Текст книги "После развода мне не до сна (СИ)"
Автор книги: Анна Томченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Захаров прикусил губу.
Я понимала ‚ что он был адвокатом моего мужа, юристом моего мужа и поэтому он преследовал его интересы, а не мои. Я к нему обращалась исключительно по тому, что у нас был с ним определённый пункт взаимоотношений. На протяжении всего моего брака, он был вхож в нашу семью. Он был одним из тех самых людей, которых мы всегда были рады видеть в своём доме.
– Чисто по-дружески, я могу тебе предложить такой вариант: либо я с ним договариваюсь и он отдаёт тебе то, что ты хочешь, либо мы действительно инициируем процесс раздела имущества. Только тебе нужен очень хороший юрист.
Ты сама понимаешь ‚ что я буду защищать его интересы.
– А может быть, ты будешь защищать мои интересы? – Спросила я, наклоняясь к столику и улыбаясь скромно и виновато.
Захаров развёл в разные стороны руками
– Я бы с радостью, если бы я не был связан с ним корпоративным правом и всем прочим.
В момент, когда я почти разочаровалась в ответе, сзади послышался раскатистый, бархатный баритон бывшего.
– А, что это вы здесь за моей спиной делаете?
Столько яда было в словах.
– Небось кости мне перемываете? Да? Сплетничаете?
Я резко обернулась, увидела Даниила и покачала головой.
– Что Илая, не можешь никак иначе досадить, так решила роман замутить с моим адвокатом? Так, что ли?
10.
Я покачала головой, а Захаров тяжело вздохнул.
– И ты? Брум – Протянул медленно и недовольно Даниил, направляя палец в сторону своего адвоката.
Захаров поморщился и сквозь зубы процедил:
–Прекрати клоунствовать уже. И я, и Илая от этого устали.
Даниил вздохнул, выдвинул свободный стул и опустился на него, как господин и барин.
– А что, уставшие мои, замышляете здесь что-то против меня?
–Нет. Пытаемся решить, как же так начать процесс по разделу имущества, чтобы ни для кого это не было стрессом.
–А я сказал: не надо никакого процесса по разделу имущества. – Зло выдохнул Даниил, буравя меня взглядом. – Имущество все, как было наше, так и остаётся наше. Я, заметь, Илая, тебе ни разу за эти полгода не сказал ‚ что ты не можешь притронуться ни к одному счёту, ни к другому. У тебя вообще по факту неограниченные возможности сейчас.
Я сцепила руки на груди и покачала головой.
– Знаешь, ты конечно на словах Лев Толстой, а когда дойдёт до дела, по факту окажется ‚ что ничего-то я сделать не могу . Даже элементарно Агнессе квартиру купить.
– Зачем Агнессе покупать квартиру, когда у нас этих квартир в заначках хоть одним местом жуй? – Зло выдохнул Даниил.
Когда официант принёс мне моё латте и небольшой десерт, Даниил дёрнул его за фартук и процедил презрительно:
– Меню сюда.
Когда Даниил злился, он превращался в очень неприятного человека. Такого, который может начать вдруг оскорблять абсолютно ни в чем не повинных людей. И я в такие моменты обязательно ему наступала ногой на ботинок. Желательно, чтобы шпилька ещё была.
Вот и сейчас чувствуя ‚ что его понесёт, я дотянулась и острым носиком сапожка пнула его в голень. Даниил бросил на меня недовольный взгляд и покачал головой.
Внимание на себя перетянул Лёня.
– Даниил, я конечно все понимаю ‚ что ты рассуждаешь так из той позиции, что тебе не охота ничего менять, но и Илаю ты пойми. Когда она дойдёт до ситуации того, что у тебя появится новая семья...
– Она будет вхожа в эту семью. – Беспрекословно произнёс Даниил и вздохнул. – Я ей уже объяснил ‚ что если вдруг так произойдёт я желаю её видеть рядом с собой. В любом случае развод не говорит о том, что она стала для меня чужим человеком.
Это была старая песня о том, что у нас все общее. Включая его любовницу.
Я пригубила латте и вздохнула.
– Дань, ты понимаешь, что твоё наличие здесь, сейчас всего лишь стечение обстоятельств, это раз. И то, что тебя никто не спросит в момент, когда мы захотим подать на раздел имущества.
– Мы ? Кто это мы? С каких это пор ты о себе во множественном числе рассуждаешь ‚ Ваше Величество? – Недовольно бросил Даниил и я выдохнула.
– Знаешь, если сейчас будет ситуация того, что ты со мной ещё за последние трусы будешь драться, то я просто поставлю себе напоминалку о том, что поступила правильно, разводясь с тобой. Ибо мне рядом жлоб и жадюга не нужен . Это однозначно.
По лицу Дани скользнула тень. У него голос завибрировал.
Я мотнула головой.
– Знаешь ‚что, Илая? Я вот никогда не рассуждал так, что мне чего-то для тебя жалко. Но судя по тому, как ты выражаешься про меня– надо видимо было где-то показывать хозяйскую руку.
Я отставила кофе и посмотрела на него в упор.
– Давай ты своей Кривенковой будешь показывать хозяйскую руку. А мне ты уже даже не муж. И пытаясь дискредитировать своего юриста, ты выглядишь по меньшей мере глупо и беспомощно. Мы с Леонидом ничего не замышляем за твоей спиной. Мы единственные взрослые люди за этим столиком. Встретились и решили договориться о том, как будет происходить раздел имущества. А потом сюда ворвался ты с маниакальностью психопата и повадками маленького мальчика, у которого отобрали любимую игрушку.
Данила скрипнул зубами.
– Илая, я конечно все понимаю, что ты меня стараешься, как можно сильнее задеть. Но у меня по-прежнему остаётся ряд вопросов, на которые ты мне до сих пор не дала ответа.
– Какие вопросы?
Даня откинулся на спинку кресла и сложил пальцы домиком, хотел уже было что-то ляпнуть, но в этот момент Леонид положив мобильник на стол, глубоко вздохнул .
– А вот, что предлагаю я: пока вы здесь окончательно не стали перетряхать грязное белье и винить друг друга в том, кто, когда доел последнее мороженое в семье и все в этом духе, Даниил! Илая забирает то, что ей нужно. Поверь, ей не так много нужно. Скорее всего, это будет касаться дома. Её бизнеса, оранжереи ни в коем случае не трогаются . Плюсом она хочет забрать половину имеющейся недвижимости. А твою половину поделить между детьми. Ты же взрослый мужик. У тебя богатый бизнес. Ты явно сможешь заработать себе ещё на пять апартаментов.
Также я хочу предположить, что будет потребовано, как минимум открытие трастовых счетов на Агнессу. Потому, что она единственная девочка. Потому ‚что она не работает. Я понимаю ‚ что у вас маленьких детей нету, но это не говорит о том, что не надо подстраховать уже взрослых детей. Ещё я подозреваю ‚ что вероятнее всего, что-то будет касаться внуков.
Я поспешно кивнула, принимая такой расклад.
Я конечно не собиралась просить у него трастовые счета и делить его долю недвижимости на мелкие куски и дробить между детьми, но если Захаров считает, что это правильно– значит это правильно.
Даниил посмотрел на меня. Цокнул языком и вздохнул .
– Все-то ты интересно рассказываешь. Все-то ты прекрасно говоришь. Но только нет – Наклонившись, произнёс он. Причём наклонился ко мне . – Нет Илая. Так дело не пойдет. Я не собираюсь на такие требования соглашаться.
У меня дёрнулась губа. Я покачала головой.
– Хорошо. Не соглашайся, – медленно произнесла я, вставая из-за стола. – Поверь, тот самый, с поршаком, Агнессе не только квартиру может позволить себе купить, но даже и небольшую виллу в Красной Поляне . Да, Романов?
11.
Захаров растерялся, посмотрел на меня исподлобья, намекая на то, что я ни капельки не помогла ему сейчас урегулировать вопрос. Но я повернувшись к Леониду, пожала плечами.
– Лень, не надо, спасибо. Я прекрасно понимаю ‚ что ты хотел, как лучше. Но давай будем реалистами и сделаем так, как правильно. Я например, знаю о том, что в имуществе моего бывшего супруга за последние полгода появилось много объектов, на которые мне например, тоже было бы интересно посмотреть. Вот, например вилла в Красной Поляне. Или ты для своей Кривенковой её приобрёл? —Я склонила голову к плечу и отодвинула подальше от себя кружку с кофе.
Захаров тяжело вздохнул.
– И я молчу про то, сколько всего могло было быть приобретено за эти полгода. Поэтому нет, я буду требовать полного пересмотра всей недвижимости. Я буду требовать полного раздела всего бизнеса. Я не для того на протяжении двадцати лет пахала, чтобы в один момент какая-то звезда из Старых Кульбабов получила все, что причитается моим детям. Я понимаю, Лёнь ‚ что ты хотел урегулировать вопрос бескровно. Но не получится. Я буду запрашивать полного раздела и мне плевать на мой бизнес. Он все равно не сможет поделиться на двоих, потому, что бизнес уважаемого господина Романова в сто крат превышает небольшие оранжереи комнатных цветов.
Произнеся это, я развернулась и обойдя стол, наклонилась и поцеловала Захарова в щеку.
– Спасибо, что встретился. Извини, что нам испортили весь диалог.
Грозное рычание со спины заставило меня перетряхнуть плечами. Он прекрасно знал, что я отношусь к Захаров, как к очень хорошему другу. Раньше его ничего не смущало в нашем с ним общении.
Но, если уж сейчас он о чем-то и решил поворчать– пусть ворчит не в моём присутствии:
Дойдя до гардероба, я попросила свою шубку и выйдя на улицу, выдохнула горячий спёртый воздух из груди. Хватанула губами холодный, сырой и прилетевший со стороны реки. Я двинулась к машине и поняла ‚ что руки потряхивает .
Можно было бы сказать ‚ что я поступила импульсивно. Но ни черта.
Даниил заигрался, считает, будто бы уйдя, он имеет право на то, чтобы вернуться.
Я села в машину Тяжело задышала, понимая, что поспешила, может быть не стоило всего выговаривать.
Но потом посчитала : что в конце концов, мне терять?
Доехав до работы, я постаралась успокоиться. И в целом несколько дней затишья после разговора с Захаровым и встречи с Даниилом, мне позволили это сделать.
В середине недели Кирилл появился на горизонте.
– Привет, увидимся? – Спросил сын.
Я заметила ласковые ноты в его голосе.
– Что-то случилось?
– Нет. Просто пригласить тебя к себе– это опять добиться того, что мы не сможем нормально пообщаться. Поэтому давай, ну где-нибудь встретимся, пообедаем. У меня будет, как раз перерыв на работе.
Я улыбнулась.
– Давай.
Мы встретились в небольшом ресторане, который по вечерам превращался в ирландский паб. Днём же это было очень уютное место с атмосферными видами и приятной кухни.
Я поудобнее расположилась в кресле и Кирилл вскинув брови, заметил:
– Ты прекрасно выглядишь, мам,
– Спасибо. А что случилось? Почему ты хотел увидеться?
– Да на самом деле не почему. Просто хотел увидеться. Понимаю , что до вас с Агнессой не скоро доеду. И кстати, она сейчас вот, вот придёт.
И действительно с минуты на минуту дверь открылась, занося мелкие снежинки с улицы и на пороге появилась дочка в аккуратной белой шубе, которая была ровно по талию и в широких джинсах. Она махнула рукой, стянула с головы шапку с помпоном и направилась в нашу сторону.
– Привет, привет. – Произнесла Агнесса, наклоняясь к брату и целуя его в обе щеки.
– Здравствуй, малявка. – Произнёс Кирилл и усмехнулся.
Разговор на самом деле был из разряда того, что мы просто все захотели увидеться.
– Поэтому я не думаю ‚ что он к Ксюше на день рождения приведёт свою каракатицу. – Честно заметила Агнесса и отложила приборы.
Я смерила её укоризненным взглядом.
– Мам, ну, его уже сейчас все бортанули. Ты, что, хочешь, чтобы он ещё и прилюдно опозорился?
Я вздохнула.
После разговора и встречи с Захаровым ещё не было никаких телодвижений. Я попробовала обратиться к нескольким юридическим конторам, которые занимались бракоразводными процессами. Но уж больно они были не уверены в том, что собираются делать. Я это чувствовала всеми фибрами души. Мне казалось, что в таком деле, как игра с Даниилом в открытую, необходимо более надёжный соратник мне и опасный противник ему.
Я наклонилась к Кириллу и уточнила
– Слушай, а ты не помнишь, к кому можно обратиться с бракоразводным процессом?
Кирилл пожал плечами.
– Нет. Но я уточню. Может быть поспрашиваю у кого-нибудь.
Я поблагодарила сына и вздохнув, стала вытаскивать кошелёк.
Но Кирилл нахмурился и смерил меня таким взглядом ‚ что: " Господи ‚ не позорь меня, пожалуйста, мама”
Через десять минут мы вышли из ресторана и Агнесса взмахнув рукой, показала в сторону нашей машины. Кирилл пожал плечами и наклонившись, чмокнул ‘сестрёнку в щеку. Потянулся ко мне и произнёс.
– Ты главное не переживай. Все решится.
Мы с Агнессой ещё не успели уйти, когда Кирилл развернулся к своей машине и ленивым размашистым шагом двинулся на другую сторону. Агнесса подхватила меня под локоть и потащила в сторону моего авто. Но на повороте к парковке, я обернулась посмотреть, сел ли сын в тачку и замерла. Непонятная девица подлетела к нему и стала что-то доказывать. Кирилл хмурится. Если честно, он стоял таким образом , что я не могла разглядеть все его жесты и мимику. Агнесса сдавила моё запястье сильнее крепкого и выдохнула.
– А это кто такая?
Я облизала губы.
– Если честно, не знаю. Но, как-то она не очень адекватно настроена на мой взгляд.
Агнесса заворчала, запыхтела и тряхнув головой, словно бы в шутку произнесла.
– Ага, прикинь, это та самая батина Кривенкова приехала отношения выяснять почему это её не любят и не зовут на день рождения Ксюши.
Только у меня почему-то от этой насмешливой фразы в груди все сдавило.
12.
Я посмотрела на Агнессу таким затравленным взглядом ‚ что дочка махнула рукой.
– Мам, ну ты же реально не думаешь, что так оно и есть?
Я пожала плечами
– А чего? Кто это вообще?
– Ну не знаю. Ты, что Кирилла забыла? Он тот еще расхититель дамских сердец.
Вполне может быть ‚ что это одна из его девчонок, которая наверняка нос к носу столкнулась в его спальне с какой-то другой девчонкой.
Агнесса фыркнула, перехватила меня за руку и развернула в сторону машины. Но я заходя за угол, все равно пристально наблюдала за Кириллом . Он махнув рукой, сделал шаг в сторону своей тачки и девчонка дёрнулась за ним.
– Слушай, может подождём? – Тихо произнесла я и тяжело вздохнула.
– Чего? Второго явления Христа ? – Тихо выдохнула Агнесса, ставя сумку на заднее сиденье.
– Нет. Но вдруг там что-то у них неправильно или как-то так…
– Мам, да успокойся пожалуйста. Ну что от того, что Кирилл с кем-то там разговаривает? Понятно же уже по нему, что если бы это была та самая Кривенкова, то Кирилл бы повёл себя абсолютно безобразнейшим образом. Ну, не знаю, окатил её с ног до головы презрением, заставил искупаться в помоях.
– Я надеюсь, ты имеешь ввиду метафорически. – Тихо выдохнула я и села за руль.
Когда мы выехали, машины Кирилла уже не было. Но и девчонки поблизости нигде не было. Я постаралась вытряхнуть эту информацию из головы.
И когда мы с Агнессой оказались дома, то снова вернулась к поискам адвоката. Так выходило ‚ что те кто мог меня взять, не совсем устраивали меня по своей компетенции. А те, кого хотела я, либо мне отказывали, либо были сейчас не в самой лучшей рабочей форме.
Тот же самый Павел Градов проходил лечение за рубежом и поэтому мне оставалось только умыться ожиданиями.
Ближе к шести вечера Агнесса засобиралась. Я выглянув в гостиную, спросила
– А ты куда и к кому?
– А я поеду с Мариной встречусь.
– А ничего ‚ что время?
– Так я успею туда сюда метнуться.
Агнесса поправила шапку с длинными ушками, которые спускались аж до груди и застегнула пуховик.
Я шагнула к дочери, чмокнула её в щеку и попросила не задерживаться.
Вернувшись к рабочим вопросам, к рассмотрению нескольких бухгалтерских отчётов, я не заметила, как время быстро истекло. Поэтому когда в домофон калитки позвонили, я не обратила на это никакого внимания и просто разблокировала вход.
Но вот уже на моменте, когда постучали во входную дверь, мне стало непонятно: с каких это пор Агнесса забывает ключи.
Но оказалось, что на пороге стояла не Агнесса, а Даниил.
– Слушай, я все пытаюсь переварить нашу встречу с Захаровым и у меня как-то не выходит.
Он нагло шагнул в дом и я заслонив ему дорогу, сложила руки на груди.
– Нет, нет, нет, нет, Даниил. Давай-ка разворачивайся и все вопросы будем решать на нейтральной территории.
Даниил перехватил меня за талию и отодвинул с дороги. Он быстро скинул обувь и прошёл в зал, бросая своё пальто на спинку дивана.
– Я конечно все понимаю, что у тебя там играет чувство собственного достоинства, гордости и все в этом списке. Но тебе не кажется, что намного проще было бы со мной реально договориться?
Я вздохнула, понимая обыкновенную вещь– он будет все, что угодно делать только для того, чтобы добиться своего.
– Даниил, тебе на фоне всех прожитых лет вместе со мной, стоило поступить, как мужчина и просто поделить имущество. Но вместо этого ты на наши совместные деньги, которые были заработаны в браке со мной, покупаешь какие-то виллы и при этом надеешься на то, что я с блаженной улыбкой идиотки на все это буду кивать.
А, да, ты ещё надеешься, что в этом моменте, когда я буду знать, что ты тратишь мои деньги на свою бабу, я при этом должна буду варить тебе борщи и сидеть с твоими детьми.
– Ой, подумаешь, перегнул палку. – Зло бросил Даниил и открыв маленькую корзинку с печеньем, которая стояла на чайном столике, вытащил одна штуку. Захрустел.
Видать совсем его не кормят. Видать, ни спать, ни жрать не дают. Поэтому бедный ходит, побирается по углам.
Я вздохнула, обошла диван и посмотрела на Данила свысока.
– Я тебе просто по-человечески предлагаю поделить имущество. Мне от тебя больше ничего не надо. Мне не нужно твоё присутствие в моей жизни. Мне не нужны твои появления. Я готова, поверь, я готова даже отказаться от части детских праздников, только чтобы не встречаться с тобой.
– Слушай, а тебе не кажется ‚ что полгода... – Даниил отряхнул крошки с рубашки и демонстративно сделал это так, что все это посыпалось на диван.
Он делал то, что я ненавидела больше всего. Что меня сильнее всего раздражало в браке. Вот это вот отношение к женщине, словно бы к кухарке, уборщице.
– А тебе не кажется ‚ что во всей этой истории, полгода как-то мало для того, чтобы разлюбить? – продолжил Даня и поймав мой недовольный взгляд усмехнулся.
Если он считал, что полгода мало, чтобы разлюбить, то я вынуждена была его разочаровать.
Полгода это много для того, чтобы начать ненавидеть. Когда он уходя, разворотил: мне всю жизнь, у меня не осталось никакого святого чувства в душе к нему. Я вдруг поняла, что такие, как Даниил, не исправляются. Такие, как Даниил, не будут заниматься тем, чтобы сделать все максимально безболезненно. Он просто не понимает, что знать о том, что тебе предпочли кого-то более молодого, более подвижного, живого, эмоционального– приносит боль. Он её не чувствует. Поэтому ему кажется ‚ что все закономерно и нормально.
– Слушай, Даниил, – я опустилась в кресло, которое стояло сбоку от дивана. Упёрла локоть в колено и посмотрела на мужа с таким сожалением, что мне казалось, он должен был понять мой вопрос без слов. Но он не понял.
– А с чего ты взял ‚ что мне нужно было полгода для того, чтобы тебя разлюбить? —Я спросила это тихо, едва шевеля губами.
Даниил дёрнулся ко мне, но я выставив указательный палец вперёд, покачала головой.
– Дань, я тебя разлюбила слишком давно. Ещё до того, как ты начал от меня гулять.
Так, что ничего удивительного в этой ситуации нет. Я тебя давно не люблю.
13.
Произносить это было также больно, как если бы я себе собственноручно вырезала сердце из груди.
Глупости это все, что я задолго до развода перестала его любить.
Просто любовь со временем становится другой, созидательной, а не разрушающей, не та, которая жилы рвёт и выворачивает душу наизнанку, не та, которая заставляет совершать необдуманные поступки. А та, которая заставляет заботиться, сопереживать, ценить каждый проведённый вместе момент запоминать мельчайшие подробности жизни: что у него на томаты сбоит поджелудочная или вот то, что он на протяжении всего брака продолжал ненавидеть чёртов укроп и демонстративно отодвигал от себя все блюда с этой травой.
Или вот его глупые замашки эстета, который в гостях отказывался от всего, кроме напитков, просто из-за того, что Данила, приезжая домой, высказывал.
– Я не знаю, что они этими руками делали, поэтому перед каждым застольем корми меня дома, я не буду ничего есть в гостях.
Он был педантичным, но в то же время каким-то очень лёгким.
Еды у него это касалось только для знакомых, друзей, а в остальном он нормально мог себе позволить обедать в ресторанах, но и то, приезжая, недовольно хлопал холодильником, говоря, что там еда безвкусная.
Любовь после стольких лет она приобретает оттенок уважения, поддержки. Ни с чем несравнимой нежности.
И поэтому произнести мне, что я сказала Даниле, было очень тяжело.
Я сама чувствовала этот привкус обмана сизым пеплом на губах.
Но ничего не могла с собой поделать просто от того, что мне было больно, и я хотела, чтобы ему больно тоже было.
Однако вместо боли я прочитала в его глазах сначала замешательство, потом неверие. А следом всколыхнувшуюся сгустками огня злость.
Даня качнулся ко мне, перехватывая за запястье и дёргая на себя так, что я чуть не опрокинулась с кресла.
– А ну-ка, повтори.
– Я не буду повторять, ты услышал меня прекрасно с первого раза, если считаешь, будто бы я тебе лгу, то давай припомни, когда это я рвалась к тебе, сдирала с тебя галстук. Не было такого. Разве это не смерть любви? И не было такого, что я принимала тебя любого? Нет, мне важно было, чтобы от тебя вкусно пахло. Мне важно было, чтобы ты не лез ко мне целоваться после ужина.
Я специально вытаскивала из памяти какие-то глупые моменты недопониманий.
Понятно, что за столь большой срок любви страсть уходит на второй план, но это не говорило о том, что её у нас не было.
В том-то и дело, что она была, и ни черта он со мной просто не спал на этом дурацком ортопедическом матрасе.
Ни черта!
Но я хотела, чтобы он думал, будто бы это не он сделал выбор, а я. Будто бы это я разводилась с ним, потому что уже ничего не чувствовала, будто бы это я холодная, расчётливая стерва, а не он загулявший кобелёк.
Хотя нет.
Он таким себя и не чувствовал.
Он чувствовал себя в своём праве.
НУ, пусть теперь посмотрит на ситуацию другими глазами.
– Илая, – холодно произнёс Даниил, дёргая меня на себя и подтаскивая, словно бы стараясь сдвинуть меня вместе с креслом, а потом, сцепив пальцами одной руки мои запястья, он больно схватил меня за подбородок. – Что ж ты врешь? Тебе никогда не шло врать. Я эту твою ложь, как ищейка, могу вынюхать из любой щели.
– Да ладно? – Холодно произнесла я, стараясь вырваться, но этот взгляд нельзя было разрывать, эту связь глаз нельзя было разрывать: если отвернусь, опущу ресницы, он точно поймёт, что ничего за моими словами правдивого нет. – А что же ты скажешь на тот момент, что мне стало уже безразлично в последнее время, когда ты возвращаешься домой? Или куда ты ездишь обедать? А может быть, ты считаешь, что глупые записки о том, где я буду весь день, говорят, что я беспокоилась? Нет, я просто не хотела с тобой сталкиваться в течение рабочего дня. Я уставала от тебя, как устают от хороших, но давно заношенных тапок. Вроде бы смотришь, и выглядят они ещё неплохо. И потаскать их можно ещё пару лет. Но понимаешь, что уже устала, ну, невозможно в них вдохнуть новую жизнь и сделать сверху шерсть такой же глянцевой, блестящей. Вот это я испытывала последние года брака к тебе. Поэтому не думай, что ты сорвал какой-то джекпот своей изменой, нет. Это я, наверное, получила полную свободу с тем, что ты мне изменил.
– Лжешь – холодное, острое слово, как удар, как расчётливо занесённый клинок
– Лжешь, Илая.
Я отпрянула от него, и он, разжав руки, выпустил.
Я откинулась на спинку кресла, и Данила, резко встав, навис надо мной, упёр ладони по обе стороны от меня и тяжело задышал.
– Отойди, – холодно произнесла я. – Отойди немедленно.
Я ненавидела, когда он подавлял, когда он заставлял меня ощущать себя не в своей тарелке, а вот этот взгляд без эмоций, без движения все время намекал мне на то, что рядом со мной опасный хищник.
– Я тебе последний раз говорю отойди от меня, – сказала дрогнувшим голосом и протянула руку, нащупывая все ту же корзиночку со сладостями на маленьком чайном столике.
– Нет, не отойду, потому что считаю, что ты самая большая врушка и лгунья.
Он склонился ещё ниже. А, я поняла, что для меня это слишком.
Я не собиралась терпеть ни его глупые подкаты, ни стремление задеть меня, поэтому просто взмахнула рукой.
И что было сил впечатала бедную корзинку ему в левую скулу.
Данила отшатнулся от меня, а печенье, разлетевшись на куски, посыпалось на пол.
Бывший муж охнул.
Дернулся снова ко мне, но я на этот раз поступила мудрее, успела соскочить и оббежать кресло.
– А ну иди сюда, – рявкнул Данила, а я покачала головой.
– Ты здесь в гостях, пора и честь знать, – произнесла я холодно и, двинувшись к коридору, захотела выставить его, но в последний момент оступилась от резкого, рывка назад.
Данила перехватил меня, сжал, заставляя смотреть ему в глаза.
Я зажмурилась, выворачиваясь из его рук, и в этот момент дверь дома со щелчком открылась.
Низкий холодный голос заставил оторопеть.
– Я конечно, понимаю, что самооценка вещь бесплатная. Ну и ты не борзей тут, ладно?
14.
Давид стоял недовольный, держал на руках Макара, который радостно пытался дёрнуть его то за ухо, то за прядь волос.
Сын нахмурился, глядя на нашу картину маслом, и тяжело вздохнул. Из– за его плеча с одной стороны вышла Агнесса, с другой стороны вышла Ксюша.
– Здрасьте, – тихо и смущено произнесла невестка, и я поспешно кивнула, отодвинулась от Данилы и потёрла запястье.
– Ребята, что вы не предупредили? Я бы на стол накрыла.
– Да мы на самом деле и сами не планировали никуда ехать, но тут Агнесса позвонила, сказала, что не может уехать из города. Мы как раз были в торговом центре, поэтому решили закинуть, – холодно и как-то достаточно цинично прозвучал голос старшего сына, и в этот момент Даниила, вскинув бровь, уточнил:
– А с каких это пор меня в моём же доме потыкают и предлагают быть сдержаннее.
Давид тяжело вздохнул, сделал шаг вперёд, опустил сына на пол, и тот радостно, наплевав на то, что в ботиночках, побежал ко мне, ткнулся лицом в ноги, я наклонилась, перехватила внука. Взяла его на руки и чмокнула в щеку.
– Красивая, – тихо шепнул Макар, и я улыбнулась, сделала шаг в сторону и стала раздевать внука. Давид расстегнул куртку, тряхнул ею и начал разуваться.
– Да с тех самых пор, пап, как ты развёлся с матерью, так что я не думаю, что тебе стоит об этом так громко говорить, будто бы это твой дом. Все-таки давай будем взрослыми людьми и придём к выводу, что твоего здесь уже ничего нет, я сам лично вывозил твои вещи.
– Давид. Мне кажется, нам надо поговорить, – холодно произнёс Данила, и девчонки, быстро покидав вещи в гардероб, шмыгнули ко мне, оттеснили и начали сдвигать в сторону кухни.
Я посадила Макара на остров, стянула остатки одежды и посмотрела на девчонок.
У них была не такая большая разница в возрасте, да и, в принципе, у моих детей небольшая разница в возрасте была. Ксюша стала тараторить.
– Мы на самом деле не хотели никак доставлять неудобства, не надо на стол накрывать, мы буквально на минуточек десять, а то Давид все равно будет недоволен.
Агнесса тяжело вздохнула и покачала головой, трогая племянника за ладошку.
– Я просто немного тупанула и не подумала, что в пригород тяжело такси будет уезжать после восьми.
В зале голоса стали стихать, и, когда я выглянула, Данила уже стоял возле дверей и зло натягивал на себя пальто, Давид, потирая подбородок, что-то тихо ему объяснял.
– Знаешь что, сын, яйца курицу не учат Вот так вот, – поймав мой взгляд, Данила оскалился, сделал вид безумно вовлечённый, и хрипло произнёс: – Всего хорошего, девочки.
Я покачала головой, за ним закрылась дверь, и я уставилась на сына.
– Да так, просто объяснил, что он со своим напором хуже, чем печенеги.
– Чай? – тихо уточнила, и Давид, помявшись, все-таки кивнул.
Посидев с детьми порядка сорока минут, я вдруг поняла, что абсолютно забыла и про работу, и про все остальное, да даже про тот факт, что Данила собирался свою любовницу притащить на день рождения Ксюши, но, как я понимала, по реакции Давида у бывшего мужа мало что получится в этом плане совершить.
Дети засобирались домой ближе к началу десятого, и я поспешно одевала внука.
Агнесса топталась за моей спиной и подавала то шапку, то курточку, а когда машина детей выехала со двора, я только покачала головой.
– Я что-то пропустила? – уточнила Агнесса, но я отрицательно махнула руках.
– Не бери в голову, как обычно, папины загоны.
Мы разошлись каждая по своим спальням, я осталась с ощущением опустошённости внутри. Понимала, что Данила что-то крутил, вертел, и однозначно дело было не в разделе имущества, ему что-то мешало просто поступить по-человечески, как будто бы у него все переломится от того, что мы разделим имущество, так, как того требовал закон.
Нет, я понимала, что, скорее всего, он вредничает из-за того, что он не ожидал такой реакции от меня. Он не ожидал того, что я буду пренебрегать любым общением с ним после развода.
Возможно, он хотел от меня каких-то эмоций, какого-то разочарования в отсутствии собственного брака, я не знаю, но все это было похоже на поведение не мужчины, а мальчика, которому очень сильно хочется стукнуть девочку рюкзаком по голове.
Рано утром, когда я ещё не успела прийти в себя, в калитку позвонили с такой настойчивостью, что я, проклиная всех демонов быстро спустилась со второго этажа, хрипло выдохнула:
– Кто там?
С улицы послышались голоса, и потом звонкий голос младшей сестрёнки оповестил:
– Илайка, ну давай, открывай, я подмёрэла.
И вот Роза была как винни пух, который ходит в гости по утрам.
Дождавшись сестрёнку на пороге, я посмотрела на неё тяжёлым взглядом и покачала головой.
– Тебе чего, не спится?
– Ну, во-первых, мама просила заехать, проверить тебя, а во-вторых, я к тебе с заказом.
Я нахмурилась, она быстро всучила мне в руки папку и прошла сразу на кухню, загремела тарелками.
Я, зевая, села, попыталась открыть дизайн проект, но поняла, что без душа у меня ничего не выйдет.
Кивнув сестре и оставив её разбираться с кухонной утварью, я поднялась и быстро привела себя в порядок. Спустилась, когда Агнесса уже сидела и трескала за обе щеки аккуратные блинчики. Дочка решила ехать на учёбу самостоятельно, потому что понимала, что здесь у нас будет какой-то междусобойчик, который однозначно заставит её опоздать на пары.
Когда за дочкой закрылась дверь, я все-таки попыталась разобраться в дизайн проекте и только покачала головой.
– Я не собираюсь озеленять офисы. Ты прекрасно знаешь, что я к этому очень плохо отношусь. У них нет ни подсветки, ни нормального увлажнения.
– Нет, нет, нет. Посмотри, там все это в плане расписано, это все можно сделать. Я вырвала этот проект у своего знакомого менеджера чуть ли не с зубами.
