Текст книги "Тень императрицы (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Кое-что совсем не хотелось вспоминать, но было и приятное. Много приятного. Например, тот факт, что с Виктории слетело проклятье, однозначно можно было назвать исключительно приятным. Пусть и предшествовала ему попытка убить Агату.

Мысли невольно переметнулись на нового охранника, и Виктория нахмурилась, вспоминая серьёзного бородатого Гая. Она была уверена, что Арен не приставил бы к ней того, кто был причастен к покушениям на их дочь, но всё же… Ей бы хотелось знать подробности биографии собственного охранника. Почему подобное нужно скрывать, в конце концов? Она и так уже догадалась, что Гай аристократ, но лучше бы выяснить и фамилию, и за что его посадили в следственный изолятор.

Об этом думала Виктория, совершая утренние водные процедуры, и чем больше думала, тем сильнее уверялась, что следует поговорить обо всём с Ареном. Поэтому, когда муж наконец шагнул из огня в её комнату, Виктория, пожелав ему доброго утра, тут же выпалила:

– Скажи, Арен, а в чём смысл того, что ты не рассказываешь мне ничего про Гая? Зачем нужна эта таинственность?

Император не потерял невозмутимости в лице, подходя к Виктории, которая сидела за туалетным столиком и закалывала волосы на затылке. Раньше для причёсок она всегда звала служанок, но в последнее время полюбила сама заниматься своими волосами – в процессе отлично думалось. Хотя перед приёмами, разумеется, следовало довериться рукам специально обученных людей, но сейчас всё-таки завтрак, а не бал. А потом – комиссия по изучению родовой магии, что тоже далеко от празднеств.

– Никакой таинственности, Вик, – спокойно ответил Арен, становясь у неё за плечом. – То, что Гай – аристократ, ты уже догадалась. Думаю, что о его знакомстве с Вистаном Болдиусом ты тоже подозреваешь. Настоящее имя тебе лучше не знать – Болдиус способен упомянуть Гая в разговоре, и поскольку ты не актриса, можешь выдать его. Да и какая разница, как зовут твоего охранника?

– Хорошо, допустим, имя не имеет значения, – кивнула Виктория, сворачивая свои длинные волосы в пучок. – Но вид родовой магии ты можешь сказать?

– Нет. Потому что тогда ты сразу поймёшь и имя, – иронично улыбнулся император, и Виктории захотелось хлопнуть себя по лбу. Защитница, какой же глупой она иногда бывает!

– Ладно, – вздохнула она, предпринимая третью попытку. – Тогда расскажи, что он сделал. Гай ведь был заговорщиком?

– Был. Скучная история, Вик. Его жена…

– Он женат? – почему-то эти сведения безмерно удивили Викторию, хотя казалось бы: Гай – взрослый мужчина, он вполне может быть женат. И тем не менее…

– Пока женат, – ответил Арен почти равнодушным тоном. – Но скоро станет вдовцом. Его жёнушка примкнула к заговорщикам по собственной воле. Точнее, сначала она связалась не с теми людьми, торгуя запрещёнными товарами, чтобы обогатиться. Её крайне раздражал тот факт, что они с мужем аристократы, но живут бедно. Потом почувствовала золотую жилу, когда с ней поделились сведениями о заговоре, и примерно год изготавливала для последователей моего брата различные артефакты. В основном незарегистрированные почтомаги, Вик, поскольку её специальностью были средства связи. В конце концов ей заявили, что этого недостаточно, и потребовали от неё затащить в заговор ещё и мужа. Он был нужен заговорщикам, но почему – я не скажу, прости.

– Значит, это связано с родовой магией, – понимающе хмыкнула Виктория, и Арен мимолётно улыбнулся – что могло значить как «да», так и «нет».

– Гая шантажировали. Причём не кто-нибудь, а собственная жена. Говорила, что, если он не согласится, её сдадут дознавателям как торговца недозволенным, а может, ещё что-нибудь похуже. Намекала и на убийство дочери.

– У Гая и дочь есть?! – совсем поразилась Виктория и добавила, ужаснувшись: – Подожди-подожди… То есть он давно сидел в изоляторе, да? Его арестовали сразу после Дня Альганны?

– Верно, Вик.

– И с дочкой не виделся?

– Нет, – по губам императора скользнула понимающая улыбка. – Но ты погоди отпускать Гая к родственникам. Понимаю, тебя подобное возмущает, но сейчас не время для сантиментов. Пусть сначала проявит себя. Да, его шантажировали, но он ведь не пошёл с этими сведениями к дознавателям, а решил влиться в заговор. Рановато для послаблений, Вик.

Она закусила губу.

Арен был прав, она понимала. И всё же…

– Потом подумаешь, – подытожил император, подавая Виктории руку. – А сейчас пойдём в детскую. Пора будить Агату и Алекса.

В детской их, как обычно, уже ждала София. Улыбающаяся и жизнерадостная, но, несмотря на это, Виктории показалось, что в её глазах вместе с привычной доброжелательностью светится тревога. Будто она никак не могла перестать думать какую-то неоднозначную мысль.

Впрочем, Виктория быстро выбросила всё это из головы – знала, что София в принципе всегда беспокоится за Арена.

– Спят, как суслики, – сообщила девушка, кивнув на дверь в спальню. – Крепче, чем вчера. Агата накануне услышала, как я вошла через камин, а сегодня нет.

– Я давно заметил, что она всегда так спит после занятий с Тайрой, – улыбнулся император. – Надо будет спросить, нормально ли это. Кстати… на следующей неделе, в пятницу, состоится первое заседание суда над бабушкой Ариэллы. Рано утром пришло донесение от Дайда. Как думаешь, говорить девочке?

– Не сейчас, – покачала головой София, и улыбка её стала более бледной. – До следующей пятницы слишком много времени, она с ума сойдёт. Я скажу позже, за пару дней. Или даже накануне.

– Может, сказать после суда? – поинтересовалась Виктория. Практически во всём, что касалось детей, она полагалась в первую очередь на мнение Софии, но не высказаться не могла. – Зачем её тревожить? Всё равно ничего страшного Агнес Велариус не грозит, правильно я понимаю? Будет, как Гай, работать на государство в ближайшие лет десять-двадцать.

– Дело не в этом, – пояснила София, – а в доверии. Если я не скажу Элли о суде, она поймёт, что я её обманывала, скрывала от неё то, что важно, что её волнует. Для отношений это нехорошо.

– Да, пожалуй, – согласилась Виктория. – Но, наверное, это не слишком важно? Ариэлла ведь после суда вернётся к своей бабушке, если и будет видеться с Агатой, то не очень часто.

– Нет, Вик, – произнёс Арен с обманчивой мягкостью. – Я против того, чтобы возвращать Ариэллу её бабушке.

– Что? – императрица изумилась. – Ты собираешься отправить девочку в приют?

– Зачем же в приют? Элли прекрасно живётся здесь, вот и пусть живёт. София не против заботиться ещё и о ней.

Виктория удивлённо посмотрела на невозмутимую, но слегка порозовевшую Софию и улыбнулась.

– Я поняла, Арен. Это у тебя называется «не против». Поставил Софи перед фактом.

– Я действительно не против, Вик, – деликатно заметила София, пока император смеялся. – Мне не сложно заниматься ещё и с Элли, она прекрасный ребёнок. Просто Арен наблюдал за ней и Агатой последнее время и пришёл к выводу, что Ариэлла – можно сказать, вторая Эн Арманиус. И ей вряд ли будет полезно общение с бабушкой в том же количестве, что и раньше.

– Агнес Велариус никогда не оставит своего желания сделать из Ариэллы настоящего мага, – подтвердил император. – И если Элли будет жить с бабушкой, я боюсь, Агнес повлияет на девочку так, что она превратится в злого гения. Пока она маленький добрый гений, но учитывая наклонности старшей родственницы – Ариэллу надо контролировать.

Что ж, всё понятно. Правда, от этого не менее горько, но в целом Виктория была согласна с мужем.

– Кстати, Агнес подавала прошение на участие в работе твоего отдела, – неожиданно усмехнулся император, и Виктория рассеянно уточнила:

– Какого отдела? – София, услышав это, улыбнулась, и только после этого императрица вспомнила. – А! Точно. Агнес – хороший специалист, но не думаю, что её стоит пускать к настолько важным разработкам.

– Я тоже так считаю, – кивнул Арен, довольно посмотрев на Викторию. – Что ж, раз мы всё обсудили, предлагаю отправиться к детям.

– А я пойду к Ариэлле, – заключила София, быстро подошла к камину и, не мешкая, шагнула в огонь.

***

Утром на браслет Гая поступило распоряжение от Ральфа Рильо: завтрак сегодня не с правящей семьёй, а отдельно. То есть к тому моменту, как Виктория покинет столовую, следовало уже сделать все свои дела.

Подобным фактом Гай не был разочарован: он отлично понимал, что вчерашний день стал исключением, скорее всего, потому что император желал присмотреться к нему прежде, чем делать сомнительные предложения. Хотя во время завтрака накануне Гай совершенно не замечал, чтобы Арен изучал его, более того, император на него почти не смотрел, но раз всё так обернулось… Значит, выводы Арен сделал. И по правде говоря, несмотря на неоднозначность ситуации, для Гая всё было даже к лучшему.

За ночь он умудрился смириться с происходящим. Может, повлиял недолгий диалог с Софией, к которой Гай теперь не мог относиться с прежней симпатией, а может, просто психика после изолятора первого отдела стала более гибкой. В общем, никакого особенного возмущения Гай больше не ощущал, хотя и радости не было. Имелось лишь понимание, что приказ следует выполнить. И желательно так, чтобы императрица и правда осталась довольной.

Гай быстро оделся, вышел из комнаты и, нахмурившись, попытался вспомнить, как пройти в столовую для слуг. Вчера он спускался туда дважды, и оба раза – без всякого сопровождения, но с огромным трудом, и дорогу пока не запомнил. Всё-таки не настолько он гениален, чтобы научиться ориентироваться в императорском дворце за сутки.

А вот и комната Виктории. Но возле неё теперь четверо незнакомых охранников. Логично – смена Шона и Кирстена закончилась, стражники работали посуточно.

– Доброе утро, – Гай кивнул, представился, и дежурные охранники сделали то же самое. – Не подскажете, где сейчас её величество? Чтобы я знал, сколько у меня времени…

– Вы сами можете отслеживать местоположение императрицы, – немного удивлённо ответил старший в отряде. – Вам должны были дать допуск, как и всем нам. Или не дали?

Гай едва не хлопнул себя по лбу.

Точно же! Ральф говорил ему, что своё расписание он способен корректировать, ориентируясь на браслет связи, который показывал, где находится Виктория. Гай ещё подумал, что это всё-таки ужасно – когда целая куча народу знает, идёшь ты завтракать или сидишь в туалете.

Впрочем, о чём он? За ним сейчас наблюдают не меньше, а то и больше.

– Забыл, – пробормотал Гай, поднимая руку, и нажал на сферический экран браслета. Ральф показывал, как пользоваться этой функцией, но разобрался Гай далеко не сразу – в новом браслете всё было гораздо запутаннее, чем в том, который он носил раньше, когда ещё был свободным человеком.

Так-с, вот… Карта дворца. И на ней – святящаяся точка с буквой «И», символизирующая императрицу, которая сейчас находилась в детской.

– Я могу вам помочь, – вновь подал голос старший в отряде. – Заседание комиссии, на которое отправится её величество, назначено на девять утра. Значит, переноситься следует без пятнадцати минут девять. У вас чуть больше часа.

– Прекрасно. Спасибо большое, – искренне поблагодарил стражника Гай и отправился в столовую. Да, к работе в охране он точно непригоден – но его всё равно взяли сюда не поэтому.

Значит, и переживать не стоит.

***

За завтраком всё было как обычно, если не считать отсутствие Гая. Насчёт него Виктория решила ещё вчера – нечего ему делать на семейных посиделках. Пусть ест в столовой для слуг.

К удивлению Виктории, Агата неожиданно заговорила о Гае посреди завтрака, поинтересовавшись, где «охранник, который ходит в чёрном».

– Он вчера завтракал с нами в качестве исключения, – пояснила Виктория, поражённая, что Агата вообще вспомнила про Гая. – Как новый человек. Но с сегодняшнего дня будет ходить в столовую. А почему ты спрашиваешь, радость моя?

– Я не уверена, – пожала плечами Агата, сверкнув глазами цвета молочного шоколада. – Просто после занятий с Тай я порой чувствую что-то такое… Не всегда могу сформулировать. И сейчас, когда я не увидела здесь этого человека, но вспомнила о нём, мне почему-то подумалось, что он важен.

– Важен для чего? Или для кого? – уточнила Виктория, не зная, радоваться или огорчаться из-за того, что шаманские способности Агаты, кажется, развиваются стремительно.

– Не знаю, – вздохнула Агата. – Я пыталась понять, но не могу.

– То, что Гай важен, не значит, что он должен завтракать с нами, – откликнулся Арен с лицом, полным невозмутимости. – Гектор Дайд тоже важен, но его тут нет.

Агата оживилась, улыбнулась лукаво.

– А давай позовём Тайру и Гектора на обед, пап! И Гая тоже позовём. Тай на него посмотрит и расскажет потом, почему он важен. Она точно что-нибудь увидит!

У Виктории от неожиданности подобных предложений даже голова закружилась.

– Тайре нельзя сейчас пользоваться шаманским даром, – ответил император, засмеявшись. – Да и не нужно это. Я знаю, почему Гай важен.

– Да? – Агата посмотрела на отца с любопытством.

– Несомненно, – с лёгкой иронией кивнул Арен. – Ты лучше доедай кашу, а то скоро придёт учитель. Тебе сегодня о математике надо рассуждать, а не о шаманстве.

– Эх, – вздохнула Агата, вновь хватаясь за ложку, а Виктория задумалась.

Может, дочь права и следует показать Гая Тайре? Да, жена Гектора Дайда из-за своей беременности сейчас не могла использовать дар в полной мере, но, возможно, что-то она всё-таки подскажет?

Впрочем, зачем это нужно? Какое Виктории дело до Гая? Пусть исполняет свои обязанности, а она будет исполнять свои, пересекаясь с ним лишь на мероприятиях.

Так и не разобравшись в ощущениях, касающихся этого странного охранника-артефактора, Виктория потянулась за чашкой с бодрящим утренним кофе.

После того как Арен отправился на очередное совещание, а София забрала детей и повела их на занятия, Виктория вышла из столовой – и сразу наткнулась на собственных охранников и Гая. Подавив тяжёлый вздох, она приветственно кивнула и кратко скомандовала:

– В зал для переносов.

– Да, ваше величество, – откликнулись стражники, а вот Гай промолчал. Заговорил он потом, когда уже шёл по коридору в нужный зал.

– Ваше величество, – негромко произнёс он, пристраиваясь вроде бы рядом, но чуть сзади, за её плечом, – мне бы сегодня поговорить с Роном Янгом. Вы можете помочь это устроить?

Неожиданностью подобная просьба не стала. Разумеется, Виктория понимала – раз Гай в первую очередь артефактор, он должен пообщаться с Роном. Вдруг у него есть какие-то идеи? Но на заседаниях их высказывать нельзя, потому что не должен Вистан Болдиус и остальные знать, что с Викторией ходит вовсе не охранник.

– Да, помогу, – ответила она и добавила: – У вас есть предложения по работе комиссии? То есть отдела.

– Можно и так сказать, – пробормотал Гай. – Хотя думается мне, что у Янга этих самых предложений гораздо больше и не все он по какой-то причине высказывает.

А вот это уже было удивительно.

– Вы думаете, Рон что-то скрывает? Но зачем?

– Мне бы не хотелось сейчас высказываться, простите, ваше величество, – туманно ответил Гай. – Давайте пообщаемся на эту тему позже, после общения с Янгом. Я ведь могу зайти к вам, например, после ужина, когда вы будете свободны от дел?

– Разумеется, можете.

Нет, в то, что Рон способен что-то замышлять против их семьи, Виктория никогда в жизни не поверит. Но если Янг о чём-либо молчит, значит, считает опасными остальных членов комиссии.

Честно говоря, учитывая тот факт, что там одни аристократы, Виктория была склонна с ним согласиться.

***

Как и накануне, перенесясь в Институт артефакторики, императрица первым делом подошла к окну и поглядела вниз, на сквер. Улыбнулась и еле слышно вздохнула, и Гай, шагнувший следом за Викторией, тихо поинтересовался:

– Починили фонтан?

– Да, – с той же неясной улыбкой, делавшей её совершенно прекрасной, ответила императрица. – Работает. Он мне очень нравится, но видела я его лишь из этого окна.

– Почему? – удивлённо спросил Гай. Он плохо помнил биографию Виктории – точнее, он не помнил её вообще, – но ему казалось, что она выросла в столице. А сквер института был открыт для всех желающих. – Можно ведь спуститься и прогуляться в любой момент.

– Времени мало. Обычно сразу после заседания я возвращаюсь во дворец.

– Ну, иногда от этой привычки можно и отступить? – осторожно поинтересовался Гай. Он не был уверен, что его вопросы и предложения не покажутся Виктории слишком навязчивыми. Хотя, с его точки зрения, ничего особенного он не сказал, более того, пока это даже не было похоже на ухаживания. Но и сразу начинать осаждать императрицу Гай не собирался – вряд ли такой женщине, как она, подобное понравится. – Давайте попробуем после совещания ненадолго спуститься и погулять в сквере?

– Посмотрим, – рассеянно ответила Виктория, глядя на фонтан, который из-за буйства красок вырывающейся из него воды казался сейчас радугой, невесть откуда взявшейся посреди зимнего дня. – Сколько ещё продлится заседание, я же не знаю. Если до самого обеда, то предпочту не тратить время на прогулки.

Гай понимающе кивнул, но ответить не успел – позади них раздался знакомый голос Рона Янга:

– Доброе утро, ваше величество! И вам тоже доброе утро, ребята.

Императрица и Гай обернулись и успели заметить, как Рон кивает её охранникам, а те отвечают ему такими же короткими кивками.

– И вам доброе, Рон, – дружелюбно откликнулась Виктория. – Рада, что ваш фонтан вновь работает.

– По-другому и быть не могло, – мимолётно усмехнулся артефактор, подходя ближе. – Я что-то не поинтересовался накануне, надо исправиться. Как вас зовут? – обратился он уже к Гаю, и тот назвал своё имя, подозревая, что вчера Янг всё-таки ещё не до конца разобрался с его личностью – однако теперь, похоже, сомнения рассеялись.

– Кстати, Рон, – произнесла Виктория, слегка понизив голос, – Гай хотел что-то с вами обсудить. Вы сможете уделить нам несколько минут после заседания?

– Ваше величество, – улыбка Янга стала ироничной, – разумеется, я могу. Только у Болдиуса в подобном тоне ничего не спрашивайте. Вы не должны интересоваться – вы должны ставить перед фактом. Особенно его. Он не из тех, кого волнует вежливость, он признаёт лишь силу.

– Я помню, Рон, – серьёзно ответила Виктория. – Но вы – совсем другое дело.

– Несомненно. Однако вам сложно с такими людьми, я это вижу. Вы привыкли быть деликатной, а с ним деликатность нужна меньше всего. Уверен, сегодня он попытается продавить какое-нибудь своё решение – не поддавайтесь.

– Вам он не нравится, да, Рон? – мягко улыбнулась императрица. – Удивительно в таком случае, почему вы не отговорили императора от кандидатуры Болдиуса на пост моего заместителя.

– Потому что Болдиус – хороший артефактор, – спокойно пояснил Янг, отчего-то вновь посмотрев на Гая. – А характер… В нём для меня нет ничего нового. Обычная аристократическая спесь. Именно эта спесь едва не довела нашу страну до катастрофы, и будет символично, если главное открытие сделает не менее замороченный собственной важностью аристократ.

Гай не выдержал и фыркнул – столь забавно обо всём этом говорил Янг. И насколько же он не любит аристократов, уму непостижимо!

– Между прочим, вы на него похожи, – не выдержал и всё-таки высказался Гай с лёгкой иронией. – Я имею в виду Болдиуса. Может, родственники?

– Если и так, то дальние. Бастардом был мой дед, но, кто являлся его отцом, я не имею понятия, – пожал плечами Янг. – Впрочем, мы проверим эту теорию, как только научимся определять вид скрытой родовой магии в крови более очевидных кандидатов, нежели я. Пока я списываю эту похожесть на обычное совпадение.

– Не хотите быть родственником Вистана? – добродушно пожурила его Виктория, и Рон обезоруживающе честно признался:

– Я в целом не хочу иметь родственников среди аристократии, но моё желание или нежелание не имеют особого значения. У всех магов есть такие предки, и мы должны научиться их определять. Что ж… – Рон взглянул на собственный браслет связи. – Почти девять, ваше величество. Вы готовы?

– Да, Рон.

Артефактор протянул Виктории руку, и она приняла её легко, тут же пристроившись рядом с Янгом естественно и непринуждённо настолько, что Гай невольно задумался.

Ведь императрица явно симпатизирует Янгу, в отличие от Гая. Почему император не попросил Рона? Точнее, не приказал ему сделать то, что потребовал от Гая.

Или он приказал, а Янг его отшил? А что, учитывая нужность этого парня короне – вполне мог.

Подумав о подобном, Гай даже развеселился.

***

Сегодня было почему-то не настолько волнительно. Может быть, потому что вчера утром Виктория ещё не видела Болдиуса и остальных новых членов комиссии, которую она, наверное, никогда не научится называть отделом. Теперь же императрица была с ними знакома и знала, чего от них ожидать. Да, собрались там профессионалы, но это не значит, что они не станут доставлять ей проблем. Особенно Вистан с его почти наверняка болезненным самолюбием.

Интересно, его так задевает, что отделом по изучению родовой магии управляет не он, а Виктория, но отчего-то совсем не трогает Рон Янг в качестве консультанта. А может, трогает, но он умело притворяется? Подобное тоже возможно. Впрочем, Виктория всё же склонялась к тому, что Болдиус более спокойно относится к Рону, поскольку Янг не собирается прямо участвовать в разработках, и его имя вряд ли будет фигурировать в итоговых документах. А вот если во главе стоит императрица…

Губ Виктории коснулась насмешливая улыбка. О да! Простой народ, не имеющий никакого отношения к Институту артефакторики, точно будет считать императрицу главным разработчиком в случае успеха. А Болдиус по их представлениям окажется всего лишь её заместителем. И неважно, что она – биолог, а он – артефактор. Раз руководитель – императрица, все заслуги её.

Что ж, возможно, следует умаслить Болдиуса и объяснить, что Виктория не собирается забирать себе чужие достижения. Главное, чтобы они вообще были. В любом случае на данном этапе думать о том, что будет происходить после завершения работы, – как строить планы на собственную жизнь лет через пятьдесят. Глупо и слишком похоже на пустые фантазии.

С рассуждений о Болдиусе Виктория отчего-то переключилась на мысли про Гая – уж очень ей было любопытно, над чем он работал в Корте, да и, какая у него родовая магия, тоже хотелось бы знать. Но единственный способ что-то выяснить – наверное, спросить у Болдиуса. А может, Рон тоже в курсе? Не зря же он сейчас спросил, как зовут Гая. До этого момента Янг лишь здоровался с её охранниками, но, как их зовут, не имел понятия. А тут вот поинтересовался…

Любопытство усилилось, и Виктория невольно покосилась на Рона, за чей локоть она привычно цеплялась, шагая по коридорам института и кивая проходящим мимо сотрудникам. Их тут было уже немало – всё-таки начало рабочего дня.

Янг заметил её взгляд и слегка повернул голову, вопросительно посмотрев на Викторию.

– Да, ваше величество? – негромко сказал он, будто понимал, что она собирается спросить что-то недозволенное.

И она не выдержала. Хотя то, что это был детский поступок, Виктория поняла сразу, как с её губ сорвалось ещё более тихое:

– Вы знаете, как на самом деле зовут Гая?

Рон улыбнулся – иронично, но по-доброму, будто его забавлял, но не удивлял её вопрос.

– Я знаю всех талантливых артефакторов современности, ваше величество, – ответил он также едва слышно. – Но вам следует быть осторожнее. Если правда выйдет наружу, будет дичайший скандал. Поэтому отвечу так – в настоящее время его зовут Гай, но, как обернётся дальше, зависит только от него.

Императрица кивнула, поняв, на что намекает Рон. Хотя она и сама подозревала нечто подобное.

По-видимому, император не считал его вину такой уж сильной, раз пообещал свободу взамен на магическое открытие. Впрочем, будет ли оно, это открытие?

Похоже, Гаю, чтобы вернуть себе прежнее имя, придётся вывернуться наизнанку.

***

Когда Рон распахнул двери в зал для совещаний и зашёл внутрь, у Гая возникло ощущение повторяющегося дня. Точно так же, как накануне, встали с мест и принялись кланяться остальные участники сегодняшнего заседания – на взгляд Гая, слишком многочисленные. И Вистан Болдиус, такой же блистательный и великолепный, произнёс бархатным баритоном, глядя на Викторию как на прекраснейшую из женщин:

– Мы вчера полдня совещались, ваше величество. И приняли решение, которое хотим вам озвучить.

– Что ж, готова вас выслушать, – прохладным тоном откликнулась Виктория, и Гай в который раз подивился, как разительно отличается её манера общения с Янгом от того, что она демонстрирует в этом зале. – Садитесь, архимагистр. И остальные тоже.

Гай отодвинул для императрицы стул, чтобы помочь ей сесть, а затем опустился на соседний. Рядом, как и вчера, сел Рон, а напротив Гая расположился Болдиус. Кафтан на нём сегодня был ещё более вычурный, расшитый не только нитями, но и мелкими камнями. Тёмно-синего оттенка, он неожиданно почти идеально совпадал с цветом платья императрицы, и Болдиус с Викторией казались сейчас супружеской парой, севшей рядом друг с другом во главе стола.

Эта мысль оказалась неожиданно на редкость раздражающей, и Гай предпочёл выкинуть её из головы.

Однако она всё зудела и зудела. Несмотря на то, что Болдиус продолжал говорить – и вновь в его взгляде Гаю почудилось восхищение Викторией как женщиной.

– Нас здесь почти тридцать человек, ваше величество. Мне кажется, в таком количестве мы будем лишь мешать друг другу. Я вчера обсудил всё не только со своими людьми, но и с теми, кто состоял в комиссии ранее, и пришёл к выводу, что многие находятся тут лишь потому, что считают своей обязанностью поучаствовать в разработках подобного рода, но помочь мало чем могут. Особенно хорошо понимают это сотрудники основного филиала, уже потратившие на деятельность Воллиса Амириуса некоторое время. В принципе, мне тоже было бы достаточно нескольких месяцев, чтобы определиться, способен я вытянуть разработку или нет. Вы вчера упомянули, что десяти участников будет достаточно, и я с вами согласен. Итак, я предлагаю ограничить количество членов отдела до десяти человек, включая вас, как руководителя, и Рона Янга, как консультанта. Со своей стороны я желаю оставить Брайда Авалониуса и Арью Витайлиус, так как они кажутся мне наиболее перспективными для работы с родовой магией, остальные же – в случае, если вы одобрите этот вариант, – вернутся в Корту.

– Одобряю, – кивнула Виктория. – Как я понимаю, ещё пятерых участников вы предлагаете взять из прошлого состава? Кого конкретно?

Болдиус назвал пять имён. Императрица не возражала – она вообще считала, что члены комиссии были примерно одинаковы по эффективности, – но ей было интересно мнение Янга.

– Магистр, что скажете? – обратилась она к нему. – Оставляем этих пятерых или, возможно, у вас есть другие соображения?

– Я понимаю, почему были выбраны именно эти специалисты, – тут же откликнулся Рон. – Трое занимаются разработками как раз родовых артефактов, ещё двое – специалисты по взаимодействию магии и немагической техники. Но и подобный состав мне кажется неимоверно раздутым. Да, работа сложная, однако в данном случае правило «одна голова хорошо, две – лучше, а десять – уже перебор» – абсолютно правдиво, что мы видим на примере последних месяцев, прошедших без всякого толку. Оставьте ещё двоих, ваше величество. Я голосую за Ансельта Атониуса и Брюса Вилкиуса, они отлично разбираются в артефактах, созданных на основе родовой магии. И хватит.

Болдиус недовольно поджал губы, и даже его щегольские усы, казалось, возмущённо встопорщились – настолько ему не понравилось, что Рон имеет своё мнение, к которому прислушивается императрица.

– Согласна с вами, магистр Янг, – кивнула Виктория и тут же скомандовала: – Что ж, тогда прошу удалиться всех, чьи имена сейчас не были названы. Остаются лишь архимагистр Болдиус, Арья Витайлиус, Брайд Авалониус, Ансельт Атониус и Брюс Вилкиус. И Рон Янг, разумеется.

Спустя минуту зал практически опустел и сразу показался Гаю каким-то чересчур огромным для оставшихся восьми магов, включая него. Но в то же время он чувствовал облегчение, считая, как и Рон, что в данном случае количество не перейдёт в качество.

– Вот теперь давайте обсудим дальнейшие действия, – продолжила Виктория и посмотрела прямо на Вистана. – Что вы предлагаете, архимагистр?

***

Когда количество людей в помещении стало существенно меньше, Виктория вздохнула с облегчением. Находиться в окружении почти тридцати человек, которые смотрят на тебя практически непрерывно, не слишком радостно. Да, за те годы, что она была императрицей, успела привыкнуть, но неприятные ощущения от этого никуда не делись.

Виктория не любила быть в центре внимания. Это началось, ещё когда она училась в институте – будучи там одной из немногих аристократок со слабой магией, она постоянно натыкалась на насмешки. Может, их было бы меньше, если бы Виктория не жила в общежитии, сбежав из дома от своих родственников. Кроме того, сами эти родственники при встрече всячески подчёркивали, что она – ничтожество, нисколько не стесняясь окружающих, чем добавляли масла в огонь. Да, неприятных ситуаций Виктория могла вспомнить множество. Но потом в её жизни появился Арен, было объявлено о помолвке, и она вновь оказалась в центре внимания, но теперь вектор общения с ней поменялся на противоположный. И все её вчерашние обидчики неожиданно решили, что желают дружить с невестой императора. Ничего, кроме горечи и презрения, подобное поведение не вызывало.

Собственно, со временем мало что изменилось – с Викторией по-прежнему в основном общались лишь потому, что она являлась императрицей. Лебезили, заглядывая в глаза, льстили – но она прекрасно понимала, что многие считают её недостойной даже дышать одним воздухом с Ареном, не говоря о том, чтобы быть его женой. Слишком слабым магом была Виктория. Если бы она родила слабых детей, наверное, кто-нибудь даже мог намекнуть Арену на возможный развод, но и Агата, и Александр были сильными магами.

Девять лет Виктория была замужем за Ареном, но так до конца и не привыкла к постоянному пристальному вниманию, оно раздражало и мешало дышать. Из всего, чем занималась императрица, она любила лишь работу в оранжерее, остальное выполняла только потому, что была обязана.

И сейчас, глядя на Болдиуса, который сразу после её вопроса подобрался и посуровел, подумала: Защитница, хоть бы все эти гениальные артефакторы поскорее разобрались с вопросами родовой магии, тогда Виктория могла бы с чистой совестью полноценно вернуться в оранжерею. Пока работа не завершена, на растения у неё точно не будет хватать времени.