Текст книги "Тень императрицы (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Гай тогда ужаснулся и порадовался, что уже арестован, – он почему-то не сомневался, что, если бы Амира до сих пор была на свободе, она непременно поучаствовала бы в подобном кошмаре. Что ей какие-то чужие дети? Ей и до Тейки не было дела.

Сейчас, оглядываясь назад, Гай толком не понимал, почему умудрился жениться на Амире. И честно говоря, он давно подозревал, что она попросту чем-то его опоила, дабы вызвать даже не любовь, а страсть – поскольку в нём остались лишь воспоминания о том, как он её хотел, и больше ничего.

Они познакомились в Корте сразу после того, как он сделал то открытие в области лечения магического рака и во многих газетах и журналах об этом написали, называя Гая гением, первооткрывателем, светилом и многими другими эпитетами. Он и сам был в приподнятом настроении, полагая, что положил начало времени больших разработок, но увы – мечты остались мечтами.

Возможно, Амира тоже посчитала, что Гай скоро разбогатеет, и поспешила прибрать его к рукам, пока он был молод и не женат. Она, рождённая примерно в такой же бедной семье, как и он, перевелась из другого филиала Института артефакторики и начала работать в Корте, в соседнем отделе. Гай помнил, как увидел её в первый раз – Амира шла мимо по коридору, обворожительно улыбнулась, и он кивнул, ничего толком к ней не почувствовав, лишь вспомнил, что это новая сотрудница отдела заготовок. Но потом был обед, Амира подсела к нему за столик – и с того момента Гая как переключило. Он начал приглашать её всюду, тратил деньги на подарки и цветы и задыхался от чувств, когда целовал будущую жену.

А вот Валлей Амира всегда не нравилась. Они даже ссорились пару раз, пока сестра не поняла, что он окончательно и бесповоротно ослеп. Тогда же Валлей перебралась из их квартиры в общежитие, каким-то образом выбив себе койку через хозяйственный комитет, и вернулась лишь через шесть лет – когда в жизни Гая появилась Тейка.

К тому времени его отношения с Амирой были уже более чем натянутыми. Ему не нравилось, чем занимается супруга, он много раз пытался предостеречь её от незаконных действий – когда выяснил правду, естественно. Если бы он знал, что сразу после появления Тейки Амира, удручённая отсутствием средств на себя любимую, свяжется с заговорщиками! Пошёл бы и сдал её заранее – может, в таком случае дознаватели комитета смогли бы поставить Амире мозги на место. Но увы, увы…

Да, теперь, вспоминая собственное не слишком логичное поведение десять лет назад, когда Гай только начинал встречаться с Амирой, он почти не сомневался, что она подлила ему приворотное во время того первого обеда. И подливала в дальнейшем во время семейной жизни, если чувствовала, что его чувство начинало угасать.

А он, дурак, не распознал. Ещё учёный, называется!

После возвращения во дворец Виктория сразу отправилась за детьми, сообщив Гаю, что он может потратить время на обед. Однако Гай решил использовать его не совсем по назначению и пошёл к начальнику охраны, подумав, что с подобным вопросом можно пристать к нему. Ну не к императору же?

Ральф Рильо был у себя и, когда Гай по-простому заглянул в его кабинет, перед этим постучавшись, с наслаждением ругал какого-то молодого стражника, стоявшего посреди кабинета навытяжку и выглядевшего безумно смущённым. Прислушавшись к выволочке, Гай едва не расхохотался – поскольку охранник, похоже, оставил пост по романтическим причинам.

– Понимаю, ты в подсобных помещениях стоишь, Лим, – очень осуждающим взглядом смотрел на парня Ральф, качая головой. – И кажется, что там охранять нечего и некого, а значит, можно бегать на свиданки в рабочее время, когда твоя кухарка свободна. Никто не заметит, да? Так вот, Лим, не только заметят – и я говорил об этом на инструктаже по безопасности, ты чем слушал? Задн… – начал Рильо, но осёкся, заметив Гая, который просочился в помещение и встал возле входа. – Проходи, сейчас, я скоро закончу, – кивнул он ему и продолжил, вновь строго посмотрев на подчинённого: – Меня больше смущает не тот факт, что ты сбежал с дежурства на час, ориентируясь на время обхода караульных, – да, это плохо, но для молодых простительно.

И вновь Гай едва не расхохотался – сам-то Ральф был не намного старше этого юнца!

– Меня больше смущает то, что ты, похоже, не слушал инструктаж. Если бы ты слушал, то знал бы, что местоположение всех охранников прослеживается через центральное управление – это комната с экраном, на котором видно и карту наших охраняемых объектов, и передвижения охранников дворца. При отклонении от привычных маршрутов появляется соответствующий сигнал тревоги, дежурные фиксируют его, при необходимости докладывают мне. Я всё это объяснял, поэтому во второй раз спрашиваю… – Ральф набрал воздуха в грудь и рявкнул: – КАКИМ МЕСТОМ ТЫ СЛУШАЛ?!

Парень вздрогнул и пробормотал:

– Прошу прощения, Ральф. Я помню всё это, просто не сдержался… Клэр…

– Избавь меня от интимных описаний, – фыркнул Рильо, перебив его. – В этом месяце без премии. Если подобное повторится, причём я не только про оставленный пост – если я пойму, что ты плохо помнишь то, что касается устава и внутреннего распорядка, тебя ждёт увольнение. Всё ясно?

– Так точно!

– Тогда свободен, – поморщился Ральф, дождался, пока парень выскочит в дверь, как в ягодицу ужаленный, и повернулся к Гаю, который уже пару минут сидел в кресле возле его стола: – Чем обязан?

– Строго ты тут, – пробормотал Гай под впечатлением от увиденного. – Не забалуешь.

– Баловали здесь во времена, когда начальником был принц Аарон, – проворчал Рильо, садясь напротив, тоже в кресло для посетителей. – Ты не представляешь, какой во дворце был бардак. Формально всё нормально, но глубже копнёшь – и это ужас. Достаточно сказать, что из-за этого её высочество Агату дважды чуть не убили.

– А какое наказание ты назначил Кирстену? – не смог не полюбопытствовать Гай. – Ну, тому охраннику, который…

– Он тоже в этом месяце без премии, плюс три дежурства вне очереди. Три – это минимум, и только за прошлые заслуги, пока он не косячил. Будь на его месте кто-то вроде этого молодчика Лима – уволил бы сразу.

– За то, что ткнул меня в спину? – изумился Гай.

– За грубейшее нарушение техники безопасности, – покачал головой Ральф. – Это не шутки, Гай, любые конфликты среди охраны дворца заканчиваются быстро при помощи мгновенного увольнения. Если среди стражников будут вот такие «мстители», вместо выполнения непосредственных обязанностей они станут решать свои проблемы. У нас правило – никаких распрей, все живут в мире и спокойно работают. Если кто-то нарушает, как Кирстен, – вон отсюда. Дворец не место для драк и сантиментов.

Говорил Рильо жёстко, непримиримо – сразу становилось ясно, что Кирстену и правда повезло. Ральф явно считал, что чем меньше послаблений у подчинённых – тем крепче защита дворца, и не сказать чтобы он был не прав, по крайней мере по представлениям Гая.

– Так зачем ты пришёл-то? – напомнил ему Ральф, и Гай, очнувшись от собственных рассуждений, поинтересовался:

– А во дворце есть артефакторы?

– Хм, – задумчиво кашлянул Рильо, посмотрев на Гая с недоумением, – конечно есть. Целый отдел. У нас же тут навалом артефактов. Раньше всё отправляли в Институт артефакторики, но подобное откровенно небезопасно.

– Отлично, – кивнул Гай: так он и думал. – Значит, есть и материалы для работы, правильно? Мне нужно кое-что сделать. Где я могу найти кого-нибудь из отдела, чтобы обсудить и…

– Так, стоп-стоп, – махнул на него рукой Ральф. – Я без проблем пущу тебя куда угодно, но нужно разрешение от императора. Есть такое?

– Нет.

– Значит, надо получить.

– Когда? Его величество целый день занят. А мне нужно сейчас, а не вечером.

– Очень интересно, – хмыкнул Рильо, мгновение помолчав. – Но ты не прав: к императору можно обратиться в любое время. У тебя есть номер его браслета. Напиши. Он ответит, когда сможет.

У Гая едва макушка не задымилась.

Ведь то, что он собирался предпринять, относилось непосредственно к приказу императора «сделать довольной» его жену. Поймёт это Арен или нет?

– Стесняешься, что ли? – явно развеселился Ральф. – Тогда я могу написать. На первый раз сделаем так, но дальше уже сам. Понял? Если нужен допуск куда-либо, с этим не ко мне – к его величеству.

– Понял, понял, – пробормотал Гай. И охота императору отвлекаться на всякие мелочи? Мог бы и Рильо подобные обязанности делегировать.

– Вижу по твоему лицу, ты считаешь, что у нас тут все просят допуск у императора, – по-прежнему веселился Ральф. – На самом деле, нет. Но ты – работник особого статуса, поэтому так. Что писать-то, говори. А то я почти ничего не понял.

– Напиши, что мне нужны артефакторские материалы и инструменты. Чтобы порадовать её величество, – кое-как выкрутился Гай, внимательно глядя на лицо начальника охраны дворца, но тщетно – его выражение не изменилось, будто то, что сказал Гай, было вполне естественно и обычно.

Ответ на браслет связи Ральфа, к удивлению Гая, пришёл почти сразу.

– Он разрешил, – кивнул Рильо, прочитав послание, и усмехнулся. – Но под иллюзорным амулетом.

– Я и так… – начал Гай, но не договорил: горло схватило.

– Ты не понял. Если тебя увидят артефакторы, пойдёт слух, что в охранниках у её величества совсем не безопасник. Да, за пределами дворца ничего обсуждать нельзя из-за ментального запрета, но нам и здесь этого не надо. Поэтому я сейчас тебе выдам один амулетик, наденешь его поверх… – Рильо встал с кресла и двинулся к одному из шкафов. – А потом уже отправлю к артефакторам. И пообедаю наконец.

Увы, Гаю обед не грозил – время было дорого, и его следовало использовать для пользы, а не для приёма пищи.

Чем скорее он увидит Валлей и Тейку – тем лучше.

***

О том, что сказал Гай, Виктория размышляла настолько напряжённо, что толком не почувствовала вкуса собственного обеда. Арен заметил её состояние и по-доброму пошутил, что, если так пойдёт дальше, ему надо будет проверить, чем занимается отдел по изучению родовой магии, не является ли подопытной сама Виктория. Император пребывал в отличном настроении – скорее всего, из-за новостей о ребёнке Эн и Берта Арманиусов, – поэтому Виктория решила, что поговорить о положении детей заговорщиков лучше сегодня.

И сразу после обеда она попросила Арена немного задержаться, чтобы выслушать её просьбу. Возражать муж не стал, кивнул и, расцеловав Агату с Александром, которые должны были отправиться на очередные занятия, через камин перенёсся вместе с Викторией в свой рабочий кабинет. Не спуская её с рук, подошёл к дивану и аккуратно посадил на сиденье и лишь затем с улыбкой спросил:

– Что же такое тебе сказал Гай, что ты настолько задумалась, Вик?

– Почему ты сразу решил, что это Гай? – удивилась Виктория. – Может, Вистан или Рон…

– Я предположил. Охрана отчиталась, что вы с Гаем некоторое время гуляли по скверу Института артефакторики.

– А нас не прослушивали? – уточнила императрица. Она помнила, что обычно охрана на всякий случай слушала её через браслет и так же докладывала Арену содержание этих разговоров. Безопасность, чтоб её…

– Нет, – покачал головой Арен, садясь рядом с Викторией на диван. Устало прикрыл глаза и продолжил: – По моему приказу, когда ты и Гай остаётесь наедине, вас не слушают.

Удивление Виктории переросло в настоящий шок.

– Но… почему?

– Потому что я не хочу, чтобы другие охранники поняли, для чего я приставил его к тебе на самом деле.

– Но есть ведь ещё заседания комиссии… то есть отдела…

– Их тоже не прослушивают – мне хватает отчётов Янга. – Арен открыл глаза и с иронией посмотрел на ошеломлённую Викторию. – Защитник, Вик, чему ты так удивляешься? Вы, в конце концов, секретными разработками занимаетесь. Мне не нужно, чтобы о них знала каждая собака. Повторюсь, Янг обо всём докладывает – мне достаточно. Помни об этом, и если тебе нужно обсудить что-то… не совсем стандартное – ты теперь знаешь, где это делать. И с кем.

– Я поняла, – кивнула Виктория, начиная справляться с изумлением. Действительно, Арен прав – ни к чему, чтобы охрана слушала заседания комиссии. Но возникал другой вопрос. – А Гай? Его тоже, что ли, не прослушивают в институте?

– Его не прослушивают в принципе, – совсем огорошил её Арен. – Нигде. Ральф с помощью своих приспособлений отслеживает его местоположение, и всё.

– Очень странно, – призналась Виктория, не в силах уместить подобную новость в своей голове. – Гай ведь…

– Заговорщик? – усмехнулся император. – Его вина не столь велика. В нём нет согласия с требованиями Аарона. Кроме того, на нём ментальный амулет с кучей запретов. Я не вижу смысла его прослушивать.

Что-то хромало в подобной логике, но Виктория решила, что это в любом случае не её дело. Безопасность – дело Арена и Ральфа Рильо, пусть как хотят, так и настраивают прослушку в браслетах связи. И если они считают, что Гая не надо слушать… Значит, так тому и быть.

А у Виктории есть иные вопросы, которые она хотела бы решить, и поскорее.

– Ты прав, – вздохнула она, стараясь подобрать нужные слова. – Это действительно из-за разговора с Гаем. Ничего особенного он мне не говорил, просто упомянул свой счёт в банке.

– Молодец, – почему-то похвалил Гая Арен, улыбнувшись. – По сути, это чуть ли не единственное, что он мог сказать тебе, дабы объяснить сложность своего положения. Дай угадаю. Он желал бы передать деньги родственникам?

– Да. А… о каких родственниках идёт речь, ты знаешь?

«Какая мне разница?» – удивилась на себя Виктория, и тем не менее – ей было любопытно, что ответит император.

– У Гая есть сестра. И он, кстати, абсолютно справедливо о ней беспокоится – ей приходится туго.

– В каком смысле – туго? – напряглась Виктория. – С ней всё в порядке?

– Физически – да. Так же, как и с дочкой Гая. Просто ей сложно одной с племянницей. Она жила в основном на деньги Гая, и несколько месяцев после его ареста накоплений хватало, чтобы почти не экономить, но сейчас они закончились. Приходится затягивать пояса.

– Ты так рассказываешь, как будто тебе докладывали…

– Конечно, докладывали. Вик, ну разве я мог приставить к тебе какого-то человека и не проверить вдоль и поперёк его подноготную? Естественно, не мог. Более того, по моей просьбе дознавательский комитет сделал так, чтобы сестра Гая перешла на более высокооплачиваемую работу. Но я бы не сказал, что им и после этого не нужны средства. Там всё сложно.

– Кажется, я поняла… – протянула Виктория. – Я ведь хорошо помню свою юность и вечное безденежье…

– Да, что-то похожее. Но без отца и брата – картёжников.

– Ясно. Что ж, тогда ты понимаешь, о чём я хочу спросить. Как передать деньги сестре Гая и не вызвать у неё подозрений? Тебе ведь не нужны слухи…

– Ты права – не нужны. Что касается передачи денег, то, думаю, передавать не обязательно – пусть средства Гая копятся на его счету. А мы завтра объявим о начале государственной благотворительной программы помощи родственникам заговорщиков. Сделаем красивую статью о том, что не должны дети расплачиваться за ошибки родителей, да и не только дети. Уверен, таких малышек, как дочь Гая, по стране достаточно. Будет несправедливо позаботиться лишь о ней.

– Согласна, – кивнула Виктория, обрадовавшись. – Но кто этим должен заниматься? Опять я?

– Ты можешь курировать вопрос, если хочешь. Но, так как программа благотворительная, думаю, стоит передать непосредственную реализацию твоей идеи благотворительному фонду. Подумай какому, пригласи их к себе на совещание, разработайте программу с учётом финансирования. Я поговорю о ней с финансовым комитетом в следующую среду. Договорились?

Теперь радость поутихла – Виктория в полной мере осознала, что умудрилась навлечь на свою голову новые обязанности. Защитница, если так пойдёт и дальше, она не скоро сможет поработать в оранжерее…

– Договорились, – страдальчески вздохнула Виктория и не удержалась от улыбки, когда Арен, безошибочно распознав знакомую муку в её голосе, понимающе рассмеялся.

Выйдя из кабинета императора, Виктория посмотрела на часы. Сразу после возвращения из Института артефакторики секретарь напомнила ей, что императрица должна быть на открытии выставки национальных ремёсел княжества Сизгурд к пяти часам дня. Ещё оставалось почти два часа, и Виктория решила, что немного отдохнёт, ну и переоденется, разумеется, – её любимое синее платье для открытий выставок не подходило совсем. Правда, придётся делать это без Софии и детей, у них расписание сегодня было особенно плотным.

Она подошла к собственным покоям, подождала, пока охранники распахнут перед ней дверь, шагнула внутрь… и замерла, перестав дышать и краем уха слыша, как за её спиной с тихим стуком закрываются двери.

На столике возле окна в вазе стояли цветы. И не было бы в этом ничего необычного – Виктория любила живые цветы и порой просила служанок приносить букеты к ней в комнату, – если бы она знала, что это за цветы. Но она – ботаник, между прочим! – не знала.

Точнее, знала, но…

В одной из старых альганнских сказок рассказывалось об удивительной красоты огненном цветке, который мог исполнить любое желание, даже вернуть умершего человека к жизни. Но добыть такой цветок был способен лишь тот, чьё сердце и помыслы чисты и кто искренне желает блага не для себя, а для другого. Но даже так пробраться к саду огненных цветов было почти невозможно – он находится «за горами, за лесами, за морями, за озёрами из лавы, за полями из снегов».

И сейчас в обычной вазе – светло-зелёной, простой, такие были во многих комнатах дворца, – стояли три огненных цветка. Они были похожи на розы, но состояли словно из сплошного огня. Даже стебель – и тот будто горел.

Подойдя ближе к столу, Виктория наконец сообразила взглянуть на букет внутренним зрением – и улыбнулась собственной дурости, заметив переплетение формул в нитях огня. Артефакт! Конечно, это не настоящие цветы, а искусный артефакт. Но кто смог сотворить подобное? Мало того что не родовой, а вполне обычный огонь заставили держать форму, но ещё и закрепили так, дабы он ничего вокруг не сжигал. И запах, Защитница! Цветы пахли самыми настоящими розами.

Кто мог сотворить подобное, да уж… Виктория медленно протянула руку и коснулась пальцами лепестков – тёплых, но не горячих.

Пожалуй, глупый вопрос…

Глава седьмая

Дворцовые артефакторы располагались на одном из этажей, где находились всяческие подсобные помещения – центральное управление охранников и их же комнаты отдыха, склады с бельём для слуг, хозяйственная кладовая, полная веников и тряпок. Здесь же были и лаборатории артефакторов – три смежных друг с другом помещения, которые при необходимости изолировались. Внутри работали семь человек разного пола, среди которых был один аристократ с ментальной родовой магией. Он же оказался и начальником отдела.

– Что вы хотите сделать, простите? – поднял брови высокий мужчина с короткими седыми волосами и такими же седыми бровями. Причём волоски в бровях казались Гаю удивительным образом длиннее волос на голове.

– Превратить обычные розы в огненные, – повторил Гай терпеливо, понимая, насколько странно это звучит. И не факт, что ему позволили бы работать в отделе, если бы не вмешательство Рильо, который пока никуда не уходил – то ли действительно желал помочь, то ли ему просто было любопытно.

– Приказ императора, – заметил Ральф бесстрастно, и начальник дворцовых артефакторов тут же расслабился.

– Ну, раз его величество разрешил… – кивнул он, но затем его взгляд вновь заполнился сомнением. – А вы умеете? – поинтересовался он, поглядев на Гая. – Или всё же предоставите нам возможность справиться самим?

– Умею. Мне нужны только три живые розы и кое-какие материалы. Стабилизатор Кента, обычная игла-накопитель, металлический фиксатор…

– Роз у нас нет, – покачал головой мужчина. – Но они есть в оранжерее. Наверное, можно принести?

Он явно обращался к Ральфу, даже посмотрел на него, и Рильо с готовностью кивнул.

– Да, сейчас распоряжусь.

И тут же поднял руку с браслетом.

В общем, минут через пять у Гая было всё необходимое, включая свежайшие розы, и он приступил к делу.

Несколько раз после того, как Тейка прочитала сказку об огненных цветах, он превращал обычные розы в огненные на радость дочери. И надеялся, что Виктории понравится так же, как нравилось Тейке. В любом случае надо с чего-то начинать, а что может быть лучше для женщины, чем цветы? Пусть и огненные.

Делать такой артефакт было непросто по одной простой причине: нужно было успеть перехватить огонь до того, как он сожжёт цветок, саму розу при этом поместить в капсулу из чистой силы, добавив туда воды, дабы цветок не завял от всех этих манипуляций, поставить фиксатор в стебель – чтобы два слоя силы не смешивались, затем поместить накопитель, который позволит розе гореть примерно сутки, и в самом конце – стабилизатор, чтобы огонь не сжигал не только розу, но и всё остальное. На самом деле, не самый сложный артефакт, просто изготовление требовало ловкости, быстроты и сноровки – не каждый мастер мог справиться. Да и зачем? Это ведь ненужное баловство, никакого практического применения у огненных роз не имелось.

Но в итоге всё получилось, и Гай с удовлетворением посмотрел на три горящих цветка на столе перед собой. Для того, кто не практиковался почти год, – удивительный результат. Не растерял он всё-таки умений в тюрьме.

– Красота, – сказал сзади Ральф, который до сих пор оставался в комнате. – А в вазу их поставить можно?

– Нужно. И воды налить. Это же цветы всё-таки, им необходимо пить. Я только не знаю, где взять вазу.

– Издеваешься? – фыркнул Рильо. – Что мы, вазу тебе не найдём? Вопрос в другом. Ты как доставлять букет собираешься? Через обычную дверь?

Гай на мгновение задумался.

Он, конечно, уже много кому раскрыл своё желание сделать огненные цветы – но, во-первых, дворцовые артефакторы не знали, кому предназначен букет, а Ральф никому не скажет. Во-вторых, в коридоре существовал риск столкнуться с самой Викторией и всё испортить.

– Надо было продумать всю операцию с начала до конца, – пожурил его Ральф, улыбнувшись. – Ладно, пойдём. Проведу тебя подсобными помещениями на парадный этаж. Но вот дальше…

И тут Гая осенило.

– Скажи, а у меня есть номер браслета связи Софии Тали?

– Разумеется, – ответил Рильо, вообще не удивившись.

На самом деле, Гаю не хотелось ни о чём просить Софию. Он хорошо помнил их последний разговор и до сих пор почему-то злился на девушку. Хотя казалось бы: какое ему дело до личной жизни императора? Но тем не менее было неприятно.

Однако сейчас без её помощи было не обойтись.

Поэтому Гай, оказавшись в дальнем конце коридора парадного этажа, быстро заскочил вместе с вазой в свою комнату и уже оттуда написал Софии. Он опасался, что она будет сильно занята и не сможет перенестись к нему, но Гаю повезло – и камин вспыхнул буквально через пять минут.

– Ого, – улыбнулась София, выходя из огня. Она сама будто бы была одной из созданных Гаем огненных роз. – Красиво. Вик понравится.

Вновь захотелось огрызнуться, чем-то задеть эту девушку, но Гай сдержался.

– Можете перенести меня в комнату императрицы?

– Могу, – легко ответила София и протянула ему руку. – Только держитесь крепче. Отойдёте от меня – сгорите. И лучше зажмурьтесь, а то глаза потом будут болеть.

Гай так и сделал. Сжал ладонь Софии и, когда девушка потянула его в сторону камина, сделал один шаг, потом ещё один, и ещё…

– Заграждение. Перешагивайте.

На мгновение стало не по себе, когда Гай почувствовал, как его тело гладят тёплые струи огня, но потом ему даже понравилось. Он будто находился в воде, только не плыл, а стоял, и под веками было не совсем темно – свет от пламени всё-таки проникал в глаза.

София переместила его руку себе на локоть, сказав, что иначе не сможет построить лифт, и Гай, не удержавшись, поинтересовался:

– Как так получилось?

Она сразу поняла, о чём он.

– Я не могу рассказать вам об этом, Гай. Если вы сможете сблизиться с Вик – спросите у неё. Ну или у императора – он имеет право рассказывать всё.

– А вы никаких прав не имеете, да? – всё-таки огрызнулся он и по дальнейшему звучанию голоса Софии догадался, что она улыбается.

– Вы не хуже меня знаете, какие права имеют вынужденные всегда оставаться в тени.

***

Виктория, при помощи служанок облачаясь в более вычурное платье, не могла понять, почему её настолько ошеломили эти огненные цветы. Сосредоточиться не получалось, и она ругала себя за кисель вместо мозгов в голове, а ещё – пыталась уничтожить тёплый комок в груди, который возник в ней сразу, как она увидела подарок Гая.

Конечно же его. Кто ещё мог поставить в её комнату этот букет? Не Арен же. Муж, конечно, умел делать из родового огня всё что угодно, но к артефакторике его иллюзии отношения не имели. И не стал бы он заморачиваться подобным ради Виктории, скорее приказал бы принести ей обычные цветы, зная, что они понравятся императрице не меньше.

Но почему Гай не сделал так, если хотел отблагодарить за помощь? Разумеется, именно поэтому он и притащил букет, не поухаживать же за Викторией собирался. Или?..

Нет, глупость. Какие ещё ухаживания? У него даже имени нормального нет, а она – императрица. Естественно, это всего лишь благодарность, и Гая можно понять: он беспокоится за дочь и сестру. Неясно только, почему именно огненные цветы, зачем было так выпендриваться?

И кстати, а как он вообще пронёс букет в комнаты Виктории? Гая пропустила охрана?! Но это запрещено: в отсутствие императрицы в её покои могли зайти лишь несколько служанок. Ну и Арен с Софией, но они в принципе были способны проникнуть в любую комнату дворца, минуя все защиты.

Может, Ральф дал Гаю временный допуск на вход? Защитница, что за нелепости она думает! Допуск, чтобы поставить на стол огненный букет?!

Но как иначе-то?

Виктория настолько разволновалась, что почти не заметила, как её облачили во всё алое – ярко-красным было и платье, и туфли, и перчатки из тонкой полупрозрачной ткани, и розы в распущенных и небрежно заколотых волосах. И даже губы служанки аккуратно подвели алой помадой, превратив императрицу из очень красивой, но обычной деловой женщины в просто ослепительную.

Таким был протокол для встречи с представителями княжества Сизгурд: никак иначе одеться Виктория не могла, даже если бы очень этого хотела. В княжестве существовала чёткая градация по цветам, и правители обязаны были одеваться лишь в алое. Их ближайшие родственники носили бордовое и вишнёвое, богатые люди имели право облачаться в одежды лишь светлых цветов, а бедные – тёмных. В Альганне нечто похожее тоже существовало, но лишь на официальных приёмах и только для правящей семьи, а в Сизгурде подобное практиковалось повсеместно. И если Виктория пришла бы на открытие выставки не в алом, их гости не поняли бы её и посчитали такое оскорблением.

Императрица не любила себя в подобном образе. Во-первых, потому что он казался ей чересчур вызывающим и почти эротическим, несмотря на закрытое платье, а во-вторых – потому что алый ассоциировался у Виктории с кровью. Ей было неуютно в подобной одежде, и к вечеру почти наверняка придётся вызывать главного дворцового лекаря, чтобы избавил её от головной боли.

– Спасибо, – поблагодарила Виктория служанок, величественно кивнув девушкам несмотря на собственное смятение. – А теперь вызовите сюда сегодняшнего старшего охранника. И можете идти.

– Да, ваше величество, – хором откликнулись её служанки, поклонились и выскользнули за дверь.

Старший охранник, которым сегодня был молодой парень по имени Дастин, зашёл в гостиную покоев Виктории сразу, как оттуда вышли девушки, почтительно склонился и поинтересовался:

– Ваше величество, какие будут указания?

– Пока никаких, – ответила императрица, пытаясь выглядеть невозмутимой. – Я просто хотела узнать: пропускали ли вы в мою комнату Гая во время обеда? И кто дал ему допуск?

На лице Дастина мелькнуло неподдельное удивление, но почти сразу растворилось – служащие во дворце умели быть бесстрастными.

– Ваше величество, сегодня в ваши комнаты во время обеда никто не заходил.

Хм… А вот это уже интересно.

***

Гай волновался.

Всё-таки его поступок был наглым, и Гай не представлял, как отреагирует Виктория. Он, конечно, надеялся, что ей будет приятно, но вряд ли она это покажет. Точно будет вести себя в лучшем случае спокойно и равнодушно, а в худшем – отчитает.

Гай решил, что первый вариант посчитает своим успехом, а второй – неудачей, но в любом случае сдаваться он не собирался. Он же артефактор, в конце концов! А все артефакторы знают: первая попытка редко бывает удачной, но это не значит, что не нужно продолжать эксперименты.

По-хорошему, следовало составить план, что делать в дальнейшем, но подумать об этом Гай не успел, поскольку из своих покоев вышла императрица. И выбила из его лёгких весь воздух тем, как выглядела.

Алое платье с немного пышной юбкой чуть золотилось в свете ламп, корсаж казался расшитым капельками воды, и полная высокая грудь, что он скрывал почти целиком, притягивала взгляд, словно магнит железо. Вырез был совсем небольшим – не под горло, конечно, но и без всяких откровенностей, – но белая кожа и особенно тонкие, как росчерки острого пера, ключицы завораживали.

Сейчас императрица напоминала Гаю небо и солнце на закате. Солнечное золото волос и алый бархат платья. Хотя насчёт бархата он был не уверен – в тканях не разбирался совсем, ограничиваясь лишь тем, что было необходимо знать артефакторам.

Кожа Виктории казалась Гаю светящейся, словно на самом деле была наполнена солнечными лучами, и настолько манила к себе, что он впервые порадовался приказу, данному императором. Не будь этого приказа, Гай знал бы точно, что никогда в жизни не посмеет прикоснуться к этой женщине, но сейчас надежда была.

Правда, она изрядно потускнела, как только Гай встретился с полным настороженности взглядом Виктории.

Хорошо это или плохо? Да, в глазах императрицы не было холода, но и радости – тоже. Она смотрела на него так, будто подозревала в чём-то. Впрочем, чему он удивляется? Забыл, что был в числе заговорщиков? Конечно, для Виктории его попытка угодить ей может выглядеть как намеренное усыпление бдительности, например. Или ещё что-нибудь такое же корыстное.

«А разве нет?» – шепнула совесть, и Гай вздохнул. В чём-то да, всё-таки он и не подумал бы ухаживать за Викторией, не услышав приказа императора. И тем не менее гораздо более важным фактором ему казалось то, что он на самом деле желал эту женщину.

Приказ его величества дал Гаю возможность, но никак не повлиял на чувства.

– В зал для переносов, – произнесла Виктория, отворачиваясь, и пошла по коридору, слегка цокая каблучками алых туфель.