Текст книги "После развода мне не до сна (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– Ты бы хоть сказала, как Кирюхе мои творожные кольца, – выдохнула дочь, когда я вечером снова принесла ей очередную порцию напитков.

– Шикарно, шикарно, – произнесла я и, нахмурившись, присела на край кровати.

– А по тебе так и не скажешь – похрипывая и часто сглатывая, призналась дочь, и я покачала головой.

– Ты знаешь, очень странная ситуация произошла. Я застала у него какую-то девушку, но он меня не пустил в квартиру. То есть я даже не знаю, кого именно застала, а сейчас такая сижу и вспоминаю. А помнишь, когда мы с тобой с ним обедали, к нему подбежала какая-то девица?

– Ну, – медленно произнесла Агнесса, и я подёргала себя за мочку уха.

Мне казалось, ситуация вся какая-то неправильная и очень двоякая. Кирилл не был тем парнем, который будет чего-то стесняться. И если я правильно считывала своего ребёнка, то последнее, о чем он будет заботиться это об удобстве своей девы. Он все-таки младший сын, эгоистичный, циничный. И как бы я ему не говорила о том, что девочки это все-таки девочки, и надо обращаться с ними, соответственно, он видел модели поведения, кота все-таки мужчина свои интересы ставит превыше всего. Здесь, конечно, сыграл большую роль и наш с Данилой развод. Я уверена, что если бы у Кирилла сейчас перед глазами была нормальная модель семьи, может быть, он бы так себя не вёл. Может быть, он просто так пытается справиться со стрессом?

– Мам, ты чего замерла?

– Слушай, мне вот все эти события вокруг Кирилла не очень нравятся.

Я облизала нижнюю губу и заправила волосы в высокий пучок.

– Ты о чем сейчас? – Агнесса отодвинула от себя учебники и подтянула ноги, сложив их по-турецки, расправила одеяло и опустила кружку между коленей, чтобы легче было держать.

– Ты знаешь, как-то странно все взаимосвязано. Сначала девушка, которую он то ли отшил, то ли ещё что-то. А потом он следом меня не пускает в свою квартиру, объясняя тем, что там у него женщина. И слушай, я во всей этой ситуации.

– А-а-а-а, ты хочешь сказать, что я ещё подколола так неудачно? – усмехнулась дочь. – Ты. Ты же не думаешь, что типа это Кривенкова прибежала что-то спрашивать у Кирилла?

– Да, да, я об этом! – щелкнула пальцами, сама поражаясь такому изврату мыслей. – Именно об этом я и говорю Агнесса.

Но дочь пожала плечами, фыркнула

– Мам, ну это че то совсем какое-то запредельное.

– запредельное или не запредельное... – Я потрогала кончик носа. – А у тебя, случаем, нет страницы в соцсетях этой девушки или ещё чего-то такого? Родная моя, может быть, мы как-то сможем хотя бы посмотреть на неё издали, чтобы просто убедиться, что Кирилл к этому никакого отношения не имеет?

21.

Агнесса нахмурилась и отхлебнула горячего чая.

– Как мы на неё издали посмотрим? У меня нет ни аккаунта её в соцсетях, ни вообще каких-то контактов. Ты же не думаешь, что я где-то за твоей спиной с ней в десна целуюсь?

Я вздохнула.

Но что-то в этой истории меня однозначно напрягало и пугало. Я не могла точно сформулировать все мысли относительно этого, но какой-то Кирилл был странный.

Следующий день Агнессе полегчало, и она горной козой, скача со второго этажа по лестнице, крикнула мне, что сегодня то она точно пойдёт на учёбу. Я поняла, что время больничного закончено и засобиралась на работу.

Мама звонила несколько раз. Переживала по поводу того, что Даниил ляпнул про Розу. Я не хотела никак акцентировать на этом внимание, потому что, да ну его в баню, она взрослая баба, сама прекрасно разберётся, что делать, а что нет.

Ситуацию доводить до того, что у меня сейчас родители будут сходить с ума уже от недобросовестности своей младшей дочери, я тоже не собиралась. Во-первых, они не молодые для того, чтобы переживать такие повороты. Во-вторых, в случае чего все это опять ляжет на мои плечи. Поэтому меньше знают– крепче спят.

Я конечно поохала и повздыхала, высказывая какой Даниил нехороший человек. Но на этом решила остановиться. Мама была недовольна. Она то надеялась, что я сейчас разовью эту тему до размеров вселенской катастрофы, но я не планировала так поступать.

Давид позвонил в обед и уточнил по поводу того, во сколько мы сможем приехать к Ксюше на день рождения. Я сказала, что у нас идёт все по плану и Агнесса почти выздоровела. Поэтому никаких накладок быть не должно.

Я хотела уточнить по поводу Кирилла, но Давид таким быстрым и резким образом завернул разговор, что я не успела даже вздохнуть.

На работе творилась суета. У нас появились частные заказы в другие города, а это большая ответственность из-за того, что транспортные компании не соблюдали все условия перевозки и растение могло замёрзнуть, растение могло пострадать. В общем, не любила я этот период года, когда все бегут и стараются прыгнуть в последний вагон. Суетность и нервозность ощущалась в каждом движении Казалось, что время ускорило свой бег и мы ничего с этим, к сожалению, не могли сделать.

Но во всем этом однозначно были плюсы. Из-за того, что я устала ждать, за время пока Агнесса болела, я все-таки сообщила своим юристам, что мне уже плевать на мировую– подаём иск о разделе совместно нажитого. Пусть там суд решает, что лучше кому дать. Я понимала, что Даниил делает это исключительно из вредности.

Он грубо говоря, затягивал цепь на моей шее, понимая, что в наглую я могу не пойти. Потому что это абсолютно не в моём характере. А сидеть и ждать от него первого шага можно было до самой пасхи.

Но все же нервы у меня сдали быстрее, чем терпение у Дани. Поэтому, когда мои юристы связались с Лёней и уточнили несколько моментов, это сразу же дошло до Данилы и в мою предновогоднюю суету влез ещё и бывший муж.

– Ну вот зачем? Зачем ты? – Прозвенел в трубке его голос? – Мы, что с тобой по хорошему договориться не можем? Мы, что не можем с тобой определиться, что остаётся мне, а что остаётся тебе?

– Нет, не можем Дань. Хватит Прекрати. Хватит разыгрывать партию шута. Я сыта этим по горло. Я не собираюсь смотреть на то, как ты выплясываешь у меня на нервах и даже не стесняешься этого.

– Господи, Илая, сколько в тебе яда. А надо было всего лишь не подавать на развод. Ну, подумаешь мужик гульнул. Ну так я не железный. Мне тоже иногда вместо ромовой бабы хочется трубочку.

– Слушай, трубочку свою нашёл? Вот пусть она теперь играет на твоей трубе.

Окей? Мне тут не надо пошлые намёки делать.

– Илая…

– Что Илая? Что Илая? У тебя не мозгов нет, а нормального, человеческого выбора.

Нашёл черт пойми кого. Так ещё и клинья к Розе подбиваешь.

– А вот по поводу Розы лучше тебе вообще не заикаться. – Зло произнёс муж и я наплевав на то, что не собиралась с ним ругаться, бросила трубку.

Пусть к черту идёт!

Но звонки продолжились. Хотя я уже не испытывала никакого интереса ковыряться в его грязном белье.

Агнесса написала, что она задержится из-за семинара, и поэтому я решила тоже остаться на работе до последнего.

Но все пошло под откос, когда после шести в оранжерею приехала Розочка. Она взмахнула руками, расцеловала в обе щеки моего главного продавца и потом упорхнула в мой кабинет. Я зашла следом, сложив руки на груди.

– Господи, Илая, ну, что ты надулась?

А. то есть ты не понимаешь? Да? – Тихо произнесла я, взвешивая в руке стеклянную вазу.

Нет, вы не подумайте, я держала себя в руках. Просто, в конце концов, всему есть предел. И то, что младшеньких нельзя обижать давно не работает в качестве правила.

– Ты вообще все неправильно поняла. Если бы ты могла смотреть намного дальше, то все стало бы очевидно.

– Что стало очевидно? Что у меня сестра совсем не видит никаких границ? Или, может быть, очевидно то, что сестре настолько наплевать на то, что будет происходить в семье, что она готова не побрезговать чьим-то бывшим мужем? Роз, ты говори до конца. А то ты знаешь, я как-то теряюсь. Ещё больше всего обижает в этой ситуации то, что я пытаюсь перед родителями тебя обелить. А может быть, не стоит Может быть, просто ты лицемерная дрянь, которая посчитала, будто бы зачем такому мужику, как Даниил куда-то из семьи деваться? Ты мне скажи, это не от того, что я капец, как много к нему чувствую, а только из-за того, что это твоё предательство, а не его. И от своей сестры я такого не ожидала.

22.

У Розы затряслись губы. Она резко шагнула ко мне и перехватила за плечи.

– Ты что такое несёшь? Я, конечно, понимаю, что у нас в семье в принципе все принято донашивать за старшей сестрой, но чтоб ты такое обо мне подумала!

– А что я о тебе должна подумать? – Зло спросила я, глядя на неё исподлобья.

У Розы мерцали раздражением глаза. Казалось, будто бы она вот-вот сорвётся и, как в детстве, начнёт задирать меня, а потом мы, совсем потеряв какое-либо понимание воспитания – подерёмся.

– Вот уж не надо меня обвинять не пойми в чем. Да, если рассуждать логически, у меня мозгов больше, чем у тебя. Потому что я прекрасно понимаю, что такими мужиками, как Данила, нельзя разбрасываться. Если он уж есть в семье, то надо пользоваться этим на максимум. Но тебе проще сделать вид, будто бы ты самостоятельная, правильная. А где б ты была со своей самостоятельностью, Илая? Где бы ты была со своей самостоятельностью, если бы не он вертелся, крутился и не пойми как впахивал? Тебе хорошо сейчас сидеть, рассуждать, оранжереи свои держать все. Все зашибись. Вон коммерческого клиента оттолкнула от себя, потому что прекрасно знаешь – разделится имущество, и ты не останешься в накладе, у тебя семья останется в накладе.

– В каком накладе у меня семья не останется? – Зло спросила я и, оттолкнув от себя Розу, закачала головой. – В каком накладе у меня семья останется? Скажи мне, пожалуйста, что эту семью Даниил содержал? Или, может быть, я о чем-то не знаю?

Роза вскинула подбородок, сложила руки на груди.

– Ты много о чем не знаешь. Ты не знаешь о том, что Данила мне помогал, когда я квартиру покупала. Ты не знаешь о том, что Даниил и родителям нашим нормально так помогал в обход тебя, когда маме вдруг приспичило поменять ту хрущевку, в которой они жили, на другую, в доме посовременней.

– Я об этом не знаю? – Вскинула я брови и покачала головой. – Если что, это я была инициатором того, что родителям надо помочь.

– Да, вот тут ладно. Хорошо. Что касается родителей, ты смогла отследить. – Роза фыркнула и смерила меня недовольным взглядом. – А всего остального? ты даже не задумываешься о том, сколько всего проходило через Данилу.

– И что мне теперь, ему ноги целовать? Что мне теперь, закрыть глаза на все его похождения с его этой Сонечкой, с тобой?

– Илая, нельзя быть такой злой. Надо хоть немного быть пластичной, гибкой, прогибаться, уметь правильно настроить ситуацию.

– Да? Как ты? Ты-то капец у нас как хорошо прогнулась. Прям прогиб засчитан.

Практически поза из йоги – собака мордой вниз. – Не понимая, что перехожу границы, ляпнула я и зажала пальцами глаза.

Я действительно уже не чувствовала, где здесь границы нормы в наших отношениях с Розой, потому что это на самом деле казалось мне чем-то из ряда вон выходящим.

Роза дёрнулась ко мне, толкнула в плечо.

– Не смей так со мной говорить. Не смей! Ты всегда, блин, была самой правильной, самой умной. Мама всегда тебя мне в пример ставила. Посмотри, дескать, какая у нас Илая хорошая. Посмотри, как она удачно замуж вышла. Не то, что ты". Да я вот не такая. Я вот не умею нормально устроиться в жизни. Мне приходится из-за этого пахать, пахать, как не в себя

– Знаешь, что? Ты здесь плохо устроенная в жизни? Что ж ты рассказываешь о том, что пахала, но при этом забываешь, что ты по факту с родителями не носилась.

Тебя, если где-то что-то привлечь, ты в любой момент можешь просто бросить, наплевав на все. Что ж ты такая упаханная, видишь только одну сторону монеты? А что ж ты не понимаешь, что тебе так и так будут тыкать мной, тупо из-за того, что я постоянно нахожусь рядом, я постоянно с родителями. Что ещё они должны тыкать? Мне достаточно того, что они постоянно защищают тебя, чтобы я ни сказала, как бы я ни захотела развернуть ситуацию. Нет, ты что, нельзя! Розочка маленькая! Розочке уже, блин, не знаю сколько лет, а она все маленькая! Мне все по-прежнему нельзя проявить недовольство в отношении Розочки. Знаешь, достало! Вот оно, моё недовольство. Вот моё недовольство, которое скрывается в том, что задрала меня. Тем более я не собираюсь наблюдать за тем, как ты окучиваешь моего бывшего мужа. Это по меньшей мере грязно и паршиво.

– А не смотри, как я окучиваю твоего мужа. Возьми да развернись – Зло произнесла Роза, топнув ногой.

Я поджала губы и поняла, что злость просто сдавливает. Я развернулась, взмахнула рукой у Розы перед лицом, заставляя её отшатнуться.

– Вон пошла. Вон. Хватит, я наслушалась, насмотрелась твоих спектаклей, твоих капризов. Хватит. Хочешь играть так, как тебе удобно – пожалуйста. Только меня в это не впутывай и не впутывай в это родителей, чтобы Даниил приезжал и так по-барски размышлял о том, что: ой, все равно останусь вашим зятем – не на одной так на другой сестре женюсь. Ты думаешь, родителям это будет нормально?

– Я думаю, что родители меня поймут.

– Тебя никто не понимает. Ты сама себя не понимаешь. Запуталась в трех соснах и думаешь, что все вокруг виноваты, что они тебя водили на поводке. Хотя при этом ты даже не оглядываешься назад и не видишь, что этот путь сложен только тобой.

Но у тебя все правильно. У тебя все нормально.

– Знаешь, что, Илая? Твою идеальность – да, в нужной бы мере, да, в правильном месте.

– А ты со своей неидеальностью давай тогда не будешь соваться в мою семью.

Хочешь устраивать какую-то жизнь, хочешь быть девкой чьей-то – пожалуйста.

Только не лезь, не лезь больше ко мне, не лезь к родителям и не заставляй их нервничать. Потому что в случае чего – ты, как обычно, сбежишь.

Видимо, я что-то произнесла такое, что задело безумно сильно Розу.

Она качнулась ко мне, перехватила за плечи и оттолкнула к стеллажам.

– Дура! – Выдохнула сестра. – Настолько непроглядная дура, что мне тебя даже жаль.

– Не жалей. Развернись и уйди.

– ты даже не понимаешь, что происходит в твоей семье. Ты не понимаешь, какого мужика ты пытаешься прогнуть под себя. Все у тебя хиханьки да хаханьки. "Ах, я такая молодец. х, я развелась после стольких лет брака".

– Да, я молодец, потому что не стала терпеть, как об меня вытирают ноги. Да, я молодец, потому что моя ценность выше, чем ценность денег которые может дать Даниил! К сожалению, я не могу сказать такого же про тебя.

И это было последней каплей.

Роза взмахнула рукой и со всей силы влепила мне пощёчину.

23.

Я отшатнулась, ударилась спиной о стеллаж и прижала ладонь к нижней губе, которая тут же налилась болью.

– Вон пошла. – Произнесла я, глядя взглядом бешеного зверя на свою сестру.

Роза сама не поняла, что она сделала. Она дёрнулась ко мне, выставляя руки вперёд.

– Илая, я не хотела. Илая, я…

– Пошла вон. – Произнесла я дрожащим голосом. – Вон пошла. И только попробуй появиться где-то вблизи моей семьи.

– Илая, я не хотела.

Я не думала, что это так.

– Илая, я просто я потеряла контроль.

– Мне наплевать. Вон пошла. – Четко произнесла я и перехватила рукой стеллаж, чтобы не потерять равновесие, потому что это не пощёчина была, это был удар в душу, по душе.

Одно дело, когда тебе пять и вы с сестрёнкой мутузитесь на кровати среди бабушкиных подушек. И абсолютно другое, когда тебе нормально за сорок и две бабы вдруг решили выяснить отношения.

– Я тебе сказала убирайся. – Произнесла я дрожащим голосом.

Я ощутила, что в груди что-то затрещало, как будто бы нитка, которая все время связывала меня с Розой, которая есть у каждой старшей и младшей сестры, она вдруг стала истончаться и рваться. И вот от этого и был треск.

– Убирайся.

Роза охнула. Взмахнула руками, пытаясь обнять меня, но я выставила ладонь вперёд и слизнув каплю крови с нижней губы. Медленно прикрыла глаза, выдыхая:

– Пошла вон. Сама не уйдёшь – охрану вызову.

Роза стояла, растерянно мотала головой, отказываясь уезжать, отказываясь вообще как-либо прояснять эту ситуацию.

У меня дрожали губы и слезы на глаза наворачивались

– Немедленно. – Произнесла я ниже на несколько тонов и холоднее.

Роза сделала шаг, второй, третий назад и упёрлась спиной в дверь, вывалилась в торговый зал.

И когда я поняла, что звякнул колокольчик на входе, то медленно и тихо опустилась, сначала на корточки, а потом и в принципе села возле стеллажей. Обняла себя за колени, положила на них голову.

Слёзы горькие потекли. Настолько горькие, что я не могла их остановить.

Из-за мужика!

Что-то святое такое, как отношения с родной сестрой, всё это полетело в тартарары из-за мужика. Я бы сказала грубее, как могла выразиться моя бабушка, но не хотела.

Слёзы накатывали всё сильнее и сильнее. Я даже не пробовала успокоиться, потому что это надо было действительно пережить, это надо было отплакать. Не каждый день осознаешь, что потеряла сестру. Не каждый день перед глазами картина предательства не мужа, а родной и близкой, младшей сестры, которой бусы рябиновые делала, сидя на крылечке. Которой банты подвязывала в школу.

Мне кажется, я так не ревела даже во время развода.

У меня было подозрение, что Роза стала спусковым крючком, который просто выбил у меня почву из-под ног.

Я не рискнула сесть за руль, вызвала такси и поехала домой. Всю дорогу сжимала в ледяных ладонях телефон, боясь, что мать позвонит и начнёт уточнять, что у нас с Розой произошло. А я ведь не смогу ничего объяснить. Мне ведь даже ничего не понятно, что у нас с ней произошло.

Что она пыталась мне сказать?

Что надо быть с Данилой поласковее, тогда он свои активы никуда из семьи не выведет? Или что?

Какие у них отношения, что он помог ей купить квартиру?

У меня от этого вообще глаз задёргался.

Если бы я об этом узнала будучи в браке, я бы посчитала, что точно всё не просто так. Потому что о больших тратах Даниил всегда советовался со мной. У нас никогда не было такого, что он может свободные деньги куда-то взять и вытащить, если я спрошу – просто махнёт на это рукой.

Нет, он спокойно мог сказать: “да, я потратил на это и на то". Но чтобы вот так вот за моей спиной, что я до сих пор не знала об этом – это было что-то из разряда сверхъестественного.

Когда машина остановилась у ворот, я поблагодарила водителя и вышла из авто.

Погода шалила. Вчера был стабильный минус, а сегодня снегопад и снег влажный, липкий, окутывал подошвы сапог, заставляя всё чаще стряхивать то одну, то другую ногу.

Пройдя к калитке, я разблокировала замок. Зашла на территорию. Щёлкнула рубильником, включая свет во всем дворе и медленно двинулась к дому.

Агнесса, видимо, давно вернулась, потому что на кухне горел свет и были запотевшими окна – готовила что-то.

И как только сил хватает?

Едва едва выздоровела, а уже понеслась готовить.

Я, конечно, переживала из-за того, что дочка простыла прямо накануне праздника.

Там ведь и дети будут Страшное это дело. Но я надеялась, что это никакая не инфекция, никакой не грипп, а просто от переутомления.

Зайдя в дом, я поставила сумку на полку и расслышала звонкий голос дочери.

– Хорошо, пап. Я поняла. Да. То есть мы сможем с вами втроём посидеть? Я, ты и твоя девушка, правильно?

24.

Я настороженно, аккуратно сделала несколько шагов. Мне показалось, что я ослышалась и это однозначно сказала не моя дочь.

Но это сказала моя дочь.

Она стояла возле стола. На ней были тёплые меховые лоферы, пижама с оленями, ободок с рожками. Агнесса чувствовала себя абсолютно в своей тарелке.

Завидев меня, она взмахнула рукой, счастливо улыбнулась. А я стояла, как парализованная. Я не представляла, о чем вообще идёт речь и что здесь происходит.

– Ладно, ладно, хорошо. хорошо. Да, я тогда завтра позвоню. Все отлично.

Отлично, пап. Давай, пока. – заминка. И ворчливое. – Не надо на меня так смотреть, мам. – она положила трубку и посмотрела холодными глазами на меня.

– Это, что такое?

Я не хотела, чтобы моя речь звучала как обвинение, но просто не нашлась, что другого сказать.

Агнесса закатила глаза и фыркнув, взмахнула рукой.

– ОЙ, мам, но мы же с тобой сами сидели, обсуждали момент того, что надо понять, как выглядит эта его любовь всей жизни. Для того, чтобы Кирилла просто так ни в чем не подозревать.

– Агнесса, что происходит?

– Ну, мам, я помню наш разговор. Мне показалось, что папе может быть приятно, если я вдруг проявлю какой-то интерес к его жизни и попробую предложить встретиться. Ну вот, встретимся. Я точно посмотрю и узнаю, та ли девушка посла Кирилла возле ресторана, когда мы обедали вместе, или не та. Тогда можно будет точно сказать, замешан Кирилл во всем этом или нет. Я же прекрасно вижу, как тебе больно подозревать своего сына в чем-то ужасном.

Мне иногда казалось, что рождение Агнессы – дар, чисто для меня. Каждая мать мечтает, чтобы у неё родилась дочь, только из-за того, что это её по максимуму продолжение.

И вот сейчас, глядя на Агнессу, я понимала, что да, это моё продолжение, это моя дочка и мы с ней, как два Колобка, которые вели следствие, плюхались с этой историей.

– Агнесс, не надо. – Вздохнув, покачала головой и пройдя на кухню, присела на кресло. – Агнесс, я тебе правда говорю– не надо, я не хочу, чтобы ты встречалась с ней и как-то общалась. И тем более я не хочу, чтобы ты жертвовала своими желаниями, только чтобы удовлетворить моё любопытство и подарить мне спокойствие.

– Мам, да все хорошо. – Фыркнула Агнесса, присаживаясь на корточки передо мной.

Я потрогала её лоб, который был умеренно тёплым и вздохнула.

– Что от попы отлегло?

– Ну, покашливаю немного. Но это вообще не фатально. Я вон мандарины трескаю, чтобы витамин С получить. И ещё чай сварила с апельсином и брусникой. Давай раздевайся. сядем поужинать.

Я переоделась, вернулась к дочери, села за стол и вздохнув, покачала головой.

– Нет, Агнесса, не надо. Серьёзно, не надо. Я не хочу, чтобы ты встречалась с его девкой.

И вообще, у меня было настолько разбитое состояние после Розы, что я не находила себе места. Мне казалось ‚ что все идёт абсолютно как-то не по плану и каждый новый виток только ухудшает ситуацию.

– Мам, да все нормально будет. Ну подумаешь, посижу, посмотрю на неё. Если пойму, что это не она, то чтобы дальше не затягивать всю эту ситуацию, я просто устрою какой-нибудь скандал. Скажу, что она на меня как-то косо посмотрела.

Папочка, защити меня. И посмотрю, что папа на этот счёт скажет.

Но я не хотела, чтобы Агнесса вообще во всем этом варилась и как-либо участвовала. Это мой ребёнок. Я не хочу, чтобы она что-то делала вопреки своему желанию. Если она не хочет общаться с девкой отца, значит она не должна этого делать. И нет никаких оправданий тому, что она вдруг решилась.

– Нет, Агнес, не надо. Я тебя умоляю, не надо. Позвони завтра с утра, скажи, что все отменяется и все в этом духе. Я тебя прошу, не надо.

– Но мы ведь тогда точно не узнаем, причастен Кирилл к этой истории или нет.

– Узнаем. Рано или поздно, узнаем. Просто не надо доводить ситуацию до такого, что ты в этом будешь участвовать. Я не хочу, чтобы ты что-то делала вопреки своим желаниям.

– Мам, ну, в том-то и дело, что я хочу это сделать, чтобы понять, что Кирилл не такой плохой.

Я покачала головой.

– Агнес, не надо. Кирилл у нас и так неплохой. Что может произойти от того, что вдруг окажется, что он... – Я тяжело вздохнула, понимая, что ничего плохого не окажется, наверное, если у него есть девушка, с которой он меня не хочет знакомить. Но будет безумно больно осознавать, что он снюхался с любовницей отца. Это будет просто для меня шоком и ударом.

Агнесса покачала головой. Отодвинула от себя рыбу и поймав меня за руку, тяжело вздохнула.

– Хорошо, я тебя услышала, мам. Хорошо, я поняла. Значит, не будем. Значит все будет так, как ты скажешь.

Всю ночь проведя в состоянии то ли сна, то ли бреда, под утро я была разбитая и решила, что на работу не поеду. Мне казалось, что я начинаю заболевать, подхватив грипп от Агнессы.

Это было очень плохо, потому что у меня внук, потому что все может обернуться очень плачевно.

Я проводила дочку на учёбу.

– Ты только тут давай не расклеивайся. Если станет хуже, ты мне набери и я поеду, когда домой, заскочу в аптеку и куплю все противовирусные, которые только можно.

– Вздохнула Агнесса, целуя меня в щеку.

– Да все нормально будет.

На самом деле я подозревала, что меня могло ещё просто накрыть от всей этой ситуации с Розой.

Но вот уж чего я действительно не ожидала, так это того, что когда на часах будет время в районе полудня, раздастся короткий звонок от Данила.

– Приедь. – Не просьба, а приказ.

– Что?

– Приедь в тринадцатую клиническую больницу.

Уточнение, которое мало дало мне почву для размышлений

– Ты о чем?

– Я сегодня с Агнессой встречался.

Я охнула, понимая ‚ что дочка все-таки меня не послушала, дочка все-таки поехала на встречу с ним и его любовницей.

– Агнесса в больнице. Приедь.

25.

Я не стала ничего уточнять, я не стала выспрашивать, я просто стартанула в больницу.

Я ещё была без машины из-за того, что оставила её в городе, и поэтому мой путь удлинился: сначала дожидалась такси, а потом попала ещё в пробку.

Когда я залетела в приёмный покой городской больницы, то меня всю потряхивало, я назвала фамилию, имя дочери, и меня направили в сторону зала ожидания.

Данила сидел на большом диване, уперев локти в колени. И то и дело проводил пальцами по подбородку и тяжело вздыхал.

– Какого черта, – выдохнула я, останавливаясь напротив.

– Это ты мне скажи, какого черта? – Спросил муж, глядя исподлобья на меня, но мне было наплевать на то, что он думает и что он сейчас говорит.

– Где она?

– В доврачебном кабинете.

Я развернулась и побежала в ту сторону. Открыла дверь и увидела Агнессу, сидящую на койке, укрытую тонким пледом.

И на меня смотрел далматинец бело-красный.

– Что случилось? – Дрогнул мой голос, и я подлетела к дочери, врач только открыл рот, собираясь что-то объяснить, но Агнесса затараторила:

– У меня походу аллергия на апельсины, либо на все цитрусовые. Я за последние несколько дней, не знаю сколько выпила лимонного чая, сожрала апельсинов, мандаринов. я приехала в кафе. Заказала снова апельсиновый чай, успела сделать пару глотков. Приехал папа. Мы только с ним парой слов обменялись, а я чувствую, что у меня нос забило и вздохнуть невозможно, меня отец быстрее на руки и в больницу повёз, мне тут что-то уже вкололи, и я жутко спать хочу.

Агнесса говорила это сбивчиво, заикаясь, было видно, что она переживает, она волнуется.

– Деточка моя... – Обняла я дочь и прижала к себе.

– Я не знаю, почему так произошло. Я ж всегда, всю жизнь нормально ела и мандарины, и апельсины, и лимоны, и никогда такого не было, чтобы такая вот реакция.

Я прижала Агнессу к себе, гладила по волосам, врач, вздохнув, произнёс:

– Это действительно аллергическая реакция, вам бы сдать пробы на аллергены, а пока мы сделали все, что в наших силах, все, что возможно, мы вкололи антигистаминное, успокоительное. Сейчас посмотрим динамику. Если отёк с носоглотки начнёт уходить, то все в порядке. Мы пропишем антигистаминное на ближайшую неделю и можете забирать дочку домой.

Я вздохнула, поблагодарила. И продолжила укачивать Агнессу.

– мам, я не хотела, чтобы так получилось, я сама не думала, что так произойдёт, это всего лишь чай был, я даже ничего узнать не успела, отец один сначала приехал, а потом уже не до этого было, когда он меня в больницу повёз.

Дочка всхлипнула, и я покачала головой.

– Вообще не бери в голову, пожалуйста, успокойся, родная моя, успокойся, я тебя умоляю.

Агнесса действительно успокаивалась. По мере того, как мы с ней находились в доврачебном кабинете, она становилась более вялой, более расслабленной. А в какой-то момент вообще сползла по кушетке и потянула на себя плед.

– Я только чуть-чуть, я только чуть-чуть. Мам, я совсем немножечко вздремну, ладно?

Я погладила дочь по волосам ещё раз и обратилась к врачу:

– Мне надо какие-то бумаги заполнить, что-то сделать?

– Нет-нет, но пока можете подождать в коридоре, ваш муж уже все заполнил, все, что надо дал нам. Сейчас мы посмотрим, как проходит отёк и все будет хорошо.

Можете пока подождать в коридоре...

На негнущихся ногах я вышла в коридор, руки дрожали, да никогда не было ни у одного из моих детей никакой аллергии, господи, даже когда Давид крапивой обжёгся на даче у матери и то не было никакой аллергической реакции, так почесалось пару часов и все на этом. Я не понимала, откуда у Агнессы может быть такая реакция на цитрусовые.

Данила подошёл ко мне неслышно, и я поняла, что нахожусь уже не в своих мыслях и не одна, только по его недовольному сопению.

Я перевела на него взгляд и уточнила:

– Что?

– А ничего, ничего, Илая, знаешь, я чем больше нахожусь в разводе, тем сильнее и ярче понимаю, что вот некоторые бабы не предназначены для того, чтобы растить детей в самостоятельности.

Я, охнув, хватанула губами воздух.

– Ты чего это, сейчас, Романов, с ума сошёл?

– А ничего! Сегодня у нас чуть-чуть до анафилактического шока не дошло. Завтра выяснится ещё что-то, послезавтра будет третье, я уже молчу про то, как ты спустя рукава относишься к Кириллу. Этот же поросёнок совсем потерял какой-либо стыд.

У него ничего же святого нет, и ты все потворствуешь. Ах, Кириллу надо переехать.

Хорошо, пусть Кирилл переезжает. Это в том-то возрасте, когда за ним нужен контроль и контроль, и сейчас! Агнесса! Что у неё произошло? Какая вожжа ей под хвост попала, встретится, то не разговаривает со мной полгода, то вдруг встретится, так ещё и мандаринов натрескалась. Вместо того чтобы нормально лечить ребёнка с простудой, вместо того чтобы съездить к декану, объяснить, что ребенок не может появляться на лекциях и не надо никаких отработок устраивать, ты потворствуешь тому, что она трескает мандарины, трескает лимоны и при этом ещё умудряется на учёбу ездить. Отлично. Самая настоящая мать. Прям в идеале ты реализовалась как матушка-дурында!

26.

Слова Данилы саданули под дых. Я не понимала, какого черта он мне сейчас что-то высказывает, когда ситуация с аллергией на самом деле могла произойти абсолютно в любой момент. Я не понимала, что за претензии он мне сейчас высказывает по поводу Кирилла, по поводу того, что он живёт отдельно. В то время как он сам высказался, когда у нас сыновья решили жить самостоятельно, он ещё мне тогда так громогласно заявил:

– Я не хочу растить, понимаете ли, папенькиных, маменькиных сыночков. Пусть идут и сами устраивают свою жизнь.

И здесь мне сейчас прилетает о том, что я, оказывается, потворствую всей глупости, которая происходит в жизни детей.

– Романов, ты чего? Жизнь где-то запасную раздобыть успел? – Тихо уточнила, прикусывая губы. – Ты хотя бы понимаешь, что ты сейчас претензию какую-то кинул необоснованную?