумки сценаристов молодежных сериалов. Но нет, в современном мире в центре Европы можно угодить в чью-то ловушку и оказаться в игре. В жестокой игре с опасными приключениями! Иб, господи! Как такое вообще возможно! Я открыла глаза. Мягкий ненавязчивый свет лился из-под потолка и не предполагал даже намека на тени. Тут было светло и стерильно чисто. Прозрачно. Белые стены, белый потолок, гардины сливочного оттенка, светло-серый пол. Удобная кровать, в руке намертво приклеенный пластырем катетер, от которого тонкой змеей вьется провод капельницы. Так я, пожалуй, скоро привыкну и стану вечным пациентом. Не хотелось бы. Я вздохнула. Сбоку от меня поднял голову Берти. Он, наверное, дремал, упершись лбом в край моей кровати. Лицо бледное, уставшее. Щеки впали, от чего скулы выпирают еще больше, придавая ему мужественный вид.
– Как ты? – он протянул руку и осторожно погладил меня чуть повыше локтя. А когда я невольно поморщилась, испуганно ее отдернул.
Как я… У меня вроде бы ничего не болело. Я даже не знаю, хорошо это или плохо. Я чудом избежала серьезных травм или меня парализовало? Я осторожно пошевелила пальцами рук, потом ног. Вроде бы все чувствую.
– Почему у меня опять это? – я скосила глаза на капельницу.
Берти вымученно усмехнулся. Видимо и у него то же неприятное дежавю.
– Это успокоительное, Маша.
– Понятно… Вот почему мне как бы все по фиг. И ничего не болит.
– А как… Иб?
– Ну… – он опустил глаза.
А мне стало трудно дышать. Как будто мне всунули ватный тампон в трахею. Глаза жгло. Плохое успокоительное. Мне не пофиг! Берти мягко взял мою свободную от катетера руку, прижал ладонью к своей щеке. Я не сопротивлялась. Вот тут мне было все равно. Иб! Он же из-за меня! Если бы не он, если бы он не кинулся под колеса той машины, если бы не сбил меня с ног, меня бы сейчас уже не было. Я ведь так и подумала, когда, почувствовав удар, полетела в кусты у дороги. Упала, больно ударившись бедром, оцарапав руки и шею о твердые ветки. Я думала, что меня сбила машина и приготовилась умереть, потому что точно знала, тот кто сидел за рулем, ехал меня убивать. Но рядом со мной огромной тряпичной куклой свалился парень. Завизжала какая-то девчонка. Другая крикнула, чтобы вызвали скорую. Машина-убийца уже укатила в ночь, словно ее и не было. Вокруг нас лежащих на обочине стремительно собиралась толпа. Послышались крики, восклицания, испуганный шёпот. Все вместе, как будто люди никак не могли решить, какая реакция тут уместна. А потому пробовали все: кто во что горазд. Кто мог истерить – истерил, кто-то уже рыдал, кто-то испуганно перешептывался. Я поползла к лежащему на земле телу. Испуганно замерла, на секунду подумав, что им может оказаться Марко. Ведь я же с ним… или не с ним… или мне показалось… Но на земле лежал Иб. Его, похоже, машина задела по касательной. И все-таки ударила основательно. Он даже не пытался ворочаться. Лежал и смотрел в темное небо мутными глазами.
– Иб? – я села рядом с ним на колени, боясь дотронуться до него. Я не знала какая у него травма, и не была уверена, что его можно шевелить, – Иб!
Его губы дрогнули. Он моргнул.
– Маша…
Я все-таки не сдержалась, осторожно взяла его за руку. Я слышала, кто-то вызывал скорую.
– Сейчас приедут врачи. Тебе помогут.
– Да…
Говорить ему было трудно.
– Иб, держись. Будь со мной!
– Да… – он цеплялся за сознание, но его затягивало в черную бездну. Я видела, он смотрел на звезды уже из другого мира. Из небытия. На секунду, сделав огромное усилие, вернулся, скосил на меня глаза и прошептал, – Это все из-за меня, Маша. Все из-за меня! Игра только началась!
Я оцепенела. Что он имел в виду?
– Иб!
Но глаза его закатились. Оставив мне эти странные слова, он исчерпал ресурс, организм его не выдержал. Меня затрясло. Он умер? Из-за меня? Из-за какой-то дурацкой игры? Обычный парень, вполне вменяемый, симпатичный. Нет, он не насильник и не социопат, как предполагали Мия с Эльзой. Мы с ним все выяснили, разобрались, простили друг друга. И вот теперь он лежит рядом на земле и пялится в темное небо пустыми глазами.
– Иб!
Я рыдала, цепляясь за его руку. Потом приехала скорая. Нас разлучили. Меня привезли в эту палату, накачали лекарствами. Плакать я перестала, даже, кажется, поспала. Теперь вот готова жить дальше. А Иб…
– Он спас меня, – я посмотрела на Берти. Тот мягко мне улыбнулся.
– И как он там оказался? Ты же не говорила ему, что идешь на вечеринку?
– Нет. Да какая разница! Он и сам мог туда прийти. По собственному желанию.
Берти вздохнул, словно сожалея, оторвал мою ладонь от своей щеки и, заглянув в глаза, легонько сжал ее в двух руках:
– Маша, он следил за тобой. Несколько дней подряд.
– Иб?! Зачем?
Берти снова вздохнул:
– Я не знаю. Моя служба безопасности за тобой приглядывала. Прости, но я не мог оставить тебя одну после того, что случилось в сквере.
– Ты знаешь? Но почему же тогда… ты же…
– Хочешь спросить, почему я не пришел к тебе?
– Даже не позвонил…
Повисла пауза. Он снова поднес мою ладонь к лицу, на сей раз уперся в нее лбом, закрыл глаза. Наконец, опять глянул на меня. В серых омутах мерцала теплая грусть. А еще в них отражался свет больничной лампы, придавая его взгляду какую-то стерильность:
– Не знаю, Маша. Я был дураком. Узнав о том, что сегодня случилось, я, конечно, тут же приехал в больницу. И теперь от тебя ни на шаг не отойду. И это не обсуждается. Пока мы не поймаем того, кто так настойчиво тебя изводит.
– Этот человек убийца! Иб погиб, защищая меня!
– К Ибу у меня тоже накопилось немало вопросов. Но пока я задать их ему не могу. Надо подождать.
– Чего?
– У него серьезное сотрясение мозга, перелом бедра и нескольких ребер. Врачи ввели его в кому. Неделя покоя ему обеспечена.
– Так он жив?! – я дернулась, желая сесть, но Берти резво подскочил и прижал меня за плечи к подушке.
– Все с ним будет в порядке. Ну… в относительном, конечно. Долгая реабилитация. Перелом бедра – это очень серьезная травма. И ушиб головы сильный. Но все же жизнь его вне опасности. А ты лежи. У тебя же капельница в руке.
Я разревелась, кажется, окончательно, выбив принца из равновесия. Он заметался по палате, налил воду в стакан, потом гладил мои руки и лицо, вытирал щеки полотенцем, – суетился, будто впервые налетел грудью на женскую истерику и понятия не имел, как быть. Может и в самом деле не знал. А уже не могла сдерживаться. Ревела и смеялась одновременно, чувствуя, как со слезами выходят стыд, паника и боль, – все что терзало меня этой ночью. И Марко. С этими слезами из меня, наконец, вытекает моя неправильная зависимость от этого человека, моя маниакальная к нему привязанность, которую я называла любовью. Нет, это не любовь. Это болезнь, и теперь я от нее исцелялась. Я больше не хотела видеть его, не хотела его чувствовать на губах, не хотела, чтобы его руки ко мне прикасались. Хватит. Ему больше не место в моей жизни. Да его там и не было никогда. Я все себе придумала. А он… он в Нью-Йорке. Он уже давно пошел своей дорогой. Пора и мне начать жить без него. Мне срочно нужно его забыть.
– Берти!
– Да? – он навис надо мной. Лицо озабоченное, если не сказать перепуганное.
– Берти, – я совсем неромантично шмыгнула носом, – Поцелуй меня, пожалуйста.
Он замер. Ну, да, я могла его понять. Я бы на его месте тоже не спешила кидаться с ласками в такой-то ситуации. Наш первый раз прошел неудачно, теперь вот больница, капельница и расплывшееся от рыданий физиономия прекрасной дамы, – тот еще романтик. Ладно, проехали. Я закрыла глаза и выдохнула. Конечно, с поцелуем – перебор. Берти такого не заслуживает.
Его мягкие губы осторожно коснулись моих. От неожиданности я вздрогнула. Его ладони обхватили мое лицо, прижимая голову к подушке. Это была ошибка. Из тех, которые меняют жизнь. Я поняла это сразу, и тут же раскаялась. Но, было поздно. Мы уже шагнули с ним в пропасть и летели понимая, что впереди нас ждут острые камни. Хотя, может я и ошибалась. Понимала я, а он, наверное, нет. Его губы нежно сминали мои, его дыхание проникало в меня, меняя меня, превращая в часть его жизни. Я пыталась выкинуть из головы тяжелые мысли, но нет. Я опять ничего не чувствовала. Никакого трепета, хотя, возможно, на сей раз дело было в сильном успокаивающем, которое все еще капало в мою вену. Зато я осознавала все вокруг. Слишком чистый, слишком невинный свет, словно протест всему интимному. Потому что в больнице нет любви, а есть сострадание, нет страсти, а есть боль. За закрытым окном уже серело утро, легко скрипнув отворилась дверь палаты. Кто-то зашел, но Берти был так поглощен моими губами, что даже не заметил. Человек, кто бы он ни был, решил нас не тревожить, и тихо вышел, оставив нас наедине. Я закрыла глаза. Да, я впервые в жизни сделала сознательную и очень серьезную ошибку. И сделала ее из слабости. Из желания заполнить пустоту, которая осталась после того, как я вырвала из себя Марко Сеймура. Я использовала друга, и, вероятно, мне еще аукнется. Но пока… пока я попробую сделать его счастливым. Я должна постараться, ведь я сама это все затеяла. А значит не имею права отступать. Свободной рукой я обхватила затылок Берти и ответила на его поцелуй.
* * *
– А я была уверена, что у тебя сложится именно с принцем, – заявила Эльза, когда спустя три дня после того, как меня выпустили из больницы, мы решили отпраздновать мое возвращение.
Раньше не получалось. Берти не отходил от меня ни на шаг. Врач порекомендовал мне больше гулять на свежем воздухе. И мой новоиспеченный кавалер с огромным энтузиазмом претворял этот совет в жизнь. Мы гуляли в парках, по городу, катались на лодке, он даже начал обучать меня езде на лошади. Конечно, за нами повсюду следовали четыре охранника. И наверное, со стороны это смотрелось дико – парочка пытается устроить свидание в окружении четверки мужиков со сосредоточенным лицами и внимательными глазами. Но это все равно было весело. Учитывая, что до этого я две недели провела в заточении. Эти три дня с Берти, наполненные веселой болтовней, разнообразными приключениями и конечно его нежностью и заботой казались мне настоящей сказкой. Я запретила себе думать о том, что не имею на все это права. Я словно крала Берти у него самого. Ведь я его не любила. Но я пыталась полюбить изо всех сил. В самом деле, он же классный парень. Почему нет?
– Мне кажется, он твой человек, – авторитетно завила Мия, – Вы подходите друг другу куда больше, чем с Марко Сеймуром. Уж прости за прямоту.
– Марко Сеймуру подходят лишь социопатки под наркотой! – тут же добавила Эльза.
Я вспомнила себя на недавней вечеринке в честь Хэллоуина, когда приняла кого-то за Марко и чуть ли не позволила ему поиметь меня у столба в зале, и согласилась с подругой. Да, Марко – это яд. От него надо держаться подальше. И да, сердце мое при упоминании о нем опять замерло на секунду. Но я его натренирую. Тут все дело в практике. Надо просто почаще повторять «Марко Сеймур» и рано или поздно я перестану так реагировать на одно лишь упоминание его имени. А потом и остальное придет в норму. Если я заставлю себя полюбить Берти, то уже через год смогу спокойно стоять рядом с Марко, говорить с ним и не сходить с ума от его близости. Походило на план.
– Когда Иба выведут из комы? – спросила я Мию, которая лучше всех знала, что происходит в больнице. Потому что она как-то сразу взяла шефство над датчанином. К моему стыду, Берти не позволил мне торчать в больнице рядом с Ибом с утра до вечера, как я хотела, и под любым предлогом вытаскивал на прогулки. Врач был с ним солидарен.
Сейчас Мия только плечами пожала, пояснив:
– Сегодня приехали его родители. И отогнали меня от своего сыночка. Вы ведь в курсе, что он внучатый племянник бывшего премьер-министра Дании.
Выглядела она разочарованной.
– Я думала он врал, – призналась я.
– Я тоже так думала. Но это оказалось правдой. Его мамаша королевских кровей. Там столько гонора…
– Надо пойти и поблагодарить ее, – я вздохнула, заранее понимая, что сцена будет не из приятных. Одно дело благодарить Иба, и совсем другое его мать, которая наверняка не видит особого смысла в поступке сына.
– Дай им время, – Эльза сжала мою руку, – Они должны свыкнуться с тем, что случилось с Ибом. Сейчас нарвешься на обвинения.
Мия закивала:
– Ну да. Его родители должны пройти все стадии принятия ситуации. И только потом с ними можно вести диалог. А так они тебя виновницей происшествия выставят. И будут проклинать до конца своих дней.
– Вот же черт! – не сдержалась я.
– Не, не черт. Психология личности! – авторитетно заявила моя подруга и будущий политик. Ну, или социолог. Мне кажется она во всем хороша.
* * *
– Ерунда какая-то, – заявил Берти, когда я с утра пересказала ему свой разговор с девчонками и, склонив голову на бок, поинтересовался, – Ты правда настроена поблагодарить родителей Иба?
– И выразить сочувствие. Мне кажется, это правильно.
Он обнял меня за плечо и повел к своей машине:
– Тогда пойдем прямо сейчас. Только заедем кое-куда.
«Кое-куда» оказалось милым цветочным магазинчиком. Мы выбрали небольшую корзину с разноцветными хризантемами и открытку. И вместе написали текст с благодарностями.
И все прошло в дружеской атмосфере. Родители Иба приняли нас Берти с радушием добрых хозяев, которым выпала честь принимать дорогих гостей. Они совершенно ни к месту рассыпались в любезностях и заверили меня, что Иб поступил как велел ему долг в такой ситуации. Конечно, я понимала, что их более-менее позитивное отношение ко мне – это заслуга Берти.
– Не кори себя, Маша, – он обнял меня и поцеловал в висок, – Аристократам важен статус. Теперь, зная, что их сын бросился под колеса машины спасать не абы кого, а девушку принца дружественного государства, они легче примут все тяготы, связанные с его долгой реабилитацией. В их глазах Иб теперь не идиот, загубивший собственное здоровье ради незнакомой девчонки, а герой, совершивший подвиг ради короны Великобритании.
– Это так цинично, что даже смешно!
– Увы, наш мир именно такой. Смешной в своем лютом цинизме.
– Барти, нашли того, кто был за рулем машины?
Я имела в виду автомобиль, который сбил нас с Ибом. Мой принц дернул плечами и слегка нахмурился:
– Маша, машина числилась в угоне. Кто бы ею ни управлял, ему удалось сбежать, бросив автомобиль в темном переулке.
– Это ведь какой-то сюр, почему они выбрали меня? Ну, я еще понимаю нападение из пентбольных ружей. Возможно, людям с извращенным чувством юмора это весело. Или муравейник. Ну, мало ли, может они ставки делали: выживу – не выживу. Но авария! Это ведь прямое нападение. Злое! Как будто я действительно кому-то здорово насолила!
Берти обнял меня, зарылся носом в мои волосы и прошептал:
– Ты говоришь ужасные слова, Маша. Давай больше не будем об этом. Я обещаю, что теперь с тобой ничего не случится.
– Но мне хотелось бы знать…
Он обхватил мое лицо и заставил посмотреть ему в глаза. Губы его почти касались моих:
– Над этим работают лучшие сыщики королевства. Рано или поздно мы все узнаем.
На этот раз его поцелуй растопил лед. Его горячие чувства зажгли во мне искру. Маленькую, едва мерцающую, но согревающую сердце.
Глава 26
Марко
Что ж, надо признать мой подопечный принц, этот неопытный доходяга, меня переиграл. «Even the old hawk slips» («Даже старый ястреб промахивается» английская поговорка, аналог русской «И на старуху бывает проруха»).
Хотелось бы мне рассказать, что шок и ужас сковали меня в момент аварии и прочистили мозги. Но нет. К сожалению, так это не работает. Никакие эмоции, никакая сила воли не способны одержать верх над амфетаминами в крови. Услыхав тот страшный глухой удар, когда в ста метрах от меня машина врезалась в человеческое тело, я присел на корточки и расхохотался. Нет, гибель любви всей моей жизни вовсе не казалась мне смешной. Просто по-другому я тогда не мог выразить свои чувства. Сильные чувства, разрывающие мое сердце в клочья. Это экстази, детка. Так что вместо опоры и защиты Маша обрела в моем лице недоразумение, жалкого идиота, на которого даже смотреть противно. Я все это прекрасно понимал. Словно видел себя со стороны. Честное слово, блевать хотелось. Никогда я еще не казался себе таким ничтожеством.
– Марко? – я вздрогнул. Потому что никак не ожидал услыхать ее голос.
– Лизи? Что ты тут делаешь?
– Ну… – она закатила было глаза, но, приглядевшись ко мне повнимательнее и увидав на физиономии признаки употребления экстази, отмахнулась, – Тебе сейчас без разницы.
– Отвези меня в больницу. Умоляю.
– Вот уж дудки! Чтобы встрять в расследование по незаконному употреблению наркоты? Вставай, поедем к моему проверенному врачу.
– Там Маша, – я глупо хихикнул, – Кажется ее убили!
– В таком случае, мы ей уже ничем не поможем, – она подхватила меня под локоть и потянула с земли, ворча, – Не могу понять, что за дрянь ты на себя нацепил. Плащ с алой подкладкой? Серьезно, Марко? Ты забыл, что все еще джентльмен?
– Меня отчитывает стрекоза!
– Это костюм феи, идиот!
– Так почему ты здесь?
– Забей!
Проверенный врач жил в Лондоне. И Лизи, презрев мои многочисленные и бурные протесты, отвезла меня к нему на своей машине. Не уверен, что она села за руль трезвой, но это уже частности. Меня накрывало волнами еще часа три. Даже после того, как сонный и очень недовольный нашим появлением в его жизни врач поставил мне капельницу, я пытался флиртовать с плакатом, рекламирующим лучшее средство для здорового сна. Лизи сидела рядом. Вздыхала и ворчала, что я испортил ей праздник. К утру амфетамин был, наконец, изгнан из моего организма. К тому моменту Лизи уже выяснила все о состоянии Маши.
– Она почти не пострадала, – сообщила моя подруга таким тоном, что не оставалось сомнений, она этому совсем не рада, – Ее спас какой-то придурок, который кинулся под колеса вместо нее.
Меня снова накрыла волна счастья. Но уже не химозного, а настоящего. Маша жива! Она даже не пострадала!
– Я должен поехать к ней!
– Ну… – пожала плечами Лизи, – Всю ночь возле нее дежурил Ал. И если ты хочешь его сменить, тебе придется его убить, я думаю.
– У них все серьезно? – я сжал кулаки, наплевав, что выгляжу жалким. Уж какой есть.
– Понятия не имею, – Лизи совершенно точно не нравился этот разговор, – Как может быть серьезно хоть у кого-нибудь из вас с русской безродной девчонкой? Она может это и не понимать. Но вы-то… а особенно Ал!
– Когда ты успела превратиться в великосветского сноба? – она меня удивила.
– Мы такие от рождения, Марко. Странно, что ты это забыл.
Я вздохнул и согласился:
– Не забыл.
И все же Ал сейчас рядом с Машей. Но в то же время ее руки все еще обнимали меня, а наши губы таяли в горячих ласках. Ее тело льнуло к моему, жадно требуя близости.
– Хочу провести расследование, – я решительно выдернул иглу из вены и сел на кровати.
Лизи тоже поднялась:
– В таком случае, я домой, – и оценив мой раздосадованный вид, возмущенно воскликнула, – Ты же не думал, что я буду играть при тебе роль доктора Ватсона?! Еще не хватало!
– Лизи, ответь мне, что ты делала на студенческой вечеринке в клубе колледжа?
Она замерла, глянула на меня исподлобья, проговорила с вызовом:
– Серьезно, Марко? Вообще-то я тебя спасла! Опять!
– И это ничего не меняет. Тебе совершенно нечего было ловить в Оксфорде в эту ночь! Да еще и в таком виде!
Я кивнул на ее прозрачный крылья, которые все еще торчали у нее за спиной. Она закатила глаза:
– Знаешь что, поговори с моими адвокатами. Я посылаю тебя, Марко! Ко всем чертям!
С этим она развернулась на каблуках и взмахнув крылышками вылетела из комнаты. Оставив меня ломать голову над всем, что произошло этой ночью. Случайной ли была авария или на Машу охотились? Как получилось, что враг, которого я подозревал во всех злодеяниях, спас Машу ценой собственной жизни? Ведь Иб кинулся под колеса машины. А именно от него я собирался спасать мою девушку. Именно его я увидел в толпе. На него из последних сил кинул ту пышногубую девицу. Получается, я ошибался с самого начала. Иб ни при чем? Как раз наоборот, он следил за Машей, чтобы подстраховать ее и не дать в обиду. Но тогда от кого он ее защищал? И почему решил, что он должен это делать? Я прекрасно понимал, что рыцарей в ниши дни совсем немного. И если парень подставляется за девчонку, то только по двум причинам. Первая, мне очень хорошо знакомая – чтобы ее впечатлить. Если ты герой в ее глазах, то закрутить с ней интрижку куда проще. Как правило, чтобы стать героем для современной девочки достаточно просто открыть перед ней дверь, ну или кофе ей купить. С точки зрения современного плейбоя, бросаться под колеса машины, чтобы спасти прекрасную даму – уже перебор. Даже сама дама такой порыв не оценит. А значит Иб действовал исходя из второй причины – он чувствовал себя виноватым. Но почему? Знал, что Машу обижают из-за него? Конечно, лучше бы расспросить самого Иба. Но он в коме. И вряд ли скоро из нее выйдет. И пока он не доступен, приходится рассчитывать только на свои силы.
3начит нужно просеять на мелком сите все связи Иба. Кто-то из его окружения, если не он сам, устроили уже не первое покушение на Машу. Но если до ночи Хэллоуина все это выглядело дурной, но шуткой, теперь хулиганы пошли вразнос. Машу хотели убить.
Сознание этого выбивало из колеи. Хотелось сгрести ее в охапку, уволочь подальше от суеты, спрятать от чужих глаз и охранять, как дракон свое золото, поджигая адским пламенем всякого, кто к ней приблизится. В моих мечтах я увозил ее в Нью-Йорк. А еще лучше в Майями. И плевать, что сейчас учебный семестр в разгаре. Безопасность важнее, разве нет? У меня и в мыслях не было, что Маша может быть против. Мне казалось, что она уже дала ответ поцелуями. Вчера за колоннами. Как жестоко я ошибся. По пути в больницу я заехал и купил цветы. Совсем небольшую, но очень красивую композицию из мелких розочек и фиалок. Она, наверное, с ума сходит от всего, что с ней приключилось. И наши поцелуи в топе ее переживаний. Я решил раскрыть ей правду. Несмотря на обещание, данное принцу. В конце концов, я оставил на него Машу. И каков результат? Этот балбес пустил все на самотек. Почему-то самоустранился, лишив ее охраны. Без него на нее уже дважды напали! Мне казалось, что я могу предъявить свои права на Машу. Уж что-что, а защитить ее я сумею. Да и она будет не против. Или я ничего не понимаю в женских поцелуях.
Примерно с такими чувствами и намерениями, я потянул на себя дверь Машиной палаты. Уже через несколько секунд я понял, что опоздал навсегда. Ал меня обыграл. Не знаю, как у него получилось, но теперь все мои надежды, все планы осколками разлетелись на много миль. Этот долговязый придурок, этот недопринц целовал мою девушку. Любовь всей моей жизни! Вот она жестокая ирония судьбы. Много лет я беспечно разбивал чужие сердца, чтобы однажды мое собственное жестоко раздавил мой лучший друг. Наверное, это и есть высшая справедливость. Я вышел в коридор, закрыл дверь, выдохнул. Собственно, на этом все. Мысленно я уже умер. Наяву, продолжал дышать, сердце стучало, ферменты в теле вырабатывались. Но, по сути, я уже превратился в ходячий труп. Впереди у меня маячили не слишком-то впечатляющие горизонты: бесконечная вереница тусклых дней, лишенных радости и солнечного света. Мне предстояло брести в сумраке до самой старости и сгинуть в небытие, так и не познавшим настоящего счастья. Как-то так. Жизнь без любви. Когда-то, очень давно, в начале этой осени, я считал это неплохим жизненным кредо. Как быстро человек меняет свои убеждения. Нежная цветочная композиция с чувством влетела в урну у входа в больничный корпус. Ну и черт с ней. Я постоял какое-тот время, пялясь в ранее утро с нерешительностью самоубийцы, стоящего на крыше небоскреба. Что дальше? Самое правильное – вернуться в Нью-Йорк, выкинуть из головы все, что связано с Оксфордом и погрузиться с дела семьи. Отец в одиночку уже не справляется. Он хороший бизнесмен и руководитель. Но его империя разрослась. Одного управляющего ей мало. Да, покинуть Англию для меня самое правильное решение. Только вот, сможет дли Ал защитить Машу? Имею ли я моральное право бросить их сейчас? Увы, но ответ отрицательный. Я должен раскрыть это дело, найти преступника, обезвредить его и только после этого пойти и сдохнуть от тоски в подворотне. Потому что она выбрала не меня!
