Текст книги "После развода мне не до сна (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Знаете, мужской климакс, как я сейчас это называю, дело ужасное. Вроде бы головой понимаешь, что не надо изменять, не надо предавать, не надо уходить к другой женщине. А в груди что-то такое бьётся, очень похожее на сердце, только больше, сильнее.

Да, я не буду врать, да, мне хотелось ощутить все то, что было у меня в самом начале, когда только я познакомился со своей женой, да, я хотел, чтобы вот этот ураган эмоций, чтобы обязательно секс на кухонном полу.

Но не было такого уже давно, не было! Мы слишком любили друг друга, чтобы в нашей семье осталась страсть.

Любовь это немножко другое.

Она не строится только на вожделении.

Я представить себе не мог, как это взять и завалить жену просто так, без прелюдий.

Ну нет. Нет у нас был определённый сценарий. И вообще Илая ненавидела заниматься любовью где-то вне спальни, её это раздражало и вымораживало, постоянно психовала от этого. Говорила, что она себя не на помойке нашла, чтобы такими делами в машине заниматься и в отелях.

Да нет я и сам объективно понимал, что мне комфортнее с женой в постельке в своей родной, да только постелька это основное блюдо. А перекус у меня был с Соней.

Я мог бы сейчас сказать, что нет, ребята, все не так. Я люблю свою жену. Я совершил ошибку.

Да, я признаю, я совершил ошибку. Я совершил самую большую ошибку, которую только можно. Но это не говорит о том, что я буду лгать себе и окружающим.

– знаешь, Давид? Ты свои спасительные речи оставь, пожалуйста, для кого-то другого. У меня есть проблема. Я должен её решить. Если сейчас будешь стоять здесь и ворчать ты однозначно делу не поможешь, а только усугубишь.

– Пап, да если бы не твои дебильные желания, ничего бы исправлять не надо было. Если Кирилл…

– По поводу Кирилла, у меня отдельный разговор. – Психанул и начал спускаться с крыльца, выбесился. Сел в машину, набрал младшего, не брал трубку, ещё и ещё набрал. Да какого ж черта?

А когда приехал к Соньке, она сидела у себя на диване, поджав к груди ноги.

– Дань, ты не понял, Дань все не так, – тут же подорвалась она, перепрыгивая через боковушку и летя на меня со скоростью космического корабля.

Я перехватил её за руки и толкнул в стену.

– Мне не важно, что ты сейчас будешь объяснять. Ответь мне только на один вопрос. Ты спала с моим сыном?

Глаза у Сони забегали, она стала похожей на нашкодившую лису. Казалось, что если она вдруг лишится чувств, то это будет вполне закономерно.

– Дань, ты должен понимать, что такая ситуация, в которой я оказалась…

– Я тебя спрашиваю по хорошему, ты спала с моим сыном или нет?

Мне это было важно с точки зрения того, что да не бабы мне жалко. Не жалко вообще…

Мне дерьмово от того, что ребёнок, чтобы показать что-то значимое, перешагивает через своё горло, перешагивает через себя, рушит себе психику, ломает себе все какие-то принципы.

Мне за ребёнка было страшно, за своего младшего, который как бес и дьявол!

Соня постаралась вырваться, но я тряхнул её как следует и, наклонившись,выдохнул в лицо:

– Раз, два, три... Соня, говори.

47.

Данила.

– Дань, – всхлипнула Соня и стала сползать по стене.

Я покачал головой.

– Ты ответить не можешь?

– Дань – Ещё громче завыла София и зажала ладонями глаза. —Я не помню.

Я выпустил её руки и шагнул назад.

– В смысле? Ты не помнишь? Ты чего, чокнулась? Как можно не помнить, было у тебя что-то с человеком или не было?

– Я не помню. – Проскулила она так жалобно и паникующе, что я тряхнул головой.

– В каком плане ты не помнишь? Ты вообще в сознании была?

– В том-то и дело. Это было тогда, когда я тебе звонила, просила, чтоб ты меня забрал из бара. Помнишь, мы с подружками сидели? Одна ещё рассказывала, что у неё муж ребёнка отобрал.

Я поморщился. Я не любил влезать в эти темы. Мне это было неинтересно. Для меня попросту считалось каким-то мелочным сидеть и с бабами перетирать сплетни.

– Он подошёл ко мне. А мы уже тогда с Риткой нормально так посидели. Слово за слово, а утром просыпаюсь у него в квартире. Он меня тискает и мурлыкает. Я не была с ним знакома. Мы только тогда познакомились.

– И что, встречались? – Спросил, понимая, что Кирилл такой затейник, что мог её просто накачать алкашкой до потери сознания, а утром доиграть комедию.

Соня тряхнула головой и провела ладонью под носом.

– Я не знала, что это твой сын. Ну как я вообще могла себе это предположить? Или ты что думаешь, я специально сидела, выслеживала?

– Я вообще ничего не думаю. Сонь, мне нужна правда. Я пришёл к очевидцу.

– я даже не задумывалась. Да, я прекрасно знала, что у тебя дети, у тебя жена. Я даже с твоей женой встретилась.

А здесь меня подбросило.

– Чего? – Рявкнул, нависая над ней.

Но Соня вдавила голову в плечи и часто заморгала.

– Это случайно произошло. Я зашла в кофейню. Она сидела, ждала заказ. Я подошла и спросила: вы Илая Романова? Мне показалось, что она что-то заподозрила, поэтому я просто сказала о том, что я видела её баннер с рекламой.

Да, блин, я эти баннеры реально вижу. Я же прекрасно знаю, что ты всё это оплачиваешь. Она у тебя вон какая. Ты с ней развелся, а до сих пор содержишь.

Я скрипнул зубами.

– И баннеры эти по всему городу: Илая Романова, Илая Романова, Илая Романова!

А последнее Соня рявкнула с такой злостью и нетерпением, что я начал сомневаться в её вменяемости.

– Да, это капец как неприятно, когда знаешь, что у тебя есть бывшая жена, которая в сто крат круче и которой ты до сих пор готов ноги целовать бегать. – Зло произнесла Соня, вставая на ноги, и посмотрела на меня волком.

Я растерялся.

Я не любил, когда мне высказывали какие-либо претензии. Я раздражался от этого, бесился. Мне хотелось тут же втащить.

Просто есть такие моменты, когда не особо язык поворачивается что-то выговаривать. Как это было, например, всегда с моей женой. Она мне вон чуть руку по локоть не откусила в больнице за Агнессу. И ладно, её остановило то, что мы были в людном месте. Будь мы где-нибудь дома, она бы мне сначала палец сломала, а потом руку по локоть откусила, чтобы неповадно было локтями своими размахивать.

От неё я готов был терпеть претензии, потому что, извините, я с ней чёртову дюжину времени провёл вместе. Она для меня не просто женщина, она для меня не жена, не любовница. Она в первую очередь – мой близкий, родной человек. И этот близкий, родной человек знает меня с ног до головы. Это она таскала мне супы, делала перевязки, когда я навернулся на квадроцикле и распахал себе ногу так, что кость было видно. Это она тазики мне ставила, когда я мог перебрать на каком-нибудь корпоративе. Ну и опять-таки, это Илая, в моменты, когда было самое дерьмовое, что могло произойти в жизни любой семьи, когда только начинаешь жить – это она была рядом. Поэтому да, я до фига чего мог простить своей жене —претензии, высказанные мне, откушенную руку по локоть. Да даже сарказм Илаи я всегда прощал из уважения к нашим прожитым годам.

Но когда Соня начала на меня наезжать, я вдруг понял, что сейчас кто-то получит.

– Так, ты рот-то свой прикрой. Вместо того, чтобы здесь претензии высказывать.

– А что? А что ты мне сделаешь?

– Ну для начала я просто уйду.

Соня поджала губы, посмотрела на меня исподлобья.

– Я, конечно, всё понимаю: я уйду" и всё в этом духе. Но и ты меня пойми. Знаешь, это низко – постоянно сравнивать меня и её.

А в том-то и дело, что это сравнение было сказано Илае, а не Соне. Это Илае я сказал, что с другой я сплю, а с ней с вечера и до утра в одной постели просто нахожусь.

Но претензию о том, что кто-то кого-то сравнивает, высказывала мне Соня.

– Она такая у тебя со всех баннеров и билбордов. Блин, “Инстаграм" откроешь – её реклама. “Вконтакте” откроешь – её реклама. “Телеграмм" откроешь – её реклама.

Блин, такое чувство, как будто бы тебе заняться нечем, кроме как постоянно думать о своей жене. Я же прекрасно понимаю, что чтоб такие рекламные кампании развернуть, это ого-го сколько надо денег. А ты мне на день рождение не мог подарить серёжки от любимого бренда. Почему? А потому что: губу закатай, Соня"

Последнее Соня произнесла моей интонацией, и я обозлился.

– Слушай, а ты чего хотела? Я эту женщину знаю сколько времени. Она мать моих детей. То есть ты реально считаешь, что во всей этой истории я должен на тебя сейчас вгрохивать всё своё состояние, все свои бабки, при этом забыв про который был мне поддержкой, опорой, моим вдохновением, моим стимулом? Так, что ли, выходит?

– Ты мог хотя бы это так не афишировать.

– я не афиширую. У Илаи достаточно мозгов для того, чтобы она сама могла спокойно развиваться. Это её рекламные щиты. Это её компании постоянно лезут в соцсетях. А если ты сидишь и начинаешь сравнивать себя с моей женой, то у меня для тебя дерьмовые новости – ты маленькая, закомплексованная девочка, которая всю жизнь жила в тени какой-то хорошей, красивой, сексуальной подружки и тут бац, тебе мужик на голову свалился. А ты не знаешь чего с ним делать. И первое, что тебе пришло на ум – это нормально, переспать с молодым парнем, в отношениях с этим мужиком. Ну да, отлично.

Сейчас Соня опять напугалась, губы затряслись.

– Дань, но я не хотела. Я действительно не знала. И к твоей жене я подошла не потому, что я там хотела сказать: "Здрасьте, я любовница вашего мужа". Я просто хотела на неё вблизи посмотреть. Вдруг она не такая хорошая. Вдруг она не такая красивая. Вдруг у неё там сетка морщин на морде, не знаю какая. И вообще, за что ты её любишь. Мне было просто интересно. Мне было важно узнать, что в ней есть такого, чего нет во мне.

Я не выдержал, взмахнул рукой так резко, что сам не понял, что произошло.

Соня пискнула. Наманикюренные пальцы впились мне в запястье, чуть ли не раздирая кожу.

– Чего ты там про мою жену сказала? – Хрипло переспросил я, сдавливая всё сильнее горло Софии.

48.

Даниил.

– Дань, пусти, пусти. – Царапала мою руку Соня, а я зажмурил глаза и выдохнул. —Дань, пусти. Задушишь ведь. Мне уже дышать нечем, Дань.

Я оттолкнул от себя Соню и размял кисть руки.

– Ты мне в следующий раз рот не открывай по поводу моей жены. И не думай, что все твои дурацкие речи могут пройти мимо моих ушей. Не считай, будто бы ты какая-то особенная.

– Я так и знала, что ты её любишь.

– Конечно. А ты на что надеялась?

– Я надеялась на то, что если уж ты развёлся, то мы с тобой поженимся. Я не знаю, как родителям в глаза смотреть. Мне мама один и тот же вопрос задаёт: когда Даня сделает предложение, когда Даня сделает предложение.

И вот здесь-то я понял, что самый удачный случай в жизни любого мужика – это простая эскортница. Не любовница, не девочка с работы, не манекенщица. А простая эскортница, которая прекрасно знает правила игры: приехала, поиграла, уехала.

– ТО есть ты считаешь, что нормально сейчас мне говорить, после того как переспала с моим сыном, о каких-то предложениях?

И снова краска с лица Сони сошла. Она растирала ладонью горло и не могла поверить, что я могу настолько недовольным оказаться.

– Дань, я же тебе говорю…

– Вот и я тебе говорю, что история все, закончена! Я мог простить глупость. Я мог закрыть глаза на истеричность. Но перехода к ребёнку моему – нет. И не потому, что я ревную. Ревности здесь нет никакой. Это грязно, дерьмово. Ну и сверху шапочкой – рот не умеешь закрывать, когда нужно, и несёшь, молотишь своим языком, не думая. Ты действительно считала, будто бы какие-то полгода с тобой реально могут потягаться с почти четвертью века рядом с моей женой?

– Ты же ушел от неё!

– Будь моя воля, никуда бы я не уходил. Но поскольку уж я решил признаться, то пошёл до конца. Потому что прекрасно понимал, что в таком браке моя жена жить не сможет. Так что не списывай, пожалуйста, мой уход из семьи на своё появление.

Я шагнул в сторону и поджал губы.

– Это грязно, Сонь. Грязно. Мне абсолютно без разницы было бы, если бы ты решила просто с кем-то покувыркаться. Но это мой сын.

– У него на лбу не было написано, что это твой сын. Неужели ты готов все ‘разрушить из-за того, что такая досадная ситуация произошла?

– Досадная ситуация – это когда на ногу наступили. А сейчас – это конкретный залёт. Если тебе кажется, что я должен сына наказать за его плохое поведение, а с тобой продолжить встречаться, то нет, ни фига. У меня дети не казённые, чтобы я ими разбрасывался. А вот любовница, может быть, любая абсолютно.

– Не смей так со мной поступать. Не смей уходить.

– А чего это у тебя голос прорезался? Или вдруг считаешь, что ситуация, в которой оказалась, она позволяет тебе как-то неадекватно реагировать?

Соня отпрянула от меня и покачала головой.

– Я не виновата. Я не знала, что это твой сын. Я ничего не собиралась делать. Я звонила тебе, чтобы ты меня забрал с бара. Но нет, ты был занят. Хотя сейчас понимаю, что, скорее всего, ни фига ты не занят был. Наверное, со своей женой был. Как на днях мне орал о том, что «я с женой, не звони мне». Ты думаешь, это нормально?

– Я вообще ничего не думаю, Сонь. В конкретном случае я ничего не думаю. У меня есть понимание: это хорошо, это плохо. Спать с моим сыном – плохо. Я тряхнул головой и щелкнул пальцами. – Квартиру лучше освободи в ближайшее время. Я не собираюсь эту историю растягивать на несколько месяцев. Заняться мне больше нечем.

– То есть ты хочешь сказать, что ты не будешь платить за квартиру? А куда мне…

Куда мне съезжать? Я же из-за тебя поменяла квартиру. Я оставила ту, которую снимала, потому что тебе она не нравилась – маленькая была.

Ничего она не маленькая была. Мне было абсолютно без разницы, где жила Соня.

Мы все равно встречались первое время исключительно в гостиницах.

Я фыркнул.

– Меня эта проблема как должна касаться? Я тебе что, какие-то обещания давал, что буду содержать тебя до пенсии? Или что? Ты не путай причинно-следственные связи. Ты переехала, потому что ты хотела переехать, а не потому, что я на этом настаивал. Пожалуйста, можешь никуда не уезжать, только за аренду плати сама.

Я фыркнул и все-таки дошёл до двери, а кота хлопнул ей, услышал удар с той стороны и вопль:

– Дань…

Да к черту вообще…

Сел в машину. Начал снова набирать Кирилла, но сын не отвечал. Доехал до его квартиры. Зашёл. Дурацкая чистота, которая меня всегда раздражала. Я не понимал, как Кирилл умудрялся настолько маниакально себя вести в плане того, что у него все было на своих местах. Стояла беговая дорожка без шмоток, ровные кашпо с искусственными цветами на краю столика. И упаси боже, если что-то сдвинется с места.

Я не знал, где искать сына. Хотел позвонить одному знакомому, чтобы пробил номер, но покачал головой. Все-таки не маленький, должен сам понимать, что глупость творит.

Попробовал дозвониться теще. Но вместо этого нарвался на шквал обвинений.

– А у тебя ничего не треснет от звонков человеку, которому на тебя плевать? – Зло рявкнула в трубку теща.

Я покачал головой.

– Я просто желаю узнать, как ваши дела.

– Пока не родила. Какой же ты мерзкий, Дань. Какой же ты мерзкий. Это надо было так выкрутить ситуацию. Господи, ужас. Вот и другую ты выбрать не мог? Да надо ‘было все вот так вот испаскудить?

– Судя по тому, как вы ругаетесь, причитаете – с отцом все в порядке.

– Не твоими силами.

Теща бросила трубку, а я покачал головой.

За ночь не сомкнул и глаз. А в районе десяти утра в соплях позвонила Сон.

– Дань! Даня! приедь, пожалуйста. Здесь какие-то два мордоворота! Господи, Дань…

Пожалуйста! Я понимаю, что ты зол, но настолько-то не надо было злиться. Ты зачем их ко мне приспал?

49.

Данила.

– Что ты там несёшь?

Мне казалось, что полную пургу. Потому что я не понимал, с чем связано такое поведение Софии.

– Дань, пожалуйста, приедь. Они стоят за дверью и говорят, что в любом случае зайдут. Я не знаю, зачем ты это делаешь.

– Что я делаю?

После бессонницы голова была тяжёлой, ватной и долбило по вискам. Ненавидел это дурацкое состояние. Илая всё время говорила, что это от стресса. Я махал рукой и сетовал на то, что я мальчик взрослый, но не настолько, чтобы страдать подобным идиотизмом. Илая закатывала глаза, говоря о том, что всё это глупости и мигрень никак не зависит от возраста.

– Слушай, я не знаю, ты там с кем-то вошкаешься постоянно. Что там у тебя за чуваки? Я никого не присылал к тебе. Ментов вызывай, только меня, пожалуйста, будь добра, не втягивай в эту ситуацию.

– Но Даня... – Всхлипнула Соня в трубку, и я отложил мобильник.

Черта с два.

Хватит с меня этого!

Под душем стоял до тех пор, пока кожа не стала полыхать. Она покраснела и местами стала похожа на обожжённое мясо. Хотел просто, чтобы ни одной мысли в голове не осталось. Потому что не понимал, как это разруливать, как разговаривать с Илаей, что ей объяснять. Хотя примерно представлял, что она мне выдаст какую-нибудь очень острую и колкую фразу о том, что я не только не смог ничего в штанах удержать, так ещё и семью заразил.

Снова позвонил в больницу, на этот раз на пост. Медсестра сказала, что состояние удовлетворительное и родители скоро отправятся домой.

Это, несомненно, радовало. Но надо было прояснить кое-какие мотивы и последствия того, что произошло. Я представить себе не мог, что мой тесть как-то в этой истории отметится.

НУ, то есть, у меня тёща такая, что там, где сядешь – там и слезешь. Я, конечно, не понимал, в кого Роза настолько инфантильная и беспомощная. Но мне казалось, это исключительно из-за того, что она была младшей и поэтому всю жизнь где-то мама доделает, где-то Илая доделает. В итоге к своим годам Роза обладала инфантилизмом похлеще, чем у Агнессы.

Агнесса...

Ещё с ней надо что-то думать, решать, соображать.

Не нравился мне этот Вяземский. Не из-за того, что он был настолько старше. Хотя по факту выходило примерно такая же разница, как у меня с Софией. Но на себе это выглядело более или менее. А вот на дочери это выглядело как-то противоестественно и пугающе. В конце концов, у Агнессы вся жизнь впереди.

Мужчина на пятнадцать лет старше – на пятнадцать лет быстрее и постареет. Вот в чём вся проблема. Агнессе будет тридцать лет, а ему уже сорок пять. А где сорок пять, там и специфичные проблемы. И я сейчас не о грязном, не о пошлом. Я элементарно о том, что многие уже в сорок страдают гипертонией. У многих уже в сорок есть ряд хронических болезней.

Но Агнесса этого не замечает. Она вот утупилась в то, что у неё есть молодой человек – Эдвард, и всё на этом. Она не понимает, что когда ей будет сорок пять, ему будет шестьдесят. Она в свои сорок пять, даже если она родит через пару лет, будет очень органично вписываться в жизнь ребёнка: бодрая, здоровая козочка. А вот мужу неё уже будет без зубов шамкать каши.

Нет я не хочу сказать о том, что в шестьдесят жизнь заканчивается. Я просто объективно видел эту разницу.

Одно на другое накладывалось, наваливалось, и я не представлял просто, что делать.

Отчасти я понимал, что всё, что происходит – это только следствие того, что я тронул фигурку и запустил цепную реакцию. Но теперь-то это всё надо разгребать.

Только не представлял, как…

Телефон Илаи молчал. Мне вообще казалось, что она его отключила. Тупо, чтобы я не доставал.

И ведь ты посмотри, уехала с каким-то дядей Костей. Морда протокольная, видно же. Такая вереница грязи, вероятнее всего, за этим дядей Костей тянется, что ни в какие ворота не лезет.

А она взяла и уехала!

Ишь ты, какая смелая нашлась.

Значит, когда дети были маленькие, я купил мопед и предложил прокатиться, она: “нет, нет. я боюсь, ты что?" А тут; значит, с каким-то незнакомым мужиком куда-то уехала.

Нормально!

Тут, значит, смелости ей на всё хватило!

Я потёр переносицу, сидя в ванной и пытаясь прийти в себя после горячего душа.

Да только что-то выходило то одно не так, то другое.

Дерьмово всё было, неправильно и нехорошо.

Я снова набрал Кирилла, но включился автоответчик. Попробовал позвонить Агнессе, но и здесь меня игнорировали.

Вот об этом я говорил, что из-за этого тяжело в разводе меня фактически выкинули за границу семьи. И чтобы ты ни сделал, ты всегда будешь по определению плохим, только из-за того, что сказал правду о том, что такая жизнь не нравится, так не устраивает.

Я ещё раз посмотрел на мобильник, прикидывая время, и решил доехать до Кирилла опять.

Но когда я вышел из дома, Соня снова набрала. По инерции принял звонок.

– Даня, Даны Я не знаю, что это за люди были.

– Господи, да что там у тебя происходит? – Ворчливо отозвался я, садясь за руль.

– Чуть дверь мне не выломали. Я, когда открыла, стала угрожать, что вызову полицию. Они не стали ничего объяснять, просто шагнули внутрь, перехватили мне руки.

Я закатил глаза, понимая, что это будет какая-то дебильная история из старых любовных романов.

– А потом один мне сказал: "рот открой".

И я не ошибся, когда считал, что будет дебильная история из старых любовных романов.

– И палочкой мне как начал шурудить то по зубам, то по языку. Чуть ли не до носоглотки долез. А потом хрясь эту палочку и убрал в пробирку. Посмотрел так презрительно. "Можете быть свободны", ещё ляпнул. Дань, ты зачем так надо мной издеваешься? Ты зачем такие шутки дурацкие делаешь? Я тебе что сделала плохого? Дань, объясни мне, пожалуйста.

50.

Илая

Макар очень сильно хотел такие же татуировки, как у деда Кости. Он постоянно оттягивал кожу на запястье и, сведя бровки на переносице, показывал пальцем и требовал:

– Мама, дай.

Константин не выдержал, вздохнул и посмотрел на Ксюшу.

– Есть у тебя какая-нибудь татуировка переводная? Ну, которую слюнями надо ещё прижать к коже.

Ксюша растерялась.

– Если только из киндера. – Пожала она плечами и побежала в спальню.

Татуировка из киндера нашлась с видом летящей кометы.

– Вот идём, идём, мой родной. Сейчас мы тебе сделаем татуировку. Самую красивую татуировку.

– Правда? – Коротко спросил Макар, цепляясь в бороду Константина всеми пальцами.

– Правда, правда. Только скальп с подбородка не снимай, пожалуйста.

Когда Константин с Макаром исчезли за дверью ванны, все уставились на меня.

Агнесса в первую очередь.

– Такой интересный, импозантный мужчина. – Она усмехнулась и опустила глаза, явно засмущавшись.

Кирилл хрустнул горошком в салате и посмотрел на Агнессу так, как будто бы она здесь только что призналась в любви к сатане.

– Я очень, очень извиняюсь, что так вчера все произошло. И вообще... – Ксюша опять начала паниковать.

Но я покачала головой.

– Это был самый чудесный вечер за последние полгода. – Честно сказала я, и Давид хмыкнул:

– Ну, мы-то уж поняли. – И тоже опустил глаза в тарелку.

Кирилл, дотянувшись до него под столом, больно пнул. Старший ойкнул и воззрился на младшего с таким недовольством, что другой на его месте давно бы испепелился.

– Я не понимаю вообще. – Недовольно произнёс Кирилл, который, видимо, считал себя голосом разума. – С каких это пор вот такое отношение считается нормальным? Ксюш, за что он сидел?

Ксения пожала плечами.

– Я маленькая была, не особо помню. Из разговоров родителей знаю, что из-за бизнеса. Ну, там ничего такого. – Пожала плечами невестка и вздохнула.

Я покачала головой и дотронулась Кириллу до руки.

– Кир. давай будем взрослыми людьми. Хочешь узнать это – спроси сам. Не думаю, что он будет тебе врать.

– А тебе он, то есть, уже по ушам проехался?

– А я понять не могу, Кирюх, – медленно произнесла я. – Ты чего такой недовольный? А по поводу отца я поняла тебя, что ты старался, как лучше. Но здесь-то ты чем недоволен, Кир?

Кирилл поджал губы.

– И да, кстати, по поводу отца. – Давид опёрся локтями о стол и посмотрел Кириллу в глаза. – Ты чего, действительно, Кир? Господи, ты, пожалуйста, не пугай меня так.

Мне не хочется на твоей свадьбе видеть в качестве невесты какую-то бабенцию старше тебя на десяток лет.

Кир задышал так, что стало понятно: сейчас будет либо скандал, либо кто-то получит салатом в лоб.

– Знаешь, что? В то время, пока ты сидишь и рассуждаешь о том, как хорошо, если бы у мамы появился кто-то, кто будет оберегать её – я беру и делаю. Я делаю то, что должен был сделать. Он посчитал, что ушёл из семьи такой деловой к своей этой девке? Ну нет ни черта. И это было лишним доказательством того, что возвращаться ему не стоит. Ты что думаешь, я так раскорячился, как краб в ведре, тупо из-за того, что мне там гордость какую-то подмяли тем, что отец из семьи ушёл? Да нет, это чтобы он обратно не вернулся. Ну и так, как вы, оголтело бросаться на первого попавшегося мужика.

– Кир, – тихо произнесла Ксюша. – Дядя Костя, во-первых, не первый попавшийся.

Во-вторых, ты же видишь, что он ничего плохого не делает.

Ксюша была смущена. Агнесса её поддержала.

– Кириля, действительно, ну че ты, как старый ворчун?.

– А ты мне здесь тоже не лезь в разговор, а то и твои тайны скоро станут явными.

Я потёрла переносицу и выдохнула.

– Кирилл, я прекрасно знаю, что у Агнессы есть отношения. Я прекрасно знаю, что молодой человек достаточно прилично старше неё. Я с ним знакома.

Кирилл посмотрел на меня и фыркнул.

– Так что не надо считать, будто бы у тебя у одного есть какая-то информация.

– Да мам, подожди, – перебил меня Давид. – Сейчас выяснится, что он и про нас что-то знает. Господи, ты что, как кардинал Ришелье? Ты в детстве «Гардемаринов» пересмотрел, что ли? Я так и знал, что ты ещё в возрасте одиннадцати лет точно болел за этого в красной мантии. – Тыкнул пальцем в брата Давид.

Кирилл отложил приборы и запустил пальцы в волосы.

– Ну, если мы все во всем разобрались, мы можем уже каждый свалить по своим делам?

– Нет Кирилл. – Вмешалась Агнесса и, наклонившись, перехватила его за рукав футболки. – Ты нам сейчас ответишь, что у тебя было с этой грымзой?

Кирилл закатил глаза.

Дядя Костя появился внезапно, неся на руках Макара и усмехаясь.

– Ты посмотри, посмотри. Мы сюда наклеили и сюда.

И действительно, возле локтя была приклеена переводилка и на запястье была приклеена переводилка. А Макар только взмахивал руками и счастливо улыбался.

– Я такой же! – Фыркнул внук, снова начал тыкать Константина в татуировки.

– Вот такие вот дела.

Когда Макар оказался на полу, он тут же побежал к Ксюше. Залез к ней на колени, и она, извинившись, встала из-за стола, объяснив, что пойдёт высморкает сына.

И кота мы остались снова без ребёнка, Константин взмахнул ладонью и щёлкнул пальцами.

– Ну чего вы все набросились на пацана? – Уточнил он и прошёлся по всем нам взглядом. – У меня есть лёгкое подозрение, что Кирилл Данилович все-таки придерживается немного другого типажа женщин. Судя по той голубке, которая была из клуба.

Кирилл побагровел.

– Поэтому я отвечу за него. Вероятнее всего, была какая-то связь из флирта, после чего девушка толком не знала: было ли что-то большее или не было. Я подозреваю, либо снотворное, либо алкоголь. Малыш, чем баловался? Чего насыпал ей в стаканчик, увозя из клуба?

Кирилл выдвинул челюсть и запыхтел.

– А впрочем... Ты просто скажи: я прав?

Все мы уставились на Кирюху, и он, ударив ладонью по столу, выдал неприязненно:

– Прав. Я что, идиот, бросаться на бабу, с которой отец шпилится? Фу, мерзость какая-то. – Фыркнул Кирилл и встал из-за стола. – Но вы здесь тоже клуб „любителей Шерлока Холмса вообще, конечно, зашкварные.

Константин рассмеялся и хлопнул ладонью по колену.

– Ну вот видите? Все решили. Поэтому теперь можем, наверное, каждый ехать по своим делам. У нас ведь ещё много дел. Да, Илая? – И взгляд такой пристальный, глаза в глаза, что у меня мурашки по всему телу побежали и заставили смутиться и опустить ресницы.

51.

Илая.

– А какие у нас дела? – Тихо спросила я в коридоре.

– важные. – Серьёзно ответил Константин и улыбнулся так лукаво, что весь налёт помпезности тут же слетел. – Но сначала погодите, погодите, красавица моя.

Малыши – Крикнул Константин в сторону Кирилла.

Кир недовольно посмотрел исподлобья и Костя пожав плечами, уточнил:

– Дело на триста кусков. Впряжёшься?

Кирилл недоверчиво вскинул бровь. Я подумала перехватить Константина за рукав, намекая на то, что это не самый лучший момент, но он шагнул вперёд.

– Тогда слушай сюда, если тебе интересна эта тема. Сейчас собираешься и едешь с моим водителем в один из главных офисов. Там находишь Виктора Семёновича.

Он объяснит, что от тебя требуется. Срок исполнения: до конца декабря. Все понятно?

– Все. И с чем это связано?

– Не знаю. физиономия у тебя приятная. Нравишься мне. Я б такого сына хотел. —Честно ответил Костя и этой своей честностью меня обезоружил.

Но не Кирилла

– Ну, а чего не родили?

– Мать твою раньше не встретил. Вот и все. – Грубовато и жёстко ответил Костя, заставляя Кирилла всего напрячься. – Дело на триста кусков тебя интересует?

Тогда ноги в руки и вперёд.

Кирилл собрался вместе с нами. Успел даже выскочить в подъезд первее всех.

Константин долго прощался с Макаром ‚ рассказывая о том, что он обязательно ему привезёт ещё татуировок переводных.

А когда дело дошло до Агнессы, я вскинула бровь, намекая на то, что домой то она собирается или нет, но они с Ксюшей прилипли друг к другу боками, щебеча о чем-то своём, что я поняла– здесь бессмысленно отвлекать. Но когда Константин посмотрел на мою дочь, Агнесса засмущалась.

– А вам, юная леди, я хотел бы выразить свои самые честные восхищения. И ещё раз повторится: у вас глаза вашей матери. Самые чудесные.

От этого щеки покраснели у всех троих: у меня, у Агнессы и у Ксюши до кучи.

Только невестка, на правах близкого человека, поднырнула под руку Константину и ткнулась ему носом в грудь.

– Я так рада, что ты приехал. И очень жаль, что тебе нужно будет уезжать.

Родители по тебе скучают.

– И к ним я тоже заскочу. – Медленно произнёс Костя, целуя Ксюшу в волосы. – Ну и по поводу отъезда рано ещё думать. Очень очень рано.

Константин взмахнул рукой, собираясь пожать ладонь Давиду и сын тут же ответил:

– Спасибо вам за то, что вчера.

– Да не бери в голову. Всякие фатальности случаются. Но это не повод нарушать привычный ход событий.

Когда мы оказались на улице, то зимний ветер ударил в лицо. Константин, развернулся и подняв мой воротник, качнул головой в сторону внедорожника.

– Беги.

– Но какие у нас дела?

– Беги, беги, беги. – Не стал ничего объяснять Константин.

Я пошла в сторону машины.

Кирилл, дождавшись Константина, стал что-то узнавать. Костя стоял, засунув руки в карманы пальто и объяснял, о чем будет идти речь. Кирилл сначала кивал, потом задавал вопросы. Потом вытащил мобильник и начал что-то показывать. Я не представляла, что такого есть у Кости для Кирилла ‚ но он однозначно его заинтересовал.

Когда Константин сел в машину, от него приятно запахло морозом и снегом

– А что там за дело?

– Как раз по его профилю. Мне надо немного базы потрясти, а он быстро это все сможет сделать, чем я сейчас буду носиться, искать спеца какого-то левого. И ещё потом перепроверять все за ним.