Текст книги "Тень императрицы (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Если Гай был одним из тех, кто изготавливал артефакты, при помощи которых едва не убили Агату, она сама его придушит!

***

Гай специализировался на изучении свойств крови. Нет, не родовой магии – её он практически не трогал, – а просто крови, неважно, аристократической или нет. Он мечтал разработать лекарство от магического рака – уникальной болезни, при которой мага начинает убивать его собственный энергетической контур, воспаляясь и разрастаясь, как опухоль рака обычного, который давно научились эффективно лечить.

И тогда, десять лет назад, он смог вылечить одну пациентку, вызвав вспышку энтузиазма у артефакторов и врачей. Артефакторы завидовали и возмущались, что их коллега занимается проблемами врачей, а врачи – радовались и удивлялись, что первые открытия были сделаны не на базе Императорского госпиталя, где давно существовала кафедра магического рака.

Потом всё пошло наперекосяк, и сколько бы Гай ни пытался – безуспешно. Та вылеченная маленькая девочка осталась единственной, кому он смог помочь. А ведь он всего-то проверил на ней теорию связи между энергетическим контуром и кровью, которая ранее отрицалась. Переливание крови помогло малышке, она выздоровела, но повторить успех не получилось.

И тем не менее: в чём Гай уж точно разбирался, так это в вопросах крови. Поэтому видел, что формула магического эликсира, который должен был выявлять родовую магию, построена не на её наличии, а совсем наоборот. Собственно, это было объяснимо: в крови нетитулованных магов не было константы родовой магии, как её называли артефакторы, вот и в формулу записали то, что имелось, а не то, что подразумевалось. Как можно найти то, чего нет, если этого даже в условиях не наблюдается? Да никак.

Но сказать всего этого он не мог. Он же всего лишь охранник.

Потому и сидел, наблюдая за озадаченным Вистаном. Да, Болдиус был отличным артефактором-экспериментатором, но с кровью он дела практически не имел, вот и не видел того, что видел Гай.

– Сдаюсь, – сказал в конце концов Вистан, усмехнувшись улыбающемуся Янгу. – Ошибка точно должна быть, но какая я определить не могу.

– Я думаю, определили бы, если бы подумали ещё, – невозмутимо откликнулся Рон, кинув в сторону Гая мимолётный острый взгляд. – Посмотрите внимательно на две части формулы. Слева у нас подопытный – нетитулованный маг. Разве здесь есть указание на то, что у него должна быть родовая магия?

– Нет. Но это указание я вижу в числителе.

– В числителе – да, там у нас записан отец подопытного, аристократ, у него-то родовая магия есть. А в знаменателе – ноль. Разве можно делить на ноль?

– Нельзя, но…

– А теперь смотрите, – Рон на секунду перевёл взгляд на доску, вновь левитировал мелок – и тот заскользил по поверхности, исправляя формулу. – Вот так и так. Сюда добавляем константу, сюда – дополнительные условия, чтобы запустить химическую реакцию. Кровь должна была расслоиться – внизу эритроциты, сверху плазма. В том случае, если родство есть, разумеется, а мы знали, что оно есть. Однако вновь ничего не вышло.

– Почему? – недоумевал Вистан. – Ошибки ведь нет!

Гай тоже не мог понять почему. Теперь, на его взгляд, в формуле Янга всё было правильно.

– Потому что наш подопытный не имеет родовой магии, – развёл руками Рон. – Мы, конечно, написали в формулу всё, что могли, но на самом-то деле он – ноль. И делить на ноль по-прежнему нельзя. Знаете, это как поставить в витрину цветочного магазина ветку чертополоха и написать на этикетке: роза. Можно даже продавать его как розу, но он тем не менее останется чертополохом. Чтобы увидеть розу в чертополохе, слов на этикетке недостаточно.

– Ясно, – поморщился Болдиус, мрачнея. – Звучит как безнадёжное дело, честно говоря, Янг.

– Трудно найти белую мышь в снегу, особенно если её там нет, – пробормотала Арья Витайлиус, и некоторые артефакторы грустно захмыкали. Явно осознали уже, что лёгкой их работа в ближайшие месяцы точно не будет.

– Ну что ж, теперь наша третья попытка, – продолжал Рон. – Вновь эликсир, но подопытный должен был его пить. Идея Воллиса, – Янг закатил глаза, услышав пару смешков, – я предупреждал, что хорошим это не закончится. Предполагалось, что подопытный, выпив эликсир с кровью своего родственника, ничего чувствовать не должен, но наш бедняга едва концы не отдал. Сильнейшая интоксикация, потому что раствор, изготовленный по формуле, для питья не предназначен! Чудес не бывает, господа и дамы. В общем, после этого я отправился к императору и порекомендовал ему отстранить Воллиса Амириуса от руководства комиссией. Благодаря чему вы, собственно, и здесь.

Янг сказал это обычным тоном, однако для многих – Гай был уверен – это прозвучало впечатляюще. Император прислушивается к нетитулованному магу! Да, талантливому артефактору, но это не отменяло того факта, что он – сын сапожника. Мог бы для приличий сначала к начальству своему сходить…

– Я закончил, ваше величество, – произнёс Рон, и Виктория, сидевшая к нему спиной, развернулась, чтобы кивнуть:

– Благодарю. Садитесь.

***

Хорошо, что она попросила Рона выступить. Сама Виктория не смогла бы так доступно всё объяснить. Доступно, понятно и, кажется, пессимистично – поскольку лица новых членов комиссии изрядно скисли. Все, кто был здесь с первого дня, посматривали на новичков с ехидцей, понимая: они явно думали, что сейчас придут и сделают гениальное открытие. А оказалось, что проблем тут не меньше, чем у охранителей с демонами Геенны.

Зато за это время Виктория собралась с мыслями, продумала, что скажет в дальнейшем, и более-менее успокоилась.

Сразу после того, как Янг опустился на своё место, Виктория заговорила, медленно обводя глазами стол, за которым сидели члены комиссии – точнее, теперь уже отдела:

– Как видите, задача непростая.

– Мягко говоря… – почти неслышно пробормотала одна из женщин-новичков, и Виктория решила снова поиграть в стерву.

– Прошу не перебивать, когда я говорю, – сказала она, строго посмотрев на коллегу Болдиуса, и та тут же стушевалась:

– Простите, ваше величество…

Снисходительно кивнув, Виктория продолжила:

– Задача непростая. И сделано уже было немало, но всё безуспешно. Хотя мы с его величеством считаем, что за прошедшее время можно было сделать и больше. Поэтому, если вы рассчитываете отдыхать, а не работать, нам лучше расстаться прямо сейчас. Подумайте до завтра – я думаю, император не станет возражать, если кто-то нас покинет. Мне кажется, что десяти членов комиссии было бы вполне достаточно, сейчас здесь всё-таки слишком много народу. Единственное, что останется неизменным, – это я в качестве вашего руководителя и магистр Рон Янг в качестве консультанта. Дальше. Мы с вами встречаемся завтра в то же время, а на сегодня расходимся, чтобы вы могли собраться с мыслями. Завтра жду предложений. – Виктория вновь взглянула на Вистана: – От вас в первую очередь, архимагистр. Нужно определиться, куда мы идём дальше. Какую из трёх неудач будем дорабатывать. Точнее, из двух, поскольку третья попытка не выдерживает никакой критики даже с моей точки зрения, а я, как вы знаете, не специалист. Пожалуй, это всё. Вопросы?

– Да, несколько вопросов у меня есть, – сказал Болдиус и зачем-то посмотрел на Гая. Зачем Виктория поняла через мгновение, когда артефактор поинтересовался: – Вопрос первый, не слишком острый, но тем не менее… Кто это с вами?

– Я думала, ответ очевиден, архимагистр, – холодно улыбнулась Виктория. – Охранник, разумеется. К сожалению, наши с вами общие знакомые здорово постарались, и теперь без охраны я никуда.

– Ясно, – кивнул Болдиус, наконец перестав изучать Гая, который сидел ровно и с бесстрастным лицом. – Просто ваш охранник очень внимательно слушал то, что говорил Янг. И смотрел на формулы так, будто что-то в них понимает.

Значит, Болдиус тоже заметил необычное поведение Гая, не только она.

– Что вас удивляет, архимагистр? – Виктория слегка подняла брови. – Мой охранник не необразованная дубина. Да, он понимает. Но, как видите, молчит. Можете считать его моей тенью, если вам так будет проще. Другие вопросы, более важные, есть?

Кажется, у неё всё хорошо получается. По крайней мере, строить из себя стерву – точно получается.

Вон как веселится Рон.

***

Ещё примерно час Вистан задавал Виктории разные вопросы, и Гай внимательно слушал и её ответы, и вопросы бывшего начальника. С ответами всё было хорошо, императрица, будучи не артефактором, а биологом, отлично справлялась. А вот вопросы…

Гай, зная Болдиуса лучше многих, прекрасно видел: Вистан пусть ненавязчиво, но старался поставить её величество в неловкое положение. Видимо, он был недоволен тем, что процессом руководит императрица, сдерживал это недовольство изо всех сил, но оно всё-таки прорывалось сквозь маску любезности.

Вопросы были специфичными и требовали от Виктории не только знаний в области организации рабочих процессов, но и понимания особенностей такой науки, как артефакторика. Наверное, он думал, что императрица споткнётся, попросит помощи у Янга – и всем сразу будет понятно, кто здесь на самом деле главный. Однако за следующий час Виктория больше не обращалась к Рону, отвечала сама.

Разъяснила про график встреч – неделя через неделю. Неделя плотной работы, затем неделя на то, чтобы идеи «улеглись». Это было правильно: любое открытие не терпит спешки, мысли необходимо сформироваться. Когда Вистан уточнил, не желает ли император ускориться, раз открытия в области родовой магии так важны для Альганны, Виктория иронично заметила:

– Как биолог напомню вам, архимагистр, – ускорять что-либо дело не столь полезное, сколь рискованное. Все женщины мечтают быстрее отмучаться в родах, однако быстрые роды опасны не менее медленных. Будем работать по графику, который я озвучила, но если вам понадобятся дополнительные встречи – передадите моему секретарю, и она всё организует.

Дальше последовали вопросы про то, где брать материалы для артефактов или эликсиров, будет ли у их отдела собственный секретарь или вести протоколы придётся кому-то из коллег, где находятся помещения для экспериментов, откуда брать подопытных – и множество других мелочей, которые требовали от Виктории действительно глубокого понимания происходящего.

Но она справилась, оставив Вистана, кажется, слегка разочарованным – а Рона Янга, наоборот, довольным.

Гай тоже был доволен. Ему почему-то совсем не хотелось, чтобы императрица огорчалась – она казалась ему очень славной, несмотря на то, что разговаривала с ним с лёгким холодком в голосе, а уж с Болдиусом и вовсе была стервозной. И тем не менее Гай считал, что на самом деле Виктория ранима и чувствительна, а всё это – не более чем маска.

– Если у вас закончились вопросы, можно расходиться до завтра, – заключила её величество, когда Вистан замолчал и посмотрел на доску, где до сих пор красовались выведенные Роном формулы.

– Пожалуй, на сегодня и правда достаточно, – пробормотал Болдиус, поднимаясь. Вслед за ним встали и остальные – все, кроме Янга. Тот по-прежнему сидел на своём стуле, скрестив руки на груди, и посматривал на окружавших его аристократов, как питон на мышей, которых собирается съесть. – До свидания, ваше величество.

– До завтра, – ответила Виктория и кивнула, когда артефакторы все как один склонились перед ней. Гаю захотелось встать и самому, но он удержался: её величество сидит, значит, и он должен сидеть.

Постепенно члены комиссии выходили из зала для совещаний в коридор, и когда последний из них шагнул через порог, Янг сделал такое, из-за чего у Гая брови на лоб полезли.

Артефактор махнул ладонью – и дверь закрылась, оставив его наедине с императрицей. Ну, почти наедине – всё-таки Гай здесь пока тоже оставался.

– Очень хорошо, ваше величество, – сказал Янг Виктории сердечно – совсем не так, как разговаривал с Болдиусом. – Я боялся, что он затюкает вас своей дотошностью, но вы молодец.

Лицо императрицы из бесстрастно-холодного моментально превратилось в очень доброе, нежное и смущённое – даже щёки чуть покраснели. И она сразу стала такой прехорошенькой, что Гай залюбовался.

– Вы думаете, Рон? – робко спросила у Янга Виктория. – Я ничего не перепутала?

– Ничего, ваше величество, – артефактор широко улыбнулся. – Особенно мне понравилось, честно говоря, как вы упомянули медленные и быстрые роды. Скажу вам по секрету: если у мужчины нет детей, его такие темы смущают. А у Болдиуса детей нет.

Императрица рассмеялась, розовея сильнее, а Янг, поднявшись из-за стола, подошёл к ней и протянул руку:

– Позволите проводить вас до зала для переносов?

– Конечно, – кивнула Виктория, принимая его ладонь с видимым удовольствием, и поинтересовалась: – Как ваши разработки в области стационарного пространственного лифта?

– Боюсь, забуксовали, – поморщился Янг, начиная двигаться к двери. Гай пристроился следом. Голос никто из говоривших не понижал, поэтому он слышал каждое слово. – Кабина уже отлично, без сбоев переносит животных. Крыс и кроликов, кошек, собак – да. Но на людях я пока не экспериментировал. Собственно, для того, чтобы получить степень магистра, мне хватило и животных – это всё равно серьёзный прорыв в науке, однако… сами понимаете.

– Понимаю. А кого-то крупнее собак удавалось переносить?

– Вы зрите в корень, ваше величество, – улыбнулся Виктории Рон, и когда Гай заметил её ответную улыбку, полную симпатии, ощутил неприятный укол в области сердца. – Собаки – мой последний успех. На прошлой неделе я пробовал перенести пони. К сожалению…

– Ох! Надеюсь, он выжил?

– У меня все выживают, ваше величество. Ну, кроме мышей – именно на них я отточил методику, по которой смертельные риски сводятся к минимуму. Разработка стабилизатора – львиная часть работы, по правде говоря. Чаще всего животные либо совсем не переносятся, либо получают лёгкие ранения…

Беседуя подобным образом, Янг и императрица медленно добрались до зала для переносов, а затем артефактор, попрощавшись, удалился. И вновь не по этикету – вместо того, чтобы поклониться Виктории, он всего лишь кивнул ей.

Впрочем, императрица не обратила на это никакого внимания.

– Построите лифт, Гай? – спросила она его, сразу суровея – будто Рон своим уходом выключил в ней доброжелательность.

– Разумеется, ваше величество.

***

Несмотря на то, что до обеда был ещё почти час, Виктории очень хотелось есть, да и чувствовала она себя нехорошо – как человек, которого долго и упорно мучили. Так было всегда: работа в дворцовой оранжерее добавляла энергии, а остальные обязанности императрицу утомляли. Особенно утомляла комиссия по родовой магии. Но Виктория не жаловалась: некому, потому что остальные уставали не меньше. Ей ещё повезло: сегодня после обеда она будет свободна. Если, конечно, Арен не даст ей ещё какое-нибудь задание. Ну или если она ничего не забыла: своё расписание Виктория всегда помнила плоховато. Наверное, потому что ей и не надо было ничего помнить – выполнение этого расписания контролировала её секретарь, милая пожилая женщина по имени Эдит. Раньше подобным занимались секретари Арена, однако с недавних пор у Виктории появилось слишком много новых обязанностей, пришлось брать отдельного человека.

Но прежде чем идти на обед, следовало не только отдохнуть, но и поговорить с Гаем. Хотя малодушно хотелось промолчать, сделать вид, что охранника тут нет, – и возможно, прежняя Виктория так и сделала бы. Но с тех пор, как она начала заниматься с психотерапевтом, осознала очевидное: молчать – значит всего лишь откладывать решение проблемы на потом. Но когда-нибудь решать придётся.

– Идите за мной, – сказала она Гаю, когда почти дошла до собственных покоев. Безумно хотелось войти в спальню и ненадолго лечь – утром Виктория надела новые туфли, и теперь ноги чувствовались двумя чугунными столпами. Но всё-таки сначала – дело.

Охранник не удивился, даже не сказал ничего, просто кивнул. И после того, как перед Викторией распахнули двери её покоев, шагнул следом. Виктория дошла до окна, где в окружении комнатных растений стоял журнальный столик и кресла, и опустилась в одно из них. Поколебалась, думая, не оставить ли Гая стоящим – сидеть с ним так по-домашнему не хотелось, – но потом поняла, что в подобном положении ей будет неловко.

– Садитесь, – приказала она охраннику, и он вновь молча послушался. – А теперь скажите мне… чем артефакты, сделанные на основе родовой магии, отличаются от обычных?

Разумеется, Виктория не была артефактором, но кое-какие знания по артефакторике она получила – значит, сможет и отличить ответ специалиста от ответа профана. Если Гай не будет ей врать, но вряд ли он способен солгать – ментальным амулетом, который ему наверняка выдали при поступлении на работу, эта способность по отношению к Виктории должна быть ограничена.

Недоговаривать – может. Лгать – нет.

– Ваше величество, – на заросшем лице Гая появилась лёгкая, но какая-то печальная улыбка, – я ведь хороший маг, вы видите, какой у меня энергетический контур? Восемьдесят пять магоктав. Вы сами сказали Вистану, что я не необразованный болван. Конечно, я знаю ответ на этот вопрос. И на множество других вопросов.

Несколько секунд Виктория, щурясь, изучала лицо Гая, не понимая, что её задевает в его словах. Царапает изнутри, будто иголкой по стеклу.

И всё-таки сообразила.

– Вистан… – пробормотала она, внимательно следя за выражением глаз Гая. Обычных серых глаз, ничем не примечательных – интересно, они изменены иллюзорным амулетом или нет? – Вы так назвали его… Если бы вы не были знакомы с ним, сказали бы просто «архимагистр» или «Болдиус». А это «Вистан»…

Гай молчал, что было логично: он не мог ни ответить правду, ни солгать.

– Значит, Арен нашёл мне артефактора, – заключила Виктория со вздохом. – Осуждённого за государственную измену. И знавшего Вистана Болдиуса. И что вы думаете о нём, Гай?

– Магистр Янг хорошо охарактеризовал Вистана, – ответил Гай будто бы извиняясь. – Мне нечего добавить.

– Почему он не участвовал в заговоре? Я ничего не знаю об этом.

– Не все аристократы участвовали в заговоре, ваше величество.

– Не все, но многие. А уж Болдиус… У него одна из сильных родовых магий в Альганне. Помните какая, Гай?

Он слегка наклонил голову:

– Вистан умеет замораживать. Всё, не только воду. Так он и заговорщиков схватил, слегка их приморозив, чтобы не разбежались, пока прибывают дознаватели.

– Да, точно, – Виктория едва по лбу себя не хлопнула. – Я читала об этом в газетах. Интересно… Казалось бы: доказал верность короне. Однако Арен же приставил вас ко мне. Не доверяет?

– Я не знаю, ваше величество. Об этом вам лучше спросить у императора.

– Да, я спрошу, – кивнула Виктория и махнула рукой в сторону двери. – А теперь идите, Гай. До обеда я хочу отдохнуть. Вам незачем ждать в коридоре, можете пока заняться своими делами. Сходить в столовую, например.

Он понятливо поклонился, встав с кресла, и покинул комнату Виктории.

Глава четвёртая

Почему Вистан Болдиус не участвовал в заговоре?

Гай думал об этом, спускаясь в столовую. Его никто не сопровождал, Кирстен и Шон лишь объяснили, как туда добраться, и теперь он испытывал собственное умение ориентироваться в пространстве, шагая по коридорам и лестницам. Ему повезло: пройти надо было совсем немного, а дальше уже к столовой можно было доехать на лифте.

Вистан был амбициозным. Собственно, поэтому он и предпочёл работать в Корте, где быстро стал директором филиала Института артефакторики – возможностей для открытий множество, но конкуренции меньше. В Грааге он был бы рядовым сотрудником отдела экспериментальной артефакторики – как Рон Янг, например. В Корте же Болдиуса почитали почти как бога.

Гай жил не в столице по двум простым причинам: во-первых, он вырос в Корте, а во-вторых, у него не было денег на переезд. Учился он не в Грааге, в отличие от Вистана – тот был столичным жителем и среди студентов Магического университета тоже блистал. Однако блистал не он один, а Болдиус хотел быть кем-то уникальным, единственным в своём роде. Вот и переехал в Корту.

Да, когда Гай думал обо всём этом, ему казалось, что для такого человека, как Вистан, было бы естественным присоединиться к заговору. Впрочем… желал бы он стать в длинный ряд остальных участников? Вряд ли. Он точно захотел бы для себя необыкновенной роли, но ему её не предложили.

Может, в этом всё дело? И Болдиус с удовольствием поучаствовал бы в заговоре, если бы не почувствовал себя изначально всего лишь одним из? Это вполне устраивало жену Гая – хотя больше статуса её всегда интересовали деньги, – но не Вистана.

Наверное, нечто подобное понимает и император, раз выдернул из тюрьмы личного охранника-артефактора для Виктории. Непонятно лишь, что на самом деле должен сделать Гай? Только охранять – или?..

Хорошо бы поговорить об этом с императором. Не с Ральфом Рильо – ещё неизвестно, насколько он в курсе дел, связанных с родовой магией, – а именно с императором.

Но как это осуществить?

***

Обеда Виктория дожидаться не стала. Отдохнув минут пятнадцать, она выглянула в коридор и выяснила, что Гай отправился в столовую. Передвижения без него по дворцу ей запрещены не были, поэтому Виктория воспользовалась случаем и пошла к детям. Сначала – к Александру, который проводил время с Софией, а затем – к Агате и Ариэлле. У девочек как раз проходил предобеденный урок, и дождавшись, когда они освободятся, Виктория вместе с ними переместилась в столовую.

Арен сегодня не пришёл, этим изрядно огорчив Агату и Алекса, зато пришли принцесса Анна, старшая сестра императора, и её маленькая дочь Адель, которой недавно исполнилось два года.

– Алекс, – пошутила София, когда Анна и Адель сели, – ты у нас тут единственный мужчина. Сегодня за старшего!

Агата и Ариэлла прыснули, а Александр важно надулся и величественно кивнул:

– Холосо. Сегодня я буду командывать.

– Коман-до-вать, – поправила его София, и Алекс послушно повторил – как мог:

– Коман-ды-выть.

В результате Виктория успела расслабиться, с удовольствием проводя время с детьми, которые своим оживлённым видом приободряли даже Анну. Сестра императора ещё не отошла после гибели мужа и чаще всего пребывала в очень грустном настроении, которое разбавлялось только в присутствии детей. Виктория ей очень сочувствовала, но старалась лишний раз ничего не говорить – отношения с Анной у неё до конца так и не восстановились. Сестра императора слишком хорошо помнила то время, когда Виктория вела себя ужасно, ведомая проклятьем, которое на неё наслал Аарон. Любая её негативная эмоция разгоралась до невозможности, до почти полной потери способности мыслить адекватно – и в течение восьми лет Виктория изрядно портила кровь себе и окружающим. Да, сейчас она вела себя иначе, и Арен никогда не упрекал её прошлым – да ему это и в голову бы не пришло. Однако Анна пока не могла её простить. Возможно, если бы её муж Вольф не погиб этой весной, она воспринимала бы всё легче, но…

Впрочем, Виктория не слишком огорчалась из-за напряжённого отношения к ней сестры мужа – время, когда её волновал этот факт, прошло. Во многом благодаря Силвану Несту, психотерапевту, который начал лечить её после покушения на Агату. Виктория тогда едва разума не лишилась, увидев, как магмобиль, в котором ехала дочь, охватило пламя портальной ловушки. Если бы не София…

– Вик, у тебя сейчас свободное время? – с улыбкой спросила аньян, как только Анна и Адель вышли из столовой. София называла Викторию на «ты» только при Арене и детях, в остальных случаях – «ваше величество», и никак иначе. Анна исключением не была, несмотря на то, что сестра императора была в курсе отношений Софии и Арена.

– Кажется, да, – нахмурилась Виктория, но порадоваться толком не успела – на браслет связи пришло напоминание от секретаря. Выяснилось, что ничего подобного – и через час после обеда она обязана быть на большом и важном приёме в честь дня рождения градоначальника Риамы – города, в котором родился и учился Гектор Дайд. Отменить и не приехать значило породить слухи, что градоначальник в опале, всё-таки на приглашение был дан официальный и положительный ответ. Значит, придётся отправляться.

София, посмотрев на Викторию с сочувствием, предложила детям помочь императрице с приготовлениями, пока у них не началась вторая часть уроков, на этот раз совместная – аньян учила всех троих, в том числе Александра, игре на фортепиано. Наследники и Ариэлла согласились, и Виктория провела ещё некоторое время, смеясь и выбирая платье вместе с детьми. София и накрасила её сама, решив не звать служанок, а потом аньян и наследники с Ариэллой проводили Викторию вместе с привычными охранниками к залу для переносов.

– Мы будем тебя очень ждать! – сказали хором Агата и Александр, а Ариэлла просто вежливо произнесла:

– Удачи, ваше величество.

– Мы зайдём к тебе вечером, – почти неслышно проговорила София, прежде чем увести детей из зала для переносов, и ободряюще улыбнулась Виктории.

Императрица отлично понимала Арена, для которого София являлась поддержкой и опорой – потому что с некоторых пор девушка стала и её поддержкой тоже. Хотя мало кто смог бы понять подобное.

Ну и ладно. Это дело Арена, Софии и Виктории – и больше ничьё.

***

Когда императрица вышла из своих покоев в сопровождении торжественных детей и аньян, Гай чуть не открыл рот от восхищения. Ну какая же красивая женщина! Такое чистое и одухотворённое лицо, золотые волосы, небесные глаза, правильные черты лица, нежные губы, а уж фигура… Виктория напоминала ему тонкий бокал для шампанского на изящной ножке, грациозный и притягательный. Так и хочется взять в руки… точнее, на руки… В общем, прекрати-ка мечтать, Гай!

Платье на императрице было серебристое, как узоры инея на стекле, и – в сочетании с золотыми волосами, уложенными в сложную причёску и украшенными настоящими белыми лилиями, цветами-символом императорской семьи, – оно делало Викторию похожей на ожившую картину из книги сказок. Гай, в последний год перед арестом прочитавший дочери множество различных историй, точно в этом разбирался и мог утверждать со стопроцентной уверенностью: императрица способна составить конкуренцию любой фее, принцессе или даже сказочной королеве. Она была настолько прекрасна, что у Гая порой было ощущение, будто он смотрит на звезду, которая слепит ему глаза.

Между тем Виктория, и не подозревавшая, насколько ей сейчас любуются, шагала по коридору к залу для переносов в компании детей и их аньян. Императрица держала за руки Агату и Александра, а София вела Ариэллу – и несмотря на то, что вид у Виктории был очень парадный, шумели и галдели дети так, будто вовсе не провожали маму на официальное мероприятие, а собирались на пляж с зонтиками от солнца. На них с улыбками косились встречаемые в коридоре слуги и охранники – со всеми наследники и малышка Ариэлла здоровались, вежливо кивая, – и у Гая возникло какое-то странное чувство…

С одной стороны, он ощущал себя здесь чужим – эдаким незнакомцем среди знакомых людей. На него порой даже смотрели с удивлением: мол, а это кто? – но ничего не спрашивали. Но с другой стороны… Гаю подумалось, что он бы очень хотел стать частью всего этого. Чтобы больше не чувствовать себя незнакомцем.

И чтобы императрица ему улыбалась, как она улыбнулась главе службы безопасности, который как раз выходил из зала для переносов, когда их процессия туда подходила. Гай узнал Вано Вагариуса по портретам, виденным в газетах, – впрочем, ни один портрет не мог передать удивительной рыжины этого мужчины. Он был таким же ярко-рыжим, как аньян детей императора, – только что на лице не было веснушек. Может, родственник?

– Здравствуйте, айл Вагариус! – хором поздоровались с ним дети. Мужчина кивнул, поклонился Виктории, а затем сказал, обращаясь к Софии:

– Хочу провести с вами часок, не против?

– Конечно, мы не против! – громко возвестила Агата, а аньян очень сердечно ответила:

– С радостью, Вано! – и Гай окончательно убедился: точно родственница. Впрочем, какой из этого стоило сделать вывод, он не представлял.

Дом градоначальника в Риаме был большим, но скромным – по крайней мере, если судить по дому того же Вистана в Корте, где Гай не раз бывал. Болдиус хоть и не градоначальник, но губа у него всегда была не дура, он любил окружать себя шикарными вещами и не менее шикарными женщинами. Гаю какое-то время назад даже было интересно, зачем ему понадобилась Амира, – но теперь уже всё равно. Понадобилась и понадобилась, демоны с ними обоими. Болдиус наверняка и не вспоминает о ней, хотя самолично сдал в руки дознавателям, а Амиру ждёт либо тюремное заключение, либо смертная казнь.

Сам Гай вырос совершенно в других условиях. После развода его мать еле сводила концы с концами, тем более что отличным магом она не была, а старшая сестра Гая и вовсе родилась «пустышкой» – с родовой магией, но без энергетического контура. Конечно, их родовая магия и без контура дорогого стоит, но Валлей не хотелось, чтобы её использовали. Она даже замуж из-за этого так и не вышла, искренне считая, что по-настоящему не нужна никому: аристократ будет её презирать за отсутствие дара, не-аристократ – ровно за то же самое, плюс за её фамилию. Впрочем, до этого года Валлей и не могла выйти замуж за нетитулованного, но новый закон Арена всё изменил. Хотя, как сестра к этому закону относилась, Гай понятия не имел – в это время он уже сидел в изоляторе.

Да, маме было сложно. Отец, убегая в Альтаку, забрал почти все деньги, и ей пришлось продать дом, чтобы купить маленькую квартиру. Гай до подросткового возраста жил в одной комнате с сестрой, и для экономии места спали они на двухъярусной кровати: он – сверху, Валлей – снизу.

Ситуация стала лучше, только когда Гай выучился и пошёл работать, но тем не менее, что такое роскошь, он понятия не имел. Самым роскошным в его жизни были зимние ботинки, которые он купил Тейке перед собственным арестом. Интересно, они ей уже малы или пока налезают?

Викторию в доме градоначальника встретили как подобает – с почётом и поклонами. Здесь ей полагалось ходить в сопровождении охраны, так она и делала – только Гай находился к Виктории ближе всех, а Шон и Кирстен чуть дальше. На них никто не обращал внимания, даже поесть им не дали – всё то время, что Виктория сидела за праздничным столом вместе с хозяевами дома и гостями, её охранники стояли у неё за спиной. Не совсем рядом, а у стены – и у Гая к концу трапезы ныл не только желудок – от обилия вкусных запахов, – но и ноги.

Потом все прошли в соседний зал, оказавшийся бальным, и на императрицу тут же посыпались приглашения потанцевать. Виктория сразу начала кружиться по паркету, а Гай, Кирстен и Шон вновь встали у стены.