Текст книги "После развода мне не до сна (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Я охнула и перевела взгляд на Розу, она пригубила чай из чашки, и я вздохнула.

– Вообще Илая, ну приди ты в себя, ну, в конце концов. – Заворчала она, как будто бы подумав, что я в таком состоянии тупо из-за Данилы, но я махнула рукой.

– Не надо все приписывать моему бывшему мужу.

– Это ещё почему?

– Ну хотя бы потому, что он бывший, – заметила я остро и Роза, вся подобравшись, опёрлась локтями о стол.

– То есть ты хочешь сказать, у вас прям совсем все?

Я сузила глаза, глядя на сестрёнку.

– Я не просто хочу это сказать, я это говорю, и это было понятно ещё полгода назад.

– НУ, не знаю, просто многие разведенные пары ещё какое-то время живут, спят вместе и все такое..

– К счастью, мы не такая пара. Умер и умер,– произнесла я холодно и перелистнула ещё одну страницу плана озеленения.

Роза заёрзала на стуле как-то особенно провокационно, и я подняла на неё недовольный взгляд.

– А ты чего такая заинтересованная? – Спросила я с сомнением, ощущая вкус предательства в ромашковом чае.

15.

– Илька‚ да ты чего? – Роза взмахнула руками и отодвинулась вместе со стулом от стола.

Я прожигала её взглядом: недовольным, раздражённым.

– Ты знаешь, мне всегда было интересно, – медленно начала я, трогая нижнюю губу. – Ты вот у меня такая странная– то отсутствующая в моей жизни, то прям подрываешься и лезешь. Вспомни, как это было, предположим с Давидом . То ты не приехала на выписку, а потом на крестины прям рвалась. Правда позже выяснилось, что тебе помощь нужна была. Или вот интересно. Тоже самое было, когда с матерью приключился первый инсульт– ты тоже так : “ты занимайся, Илай, я всем, чем хочешь помогу». А сейчас вдруг подорвалась– “мама сказала съездить тебя проверить”. То есть ты условно лет восемь назад была капец какая не включённая в жизнь матери, а сейчас аж ездишь по её поручениям, проверяешь меня по утрам. И вот у меня вопрос есть : тебе всегда было не интересно, что у меня там с Даниилом в разводе произошло. А сейчас ты вдруг задалась вопросом: спим ли мы вместе? Не спим.

Мне было неприятно слышать такие вопросы от сестры.

Во-первых– да, я сказала правду. Роза, у нас тот самый ребёнок, которому все можно и который часто за свои промахи обычно просто отвечал оленьими глазками и тяжёлыми вздохами.

И нет, это не было так, будто бы меня и Розу делили. Просто это было так, что я это замечала.

– Илая, – протянула сестра и покачала головой, – я конечно понимаю ‚ что я не образец, чтобы сказать, будто бы я самая лучшая сестра в мире. Но и вешать на меня несуществующие грехи тоже не нужно. У тебя ничего спросить нельзя. Я тебе даже заказ привезла.

– Что в принципе тоже странно. – Подтвердила я и закусила губу. Ты? Чтобы мне что-то привезла? Что-то решила предложить? Это тоже надо постараться. Поэтому у меня создается впечатление, что у тебя есть какой-то свой интерес.

–0Й, ну какой интерес! – Она взмахнула руками и встала со стула. Ещё скажи, что я подкатываю к твоему мужу?

Если честно, это было бы очень противно.

Но я промолчала.

Роза развернулась ко мне и посмотрела в упор.

– Ты, что реально подумала, что я подкатываю к твоему Даниилу?

И было в её вопросе столько недовольства и какой-то детской обиды, что я опустила глаза.

– Нет, Илая, конечно Даниил у тебя мужик ещё хоть куда, но при всем при этом давай все-таки будем понимать ‚ что мне поношенное пальто, чужое, особенно с твоего плеча, как-то не с руки . Мне достаточно того, что я шубу за тобой в детстве донашивала. Поэтому не будем об этом. Лучше скажи мне, что ты думаешь по поводу проекта?

– Я его не возьму делать. – Быстро ответила потому, что чуяла какой-то подвох.

Роза проторчала у меня ещё на протяжении получаса, уговаривая ‚ что проект очень выгодный и для моего бизнеса будет однозначно на руку.

Я была с ней не согласна.

Если я что-то не хочу делать, значит я не буду это делать. Мне не нужны посредственные работы в портфолио только для того, чтобы показать, что я сотрудничала с той или иной компанией. Мне и частных заказов было выше крыши.

Я вообще старалась всегда ориентироваться только на частников потому, что с ними явно меньше проблем, чем с офисами и юриками.

Роза была недовольна мной. Ей хотелось, чтобы я тут видимо с распростёртыми объятиями её встретила. А я тут мало того, что подозреваю её в чем-то, так ещё и на контакт не иду.

Проводив сестру, я посмотрела на список дел на сегодня и увидев графу подарок Ксюше. Поехала к своему турагенту. Я знала, что чисто гипотетически Давид может выкроить под конец года не так много дней, но в целом съездить отдохнуть с семьёй ему бы не помешало. Он очень много работал. Это конечно хорошо-ранние браки, но они сразу заставляют людей быстро взрослеть. Мне хотелось, чтобы у Давида и Ксюши протянулся ещё какой-то романтический период и все в этом духе . Я была готова сама предложить им оставить со мной Макаронину, а они пусть летят, отдыхают.

Я решила взять не какой-то дорогой курорт с большим и длительным перелётом, а по максимуму, что было сейчас к нам близко и тепло. Я внесла депозит, предположительно забронировала с отменой и сам билет на самолёт и гостиницу.

Знала, что слишком нетрадиционный подарок. Но мне хотелось детям сделать что-то хорошее.

Даниил позвонил ближе к шести часам вечера и после того, как я не ответила на несколько звонков, прислал сообщение:

“Да, возьми ты трубку, глупая. Мне надо поговорить по поводу подарка Ксюше".

Я выдохнула и все-таки на следующий раз подняла трубку.

– Я так думаю, слушай, давай-ка мы ей тачку подгоним? – Произнёс Даниил.

Я фыркнула.

– Ты можешь все, что угодно ей подогнать, рассчитывая на снисхождение в плане того, что с тобой будут лучше общаться после твоей любовницы. Но поверь, тебе Давид ключи от машины засунет в одно место, когда ты появишься на дне рождения его жены со своей, прости господи. – Честно ответила я, испытывая брезгливость от этого разговора

Мне не хотелось объяснять мужу ‚ что его поведение унижает не только меня. Оно унижает и сына, и невестку. И вообще в целом семью.

– ФИ. Ну вот, Илая, зачем ты вот такими неприятными и грубыми словами выражаешься? – Начал поучать меня Даниил, стараясь довести до белого каления.

– Я тебя не поучаю. Я тебе говорю очевидные вещи. Когда мужик приводит на праздник своего сына, девку чуть старше этого самого сына– это попахивает чем-то противоестественным. И давай уж будем откровенны: надо ещё выяснить ответы на вопрос о том, почему это ты с ней не спал, а мой ортопедический матрас стоял у тебя костью в горле? Может просто от того, что ты не замечал, как тебе синенькие таблеточки в кофе подбрасывает твоя Кривенкова, а?

16.

Илая

Хохот раздался в трубку такой громкий, что я отодвинула мобильник от уха.

– Господи, Илая, то есть ты сейчас только задумалась о голубеньких таблеточках?

А была бы умная баба, может быть, сама бы воспользовалась этим способом.

– Зачем ? Я в себе уверена. – Медленно произнесла я и посмотрела на себя в зеркало.

Лгала конечно.

Казалось, что трое детей сделали меня немного пышногрудой, не такой изящной. И запястья у меня уже не такие, которые можно было двумя пальчиками обхватить.

Лгала.

Но никогда не вела себя, как какая-то забитая клуша.

– И мне для того, чтобы мужчина со мной в постели был огненным, не нужны никакие голубенькие таблеточки. Вот в чем разница. А ты, как наивненький полетел, поскакал. Так вот ты со своей наивностью лучше на праздник Ксюши не заявляйся.

Потому что это будет выглядеть, ну даже смешно. Родственники, знакомые, твои дители, мои родители и ты со своей новой бабой народ смешить приехал.

Даниил ещё раз расхохотался и протянул:

– Ты оставь этот вопрос мне с Давидом. А то, что я тебя уведомил, говорит лишь только о моём к тебе уважении. Даю тебе, так сказать, возможность.

– Господи, Дань, хватит со своими возможностями. Дари Ксюше, что хочешь. Или, что ты мне позвонил для того, чтобы я тебе половину добавила?

А это был удар ниже пояса. Потому что по факту из-за того, что у нас имущество было не поделено, так и так выходило, что деньги с активов на покупку машины он будет тратить наши, а не свои.

Это я свои деньги трачу, покупая детям подарки со своего бизнеса . С момента отсчёта, как мы развелись.

Ну ‚ а машину, я подозревала ‚ что Даниил будет брать не подержанную и не дешёвую. А значит скорее всего это будут активы, которые были у нас в браке.

– Откуда же в тебе столько яда? – Произнёс Даня.

Я фыркнула.

– Оттуда же, откуда у тебя столько наглости заявиться к жене и рассказывать о том, что приведёшь молодую любовницу на общий праздник. Отлично устроился. Молодец.

– Да я, может быть... Начал с жаром Даниил, но я фыркнула, остужая его пыл. Но он все-таки закончил. – Я может быть, даю тебе возможность не выглядеть брошенной, никому не нужной старой женой и привести тоже кого-нибудь своего.

– Для чего? Чтобы ты поглядел на молодого, накаченного, мускулистого паренька и решил помериться силушкой богатырской ? Нет, спасибо. Я скандалы устраивать не собираюсь. И тебе бы тоже проявить уважение к невестке и не устраивать скандалов на её дне рождении.

Я бросила трубку и опустилась в высокое барное кресло, которое было у меня возле острова. Постаралась перелистнуть ленту для того, чтобы включиться в работу, но вместо этого, распсиховавшись, встала и стала собираться домой.

Написала Агнессе о том, надо ли её откуда-нибудь забрать или она уже дома.

Дочка призналась ‚ что с обеда уже вернулась с учёбы. Поэтому меня будет ждать даже горячий ужин.

Я улыбнулась и подхватив пальто с вешалки, пошла на выход.

Магазин работал до восьми. Я попрощалась с девочками и села в машину.

На улице начался мелкий снег который в городе превращался в жижу . Это у нас в загородном доме уже можно было увидеть, как на газонах, по щиколотку, лежали небольшие сугробики. Тупо из-за отсутствия соли и реагентов. А в городе . В городе ещё было серо и грязно.

Когда я проехала центр и спустилась в сторону развязки, Агнесса написала сообщение о том, что ей пришёл заказ и надо заехать на почту, забрать. Я выругалась под нос и все-таки притормозила. Посмотрела по карте, куда стоит ехать и развернувшись, скатилась на перекрёсток Гоголя.

Отделение почты было в старом здании. Я быстро припарковалась и двинулась забирать заказ.

Простояла в очереди двадцать минут, в итоге получила какую-то бесформенную коробку, в которой с трудом можно было опознать лейбл косметической фирмы.

Вздохнув, пришлось распаковать и проверить, все ли баночки целы. Но вроде все было нормально.

Когда я погрузила заказ в машину и отъехала на несколько домов выше, чтобы на кольце опять свернуть к развязке на трассу, затормозила на светофоре.

Присмотрелась и увидела– машина бывшего мужа.

Даниил вышел из авто и направился в сторону украшенного еловыми ветками и новогодними шарами ресторанчика итальянской кухни. Не успев дойти до двери, ему дорогу перегородила Роза, которая вскинув руки, подпрыгнул на одном месте и повисла у него на шее.

Я оторопев, не заметила ‚ что свет светофора поменялся и вздрогнула от того, как мне начали сигналить.

Но последнее, что я успела заметить, это как Роза, потянувшись, собралась целовать моего бывшего мужа.

17.

Я чуть не въехала в зад впереди стоящей машины. Резко ударила по тормозам так, что меня тряхнуло к рулю и отбросило обратно.

Я зажмурила глаза, стараясь развидеть дурацкую картинку того, как моя сестрёнка лезет лобзать бывшего мужа. Однозначно в этом было что-то противоестественное.

Настолько, что меня аж всю передёрнуло от ощущения подступившей тошноты прямо к горлу.

Я не оборачивалась. Я больше не глядела на то, что происходит у Даниила с Розой, просто прибавила газу и на кольце ушла на развязку в сторону трассы.

Домой приехала в состоянии, близком к неконтролируемой истерике.

Да они все сговорились, что ли?

Я не так многого прошу – просто оставить меня в покое. Просто не трогать меня, не появляться, не пытаться в мою жизнь впихнуть кого-то лишнего.

По идее, я вообще мало что прошу.

Но нет, видимо, как-то так складывались обстоятельства, что присутствие Даниила и его окружение просто необходимо в моей жизни.

Зайдя домой, я поняла, что Агнесса сразу словила моё состояние. Она подошла ко мне, помогла стянуть пальто с плеч и уточнила:

– У тебя всё в порядке? Такое чувство, как будто ты призрака увидела.

Конечно, у меня было не всё в порядке. Я не знала, как трактовать поведение Розы и к чему это вообще всё было.

Но впервые за долгое время я не стала отмалчиваться, уходить от темы и просто высказала Агнессе всё, что думаю по этому поводу.

– Я уверена, они просто что-то задумали. Может быть, это что-то связанное там с бабулей, с дедулей? Не знаю. Ты же знаешь тётю Розу – у неё вечно идей дофига, а способов для реализации практически нет. Может быть, она там надумала бабуле с дедулей что-то поменять и пошла к отцу. А вот если б ты взяла заказ, скорее всего, она бы к тебе обратилась.

Мне показалось это объяснение логичным. В любом случае про сестру думать хуже, чем есть, не хотелось.

Рано утром я созвонилась с мамой и уточнила, какие у неё планы, и пообещала, что заскочу на днях. Поскольку мы с Агнессой сегодня встали вместе, я не стала ни торопиться, ни задерживаться, а просто решила дождаться дочку, чтобы отвезти её на учебу. Агнесса ходила разбитая и такое чувство, как будто бы шмыгала носом.

– А у тебя точно не температура? – спросила я, подходя к ней сзади, когда она сидела и пыталась нарисовать себе чужое лицо.

– Точно не температура. Это я просто с ночи не совсем отошла. Да, засиделась вчера за лекциями и сегодня проснулась с ощущением того, что у меня аж всё тело трясётся. Потому что не выспалась и как будто бы знобит.

Я приложила ладонь ко лбу и покачала головой. Нет, температуры не было.

– Может быть, не пойдёшь на учёбу? – предложила я, но дочка подняла на меня недовольный взгляд и фыркнула.

– Ага, а потом отрабатывать не пойми как? Нетушки. Ничего со мной не случится от того, что посижу, поклюю носом на первых парах. Потом разгуляюсь.

Но я всё равно сходила на кухню и в термосе заварила ей чай с имбирём и лимоном.

Агнесса пришла в момент, когда как раз я завинчивала крышку, и тоже засуетилась.

Дочка с вечера пекла творожные кольца с ягодной начинкой и поэтому завтракала кофе и своей выпечкой. После, подойдя к холодильнику и вытащив ещё несколько колец, сложила их в прозрачный контейнер.

– Слушай, надо заехать завести Кирюхе. Я же знаю, что он их тоже любит.

У Кирилла с Агнессой была особая связь. Не такая, как бывает просто у братьев, сестёр, детей в одной семье. Агнесса была очень трепетной и вовлечённой в жизнь Кирилла. Она за него боялась. Она за него переживала. Она за него делала уроки в школе. В то время как Кирилл тоже много чего за неё делал. Например: Агнесса до сих пор ненавидит мыть полы. Нет, она всё это делает, но она это ненавидит делать. И вот пока, значит, она сидела и писала ему эссе по истории, он спокойно ходил и намывал во всей квартире полы. И волки сыты, и овцы целы.

Но у них всё равно чувствовалась вот эта чисто ментальная связь, которая не разрушалась ни от чего. Поэтому творожные кольца, которые Агнесса собрала Кирюхе – это было нормально.

Из-за пробки на трассе, что ночью выпало достаточно снега, мы опаздывали. Я-то никуда не опаздывала, опаздывала Агнесса.

– Мам, слушай, ну сама завези тогда ему кольца, что я с ними буду по универу таскаться. – Произнесла дочка, выпрыгивая из машины.

– Ладно, ладно. – Заверила я её и отправилась на работу.

В обед прикинула, что можно как раз-таки выехать, перекусить и закинуть Кирюхе его сладости.

Но когда я оказалась возле квартиры Кирилла, я не смогла открыть дверь своим ключом.

И это было странно.

Потому что по времени Кирилл должен быть на учёбе. А если дверь закрыта изнутри – значит, он был дома.

Прогуливал, паразит!

Но только на этот раз Агнесса не сможет за него сделать уроки.

Я стала упёрто долбить в дверь. Она вскоре открылась: Кирилл запыханный, влажный после душа с одним полотенцем на бёдрах выскочил в коридор и захлопнул за собой дверь.

– Привет. А ты чего без звонка? – спросил он, зачёсывая назад влажные волосы.

– А ты чего меня не пускаешь?

Повисла немая пауза.

Такая, которая как бы говорила: "Мама, ты вообще капец как не вовремя"

Я надулась.

– А это что, творожные кольца Агнесса готовила? Да? – Кирилл забрал у меня из рук контейнер, тут же открыл и откусил одно кольцо. – Какая вкуснотища. Ты из-за этого, да, приехала? – уточнил сын, и я медленно кивнула.

– Почему ты меня не пускаешь в квартиру? – уточнила я, стараясь пройти.

– Мам. – Сын заступил мне дорогу и нахмурил брови. – Мам, ну прекрати.

– Кирилл, я что, у тебя девок не видела?

Я видела у него девок. Буквально пару месяцев назад. Приехала рано утром, завести документы. Открыла дверь, а на кухне стоит девица в его рубашке. Я тактично сделала вид, что ничего не заметила. Бросила документы и выскочила из квартиры.

– Мам, ну хватит, – фыркнул Кирилл.

Я закатила глаза

– Чего я там только у тебя не видела.

– Ну мааам. Ей не нужно видеть тебя. – Как-то двусмысленно произнёс Кир.

Я нахмурилась.

18.

– Мам, ну хорош. Ну блин, не все стрессоустойчивые, как та девица, которую ты застукала пару месяцев назад.

– А можно узнать, почему ты не на учёбе? – Нахмурившись, уточнила я.

– Потому что у нас семинар, и я по определению на него не пойду из-за того, что у меня автомат. Ну, типа, зачем мне сидеть, выслушивать, как отвечают другие? —Фыркнул Кирилл.

– А дева?

– А дева... – Кирилл замялся, сделал вид, как будто бы безумно смущён. – Ну, а дева выбрала меня. Ладно, мам, давай я побегу, а то звенеть скоро стану. —Произнёс он и, наклонившись, чмокнул меня в щеку. – Агнессе передай спасибо.

Офигенные творожные пончики.

Кирилл скрылся за дверью квартиры, а я так и осталась стоять, как будто бы не пришей кобыле хвост.

Было странное чувство, немного непонятное и такое, что меня вроде бы как бы отшили. Но я понимала, что сын у меня взрослый, молодой человек, который пользуется спросом у женщин, и сидеть, делать из него сыночку-корзиночку я ни в коем случае не была намерена.

Поэтому, вздохнув, развернулась и пошла в сторону лифта.

Из-за звонка маме на душе стало спокойней. Но только до обеда, потому что после произошло то, что мама, вспомнив обо мне, решила обязательно повидаться.

– Я, в общем, к тебе приеду сегодня.

– Мам, ну я на работе пока.

– Ничего страшного. Мы с папой приедем, я заеду, заберу у тебя ключи и поеду, поставлю гуся.

– Зачем нам ставить гуся? – Медленно уточнила я, прикидывая, во сколько этот приезд обойдётся лично мне. Понимала же, что платить буду нервными клетками.

– Ну как это зачем? Поужинаем.

– Обязательно гусём?

– НУ нет конечно, Илая, можно утку запечь. Но гусь пожирнее. Я его с яблоками и сливой сделаю.

– ладно, хорошо.

– Вот пока буду готовить, папа съездит как раз в больницу, проверит свои сосуды. А потом, может, тебя с работы забрать.

У меня были активные родители. Такие, которые ещё лет десять назад брали с собой внуков и уезжали в поход. То есть в целом их активность, несмотря на возраст и сопутствующие болячки, не особо пострадала. Да, было тяжело. Все чаще необходимо было сталкиваться с медициной. В этом не было, конечно, ничего хорошего, но я радовалась тому, что у родителей активная жизнь.

– Мам, я на машине. Не надо за мной никуда заезжать. Я приеду. Всё нормально.

– Ну, как знаешь. Как знаешь.

И в районе четырех часов мама заскочила ко мне в оранжерею, забрала ключи и постаралась выспросить, что ещё надо сделать дома. Она подвижно себя вела и хотела того же для всего своего окружения. И неудивительно, что у такой матери в принципе были достаточно шебутные дочери. Роза так особенно. И мне бы по уму обсудить это с мамой, но я не хотела в это лезть. Не хотела это расковыривать. Чисто из-за того, что мать потом расстроится и начнёт переживать.

Ну вот для чего это нужно?

Слава Богу, день прошёл без каких-то поворотов. Мне не высказали очередное гениальное предположение по поводу дня рождения Ксюши и появления на нём ненужных участников событий.

В целом, удачно завершив день, я отзвонилась Агнессе уточнить, едет она домой или нет. Но дочка сказала, что она уже в такси, где-то в середине пути.

Когда я оказалась возле ворот дома, дочка как раз успела вылезти из машины.

– Да опять в пробке застряли, – произнесла Агнесса нервно и дёргано.

Я посмотрела на неё. Приложила ладонь ко лбу и покачала головой.

– Агнесс, это температура.

– НУ что я теперь могу сделать, мам? Я не могу не прийти на лекции. Ну, ты сама понимаешь – конец года. Мне что потом делать-то? – Она стала сипеть, и я покачала головой.

– Быстро в дом.

Когда мы с ней дошли до дверей, то из них раздался громкий голос мамы.

Что опять она с отцом там не поделила?

Я открыла дверь своим ключом и от растерянности замерла на пороге.

– А знаете что, любимая моя тещенька? Вам бы вместо того, чтобы мне претензии высказывать, стоило бы поговорить со своей ненаглядной дочуркой. Может быть, она посговорчивее бы стала, и тогда, вероятно, мы бы не оказались в такой ситуации.

– Что? Что ты сказал? – Мама стояла в проходе между кухней и залом, трясла кухонным полотенцем.

Данила сидел на боковушке дивана и размахивал аристократично левой рукой.

– А я вам то говорю, что от того, как будут воспитаны дети, зависит их дальнейшая жизнь. Вот Илая несговорчивая. Вот Илая вредная.

– А ты что? Ты что, хороший? – Мать взмахнула полотенцем снова и шагнула на Даниила. – Я же тебя насквозь вижу, потаскуна. И если ты вдруг задумал опять поплясать на нервах у моей дочери – я тебе устрою.

– А знаете, – Даниил оскалился и встал с подлокотника дивана, – я так сильно вас люблю, что готов ещё раз стать вашим зятем. И уже знаете, как-то не особо разница, мужем старшей дочери я буду при этом или младшей.

Я выронила сумку.

19.

– Пап, а чего к тёте Розе? Ты там это, может быть, к племяннице какой-нибудь дальней подкатишь? Ну, чтоб наверняка.

Все резко обернулись на голос простуженной Агнессы.

Даниил взмахнул руками.

– Вот, да же ты понимаешь абсурдность всей ситуации. А никто что-то больше не понимает – Фыркнул бывший муж, и я покачала головой.

– О какой абсурдности может идти речь, если ты с ней лобзаешься на поворотах. —Выдала я и подняла сумку с пола, поставила на тумбочку и быстро скинула с себя верхнюю одежду.

Агнесса последовала моему примеру, и когда мы оказались в зале, ситуация только обострилась. Даниил закатил глаза и сложил руки на груди.

– А ты, я так понимаю, занимаешься преследованием, что в курсе, где я встречался с РозОЙ и что мы с ней делали?

– Я так понимаю, тебе заняться больше нечем, кроме как обивать пороги моего дома. Ещё и при этом ругаться с моими родителями. Даня, ты перепутал.

Разворачивайся и уходи. Или что, ты на гуся купился?

Данила медленно встал с боковушки кресла, посмотрел на мою мать.

– Теща любимая, вот поэтому мы и развелись, потому что язык у твоей дочери хуже, чем жало.

– Нет, мы развелись, потому что ты изменял мне. – Тихо произнесла я и покачала головой. – При этом у тебя ничего святого нет, раз ты лезешь к Розе.

– А тебе не надо за жизнью Розы следить. Ты за своей следи. Я тебе сколько раз говорил, что не надо никакого развода, не надо никаких выпадов в мою сторону —сейчас бы жили хорошенько и гуся бы вашего нормально бы разделывали.

Маму затрясло. Она посмотрела на Даниила тем самым взглядом, который говорил, что ничего хорошего дальше по определению быть не может.

– Знаешь что, Данечка, ты мне здесь это перестань в клоуна играть. Одна, вторая невеста. Мне тебя один раз хватило. На всю жизнь запомню. Да так, что ещё и после жизни припоминать буду.

– Любимая теща, вот все-то вы любите утрировать. Хоть бы раз сказали: «Даня, ты такой молодец. Даня, ты такой хороший. Даня, с тобой так счастлива моя дочь».

Нет, ни разу. А потом удивляетесь, что я вредничаю при встрече.

– Вредничаешь. Да, ты здесь прямым текстом сказал, что тебя вообще ничего не останавливает. Мало того, что профурсетку себе завёл, так ещё и к моей младшей дочери клинья подбиваешь.

По поводу младшей дочери, я, конечно, была очень не согласна с матерью, что он к ней клинья подбивал. Но я не стала вмешиваться, качнула головой Агнессе, намекая на то, чтобы поднималась в свою спальню. Потому что с её простуженным видом однозначно участвовать в семейных разборках было лишним. Я оглядела зал в поисках папы и поняла, что он как раз выходит со стороны коридора, и, как обычно в любой ситуации, отец пропустил львиную долю всего интересного.

Поэтому, сдвинув очки на кончик носа, он уточнил:

– А что вы опять шумите? Даниил, в чем дело?

– А ничего, любимый тесть, ничего. Просто здесь выяснилось, что я, оказывается, вообще ничего святого за душой не имею.

– Конечно не имеешь. Святое бы что-то имел, может быть, и не так ваша жизнь сложилась. А сам нагулялся и теперь не знаешь, как вернуться обратно. Как кот помойный трешься возле дома.

– Знала бы я то, что так произойдёт – лучше бы надоумила Илаю продавать этот дом, чтобы ты дорогу не знал. – Выдала мама, взмахивая полотенцем ещё раз и намереваясь подойти огреть этим самым полотенцем по физиономии Даниила.

Но он, словно бы просчитав реакцию матери, сделал шаг в мою сторону и подмигнул глазом.

– Дань, ты здесь лишний.

– Я здесь не лишний. Я здесь запасной. – Выдал он презрительно. – И вообще, я приехал поговорить по поводу.

– Я не собираюсь с тобой говорить по поводу дня рождения Ксюши. Хватит Ты взрослый человек. Решил что-то дарить – пожалуйста, дари. Но давай ты не будешь меня вплетать во все это. Успокойся и прекрати ко мне, как на работу ходить. Мы с тобой в разводе. Нас ничего рядом друг с другом не держит больше.

– Эх ты, как интересно запела жёнушка.

– Дань, можно тебя на секунду? – Выдала я и потянула мужа за собой в сторону кладовой, которая была по другую стену от кухни.

Оказавшись внутри, в месте со стеллажами и полками, я ткнула Данилу в грудь.

– Хватит, уезжай. Ты чего добиваешься, чтобы у меня, матери, у отца инсульт приключился на фоне твоих выкрутасов? Ты имей совесть. Я понимаю, у тебя в одном месте кипит желание сделать мне как можно больнее. Но ты зачем к пожилым лезешь? Ты чего хочешь? Почему я не устраиваю скандалы твоим родителям? Почему я не обиваю пороги дома твоих родителей?

– Знаешь, что, Илая? Мне до последнего было любопытно, как же так вдруг получилось, что мы развелись, а ты ни знать меня не хочешь, ни видеть не хочешь.

А мы все-таки родители детей.

– Взрослых детей, Дань. У нас дети взрослые. Нас ничего с тобой не связывает. Не надо приезжать. Не надо находиться рядом со мной. Имей совесть.

Я толкнула его ещё раз и глубоко вздохнула.

– Разделим это чёртово имущество. У меня больше нет никаких сил договариваться с тобой мирным путём. Если ты сейчас не пойдёшь на мировую, то будет полномасштабное выяснение отношений. И не такое, что тебя где-то прикроет Захаров. Нет, он тебя не хочет прикрывать. Это было понятно по нашей с ним встрече. Если бы у него были основания вести себя иначе, он бы никогда на неё не согласился. Но он прекрасно понимает, что ты не в своём праве. Он не будет тебя прикрывать и нормально защищать. Я тебе Богом клянусь, что так оно и выйдет. И чем дальше ты затягиваешь, тем больше ты настраиваешь всех остальных против себя. Дань, хватит играть на чужих нервах. Никто здесь не железный. Я тебя прошу, достаточно.

Даня закатил глаза, и я, выйдя из кладовой, покачала головой, намекая маме, что по факту скандал прекращен.

Но Даниил был бы абсолютно другим человеком, если бы умудрился промолчать.

Когда он появился в поле зрения моей матери, подмигнув, произнес:

– ладно, уговорили, тещенька любимая, так и быть, я снова в жены возьму вашу разведёнку.

И это было последней каплей в чашу терпения моей матери, потому что следом за Даниилом, успевшим выйти из дома, полетел зажаренный гусь.

Да так четко, словно бы мама всю жизнь занималась метанием ядра.

20.

Я тяжело вздохнула, увидев, как Данила отряхнулся и подопнул гуся в сторону сада, взмахнул рукой, намекая мне на то, что вы у меня здесь все за все ответите, и зажмурила глаза, повернулась к матери, уточнила.

– А что же у нас с ужином?

– Утка прилетит – недовольно ответила мать, складывая руки на груди и развернувшись, пошла в сторону кухни.

Я накинула на себя пуховик и, выйдя, выловила из снега гуся, открыла мусорный ящик и выбросила ни в чем не повинную птицу, которая даже в посмертии оказалась осквернена.

Данила отъехал от дома, и я, проводив взглядом его тачку, покачала головой. Вот насколько надо быть мелочным, мстительным мужиком для того, чтобы ездить и ещё доводить моих родителей.

Я не понимала, и я не представляла, и в моей голове это очень тяжело укладывалось.

В любом случае я не рассчитывала на то, что брак закончится капитуляцией изменника.

Мама все-таки устроила триумфальное маринование утки, из– за этого и я, и отец, и Агнесса сходили с ума от голода, поэтому я тихонько протащила в спальню дочери бутерброды, на которые приманился отец. Папа стоял и жевал хлеб с колбасой с таким великомученическим видом, что я понимала – дома, ему тоже приходится так страдать. Агнесса чувствовала себя не самым лучшим образом. Я умудрилась притащить ей жаропонижающие и противовирусные для того, чтобы дочка хотя бы согрелась.

– Ты не можешь идти на учёбу, – после десяти вечера, тяжело вздохнув, присела я на край кровати.

– Ага, а отрабатывать потом за меня кто будет? – Зло спросила Агнесса, натягивая себе чуть ли не на нос одеяло.

Я покачала головой, но утром ситуация усугубилась, горло все обложило, глаза практически не открывались из– за слез.

Мама ходила, квохтала и требовала, чтобы я обязательно поставила либо банки, либо горчичники Агнессе, а я понимала что ни то, ни другое делать не стоит.

Родители уехали в обед следующего дня, а я все-таки уговорила дочь никуда не срываться, сама попробовала позвонить в деканат, объяснить всю ситуацию и вызвала врача, который выписал справку о том, что да, действительно болеем. Не знала, как поможет это для того, чтобы уйти от ответственности в универе, но надеялась, что хоть как-то облегчит ситуацию.

К шести вечера следующего дня Агнесса стала более менее подвижной. Вытащила учебники и сидела в кровати занималась, пока я танцевала вокруг неё то с тёплым молоком, то с малиновым чаем, чтобы сбить температуру. Дочка, зная, что придётся отрабатывать все в двойном размере, ни от чего не отказывалась и пила мелкими глоточками согревающие настои.