Текст книги "Тень императрицы (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Через пространственный лифт можно было отправиться лишь втроём, большее количество человек это заклинание не вмещало, и в зале для переносов Виктория попыталась использовать этот аргумент, чтобы сократить число своих охранников хотя бы на одного, – но претерпела неудачу. У них был приказ и регламент.

– Значит, сначала переносимся мы с Гаем, – приказала Виктория, поняв, что возражать бесполезно. Будет ходить с конвоем, как преступница. – А потом вы, Кирстен и Шон.

– Наоборот, ваше величество. Регламент…

– Ральф уже успел сочинить регламент и на этот случай? – не выдержала и сыронизировала Виктория. Ей нравился Рильо, но порой малодушно хотелось, чтобы он был менее ответственным хотя бы в не имеющих значения мелочах. Ну кто будет покушаться на неё в Институте артефакторики, в самом деле?

– Конечно, ваше величество, – бесстрастно ответил Кирстен, но уголки его губ дрогнули в понимающей улыбке.

– Что ж, тогда переноситесь.

***

Глядя на императрицу, которая в своём светло-золотом платье казалась Гаю частичкой солнечного света весной – настолько она была нежной, воздушной и прекрасной, – он отчётливо осознавал, что ни демона не понимает в охране венценосных особ. Виктория говорила с остальными сопровождающими её стражниками про регламент, но Гай понятия не имел, о чём речь. Мог только догадываться, что у охранников существуют чёткие инструкции, что они должны делать в том или ином случае, но Рильо мало что ему по этому поводу сообщил. Только то, что он должен по возможности сопровождать Викторию везде, защищать и слушаться, без спроса в разговоры не встревать, на вопросы окружающих не отвечать, если императрица не позволит. А в остальном… Он не знал, например, в каком порядке надо переноситься лифтом – сначала он и Виктория, а потом остальные охранники, или наоборот.

Почему?

Вывод напрашивался однозначный.

Потому что её величеству, на самом деле, не охранник нужен, а кто-то другой. Кто? И в курсе ли этого факта сама императрица?

Между тем Кирстен и Шон исчезли в стенах засиявшего пространственного лифта, а спустя пять секунд завибрировал браслет Гая – и от неожиданности мужчина едва не подпрыгнул.

– Это сигнал, что мы можем переноситься, – пояснила императрица, когда он коснулся браслета, чтобы прервать вибрацию. – Кирстен отправил вам как старшему в их отряде.

– Старшему?

– Да. В отряде, который сопровождает любого из членов нашей семьи, всегда есть старший охранник, которому подчиняются остальные. Смотрите внимательно – на погонах у вас особенные значки с гербом Альганны. Это означает, что вы относитесь к служащим высшего звена, к командирам.

Гай был в шоке.

Значки на погонах? Защитник, он и не смотрел, что у него там, надел китель – и всё.

– Вряд ли из меня получится хороший командир, ваше величество, – признался он, посмотрев Виктории в глаза. Откуда пошли эти нелепые слухи, что императрица истерична, капризна и спесива сверх меры? Ничего же подобного! Единственный правдивый слух про неё – о том, что она очень красива. Жаль, что дети не унаследовали её прекрасные синие глаза.

– Я понимаю, поэтому объясняю, чтобы вы не удивлялись. Ральф – отличный безопасник, но порой забывает, что не все такими рождаются, – иронично улыбнулась Виктория. – Лифт я построю сама. Станьте ближе ко мне, Гай.

Он послушно приблизился и украдкой сделал осторожный вдох.

Императрица пахла мёдом. Легко, ненавязчиво и очень солнечно, из-за чего Гаю на мгновение показалось, будто он находится на заднем дворе собственного дома и проверяет, как дела у его пчёл. И на улице не начало морозной зимы, а тёплое лето. И Тейка сейчас сбежит с крыльца и завизжит так, что даже пчёлы перепугаются…

Между тем Виктория чётко, но не очень быстро строила лифт – у Гая точно получилось бы быстрее, поэтому он предложил:

– Давайте в следующий раз я?

– Хорошо, – пробормотала она, поморщившись, когда рука дрогнула и вывела не ту руну. Виктория быстро исправила ошибку и попросила: – Только больше не отвлекайте меня, а то вместо Института артефакторики мы перенесёмся куда-нибудь в горы, а то и на дно морское.

Гай кивнул, императрица поставила константу перемещения, и когда стены лифта засветились, мужчина сказал:

– Называйте меня на «ты».

И замер. Его словно ледяной водой окатило, потому что её величество холодно ответила:

– Нет, этого не нужно.

Впервые за многие месяцы с момента ареста Гаю захотелось оправдаться, объяснить, что по своей воле он никогда не примкнул бы к заговорщикам, но печать молчания императора намертво склеивала рот.

***

Виктория ненавидела всех, кто участвовал в заговоре. Абсолютно всех. Арен – нет, он отличался большей терпимостью, особенно к тем, кого завербовали при помощи шантажа. Скорее всего, так было и с Гаем, но… это ничего для неё не меняло.

Вано Вагариуса, главу комитета безопасности и дедушку Софии, тоже пытались завербовать шантажом, но он выбрал долг, из-за чего погиб его единственный сын. Значит, выбор всё-таки есть – просто не все могут пожертвовать тем, что дорого, в угоду долгу и обязанностям. Арен это понимал, да и Виктория тоже, но их семье причинили столько зла, что она была не способна принять тот факт, что кто-то из заговорщиков тоже являлся жертвой.

И Гай был императрице неприятен. Не физически: из-за того, что он находился рядом, Виктория ничего не чувствовала. Эмоционально неприятен. Если она думала о том, что он, возможно, участвовал в делах Аарона, – сразу чувствовала себя страшно расстроенной. Даже подумала: может, спросить Арена, что именно сделал Гай? Но потом решила: нет, не дай Защитница, узнает то, из-за чего вообще не сможет терпеть нового охранника рядом, и тогда его казнят. Хватит казней! Если Арен считает, что Гай должен находиться за спиной у Виктории – так тому и быть.

Мужу она доверяла абсолютно.

Граагский научно-исследовательский институт артефакторики был организацией огромной и здание занимал колоссальных размеров – больше в столице был только Магический университет и дворец императора. Находился институт в Старой Грааге – этот район назывался так, потому что здешние здания были построены более ста лет назад. Жильё тут было гораздо дороже, чем в Новой Грааге – молодом районе столицы. Разделяла эти районы река Тудаага, на берегу которой стояли и дворец, и университет. А вот Институт артефакторики находился дальше от набережной, в глубине Старой Грааги, и вокруг него, как и вокруг дворца с университетом, раскинулся большой сквер со множеством дорожек, скамеек и интересных деревьев со всех концов страны. По иронии судьбы этот сквер Виктория много раз видела в окно, однако ни разу в жизни по нему не гуляла, хотя и выросла в столице. Сейчас не было времени, а тогда… а тогда – тем более. Она изо всех сил училась, сначала опасаясь, что не сможет поступить в Институт прикладных наук, затем – что её оттуда отчислят, из-за чего отец и брат быстренько подсуетятся со свадьбой, ну а после брака с Ареном ей вовсе стало не до праздных прогулок.

В последние месяцы, переносясь в институт, Виктория, оказываясь в зале для пространственных лифтов, всегда сначала подходила к окну, смотрела на сквер. Там, прямо под окнами, в окружении деревьев находился фонтан. И так как сотрудники института были артефакторами, фонтан был необычным – он круглые сутки играл разную музыку и переливался всеми цветами радуги. Такое радостное зрелище, благодаря которому Виктория несколько мгновений ощущала себя маленькой девочкой. Слабо, невнятно, но ощущала.

Увы, это наваждение быстро проходило. А сегодня прошло ещё быстрее, поскольку фонтан оказался выключен. В нём даже вода не плескалась, а просто стояла, как в бассейне. Струи не били вверх, образовывая арки, переплетаясь и танцуя, и зрелище было, наоборот, безрадостное.

Виктория уже хотела отвернуться от окна и спросить у кого-нибудь из сотрудников института, что случилось с фонтаном, когда позади неё раздался знакомый голос:

– Не переживайте, ваше величество. Фонтан отключают раз в год, чтобы почистить.

Она резко обернулась и увидела в паре метров справа от себя Рона Янга.

– Доброе утро, Рон, – поздоровалась Виктория, кивая в ответ на лёгкий почтительный поклон. Янг всегда делал всё по этикету, но в любом его поклоне она чувствовала небрежность. Нет, не потому что он не уважал её – просто артефактор считал подобные расшаркивания бесполезной ерундой.

– Доброе, ваше величество. – Рон внимательно посмотрел на её охранников и добродушно усмехнулся: – Мне кажется, сопровождающие вас сотрудники службы безопасности научились размножаться почкованием.

Виктория с трудом удержала лицо – так ей хотелось расхохотаться в ответ на эту шутку.

– Вы наблюдательны, – ответила она вместо этого так серьёзно, как могла, но всё-таки улыбнулась – уж больно искрился смехом взгляд Рона. – У меня и правда новый охранник. Знакомьтесь – Гай. И он, по приказу императора, пойдёт сегодня с нами на совещание комиссии.

– Отдела, ваше величество, – поправил её Янг, на мгновение мазнув по Гаю острым взглядом серо-голубых глаз. – Мы с сегодняшнего дня официально – отдел по изучению родовой магии. Привыкайте.

– Да, кстати… – Виктория вздохнула, затолкав подальше желание немедленно перенестись обратно во дворец, поближе к родной оранжерее, где ей так нравилось работать. – Вы знакомы с… Защитница, как его… Забыла…

– Вистан Болдиус? – уточнил Рон, и сразу после этого императрице показалось, что Гай вздрогнул. Судя по всему, Янг тоже это заметил, поскольку, отвечая, он смотрел не на Викторию, а на него. – Болдиус умён и амбициозен. Хороший руководитель. Тем, что император назначил вас главой отдела, он недоволен, но вам недовольства, конечно, не выскажет.

– Вам он не нравится?

– Ваше величество, – Рон явно развеселился, – мне не нравятся все аристократы. Им приходится с этим мириться. Но вы позволите дать вам совет?

– Разумеется.

Янг неожиданно протянул ей руку. Виктория вложила свою ладонь в его и ни капли не удивилась, когда Рон сразу повёл её за собой, сквозь зал для переносов. Он порой позволял себе подобные вольности – и кажется, ему было безразлично, что по этому поводу думают окружающие.

– Не позволяйте Вистану считать, что вы не уверены в себе, – шепнул Рон на грани слышимости, практически Виктории на ухо. – Он не я. С ним вы должны быть стеной. Стервой. Понимаете?

– Понимаю, – ответила она так же тихо. – Это будет сложно. Я… совсем не стена. И уж тем более не стерва.

– Знаю. Но вы – императрица. Помните об этом. А если вдруг забудете… я напомню.

– Спасибо, Рон, – искренне поблагодарила Янга Виктория и следующие пять минут, пока они шли до зала заседаний комиссии – точнее, теперь уже отдела, – больше не заговаривала со своим спутником, сосредоточиваясь и настраивая себя на то, что в этом здании не имеет права на слабости.

Глава третья

А вот и первый человек, которого Гай знал. Хотя «знал» по отношению к Рону Янгу можно было сказать лишь с натяжкой: всё-таки с этим парнем Гай говорил лишь пару раз, когда Янг вместе со своим прежним руководителем приезжал в Корту в филиал института на большую конференцию артефакторов. Она проводилась ежегодно в разных городах, но это был первый – и последний – раз, когда Янг туда приезжал. Хотя приглашали его всегда.

Впрочем, даже если бы Гай не видел Рона лично, он бы всё равно его узнал. Об этом артефакторе регулярно писали в газетах и журналах, как об одном из самых сильных и талантливых специалистов современности. Лет пятнадцать назад Гай читал такое и о себе, поэтому точно знал: популярность преходяща, талант ещё надо доказать. И развивать, разумеется. У него самого всё получилось скорее наоборот.

Однако когда Гай видел Рона в последний раз, парень не вёл себя настолько нагло – впрочем, и венценосных особ рядом не было. А сейчас… Что он себе позволяет, демоны его раздери? И поклон Виктории был каким-то рассеянным, без должного почтения, а уж то, как он бесцеремонно схватил её величество за руку, – и вовсе ни в какие ворота не лезет.

– Он всегда такой, – негромко сказал Кирстен, по-видимому заметив возмущение Гая. – Знает, что ему ничего за это не будет.

– Почему? – Гаю невольно пришла в голову вполне определённая мысль, но озвучивать её он опасался.

– Потому что император и императрица его ценят.

Ценят, значит…

Гай покосился на Викторию и Янга, которые шли впереди. Сейчас, по крайней мере, они уже не держались за руки, как поначалу, но тем не менее её величество цеплялась за локоть артефактора, как за своего мужчину – не чуть-чуть, едва касаясь, как это должно быть по этикету, когда сопровождающий всего лишь поддерживает императрицу, а полноценно.

– Ты глупости всякие не думай, – проворчал Кирстен ещё тише, хлопнув Гая по плечу – но в этот раз не сильно. – Её величество всегда на виду. А Янга вообще, по-моему, ничего кроме артефакторики не интересует. Он просто вот такой. Я сам однажды видел, как он не поднялся сразу после того, как император зашёл в комнату, поздоровался только и кивнул – и его величество не обратил на это внимания.

Однако… Значит, и император позволяет. И если Викторию ещё чисто теоретически можно заподозрить во внебрачной связи с Янгом, то уж императора – точно нет. Видимо, Рон настолько ценен для императорской семьи, что на его пренебрежение этикетом смотрят сквозь пальцы.

Впрочем, всё это не настолько важно, как имя, которое назвал Янг, расставив на места недостающие детали мозаики – и Гаю сразу стало абсолютно ясно, почему его взяли охранником Виктории.

Он знал Вистана Болдиуса много лет. Знал очень хорошо, потому что в Корте работал под его началом. Янг охарактеризовал его абсолютно верно – умный и амбициозный, он здорово поднял уровень их филиала, пока был директором. И ему хватило мозгов не связаться с заговорщиками, когда к нему пришли. Более того: он их и сдал, невзирая на то, что среди заговорщиков была его любовница.

Жена Гая.

***

Успокоиться пока не выходило, и чем ближе была дверь в зал совещаний, тем сильнее Виктория чувствовала, как спазмирует во внутренних органах. Её словно половую тряпку выкручивало, а ладони похолодели настолько, что казались принадлежащими ледяной скульптуре. Щёки, наоборот, были горячими, как огонь в камине, и невообразимо хотелось потереть их ладонями – но Виктория представила, насколько по-детски это будет выглядеть, и сдержалась.

Наконец Рон остановился, но заходить не спешил. Вместо этого он на мгновение вновь взял Викторию за руку – и императрица неожиданно почувствовала тёплую согревающую волну, прошедшую по телу. Удивительно, но благодаря этому даже как-то легче стало… Только щёки, кажется, остались красными.

– Готовы? – поинтересовался Янг, отпуская ладонь Виктории. Она кивнула, не глядя на него, и почему-то подумала, что новому охраннику наверняка кажется, будто у неё есть с Роном отношения. И вроде бы какая разница – пусть думает, что хочет, – но Виктории отчего-то стало не по себе.

Хотя эти мысли точно отвлекли её от реальных проблем.

Рон толкнул створки толстой деревянной двери, и Виктория сделала резкий вдох, набирая воздух в грудь перед тем, как зайти в зал совещаний. Просторное помещение с длинным столом – в поверхности из тёмного стекла отражалась окружающая обстановка, как в зеркале, – стулья с высокой спинкой по количеству участников комиссии (раньше их было двадцать, не считая Викторию и Рона), тяжёлые бордовые шторы на трёх высоких окнах, паркет из красного дерева под ногами. Местами он поскрипывал, как будто был недоволен тем, что по нему ходят. А за окном до сих пор шёл снег, и всё было белым-бело.

Рон отступил в сторону, пропуская Викторию вперёд, как полагалось по этикету, но то ли забыл, то ли не захотел поклониться, остался стоять возле двери прямо, ожидая, пока она пройдёт дальше. Кирстен и Шон должны были остаться в коридоре, а вот Гай шагнул следом за Викторией, пристраиваясь у неё за спиной молчаливой тенью.

– Ваше величество! – прошелестело-прогрохотало в зале, и сидящие за столом мужчины принялись вставать со своих мест. Раньше здесь было просторно, но теперь стульев явно прибавилось, и Виктория никак не могла сосчитать присутствующих. Минимум на пять человек больше… И все – аристократы.

– Доброе утро, – сказала она, оглядывая зал. Почти все лица были ей знакомы… Хотя нет – вот неизвестный маг, и ещё, и ещё… Примерно половина новых.

Кажется, Арен убрал всех, кто положительно относился к работе Амириуса, прежнего руководителя комиссии. Но кого он поставил вместо?

Поняв, что слишком долго рассматривает новоприбывших, Виктория пошла дальше, испытав облегчение, когда Янг не отправился на своё привычное место в другом конце стола – раньше он предпочитал сидеть там, – а опустился на второй от неё стул. На первом, слева от Виктории, сел Гай, а вот справа стоял, не спеша садиться и изучая императрицу, какой-то незнакомый мужчина. Судя по энергетическому контуру – архимагистр.

Она поняла, кто это, ещё до того, как он представился.

– Вистан Болдиус к вашим услугам, ваше величество, – сказал он приятным бархатистым баритоном. – С сегодняшнего дня император поручил мне исполнять обязанности вашего заместителя.

– Рада приветствовать вас в Грааге, архимагистр, – откликнулась Виктория с холодком в голосе. – Прошу садиться.

Нестерпимо хотелось пить, но ей казалось, что, если она сейчас схватится за полный воды стакан, который стоял перед ней на столе, окружающие поймут, насколько императрице не по себе.

Пока Болдиус садился, Виктория смотрела на него и осознавала, почему Арен сказал, что этот артефактор похож на Янга. Тоже светловолосый, но, в отличие от Рона, у которого на голове вечно были взъерошенные кудри, Болдиус был модно подстрижен: волосы у висков короче остальных. Небольшие усы над верхней губой – модные, щегольские – и лёгкая щетина на подбородке тоже отличали Болдиуса от гладко выбритого Рона, да и по возрасту он был ближе к Арену – лет на десять старше самой Виктории. Однако в остальном – и правда похож. Серо-голубые глаза, упрямый и прямой взгляд, тот же рост, но вместо серо-коричневой формы сотрудника Института артефакторики – светло-бежевый кафтан из дорогой ткани с вышивкой по вороту и на лацканах.

И почему-то, несмотря на то, что внешне Вистан Болдиус на самом деле напоминал Рона Янга, Виктории подумалось, что в сущности он – его полная противоположность.

Откуда взялась эта мысль, она не могла понять, поэтому отмела её в сторону, как нелепую.

– Позвольте представить моих сотрудников, которых я привёз с собой из Корты, – продолжал говорить Болдиус, ни капли не смущаясь пристального взгляда Виктории. – Император позволил мне сделать это, учитывая тот факт, что комиссия после увольнения прежнего председателя изрядно поредела. Итак… – он указал на мужчину, который сидел напротив него, и тот вновь поднялся со стула, – Брайд Авалониус, мой старший научный сотрудник. В Корте он был моим заместителем. Арья Витайлиус, уникальный специалист по сочетаниям магии и механики…

Спустя пару минут Виктория выяснила, что Болдиус привёз с собой девять человек – семеро мужчин и двех женщины. Артефакторы и аристократы. Это было настолько уникально, что императрица не выдержала и произнесла, как только он замолчал:

– Удивительно. Учитывая, что после Дня Альганны были арестованы многие ваши коллеги… вы сюда перевезли всех титулованных из филиала в Корте?

В других обстоятельствах она бы так не сказала, но что-то подобное нужно было произнести, чтобы показаться стервой.

Однако Болдиус не впечатлился, лишь кратко улыбнулся:

– Не всех, но почти всех. Нетитулованные талантливые сотрудники в моём филиале тоже есть, однако речь шла о родовой магии, поэтому из них я никого не взял. Если вы беспокоитесь, ваше величество, то зря – нас проверял дознавательский комитет. До кишок перетряхнули.

Слегка поморщившись от сравнения, Виктория поинтересовалась:

– Вас хотя бы минимально вводили в курс дела?

– Я бы сказал – слишком минимально, – честно ответил Болдиус, глядя на неё с лёгким прищуром. Она могла бы поклясться, что знает, о чём он думает, ведь Виктория в этой комнате была единственным профаном в области артефакторики. – Мы прибыли пару часов назад, и ваши коллеги сообщили лишь, что все изыскания оказались безуспешными. Хотелось бы, конечно, знать, что подразумевается под словом «все».

Конечно, Виктория могла бы выступить – она была в курсе разработок комиссии. Но ей казалось, что в процессе выступления она обязательно запутается в терминологии, поэтому она строго произнесла, поглядев на Рона:

– Айл Янг, прошу вас.

Кивнув, Рон встал и пошёл за спину императрицы – туда, где на стене висела большая чёрная доска для надписей. Секунду глядел на пустую поверхность, взмахнул рукой – и из углубления, в котором лежал мел, в воздух взмыли несколько кусков и начали выводить на доске различные формулы под цифрами «один», «два» и «три».

А Рон принялся говорить.

***

Вистан нисколько не изменился: всё такой же самодовольный, как и раньше. Впрочем, у него были причины быть самодовольным: артефактор он и вправду сильный. Гай не сомневался: если Болдиус будет стараться, императора ждут результаты очень быстро.

Однако его величество не оставил свою жену один на один с таким количеством аристократии, а придумал легенду с охранником. Значит, император подозревает… что? Что Болдиус тоже заговорщик? Весьма нелепое предположение, учитывая, что сеть в Корте накрыли благодаря его показаниям.

А может, не нелепое? В конце концов, что Гай, в сущности, знает о планировании преступлений? Вот именно, что ничего. Его всегда интересовали только пробирки и колёсики, до рождения Тейки он из своей лаборатории не вылезал. Жаль, что так и не смог осуществить мечту, никаких открытий толком не совершил. В отличие от того же Болдиуса.

И артефакторов он с собой отличных взял – Гай знал их, случайных людей здесь не было, только лучшие. Лучшие и невиновные, как ни странно. Не все титулованные маги поддерживали принца Аарона – и хорошо, иначе сейчас Альганне пришлось бы жить вовсе без аристократии.

– Итак, родовая магия, – начал говорить Янг, и Гай даже вздрогнул: настолько он, стоя у доски, походил на более молодого и менее щеголеватого Вистана, что это казалось невероятным. Только в голосе Рона не было столько бархатистости, как у Болдиуса. – Что мы знаем о ней, дорогие коллеги? Первое – она существует лишь у аристократии. Второе – она передаётся всегда от отца к детям. Третье – внебрачным детям она не передаётся. Четвёртое – она чувствуется в крови, маг всегда может определить, кто перед ним – титулованный или нет. Пятое…

– Для чего вы говорите это нам, айл Янг? – не выдержал Болдиус. – Мы не первоклассники.

– Сейчас поймёте, – ни капли не смутился Рон. – Пятое – родовая магия не зависит от наличия или отсутствия энергетического контура, даже маги-пустышки её имеют. Какой вывод можно сделать из всего вышеперечисленного?

Вот тут обалдел даже Вистан.

– Вывод? – пробормотал он, глядя на Рона как на ненормального.

– Вывод, – повторил Янг, и его глаза насмешливо блеснули. – Собственно, из-за этого вывода комиссию по родовой магии прежний император и организовал. Потому что вывод: ни демона мы не знаем. Тыкаемся, как слепые котята.

Гаю захотелось рассмеяться, особенно когда он заметил выражение лица Болдиуса. Да и императрица явно с трудом сдерживала смех, чуть развернувшись к доске, возле которой вещал Янг, и глядя на него с искренней симпатией.

На Гая она так не смотрела ни разу. Впрочем, не только на него – в этой комнате, кроме Янга, явно больше не было людей, которые нравились её величеству.

– Согласен, – процедил Вистан, прищурившись, как разозлившийся кот. – Однако последние открытия…

– Последние открытия были совершены мной, архимагистр, поэтому позвольте – я продолжу, – перебил его Рон. – Итак, был неизвестен механизм возникновения родовой магии. Из-за чего у титулованных она есть, а у нетитулованных – нет? Божественное происхождение анализировать не будем, это ненаучно. Родовая магия связана с Геенной. Это было доказано. Примем это как факт. Мною была выдвинута теория, по которой родовая магия может проснуться даже в незаконнорождённом ребёнке, главное – провести ритуал принятия в род.

– На самом деле, удивительно, что никто не додумался до этого раньше, – всё-таки встрял Болдиус. – Логично: родовая магия зависит от того, принят ребёнок в аристократический род или нет. Во время заключения брака жених и невеста проходят обряд посвящения в пламени Защитника и Защитницы, значит, будущий новорождённый получает род. Я только не понимаю, почему это не работало в случае с нетитулованными, они ведь поступают так же.

– Вы не понимаете, потому что об этом не писали в газетах. Связь Геенны с императором и всеми аристократическими родами Альганны осуществляется через Венец власти. Соответствующие фамилии записаны на Венце, он по сути артефакт. И если фамилии на Венце нет, то и родовой магии нет.

Бывшие коллеги Гая изумлённо переглядывались, и даже Вистан выглядел озадаченным. Но он, как и Гай, наверняка отлично понимал, что Янг недоговаривает, причём очень сильно. Неосвещённых вопросов было множество: зачем понадобилось записывать фамилии на Венце, почему они начинаются лишь на первые три буквы алфавита и заканчиваются всегда на «ус», да и что вообще такое Геенна? Раз Янг открыл её связь с родовой магией, значит, по-видимому, знал, что она такое. Но не говорил.

– Артефакты всегда выполняют какую-либо функцию, – медленно произнёс Болдиус, глядя на Рона с выражением лица хирурга, который собирается резать пациента. – Какую функцию выполняет Венец?

– Обеспечивает связь императора с Геенной и всеми аристократами. Связь эта – гарант родовой магии. Исчезнет она – пропадёт и родовая магия. Но это ещё не всё, – во взгляде Рона появилось что-то ехидное, и он произнёс почти с удовольствием: – Для того, чтобы связь сохранялась, необходимо, чтобы в живых оставалось как можно больше аристократов из всех родов. У нас сейчас много «белых пятен» – исчезнувшие, вымершие роды и, соответственно, родовые магии. Все мы помним, например, что нынешний глава службы безопасности Вано Вагариус – последний не только из своего рода: в целом в Альганне больше не осталось аристократов с кровными щитовыми чарами, как у него. Это губительно для страны. Если титулованные маги продолжат вымирать с той же скоростью, лет через сто-двести связь императора с Геенной и Венцом пропадёт, родовая магия исчезнет. Правда, вряд ли нас это будет сильно волновать, поскольку все мы знаем, что Геенна – наша защита от демонов, которые в ней прячутся. Исчезнет Геенна – демоны вырвутся на свободу, и миру конец.

Гай сглотнул, представив себе подобные перспективы. Получается, от успешности работы комиссии зависит существование Альганны? Да что там Альганны – всего человечества.

Вот тебе и поработал охранником императрицы…

***

Да, Виктория бы так не смогла: она понимала это чётко. И вообще диву давалась, что Рон Янг, сын сапожника, выросший в бедности и вынужденный платить огромные налоги за свой магический дар, был столь уверен в себе. Он не только не любил аристократов, но и не тушевался перед ними, обдавая холодком своего отношения. И даже сейчас его слегка насмешливый взгляд будто бы говорил: «Демона с два я стал бы вам помогать с родовой магией, если бы не печальные перспективы для Альганны». Рону явно было откровенно плевать на наличие или отсутствие родовой магии, которой у него не имелось, – но на свою страну он наплевать не мог, поэтому и присутствовал здесь.

В отличие от Янга, большинство находящихся тут аристократов – если не всех – больше волновали собственные перспективы лишиться кровной силы, чем что-то иное.

– Правильно ли я вас понял, – произнёс Болдиус, складывая на груди мускулистые руки, – чем больше аристократических родов существует в Альганне, тем крепче родовая магия? И тем сильнее связь в этом, скажем так, треугольнике. Геенна – император и Венец – аристократия.

– Правильно, – кивнул Янг.

– Защитник, если об этом узнают нетитулованные… – не выдержал и покачал головой старший научный сотрудник Болдиуса, Брайд Авалониус. – Это же элементарный план для переворота – не обязательно убивать императора, можно уничтожить несколько аристократических родов и…

– И всё, – перебил его Рон, хмыкнув. – Альганне конец. Самоубийственный план. Впрочем, обратный план тоже самоубийственный, но его высочество Аарон об этом не подозревал. У нас нет выбора, господа и дамы, – Янг развёл руками. – Аристократия должна плодиться и размножаться с нетитулованными, если не хочет стать вымершей.

– Мы ещё не знаем, будет ли у детей от подобного брака родовая магия, – возразил Болдиус. – Это пока не доказано.

– Завтра узнаем.

– Завтра?

– Да. Но об этом позже. Теперь дальше. – Янг поднял руку: – Посмотрите внимательно на доску. Я зарисовал три формулы, которые были проверены комиссией ранее. Они работали над эликсиром или артефактом для определения рода у нетитулованных. Экспериментировали причём над теми нетитулованными, чей род был известен, чтобы исключить ошибку. Первая попытка – анализатор, похожий на тот, которым мы определяем вид родовой магии у кровных артефактов. Посмотрите внимательно на формулу. В качестве исходного артефакта был записан нетитулованный маг, а в анализатор мы заключили кровь его отца – и ничего. Как думаете, почему?

– Потому что кровные артефакты делаются на чистой родовой крови, – тут же ответил Болдиус, поморщившись. – Не стоило даже пробовать такую ерунду! Конечно, анализатор не отреагировал на разбавленную кровь, да и с чего вдруг он должен реагировать? Он же не чувствует родовую магию в носителе.

Янг согласно кивнул:

– Вы всё верно понимаете, архимагистр. Вторая попытка – эликсир. Члены комиссии пытались разработать жидкое вещество, первоначально на крови отца подопытного, которое можно было бы добавить в кровь нетитулованного и получить химическую реакцию из-за родства. Как вы понимаете, и здесь их ждало фиаско. Почему?

Болдиус, щурясь, внимательно смотрел на формулу под цифрой «два». Впрочем, не только он – остальные присутствующие тоже. Виктория не смотрела: она всё равно не разбиралась в артефакторике.

Вместо этого она зачем-то посмотрела на Гая… и удивлённо замерла, осознав, что он смотрит на доску не как человек, который ничего не понимает в написанном, а так, словно знает ответ на вопрос Янга. И очень хочет его произнести, но не может.

Значит, артефактор?

Виктория, не выдержав, воспользовалась тем, что на неё никто не обращал внимания, и нервно схватилась за стакан с водой. Сделала несколько глотков прохладной жидкости, едва не закашлявшись от собственной торопливости, и отчётливо подумала…