Текст книги "После развода мне не до сна (СИ)"
Автор книги: Анна Томченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
– Я всё прекрасно понимаю. Я больше чем понимаю, что, скорее всего, моя реакция – это следствие только того, что я пересрался, как не знаю кто. У меня, блин, ребёнок надувается, как жаба в машине. А я при этом не понимаю, что происходит. В то время как мать, с которой она живёт, ни сном ни духом, что происходит в жизни ребёнка. Да, я понимаю, что, скорее всего, на тебя сейчас спускаю собак тупо потому что сам до усрачки напугался. Но это не говорит о том, что в моих словах нет правды. Илая, если бы ты была внимательной матерью, то ничего бы этого не произошло. Но нет мало того, что ты потворствуешь всей дичи, которую вытворяет Кирюха, так ты ещё и не можешь досмотреть единственную дочь. Что она сейчас лежит на кушетке под антигистаминными, говорит лишь о том, что будь ты нормальной, ты бы этого не допустила.
– Данила. – У меня слова застряли в горле. Я ощутила, что каждый звук, который прорывался наружу, проходился по слизистой, словно бы щётка по металлу, и от этого было больно, от этого было неприятно. – Если ты сейчас не прекратишь какие-то свои претензии высказывать, то я тебе клянусь, ты из этой больницы не выйдешь. Либо уедешь сразу в травматологию.
– А что такое, Илая? Что такое? То есть ты считаешь, что если мы развелись, то полностью всё, что касается детей, теперь лежит на тебе? Ну нет, я как отец тоже могу высказать своё "фи". вот и высказываю. А тебе, оказывается, не нравится.
– Ты, как отец, который оставил семью, вообще никакое ”фи” не имеешь права высказывать. Если бы ты думал о семье, если бы ты думал о взрослых детях, то, во-первых, у тебя бы не появилась молодая любовница. Во-вторых, ты бы не был отсутствующим папой на протяжении этого полугода для Агнессы и Кирилла, а хоть что-нибудь делал. Но нет тебе некогда – у тебя там молодая девка скачет.
Правильно, зачем тебе уделять время на детей, когда ты прекрасно знаешь, что у детей есть мать. Когда ты прекрасно знаешь, что всё будет досмотрено.
– Ох, очень хорошо сейчас досмотрено! – Даниил развёл руки в разные стороны. —Ох, как сейчас хорошо досмотрено! Я прям даже не знаю, как выразить весь свой восторг от этого. Так хорошо досмотрено, что у меня ребёнок в процедурном кабинете лежит. Илая, если ты будешь и дальше корчить из себя дуру – я уже не посмотрю на то, что мы с тобой столько лет были вместе. Я просто тебе говорю о том, что если ты осталась с детьми, то ты должна смотреть за их воспитанием нормально, а не спустя рукава, не абы как, в надежде на то, что само как-то рассосётся. Так не бывает, Илая. Даже взрослые дети требуют дофига вложений. Правильно говорят, что маленькие детки – маленькие бедки. А большие детки…
Я не выдержала и хлопнула его по плечу так, что Даниил отшатнулся и, взмахнув руками, вызверился на меня, как бешеный.
– Не тебе здесь рассуждать о детях, о том, сколько времени я с ними провожу и как я их воспитываю. Потому что ты вообще ни черта не делаешь. От того, что ты такой у нас богатый папа, который может позволить безумно многое для детей, ещё не делает тебя идеальным. Если что, это ты уходил из семьи. Если что, это теперь твоя дочь не знает, как это – быть в безопасности, потому что ты, тот человек, который должен был защищать, взял и предал.
Сказав это, я ощутила, что у меня горло всё спазмировало и словно бы металлической проволокой сковало. Я тряхнула головой, выдохнула и сквозь зубы произнесла:
– Вместо того, чтобы кувыркаться на ортопедическом матрасе со своей девой, ты бы лучше хоть раз обратился к тому, что как учится твоей дочери, либо как учится твоему сыну. Но нет, тебе наплевать. Да тебе даже на внука наплевать – у тебя вторая молодость. Но при этом ты сейчас стоишь с умной рожей, высказываешь мне претензии.
– Агнесса. Агнесса. – Раздалось со стороны ресепшена, и я напряглась.
Голос был низкий, хрипловатый.
Кто-то окликнул.
– Мне надо к Агнессе. У меня девушка, я знаю, что она попала в эту больницу. Я знаю. Какой кабинет?
Мы с Данилой медленно повернулись в сторону регистрационной стойки. У меня вся жизнь перед глазами пролетела.
Во-первых, Агнесса не рассказывала, что у неё есть молодой человек.
Во-вторых, голос.
Это не был голос низкий, грудной, молодой, как у Кирилла. Это был голос намного старше.
Из-за поворота выглянул мужчина: пиджак, очки на кончике носа, идеально уложенные волосы. Дублёнка на левом плече. Походка размашистая, широкая.
– Где, где здесь процедурный кабинет? – Зло произнёс он, высматривая хоть кого-нибудь из медсестёр. – Где Агнесса Романова?
Я взмахнула рукой, цепляя запястье Даниила ногтями.
Мужчина, который стоял перед нами, был, наверное, лет на десять помладше Данилы. Он явно был профессором либо кем-то ещё из научной братии.
– Агнесса Романова в процедурном кабинете. – Тихо отозвалась медсестра, и мужчина, сделав шаг остановился, пристально вглядываясь в нас.
– Здравствуйте.
27.
Мужчина прошмыгнул мимо нас и тут же открыл дверь палаты, где была Агнесса.
Даниил дёрнулся следом. Дёрнулся так, как будто бы собирался прям в больнице устроить мордобой, казнь, поставить гильотину где-то в коридоре.
Я прыгнула на него и что было сил старалась задержать. Даниил по старой, видимо, мышечной памяти перехватил меня за талию и тормознулся.
– Ну-ка пусти. – Хрипло выдохнул он так, что завибрировало всё пространство вокруг.
– Дань, стой. Даня, тормози. – Затрясся у меня голос. – Погоди. Никаких резких движений.
– Твою мать, резких движений? Он ей в отцы годится. Кто это такой? – Хрипло произнёс Данила, и я замотала головой.
– Может быть, это её научный руководитель или...
– Какой, твою мать, научный руководитель? Илая, открой глаза. – Зло произнёс он, и я, облизав губы, прикрыла глаза.
– Подожди, подожди, пожалуйста. Давай зайдём без скандала. Я тебя умоляю.
Просто спокойно и без скандала.
– Как, твою мать, с поклоном? – Рявкнул Данила так, что я зажала ему ладонью рот.
– Да тихо тебе. Что ты, как неандерталец? Тихо. Ещё ничего не понятно, а ты уже здесь распятие приготовил!
– Я распятие приготовил?
– Ничего непонятно.
– Что тут может быть непонятного, Илая? Мы взрослые люди.
– Даня, я тебя прошу, пожалуйста, тихо. Я понимаю, что всякое может быть, но давай по порядку.
– Я сейчас такой порядок, твою мать, здесь наведу, что он свои окуляры будет из жопы вытаскивать. Поняла? – Зло рявкнул Данила, отодвигая меня в сторону, и дёрнул на себя дверь, почти срывая её с петель.
Молодой человек стоял возле койки Агнессы. Она что-то тихо говорила. Когда Даниил оказался на пороге, Агнесса подняла на него глаза и, облизав губы, произнесла:
– Пап, мам, Эдвард Вяземский – мой молодой человек.
Я поняла, что Данилу сейчас инфаркт накроет. Причём не факт, что медики, которые есть в ближайшем окружении, смогут как-то эту ситуацию исправить.
У Данилы затряслись руки. Он сжал ладони в кулаки.
– Здравствуйте, – тихо произнесла я, перехватывая Даниила за локоть и потягивая на себя, желая не довести до греха. Боясь, что сейчас будет скандал.
– Здравствуйте. Простите, я перепугался. Я получил сообщение, что Агнесса в больнице и пятна эти… – подозрение на анафилактический шок. Господи, да я все побросал. Мне очень, право слово, неудобно, что мы в таком формате с вами познакомились.
– Неудобно? – Произнёс Данила, выдыхая через рот как будто бы вот-вот собирался кинуться и глотку перегрызть. А ещё желательно не только перегрызть, но и кости потом повыплёвывать.
– Да, все примерно так. Мне казалось, что правильным будет после новогодних праздников приехать и познакомиться для того, чтобы у родителей Агнессы не было никаких неправильных мыслей. И мне казалось, что сделать это надо официально.
Но поскольку здесь такая ситуация, простите, я не смог дождаться официального знакомства. Все-таки, когда дело касается здоровья, здесь, на мой взгляд, уже не играет никакой роли: знакомы мы с вами или нет.
– Да, вы правы. – Влезла я быстрее, чтобы Данила не наломал дров, не наворотил ничего.
И потом, ещё и Агнесса была в расстройстве.
Нет, нет, нет, надо все осторожно делать.
Господи, я сама была в шоке. Я сама была в шоке оттого, что этот мужчина, Эдвард Вяземский, был немногим младше Данилы. Я сама не понимала, как такое могло произойти. Обычно такой сдвиг по фазе, обычно такая ситуация, когда мужчина намного старше, происходит от того, что у девочки не было отца и она в мужчине будет искать и отца тоже. Но у Агнессы был папа. Был участливый папа. И только последние полгода Агнесса переживала стресс, что мы развелись. Но до этого её детство было наполнено отцовской любовью. Она, как единственная дочь получала все свыше, чем мог получить любой другой ребёнок. Агнессе разрешалось пакостить. Агнессе разрешалось капризничать, топать ножками. Агнессе разрешались в большом количестве слезы, продавливание своей позиции при помощи девчачьего умиления. Все Агнессе позволялось. Но чтобы такое!
Повисла тишина. Она была практически ощутима физически, ложилась на кожу липкими пятнами.
– Вы знаете, – медленно произнесла я, прикусывая губы. – Да, вы правы, знакомство стоило, конечно, заранее предусмотреть.
– Ну, вот такая ситуация. Вы простите меня, но по-другому я не мог поступить. Я не
мог смотреть на то, как Агнесса одна находится в больнице. Я ещё не был в курсе, что её родители тут же приехали. Я сорвался, побросал все дела. Мне очень важно было находиться рядом и самому проконтролировать все вопросы со здоровьем Агнессы.
Я поспешно закивала головой.
– Да-да, я понимаю.
Но Даня ни черта не понимал. От него жар исходил такой, что я даже сквозь одежду ощущала, как его всего охватывает огнём.
Вот эта ситуация показывала, как в реальности выглядит фраза: “подгорает одно место". Вот у Данилы сейчас подгорало. Причём горело так, что было видно с другого конца города.
– Вы знаете, вы разговаривайте, мы с папой выйдем и потом все обсудим. Хорошо?
– Я дёрнула Данилу на себя, разворачивая и оттягивая его к двери.
Но Даниил упёрся, посмотрел исподлобья на этого Эдварда и клацнул челюстью так, как будто бы приноравливаясь к тому, что сейчас будет мордобой.
28.
– Куда? Куда ты меня увела? – Дёрнулся Даниил, и я положила ладони ему на плечи.
– Господи, пожалуйста, не позорься. – Выдохнула я, дёргая мужа следом за собой.
Дернула так, что Даниил оступился. Я чуть ли не волоком дотащила его до поворота и скрылась за ним.
– В смысле успокойся? В смысле успокойся? Ты его видела? Ещё немного, и он на кладбище поедет своими костями там греметь. Илая, ты понимаешь, что нашей дочери девятнадцать лет. Девятнадцать, твою мать, лет, Илая. И я должен смотреть на своего ровесника возле неё? Да ты с ума сошла? Я прямо сейчас пойду и всю ему морду распишу под хохлому, чтобы он знать забыл, где у нас Агнесса.
– Пожалуйста, я тебя умоляю. Давай ты не будешь спешить. Давай ты не будешь размахивать боевой секирой и устраивать кровавое месиво.
Я сама волновалась.
Господи, я так переживала.
Агнесса у нас не была той девушкой, которая постоянно с кем-то встречалась и всё в этом духе. Она даже, когда заканчивала школу, не было такого, что она с кем-то была в отношениях. Нет она всегда поводила плечиками, вздыхала и рассказывала, будто бы ей это вообще неинтересно.
А оказывается, интересно.
Оказывается, несмотря на то, что она достаточно взрослая, глупости творить всё равно может.
Мне было дико от этих новостей. Мне было ужасно от этих новостей.
– Дань, я тебя прошу, давай не будем сейчас ничего поднимать в воздух. Может быть, мы раньше времени паникуем. Может быть, там ничего серьёзного.
– Да ты издеваешься? Он официально хотел познакомиться с родителями. Какое ничего серьёзного? Ты что, в глупости какие-то веришь? В сказки веришь?
Считаешь, будто бы он её кофе поит перед парами? Или, может быть, что он ей ручки в ресторанчиках целует? Ты вообще понимаешь, что взрослому мужику не до этого?
– Ну да, конечно, тебе-то лучше знать, что нужно взрослому мужику, кода он встречается с малолетней девой. – Зло выдохнула я, раздражаясь потому что Даня начинал тут высказывать мне все.
Ну и я тоже высказала, потому что не видела смысла молчать.
У Дани брови сошлись на переносице, а вена на шее взбугрилась так, что готова была прорваться.
– Так, ты мне здесь, пожалуйста, стрелки не переводи. Ладно? Не надо здесь искать какие-то пересечения.
– А почему не надо пересечения искать? Это твой пример. – Пустилась в обвинения, хотя прекрасно понимала, что вообще непонятно, чей это пример. У нас не было никаких знакомых с такой большой разницей в возрасте.
Откуда вообще Агнесса такого молодого человека вытащила, я не представляла.
Мне казалось, что это что-то из нереального.
– Серьёзно. Это твой дурной пример. Это ты показал семье, что нормально. Будто бы разница в возрасте никак не влияет на отношения. Я вообще не удивлюсь, если окажется, что у Кирилла тоже кто-то сильно старше. А что, сейчас мода на милф и всё прочее. – Зло выдохнула я и топнула ногой.
Даню затрясло.
– Ты мне здесь хорош стрелки переводить. Я так-то не пальцем деланный для того, чтобы ты меня здесь, как щенка сейчас в ссанину пихала. Я прекрасно знаю, что для чего происходит. Но вот это… Это всё произошло совсем недавно, за те полгода, которые Агнесса живёт только с тобой. И значит, вот вся эта ситуация лежит исключительно в зоне твоей ответственности. Куда ты смотрела? Что ты не могла заметить, что у дочери кто-то появился? Что, ты не могла тихонько расспросить, чтобы у нас сейчас не было шока?
– Прекрати на меня рычать. Если ты считаешь, будто бы вправе выставлять мне условия, быковать и считать, что ты один здесь ничего не знавший, то нет. И не надо мне тыкать тем, что я могла бы спросить. Что я могла спросить? Она постоянно учится. Она никуда особо из дома не выходит. То с подружками встретиться, то ещё куда-нибудь. И всё на этом.
– С подружками. С подружками говоришь встретиться? Вот её подружка стоит двухметровая. Скоро седина в бороде будет. Это ты не досмотрела, Илая! Это у тебя под носом происходит чёрт пойми что! Это ты своего ребёнка не доглядела, что она прыгнула в койку к взрослому мужику.
А здесь вот у меня уже нервы сдали.
– Знаешь что? Если бы ты своими похождениями не показывал пример, никто бы ничего не сделал. Но если ребёнок видит, что в семье это нормально, то значит и она принимает эту позицию нормы для себя. То есть она приняла, что это нормально, если мужчина будет сильно старше. Но нет же, ты очнулся, когда увидел, что происходит, и сразу ищешь виноватых, сразу пытаешься выяснить, кто такой у нас нехороший. Вместо того, чтобы задуматься над на тему того, что, может быть, у самого рыльце в пушку.
Ну вы что! Разве Даниил мог о таком вообще задуматься? Нет.
Он перехватил меня за плечи, тряхнул, как тряпичную куклу, и чуть ли не в губы мне прорычал:
– Не надо перекладывать на меня ответственность. Ты просто сейчас пытаешься воспользоваться моментом. Никакой пример никому я не подавал. А вот то, что ты не досмотрела и у тебя дочь непонятно с кем встречается, это ещё большой вопрос. И ещё больший вопрос: чего этой дочери не хватало, что она пошла по рукам у взрослых мужиков. Я вообще не удивлюсь, что это не первый её "молодой" человек.
Там был такой подтекст, что я не досмотрела, я подала плохой пример.
И вообще, Данилу так понесло, что он даже не думал о том, что он говорит про свою дочь. А я не думала, что я делаю.
Поэтому я ещё раз топнув ногой, оттолкнула от себя бывшего мужа и снизу, тыльной стороной ладони ударила по скуле ему.
– Рот свой закрой! Не смей сравнивать мою дочь с какими-то там девками! Иначе я тебе сравнилку всю подрихтую! Хорошо?
29.
Даня оторопел, посмотрел на меня и туго сглотнул так, что кадык дёрнулся вверх-вниз. Я покачала головой.
– Мерзость. Ты отвратителен. Просто отвратителен.
Я сделала несколько шагов назад и села на маленький диванчик.
– можешь собираться и уезжать, раз тебя здесь всё настолько вымораживает, что ты готов дочку приравнивать к своей этой...
– Молчи. – Произнёс Даня сквозь зубы.
НУ, я и помолчала.
Через час Эдвард вывел Агнессу из палаты и низким, грудным голосом сказал:
– Врачи удостоверились, что анафилактического шока не будет, и отправили домой со списком лекарств. Я сейчас доеду до аптеки, все куплю, и можем ехать домой.
– Нет, нет, спасибо. – Быстро произнесла я. – Сейчас сама все куплю, и мы уедем.
Не переживайте, нас не надо за город везти.
– Да, мы сами уедем. – Холодно добавил Даня, вскидывая подбородок – Я отвезу.
Все уставились на Агнессу. Она, сжав ладонь Эдварда, тихо произнесла:
– Да, спасибо огромное. Я с родителями поеду.
Эдвард напрягся так, как будто бы получил оплеуху, но в следующий момент
Агнесса добавила:
– А с тобой можем вечером созвониться.
Но это, конечно, никак особо не исправило ситуацию.
Когда мы оказались у Данилы в машине, потому что я была на такси, первое, что прозвучало, было недовольное от Дани:
– И когда ты собиралась нам об этом сказать?
Я пихнула его локтем в бок.
Агнесса, вздохнув, призналась:
– Если честно, в ближайшем времени – на новогодних праздниках. Ну и опять-таки маме.
Даня поджал губы.
И было столько в этом недовольства.
Ну, а что он хотел?
– Так, садимся и едем сначала в аптеку, потом домой. – Произнёс он, выдыхая рвано.
Но когда мы подъехали к аптеке, произошло то, чего никто не мог предугадать – у Дани завибрировал мобильник. Он подхватил трубку и, уже открыв дверь для того, чтобы сходить в аптеку, рявкнул:
– Я тебе сказал, твою мать, не звони мне. Я с женой. Не звони. Да, я с женой. До сих пор с женой, и останусь ночевать у жены! Не звони, Соня!
Последнее мы услышали уже с улицы, потому что Даня хлопнул дверью. Агнесса потянулась ко мне, как будто бы ощутив какую-то новую сплетню, но я перехватила её протянутую ладонь. Посмотрела в глаза и спросила:
– Сколько ему лет?
– Тридцать три. – Выдохнула Агнесса.
Я ей не поверила.
– Зачем ты врешь?
А вот сейчас была растерянность на её лице.
Я... Нет я... Мам, ты чего?
– Он не выглядит на тридцать три. Он как минимум лет на десять младше отца.
– Ему тридцать три. За последние пару лет он похоронил отца и мать. Ему тридцать три.
– И как давно вы встречаетесь?
– Полгода примерно. Он приезжал читать у нас лекции. До того, как мы встретились в аудитории, мы с ним столкнулись ещё летом в парке. Я думала, может быть, он один из наших преподавателей. Ну, столкнулись и столкнулись. А потом в сентябре он у нас читал лекции. Но он не преподаватель нашего института, а просто для расширения кругозора у нас был курс.
Я потёрла кончик носа и вздохнула.
– Ну, ты понимаешь, что это все равно некрасиво выглядит.
– В смысле, некрасиво?
– Ну, он преподаватель. Он на столько лет тебя старше.
– На сколько, на столько? На двенадцать лет. И что? Это не такая уж большая разница. я, конечно, понимаю, у вас с папой разница в три года. Но двенадцать лет – это ни о чем.
– А почему ты даже не сказала и никак не ввела меня в курс дела?
– А зачем? Мы просто встречаемся. У нас только недавно отношения стали более тёплыми. До этого у нас были только свидания. – Пожала плечами Агнесса.
Я потёрла переносицу и помотала головой.
– Отец недоволен.
– НУ, о его довольстве я думала в последнюю очередь, когда начала встречаться с Эдвардом. Так что не считаю, что мне очень интересно его мнение. – Как-то дерзко и зло выдала Агнесса.
– Ты что, специально? – Считав нетипичную для неё реакцию, уточнила я.
Агнесса пожала плечами.
– Да с чего ты взяла?
– Потому что он сильно старше. Потому что вы разные. Он похож на доктора наук, а ты на милую представительницу своего поколения, которая ни дня не мыслят без сторис, которые постоянно на движе, пьют мачу на кокосовом молоке с баблджусами и ходят посидеть в гастро-театр. А он тот, у кого рабочий кабинет заставлен шкафами и они забиты как минимум философией.
Но Агнесса пожала плечами.
– Знаешь, мам, мне кажется, иногда так происходит, что, чтобы найти что-то своё, надо попробовать что-то новое. Это касается и меня, и его.
Данила вернулся, бросил мне на колени пакет с лекарствами. Выдохнул тяжело и, заведя машину, развернул её в сторону развязки к выезду из города.
Когда мы оказались в доме, я ощущала, что сейчас громыхнёт.
И оно громыхнуло.
– А теперь давайте поговорим серьёзно и обо всем. – Зло произнёс Даня, упирая руки в пояс и сверля нас недовольным взглядом. – Я, конечно, все понимаю, что любви все возрасты покорны. Но давайте немножко не забывать о том, что кое-какие возрасты – это безумно много. Кое-какие возрасты – это нереально много.
Если мне сейчас будут рассказывать о том, что все, что я думаю на этот счёт, глупость, то нет, девочки мои, это не глупость.
Агнесса поставила сумку на диван, развернулась и, припечатав Даню точно таким же вызывающим взглядом, произнесла:
– Если ты сейчас вдруг решил поучить меня жизни, то давай ты сначала попрактикуешься на своей любовнице, которая на пятнадцать лет моложе тебя.
Потом мы с тобой поговорим. Хорошо, папочка?
30.
Произошло то, о чем я говорила – Даня получил ментальный удар по щам именно из-за того, что он подумал, будто бы у него есть всякие права в этой жизни, а у его ребёнка никаких прав нету.
И Агнесса правильно все расценила.
– Если ты вдруг надумаешь, сказать мне то, что я поступаю как-то неправильно, то помни, пожалуйста, то, с чем ты уходил из семьи. – Выдала Агнесса, стиснув зубы покрепче.
– И с чем же я уходил из семьи? – В противовес ей, дерзко уточнил Даниил, ощущая свою правоту, потому что он старше, потому что он умнее, потому что ему много чего позволено.
– Ты уходил с тем, что все в этой жизни возможно. Возможно после стольких лет взять и влюбиться в другую женщину. Ты уходил с тем, что каждый имеет право на счастье. Ты вот своё нашёл в другой женщине, и поэтому что тебя за это судить. Но нет, пап, если уж на то пошла речь, то и я тебе сейчас могу сказать тоже самое —все имеют право на счастье. Моё связано с Эдвардом. Я не говорю о том, что это будет все до конца, это моё финальное решение. Никто не знает, как повернётся жизнь. Но и лезть сейчас в мои отношения я никому не позволю. Я прекрасно осознавала тот факт, что никому это не понравится. Но если мама безумно тактичная и мягкая женщина, то от тебя я прям рассчитывала услышать что-то подобное. Поэтому я подготовилась.
– Подготовиться можно к родам. – Бросил Даня и, опустившись в кресло, покачал толовой. – Нет, ты мне скажи, пожалуйста, что, твоих одногодок не было?
Агнесса, сложив руки на груди, стояла и молчала.
– Хорошо, предположим. Ну ладно, окей, одногодки тебя не устраивают, потому что тупенькие, потому что гуляют на папины деньги, и все в этом духе. Ладно, можно было найти было парня постарше.
– Я и нашла. – Не дала договорить отцу Агнесса и пожала плечами. – Я и нашла парня постарше. Такого, который меня полностью удовлетворяет. Мне не надо было ради этого перебирать три десятка вариантов. Поэтому я не понимаю, к чему ты сейчас завёл такую помпезную речь.
– Нет – Даня зажал пальцами глаза, – можно было найти парня постарше, но в твоём возрастном диапазоне: двадцать три-двадцать пять.
– Ну а какая разница? Я выбрала чуть дальше возрастной диапазон. Что, ты теперь меня будешь за это проклинать?
– я не буду тебя за это проклинать, дочь.
Когда Даня обращался к Агнессе “дочь” – это значит, что у него нервы в принципе на пределе и он из последних сил держится, чтобы не начать авторитарно приказывать, а все ещё пытается договориться. Меня это всегда напрягало, и я выражала очень много беспокойства на этот счёт. Но Агнесса, зная характер своего отца, даже бровью не повела.
– Ну скажи мне, папа. Что ты такое надумал за время дороги?
– Я надумал вот что, этот Эдвард, я уверен, что он безумно правильный и хороший мужчина. Он хороший человек. Плохой бы человек не сорвался, не отложил всю работу и не поехал бы проверять, как его избранница себя чувствует в больнице.
Агнесса, я уверен в том, что выбор ты сделала хороший. мужчина он не плохой.
Агнесса вскинула подбородок и брезгливо скривила губы. Она уже знала, что будет дальше.
И я знала.
Я поставила сумку, скинула куртку с плеч и повесила в гардероб. Пройдя в зал, села на кресло напротив Дани, чтобы, так сказать, уравновесить его недовольство.
– Просто своим смятением я тебе вот что скажу, Агнесса. Я тебя девятнадцать лет растил. Я тебя помню ещё в те моменты, когда ты соску сосала. Для меня, как для отца, очень много вопросов вызывает эта ситуация. Хорошо, я могу понять: девочка молоденькая, романтичная, которая начиталась всякой английской классики викторианского времени. Я могу понять твою заинтересованность в этих отношениях. Но давай мы посмотрим на ситуацию с другой стороны. Вот мужчина на столько лет тебя старше. У него какой профит от этих отношений? Ты не умнее его, не интереснее. Ему уже о детях надо подумать, а тебе ещё учиться, учиться и учиться. Ты прекрасно знаешь, что вся твоя учёба пойдёт коту под хвост, если ты решишь выйти замуж, завести детей. Что, академ будешь брать один за одним? А у него уже часики тик-так. Ты же понимаешь, что год или два и станут появляться разговоры о том, что надо детей завести? Ты как собираешься с детьми этими вводиться, когда сама ещё ребёнок? Я все прекрасно понимаю. Я понимаю твою заинтересованность. Но я не понимаю его заинтересованность, кроме как в том, что фамилия Романова – она сама по себе достаточно громкая. А имея необходимые мозги, вообще ничего сложного нет в той ситуации, чтобы охмурить, очаровать, обаять молодую студентку, а потом в дальнейшем жить и кататься как сыр в масле на папины деньги.
– Ты что, действительно считаешь, что кого-то интересуют твои деньги? Пап, ты немножко с продажностью промахнулся. Бабки твои интересуют только твою любовницу, всё. Остальное в тебе никому не интересно. Но бабки интересуют только твою любовницу. Если ты считаешь, будто бы Вяземский недостаточно состоятелен для того, чтобы искать богатую невесту – три раза ха-ха-ха, пап. У него, помимо научной деятельности, чудесное риелторское агентство. Я прекрасно знаю, какие доходы он с этого агентства имеет. Так что твоя гениальная теория о том, что здесь маленькую девочку-студентку охмуряют ради бабок её папы, она просто не выдерживает никакой конкуренции.
Получив очень мощный отпор, Даня скривился.
– Короче, – произнёс он сквозь зубы, – меня не волнует: ни кто там что по деньгам решил, ни кто кого охмурил. Я тебе сейчас скажу то, что тебе не понравится, чтобы это был первый и последний раз, когда я тебя увидел с ним. Надеюсь, ты меня поняла?
Агнесса перехватила лямки сумки и в тон отцу отозвалась:
– Вот и ты меня пойми, надумаешь ставить палки в колеса – я просто ухожу из дома и всё на этом. Если ты так против моих отношений с Эдвардом – я даже не попрошу тебя меня сейчас отвезти в город, а ему позвоню и пойду собирать вещи.
31.
– Вещи, которые я тебе купил? Вещи на деньги, которые я зарабатывал? Хорошо устроилась. А ты попробуй с голой жопой уйти и посмотри, как тебя твой Вяземский примет.
У Агнессы затряслись губы. Она потянулась, сорвала с ушей серёжки, колечки золотые с пальцев стянула и швырнула в Данилу.
– Да пожалуйста, – произнесла она, разворачиваясь.
И в этот момент рыкнула я.
– Никто никуда не уезжает. Никто никуда не собирается. За исключением папы, который здесь не живёт. А любой другой момент, связанный с жизнью Агнессы, сейчас будет прекращён и никаких дискуссий больше не будет вызывать.
Данила хватанул воздух губами, прожигая меня взглядом, намекая на то, что я ему сейчас вообще ни капельки не помогаю, а только ухудшаю ситуацию.
А я не ухудшала ситуацию. Я всё подводила к тому, что мне сейчас лишние нервотрёпки не нужны были. Я не собиралась вставать в позу и говорить дочери, с кем ей надо встречаться. При том что я прекрасно знала – каждая женщина должна совершить свои ошибки. Я вот ошибалась на протяжении больше чем двадцати лет.
Я вот так вот шикарно ошиблась на четверть века, что сейчас не могла никак избавиться от своей ошибки.
Так чем Агнесса хуже меня?
Пусть она тоже совершает свои ошибки.
– Спасибо. – Выдохнула Агнесса.
Я кивнула и произнесла:
– Иди к себе. Выпей таблетки. Я попозже принесу тебе ужин.
– Спасибо. – Ещё раз произнесла дочь.
Даня подорвался, но я в этот момент встала и направила на него пальцы
– Сидеть. – Произнесла дрожащим голосом.
Агнесса двинулась в сторону лестницы, а я, обойдя чайный столик, опустилась на его край и сделала так, чтобы между мной и Данилой оставалось безумно мало пространства.
– Молчи, я тебя умоляю, молчи. Это не та ситуация, в которой надо ударить кулаком по столу и стоять, продавливать своё мнение. Если в тебе осталось хоть что-то хорошее, которое поскуливает при виде семьи – ты будешь молчать.
– Ты понимаешь, что там разница…
– Там разница не такая большая. Ему тридцать три. Он похоронил родителей за последние пару лет. Это во-первых, Даниила. И во-вторых – чем больше ты будешь сейчас палки в колеса вставлять, тем сильнее она будет держаться за этот свой выбор. Как ты не понимаешь, что сила всегда равна силе, заложенной в противодействие? То есть чем сильнее ты будешь давить на неё, тем ярче и злее она будет противиться. Не надо. Не надо. Это как раз тот случай, когда вмешиваться не надо. Пока ты будешь самым главным драконом, она будет сплочаться со своим молодым человеком и ты все равно ничего не добьёшься.
Потому что дружить против кого-то всегда прикольнее.
Данила тряхнул головой и потёр щетину.
– Прекрасно рассуждаешь. Прекрасно рассуждаешь. Прям как кардинал Ришелье.
– Фыркнул Даниил и от неудовольствия поджал губы. – Но я тебе скажу вот что: когда она забеременеет и приползёт с тем, что папа, меня бросили – тогда будет уже поздно.
– Слушай, если ты считаешь, будто бы стоит этого опасаться, то мне кажется, ты очень плохо знаешь своих детей.
– Я прекрасно знаю своих детей. Точно также хорошо я знаю таких вот мужиков, которые пытаются на чужом горбу в рай вкатиться. Поняла? И ничего хорошего я в этом не вижу.
– Пока ты будешь против Эдварда – ты только сильнее укрепишь их связь. Я тебе не предлагаю сидеть и обсуждать тортик на их свадьбу. Я тебе предлагаю ситуацию развернуть таким образом, что тебе как будто бы это ровно – ни тепло, ни холодно.
Вот увидишь, ощущая отсутствие интереса, отношения будут идти в таком темпе, в котором должны идти. Но никак не будут форсированы недовольством и желанием Агнессы что-то тебе доказать. Я тебя не прошу сидеть и выбирать смокинг на её свадьбу. Я тебя просто умоляю: дай ей самой сделать выбор. Я больше чем уверена, что этот выбор в конце тебе даже понравится. Потому что у меня есть предположение, что первые отношения никогда не заканчиваются чем-то серьёзным.
