Текст книги "Тень императрицы (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

14.1

Накануне вечером Гай не пришёл, и Виктория из-за этого испытывала непривычное разочарование. Глупо: она понимала, что он не явился только потому что они с Роном наверняка засиделись за своими разработками допоздна, но тем не менее отчего-то ощущала дискомфорт. А ещё нет-нет, да и приходили невольные мысли, что она понятия не имеет, где и с кем Гай проводит ночи. Действительно ли он спит у себя в одиночестве? Всё-таки во дворце много молодых симпатичных девушек, которые будут не прочь составить компанию новому охраннику императрицы, невзирая на его прошлое. Хотя о чём она? Никто не знает, что Гай – бывший заговорщик, осуждённый на государственную службу. Для служащих дворца он всего лишь новая причуда императора, который хочет уберечь жену от возможных покушений. Знали бы они, кем был Гай, смотрели бы на него совсем иначе. Во дворце откровенно не любили тех, кто замышлял против Арена. Но раз не знают, значит, у Гая вполне может появиться поклонница.

Поджав губы, Виктория решительно заколола на затылке заплетённую косу – сегодня она решила не вызывать горничную, чтобы сделала ей причёску, справилась сама. И платье надела тоже самостоятельно, выбрав более простой наряд сливочного оттенка, без всяких украшательств, с полукруглым вырезом и рукавами в три четверти – то, что нужно для выходного дня. Лёгкий ненавязчивый макияж, капелька духов с ароматом свежести у основания шеи – и Виктория поймала себя на мысли, что думает: не зайдёт ли Гай к ней сейчас, перед завтраком? Раз уж вчера вечером не зашёл. В конце концов, ему есть, о чём рассказать! И дело не только в проблемах родовой магии – ещё Виктории было интересно, как прошёл визит Ариэллы в лабораторию Рона Янга.

Увы, Гай не зашёл. Через пару минут, когда Виктория уже думала выйти в коридор и отправиться в детскую самостоятельно, из камина, рассыпав вокруг себя несколько ярких искорок, выбрался император.

– Доброе утро, Вик, – сказал Арен, приветливо улыбнувшись. – Прекрасно выглядишь.

– Спасибо, – она кивнула и улыбнулась в ответ. – И день хороший, ведь сегодня по расписанию у меня нет никаких мероприятий.

– Кроме одного.

– Какого? – удивлённо подняла брови Виктория и едва не хлопнула себя по лбу, услышав от мужа:

– Свидание с Болдиусом, разумеется.

– Строго говоря, это не будет свиданием, – пробурчала Виктория, испытывая желание стукнуть смеющегося императора. – Я просто пошла на уступки и решила принять его приглашение на прогулку, раз ты настаивал. Но свидание – это совсем другое!

– Согласен. И тебе не повредило бы настоящее свидание, так что если тебе вдруг понравится Вистан Болдиус…

– Арен! – возмутилась Виктория, и император вновь засмеялся.

– Ладно, Вик, не сердись, я шучу. Не забудь передать через секретаря выходного дня, когда и где Болдиус должен тебя ждать. Или ты желаешь пригласить его во дворец, чтобы перенестись в столицу вместе уже отсюда?

– Ещё не хватало!

Император фыркнул.

– Ладно, я тебя понял. Маленькое уточнение, Вик – ты пойдёшь на встречу с Болдиусом в сопровождении одного лишь Гая, больше никого брать не будешь.

– Да? – она удивилась. – Я думала, ты опасаешься нападения.

Взгляд Арена стал каким-то странным – словно император хотел что-то сказать, но по какой-то причине решил этого не делать. Причём зная мужа, Виктория могла предположить, что это вполне возможно.

– Всё будет хорошо, – произнёс он вместо всего, что хотел сообщить, подал Виктории руку и завёл в камин.

14.2

Чуть позже, во время завтрака, Виктория смогла утешить собственное любопытство, выслушав от Ариэллы впечатления от визита в лабораторию Рона Янга.

Девочка фонтанировала восторгом, который она, по-видимому, старательно подавляла во время общения со своим кумиром, но главное, что поразило Викторию до глубины души – Ариэлла умудрилась с полпинка разобраться в сути совместной работы Рона и Гая. И тот факт, что охранник императрицы оказался артефактором, приняла легко и непринуждённо, будто так и надо.

– Вот бы ещё придумать обратный эффект! – выпалила вдруг Ариэлла, и Арен, всё это время слушавший девочку с искренним интересом, спросил:

– Ты о чём?

– Ну как же! Вы ведь хотите разбудить родовую магию у нетитулованных. А я бы хотела получить энергетический контур у «пустышек». Не так, как это делала моя бабушка, конечно, – добавила Элли, смутившись. – Без жертв. Просто… мне кажется, что это могут быть звенья одной цепи. Не зря же некоторые исследователи считают родовую магию свойством энергетического контура! Я несколько статей по этой теме прочла.

– Вполне может быть, – кивнул Арен и улыбнулся. – Хочешь, я поговорю с Янгом, чтобы он пускал тебя в лабораторию, когда они с Гаем будут обсуждать своё изобретение?

Ариэлла в шоке вытаращила глаза, да и Виктория удивилась, с изумлением покосившись на мужа. Конечно, подруга Агаты – девочка на редкость талантливая уже сейчас, но не будет ли это слишком?

– Конечно, хочу, – воскликнула Элли. – Но разве так можно? Я, наверное, буду мешать.

– Если ты будешь сидеть тихо, думаю, не помешаешь. Но погоди радоваться, сначала нужно всё-таки спросить Янга.

– Император спрашивает разрешение у нетитулованного артефактора, – засмеялась София, качая головой. – Звучит невероятно.

– Жаль, что я совсем его не помню, – вздохнула Агата, отодвигая в сторону пустую тарелку из-под каши. – Это ведь он помогал Эн Арманиус в той ситуации с абсолютным щитом, да?

– Да, – ответил Арен. – Но та разработка всё же принадлежала Эн.

– Вы о чём? – тут же уточнила Ариэлла, и Агата оживилась.

– О! Так ты же не знаешь, точно! Сейчас я тебе всё расскажу.

– Позже, девочки, – одёрнул дочь Арен, заметив, что в столовую заходят слуги. – Наедине в детской или в спальне. Хорошо, Агата?

– Да, пап, конечно, – кивнула девочка. – Не волнуйся! Я, конечно, не настолько умна, как Элли, но и не дурочка!

Ариэлла откровенно порозовела и сконфуженно пробормотала:

– Я просто люблю артефакторику…

– И это замечательно, – подытожил Арен и поднялся из-за стола. – Я пойду. У меня, как обычно, сегодня до обеда посетители.

Обняв детей и попрощавшись с Софией и Викторией, император зашёл в камин, а императрица, оставив Агату, Ариэллу и Александра ненадолго с аньян, отправилась в кабинет, где сидел её секретарь. По будням здесь обитала Эдит, пожилая женщина с внимательным взглядом светло-зелёных глаз, а по выходным работал Петер – её внук, изучавший делопроизводство в Институте прикладных наук. Работа в качестве секретаря Виктории стала для него преддипломной практикой, и он страшно гордился своим местом, опасаясь сделать что-то не так, и потому работал идеально, не хуже бабушки.

Выслушав от Виктории приказ передать Вистану Болдиусу на браслет связи место и время для встречи, молодой человек кивнул и заверил императрицу, что всё будет в лучшем виде.

14.3

Возвращаясь в детскую, Виктория внезапно вспомнила, что сегодня суббота – а значит, ей пора полить цветы в своей гостиной. Это дело императрица не доверяла никому, предпочитая всё делать самостоятельно даже несмотря на то, что во дворце служили замечательные специалисты, и она об этом знала – всё-таки и сама работала в оранжерее, когда была возможность. Увы, сейчас, с появлением отдела по изучению родовой магии, с любимой работой почти наверняка придётся распрощаться.

Зайдя в свои покои, Виктория достала из шкафчика, стоявшего в углу гостиной у окна, лейку, и только собиралась отправиться в ванную, чтобы наполнить её водой, как взгляд упёрся в вазу, стоявшую на столе – на том самом месте, где ещё недавно красовались огненные розы, а теперь обнаружились совсем другие цветы.

Охнув от неожиданности, Виктория уронила лейку, но та не разбилась – материал был специальный, небьющийся, – только покатилась по ковру с лёгким шелестом. А императрица, открыв рот и не дыша от восхищения, любовалась на полупрозрачные лепестки трёх призрачных подснежников.

Это были одни из самых дорогих цветов не только в Альганне, а во всём мире. Во-первых, они совсем не выращивались в оранжереях, как некоторые животные не могут жить в неволе, а во-вторых, стоило их срезать – как призрачные подснежники тут же погибали. Учёные долго бились над этой загадкой, и в конце концов сделали открытие: цветы живут, только если их поместить не в воду, а в землю, перемешанную со льдом из чистейшего горного источника. Малейшие примеси в воде убивали подснежники, да и слишком высокая температура окружающей среды – тоже, поэтому нужен был именно лёд. Маги ставили вокруг вазы с призрачными подснежниками купол-стазис – и в таком виде цветы могли просуществовать около двух недель. Как только из земли высасывалась вся вода, цветы засыхали.

В большом количестве подснежники росли на склонах Амальдинских гор на границе с княжеством Сизгурд – в этих горах царила вечная зима, изредка переходящая в весну с талым снегом, поэтому растения, любящие прохладу, чувствовали там себя весьма вольготно. Лет сто назад в Альганну пришла невероятная мода на призрачные подснежники, и их в итоге чуть не уничтожили совсем – только указ тогдашнего императора об установлении ограничения на сбор остановил творящийся кошмар. С тех пор цветы со склонов собирала лишь одна компания, находящаяся под покровительством короны, все прочие считались мародерами, арестовывались и отправлялись на каторгу в случае нарушений. Строгий лимит – сто цветков в месяц – держал цены на эти цветы на таком уровне, что купить их мог позволить себе лишь очень богатый и очень влюблённый мужчина.

Но Гай ведь не тот и не другой?

Или букет принёс не он?

Забыв про валяющуюся у её ног лейку, Виктория развернулась, подошла к двери и, выглянув в коридор, позвала своего охранника.

– Гай! Зайдите ко мне.

14.4

Осуществить задуманное оказалось проще, чем он думал. И гораздо быстрее.

Деньги в отделении банка выдали легко и без лишних вопросов, и в город Гай тоже успел перенестись ещё до завтрака. Выяснил у парней, находящихся на дежурстве в зале для пространственных переносов, адрес самого лучшего цветочного магазина в Грааге, сопоставил его с координатами с помощью браслета – и рванул за покупками.

Он не слишком надеялся, что здесь окажется то, о чём он думал, когда воображал лучший подарок для Виктории. Попробуй порадуй ботаника, который несколько лет трудился в дворцовой оранжерее и разбирается в растениях ничуть не хуже, чем Гай – в артефактах. Однако в магазине оказался тот вариант, о котором он и мечтал.

Призрачные подснежники Гай ни разу не покупал, хотя Амира несколько раз делала намёки, что очень хочет получить в подарок именно эти цветы. Сам даже не знал, почему, но дарить темноволосой и громкоголосой Амире подобные нежные бутоны казалось Гаю кощунством. И дело не только в цене – просто не видел он рядом с бывшей женой эти цветы.

Подснежники не зря назывались призрачными – они были полупрозрачными, словно акварельный эскиз, и мягко, ненавязчиво светились, как Луна ясными ночами, из-за этого приобретая какой-то неземной эффект. Да и запах от этих цветов шёл потрясающий, тонкий и ненавязчивый, деликатный и свежий, исконно природный. Продавцы уверяли, что запах призрачных подснежников наполняет энергией, дарит ясность ума и обеспечивает спокойный сон. Гай понятия не имел, правда это или нет – в любом случае цветы были замечательными, и он с удовольствием приобрёл три подснежника в полной замёрзшей земли вазе светло-голубого оттенка.

Доставить букет в комнату помогла, как и в прошлый раз, София. Гай не стал её искать, просто написал на браслет связи, и аньян наследников перенеслась к нему сама через камин. Без лишних вопросов провела в комнату Виктории, а затем отправила назад, упомянув лишь, что торопится будить наследников.

Императрица с утра была задумчива и почти не обращала внимания на Гая, когда ходила в кабинет своего секретаря. Гай не слышал её разговор со служащим, но не сомневался – речь шла о вечерней встрече с Вистаном Болдиусом, будь он неладен. Хоть бы бывший начальник какую-нибудь заразу подхватил и не явился!

А потом Виктория завернула в свою комнату, и буквально через минуту распахнулась входная дверь.

– Гай! – послышался чуть дрожащий голос императрицы. – Зайдите ко мне.

Он погасил улыбку и шагнул вперёд, в покои Виктории, которая уже отошла от двери и решительно двигалась к столику, где стояла маленькая вазочка с тремя полупрозрачными бутонами призрачных подснежников.

По комнате разливался дивный аромат. Гай не успел ощутить его, находясь в цветочном магазине – продавцы накрывали самые ценные товары непроницаемым магическим куполом, чтобы защитить от возможного ущерба, – да и после, пока ставил подарок вместе с Софией, ничего не чувствовал. С того времени прошло не более часа – и вот теперь бутоны чуть раскрылись, наполнив помещение приятным ароматом свежести. Талый снег, мёд, что-то цитрусовое, а ещё – травяное, словно запах нагретой на солнце соломы или свежескошенной травы.

– О чём вы хотели со мной поговорить? – поинтересовался Гай, усилием воли погасив улыбку, чтобы не обидеть Викторию. Он видел, что она не уверена в себе – словно сомневалась, стоило ли вообще звать Гая, да и тему для обсуждения не до конца придумала.

Остановившись возле столика и покосившись на вазу с подснежниками, императрица спросила, постаравшись сделать свой голос ледяным и равнодушным, но получилось не очень:

– Ничего не желаете мне объяснить?

14.5

– Я? – деланно изумился Гай, не удержавшись от лёгкой поддразнивающей улыбки. – Что вы, ваше величество. Разве я могу?

В словесных пикировках Виктория была не слишком опытна, но это и понятно – вряд ли многие осмеливались ей возражать или даже просто безобидно поддразнивать, кроме императора, но с ним соревноваться в красноречии она явно не пыталась.

И поэтому Виктория банально растерялась, глядя на Гая, закусив полную нижнюю губу. Выглядела императрица сегодня, как обычно, прекрасно, но в отличие от всех предыдущих дней, когда эта прекрасность была рассчитана на внешнего зрителя, сегодня Виктория оделась «для своих» – в домашнее платье. Да, оно всё равно соответствовало её статусу, но было гораздо более уютным, чем её прошлые наряды. А из-за цвета – сливочного, как самое лучшее мороженое, – у Гая возникали ассоциации с фресками в храмах Защитника и Защитницы, где изображались небесные херувимы – добрые духи, сопровождающие души в посмертие и перерождение.

– Можете, – вздохнула в итоге Виктория. – Объясниться вы точно можете. Призрачные подснежники – это…

– Очень красивые цветы, – перебил её Гай, что, конечно же, было недопустимо по этикету. – Вам нравится?

Она вновь на мгновение растерялась.

– А если я скажу – нет, что вы будете делать?

– Я вам не поверю, – усмехнулся Гай, разведя руками. – Эти цветы нравятся даже мне, хотя я в целом равнодушен к растениям. Но они такие хрупкие и настолько приятно пахнут… Говорят, аромат этих подснежников как-то по-особенному действует на организм, это правда?

– Правда, – кивнула Виктория, делая шаг к столику. Наклонилась и коснулась кончиками пальцев одного из нежных бутонов. – Исключительно положительно действует, дарит хорошее настроение и прекрасный сон, придаёт дополнительные силы. И всё равно… мне жаль цветы.

– Жаль? – переспросил Гай, не поняв, о чём говорит императрица, и она пояснила:

– Да, жаль. Я не слишком люблю срезанные цветы. Ваши огненные розы были скорее артефактом, чем живым растением, а вот призрачные подснежники… Лучше бы они росли там, откуда их срезали. Несрезанные бутоны цветут около двух месяцев, но после того, как их срезают, срок существенно сокращается. Поэтому мне жаль.

– Понял. Я вам не угодил, – заключил Гай. – Придумаю что-нибудь другое.

Оторвавшись от созерцания подснежников, более того, даже отдёрнув руку от бутона, будто обжегшись, Виктория вновь посмотрела на Гая. Прямо, пытливо, немного с вызовом.

– Зачем вы это делаете? Цветы, брошь. В чём ваша выгода?

– А обязательно должна быть выгода, ваше величество?

– У бывшего заговорщика – обязательно.

– А все заговорщики одинаковы? – парировал Гай. Он не мог объяснить свою ситуацию из-за запрета, но говорить иносказательно был способен. – Никто не примыкал к принцу Аарону против воли? Вы, в отличие от меня, были с ним знакомы. Будете утверждать, что он не умел шантажировать и манипулировать?

Виктория, помрачнев, отвернулась.

– О нет, брат моего мужа был первозданной сволочью. Настоящий паук, но со сладким ядом – он зачаровывал своих жертв так, что они переставали сомневаться в истинности его суждений. Я была одной из его жертв.

Гай едва не задохнулся от удивления, услышав это утверждение.

– Неожиданно…

– Что вас поразило? – печально усмехнулась Виктория, кинув на собеседника мрачный взгляд. – Я вышла замуж за Арена, когда мне было восемнадцать. Молодая и глупая девчонка, которую было удобно и, полагаю, весело водить за нос. Аарон был восхитительным лжецом, потому что умело манипулировал, буквально жонглировал правдой. Если бы не он, скорее всего, моя судьба сложилась бы совсем иначе…

Императрица вздохнула с сожалением, и только Гай хотел попросить, чтобы она рассказала ему больше, как Виктория, будто опомнившись, вернулась к прежней теме разговора.

– И всё-таки вы не ответили. Зачем вы дарите мне подарки, Гай? Что надеетесь от меня получить?

Дальнейшее было чистейшей импровизацией, очень рискованной – но Гай хотел поступить именно так, и никак иначе. После того как Виктория немного раскрылась перед ним, после того как он почувствовал её боль, связанную с ложью Аарона, её нужно было переключить.

Пусть даже на праведное возмущение против его наглой персоны.

– Я могу показать, – предложил он, и императрица пожала плечами.

– Покажите.

Конечно, она не поняла, о чём речь. Её взгляд до сих пор блуждал, будучи не совсем в настоящем времени – скорее всего, Виктория вспоминала то, что когда-то слышала от брата мужа.

Но она точно выбросила все эти мысли из головы, как только Гай сделал несколько стремительных шагов вперёд, заключил её в объятия и поцеловал. Крепко, безудержно и страстно, словно имел на это право.

Он ждал чего угодно. Пощечины, сопротивления, удара кулаком в глаз, возмущённых размахиваний руками и ногами, попыток освободиться… но не того, что Виктория, вздрогнув, обнимет его в ответ, запустит обе ладони в волосы на его затылке, взъерошивая их невыносимо чувственным жестом, и начнёт отвечать на поцелуй со всем пылом и страстью изголодавшейся по ласкам женщины.

И мир, а вместе с ним и здравый смысл, растворился в сладости её губ.

14.6

***

В далёком детстве, когда ещё была жива мать Виктории, они вдвоём ходили кататься на зимних ледяных горках. Такие горки ставили каждую зиму на одной из площадей Новой Грааги, и столичные ребятишки с удовольствием катались с них – кто используя ледянки или санки, а кто на своих двоих. Виктория, даром что была аристократкой, а ездила на куске картона – на большее у матери не было денег.

Но однажды какой-то мальчик дал ей свои санки. На один раз, попробовать. И те несколько мгновений, что Виктория, визжа от восторга, летела по серебристому снежному склону, и в лицо ей летели колкие снежинки, она запомнила навсегда.

Один из самых счастливых моментов в её жизни. В то время она ещё не знала, сколько боли ждёт её в будущем, и что на многие годы она окажется лишённой родных людей рядом. Брак с Ареном спас Викторию, и в то же время стал клеткой для обоих. Император нашёл ключ от этой клетки, встретив Софию, ну а Виктория уже успела смириться со своей участью вечной пленницы государственного долга.

Однако в тот миг, когда губы Гая коснулись её губ, Виктории почудилось, что клетка распахнулась, и вокруг внезапно стало солнечно, тепло и восхитительно приятно жить. Внутренние запреты полетели в Геенну, лишние мысли растворились в небытие, и всё, что могла делать и чувствовать Виктория, возносило её уставшую душу в небеса чистейшего восторга, где не было места сомнениям.

Однако подобный эффект длился не так уж и долго. В совместном порыве Виктория и Гай совсем не обращали внимания, что, целуясь, двигаются, и приближаясь к пресловутому столику, на котором стояла ваза с подснежниками – в итоге на него и налетели, едва не свалившись сами и чудом не свалив вазу.

Гай подхватил Викторию за талию, удержав от падения, но ему пришлось перестать её целовать – и сразу как его губы оторвались от её губ, императрица опомнилась. Вздрогнула, вздохнула, пережидая приступ ледяного стыда, и пробормотала:

– Отпусти меня.

– Рад, что ты не назвала меня на «вы», – улыбнулся Гай, не спеша размыкать руки, и с лёгкой насмешливостью поинтересовался: – Бить будешь?

– Нет. Без толку.

– Это правильно, – кивнул Гай. – Твои пощёчины – для меня как нежные поглаживания.

Виктория почувствовала, что начинает сердиться, но раздражение это было каким-то щекотным, будто ей одновременно с ним было смешно.

Гай словно чувствовал это – потому что прежде чем отпустить Викторию, он наклонился и ещё раз коснулся её губ в кратком поцелуе, нежном и настолько трепетном, что злость сразу куда-то делась.

– Идём, – сказал он, всё-таки отходя в сторону. – Думаю, тебя уже ждут в детской.

– Агата сегодня занимается с Тайрой, – негромко откликнулась императрица, старательно избегая встречаться с Гаем глазами. – Ариэлла с ними, так что в детской только София и Александр. По крайней сейчас.

И лишь выходя из своей комнаты спустя полминуты, Виктория вспомнила, что так и не полила цветы.

***

Из-за случившегося между ним и Викторией Гай весь день пребывал в хорошем настроении, и даже предстоящая встреча императрицы с Болдиусом его теперь не огорчала. Вот если Виктория начнёт интересоваться Вистаном всерьёз, тогда да, будет больно. А пока она собирается к нему с неохотой, можно просто забыть об этом досадном инциденте. В конце концов, что такое одна встреча? У Гая-то есть возможность быть с Викторией рядом чуть ли не постоянно, а Болдиусу будет непросто выбить из императрицы ещё свидания.

Да, тогда он не знал, что фатально ошибается.

Около пяти часов дня – чтобы успеть к ужину – Виктория в сопровождении Гая отправилась в зал для переносов. Неожиданно выяснилось, что на место встречи императрица будет переноситься лишь в сопровождении Гая, и если судить по лицам остальных охранников, они подобным распоряжением императора были недовольны. Зато Виктория явно приободрилась, и Гаю пришлось давить в себе нерациональную ревность – он ведь понимал, что радуется императрица вовсе не из-за предстоящей встречи с Вистаном, а просто потому что сможет несколько часов провести не с целым конвоем за спиной. Выдержать одного охранника – не то же самое, что троих.

– Вот координаты, – сказала Виктория, отправляя Гаю на браслет связи сведения, необходимые для совершения переноса. – Мы с вами, если не промахнётесь, окажемся в зале для переносов салона вечерних платьев «Анна». Этот салон принадлежит сестре моего мужа, они держат отдельную площадку для переносов, чтобы клиентам было проще добираться. Салон находится на Дворцовой набережной, а там бывает сильный ветер.

Почему-то представив, что в ответ на заявление про «проще добираться» сказал бы Янг – наверняка что-то вроде: «А то вдруг от ветра с реки пострадает аристократическая важность», – Гай усмехнулся и, встав в центр круга для переноса, принялся строить пространственный лифт для себя и Виктории.

– Болдиус будет ждать вас на набережной?

– Не знаю, – равнодушно пожала плечами императрица. – Либо на улице, либо в зале ожидания салона. Думаю, второе. Погода сегодня не очень, холодно и сильный ветер. А в «Анне» всем ожидающим подают прекрасный кофе.

– Даже тем, кто не собирается ничего покупать?

– Не знаю, – озадачилась Виктория, но ответить не успела – стены пространственного лифта засветились, на несколько мгновений превратившись в ослепительно яркую клетку, а затем растворились, оставив после себя лёгкую влагу в глазах.

И пока Гай оглядывался по сторонам, рассматривая комнату, в которой они очутились: мебель здесь вся была из тёмного дерева, а вот ковёр на полу, шторы и даже обои – разных оттенков малинового, – к императрице уже кинулись две услужливые девушки в аккуратных платьях лимонного цвета.

– Ваше величество! – с придыханием воскликнули обе и изящно поклонились. – Рады вас приветствовать! Ваш спутник ожидает в соседней комнате.

«Спутник». Гай едва не скривился, услышав это слово по отношению к Вистану.

Виктория молча кивнула и пошла вперёд – куда идти, она явно знала. Гай пристроился за ней, украдкой любуясь её затянутой в светлое шерстяное пальто фигурой – конечно, перед встречей с Болдиусом императрица переоделась. Правда, какое платье находится у Виктории под пальто, Гай не знал.

В соседнем помещении, где в противовес залу для переносов стояли обитые светлой кожей диваны, а шторы, ковры и обои оказались всех оттенков зелёного, действительно обнаружился Вистан. Он сидел на одном из диванов и с большим удовольствием, написанном на его холёном лице так же чётко, как следы диких животных на снегу, пил кофе из маленькой чашечки, забавно оттопырив в сторону мизинец. Заметив Викторию, Болдиус расцвёл улыбкой, поставил чашечку на столик и поднялся, а затем склонился в глубоком поклоне.

– Ваше величество. – Выпрямился и уставился на Викторию с преданностью влюблённого поклонника. – В салоне принцессы Анны замечательные работницы. Мало того, что позволили мне ожидать вас, хотя я ничего не собирался покупать, так ещё и кофе с пирожными предложили.

– С пирожными? – Виктория оглядела пустой стол. – И где они?

– Я их уже съел, – слегка комично развёл руками Вистан. – Надеюсь, вы на меня не в обиде? Думаю, можно попросить девушек принести добавки.

– Нет-нет, я вовсе не желаю пирожных, – с вежливой прохладцей отозвалась Виктория. – Обед был совсем недавно. Вы хотели прогулку по городу, архимагистр? Думаю, Дворцовая набережная – то место, с которого следует начать. Отсюда вся Граага как на ладони.

– Называйте меня по имени, ваше величество, – попросил Болдиус. – Сейчас я всё-таки не архимагистр и не ваш подчинённый, а просто мужчина, которому захотелось провести время с прекрасной женщиной.

Гай едва сдержал возмущённый скрип зубов, заметив, как слегка округлились глаза Виктории. Неужели она не ждала, что Вистан начнёт делать ей намёки? Это ведь было очевидно.

– Пожалуй, я к такому не готова, – отказалась она с безукоризненной вежливостью, но Болдиус вновь шокировал её наглым заявлением:

– В таком случае я сделаю всё возможное, чтобы вы изменили своё мнение. – Он шагнул вперёд и подал Виктории локоть. – Идёмте, ваше величество.

– Идёмте, – кивнула она и бросила на Гая быстрый взгляд, в котором отчётливо виднелась неуверенность. – Не отставайте.

– Я рядом, ваше величество, – откликнулся Гай, сверля Болдиуса недовольным взглядом. Стукнуть бы его чем-нибудь тяжёлым!

Жаль, что нельзя.

***

В целом, если не считать периодически откровенных намёков Вистана на то, что он собирается за ней ухаживать – будто императрица была свободной женщиной! – Виктории бы даже понравилось с ним гулять. Он ожидаемо разбирался в столичной архитектуре лучше, чем она – и сразу стало понятно, что из них двоих именно ей требуется экскурсия. Болдиус с большим увлечением рассказывал о том, когда была построена набережная, как она выглядела раньше, сколько раз перестраивалась, называл каждое здание по эту и другую сторону реки. Да что там сами здания – он помнил, как звали архитекторов этих сооружений и кто там жил раньше. Поведал и об истории императорского дворца, который отлично просматривался с набережной, и про строительство Высшего магического университета рассказал. Кое-что Виктория знала, конечно, но далеко не всё. Её стезёй была ботаника. Историю Грааги в частности и Альганны в целом она всегда учила исключительно формально. Более того, начала уделять внимание подобным вещам по большей части уже после замужества, опасаясь в чём-то ошибиться и опозорить Арена. Аристократия и так была недовольна её кандидатурой в качестве императрицы, и с тех пор мало кто изменил мнение несмотря на двоих сильных наследников. Про Викторию говорили, что она недостаточно хороша для императора – и в том числе на этом слухе, который до неё, безусловно, добрался, когда-то сыграл Аарон.

Болдиус не только устроил Виктории настоящую экскурсию, и в течение полутора часов она с интересом слушала собеседника, не обращая внимания на усиливающийся снегопад – ещё он оказался искусным магом, и заодно продемонстрировал императрице потрясающие иллюзии того, как набережная выглядела в прошлом. Это по-настоящему впечатляло. Повинуясь воле и мастерству Вистана, часть улицы вернулась на два столетия назад, в знойное лето – и Виктория со смехом принялась наблюдать за мужчинами и женщинами, которые изнывали под палящим солнцем в шикарных белых париках. Чтобы не зажариться окончательно, все носили с собой зонтики, причём исключительно кружевные – такая была мода. А хвосты мужских камзолов едва не подметали камни набережной – настолько были длинными.

– Петухи, – смеялась Виктория. – Важные такие! И надо же, парики и у мужчин, и у женщин… А почему исключительно белые?

– Благородная седина, – фыркнул Болдиус. – Кстати, нетитулованных подобная мода не затронула. Только аристократию.

Услышав позади тихий смешок, Виктория пошутила:

– Представляю, что сказал бы Рон Янг.

– Янг… да, – пробормотал Вистан, слегка скиснув. – О том, что этот артефактор не любит аристократию, знают даже вне столицы. Будет забавно, когда он женится на аристократке.

– Почему вы думаете, что он женится на аристократке? – изумилась Виктория, и Болдиус усмехнулся.

– Потому что Янг не идиот. И он очень большой карьерист. Он ведь совсем недавно получил магистра артефакторики, в его возрасте я и подумать не смел о том, чтобы сидеть в качестве консультанта в отделе, приближённом к императору. Тем более, что отдел имеет отношение к родовой магии, а у Янга её нет. Я думаю, он рассчитывает на титул, но пока единственный способ его получить – выгодно жениться.

– Мне кажется, вы ошибаетесь, – мягко возразила Виктория. – Если бы Рон желал жениться, он сделал бы это давно.

Кажется, Болдиус хотел что-то ответить, но немного не успел.

Снегопад к этому времени усилился настолько, что уже в метре не было видно ничего, кроме общих очертаний. Поэтому Виктория едва не подпрыгнула от неожиданности, когда навстречу, словно раздвинув падающий снег, шагнула торговка-лоточница – пожилая женщина с седыми волосами, убранными под старый серый платок, в тёмно-коричневом платье с передником, заляпанным застарелыми пятнами от масла.