Текст книги "Тень императрицы (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Гаю захотелось хлопнуть в ладоши. Теперь понятно, отчего он чувствовал себя так, будто горит, после того как выпил содержимое флакона. Кровь императора – считай, живой огонь.

– Кровь его величества способна на многое, – продолжал между тем Янг. Коснулся пальцами бока анализатора – и обсидиановый экран погас. – Чаще всего она используется как усилитель тех или иных свойств, как катализатор. Так утверждает официальная наука, по крайней мере. Для любого заклинания кровь Альго – дрова, которые подбрасывают в костёр. Но лишь в классической магии.

– А существует какая-то другая? – осторожно уточнил Гай, чувствуя себя первоклассником на первом уроке в школе. – Родовая и обычная классическая, других я не знаю.

– Ещё шаманская. И не смотри на меня как на сумасшедшего, тебе не идёт. Да, шаманская магия существует. И применяя её эманации, кровь императора можно использовать как угодно. Шаманство прописывает условия, а кровь его величества обеспечивает их выполнение, причём на долгое время. Можно было бы закрыть твою родовую силу и без помощи Арена, применяя твою собственную кровь, Гай, но такой эликсир действовал бы сутки. Мой будет действовать месяц.

Голова шла кругом, в мыслях мелькали сотни вопросов, и Гай решил озвучить самый очевидный.

– Ты шаман?

– Нет. Но в окружении его величества есть шаманы, которые смогли научить меня некоторым вещам. Хотя один бы я, конечно, не справился. Я создал только формулу эликсира – воплощали в жизнь мы её вдвоём с одним из шаманов на службе императора.

– Слушай… – Гай вновь посмотрел на обсидиановый анализатор. – А эта шаманская магия… Она не способна решить проблему определения родовой силы?

Судя по слегка зловещей улыбке Янга, вопрос был не в бровь, а в глаз.

– Ты ведь занимался магическим раком. Представь, что вылечить от него возможно, но каждая спасённая жизнь отнимает жизнь у другого человека. Жизнь за жизнь – один из постулатов шаманства. Ещё они утверждают, что за всё нужно платить. Так что за определение превалирующей родовой силы в крови неаристократов шаманам придётся заплатить очень дорого, учитывая масштаб проблемы. Слишком дорого, Гай. Это крайняя мера, она может быть задействована, если не сработает ничто другое.

Рон не ответил прямо – да, в его словах не было однозначности. Но Гаю хватило и намёков, чтобы понять – шаманская магия, чем бы она ни была, способна помочь. Однако император – да и Янг, скорее всего, – хотят использовать классическую магию.

– Кроме того, – продолжал Рон, скрестив руки на груди, – шаманство – очень специфическая материя, и чем меньше людей в нём разбираются, тем лучше. Ни к чему знакомить с этим широкие массы.

– Я понял, – кивнул Гай, а затем осторожно предложил: – Ты не передумал насчёт ужина?

– С чего вдруг я должен передумать? – слегка удивился Янг и повёл Гая обратно – в гостиную, затем в прихожую, а после и на кухню, где за длинным накрытым столом сидели уже знакомая Гаю девочка по имени Кэти и женщина средних лет без малейшей капельки магического дара. Обе посмотрели на гостя с лёгким удивлением, но спрашивать ничего не стали и накормили так, что обратно во дворец Гай переносился сытым и довольным. Его даже начало клонить в сон, однако позволить себе отправиться в постель он пока не мог – впереди было ещё одно незаконченное дело.

Очень приятное дело.

***

Ужин помог Виктории справиться почти со всеми тревогами. Она смотрела на детей, которые смеялись и шалили, на Арена, уставшего, но чем-то неуловимо довольного, на Софию, пытавшуюся урезонить своих воспитанников, – и не могла сдержать улыбку. Даже принцессу Анну, вновь решившую присоединиться к трапезе, Виктория была рада видеть и с удовольствием обсудила с ней прошедшую выставку. И о поступке Гая получилось рассказать настолько легко и весело, что Виктория сама поверила, будто всё это вовсе не важно для неё. Она понятия не имела, удалось ли ей убедить мужа, его сестру и Агату, которые были эмпатами, но хотелось бы верить, что да. Ещё не хватает, чтобы кто-нибудь думал, что она переживает из-за Гая больше, чем следует.

После ужина Виктория отправилась в детскую вместе с Ареном, и рядом с Агатой, Александром и Ариэллой ей удалось расслабиться настолько, что она почти забыла о том, как приглашала Софию к себе. Вспомнила, лишь когда заметила пламя, взметнувшееся в камине.

– Арен сказал, что уложит всех сам, – произнесла София, выходя из огня. Улыбнулась Виктории, которая сидела в кресле перед окном и пила чай, глядя то на огненные розы, то на небо за стеклом, и продолжила: – Точно не помешаю?

После вечера, проведённого с детьми, обсуждать что-либо совсем не хотелось. И Виктория малодушно подумала: может, сказать Софии, что всё ерунда и она может идти? Тем более что их аньян наверняка с ног валится.

Однако… нет, она должна узнать всё сейчас.

– Точно. Садись, Софи. Будешь чай?

– Буду, пожалуй, – кивнула девушка, со вздохом облегчения опускаясь в кресло. Закрыла глаза и призналась: – Я очень люблю вечера. Больше всего их люблю. Несколько часов, когда можно делать что хочешь… Благословенное время. Ты меня понимаешь, как никто.

Да, Виктория отлично понимала Софию. Вот только о том, что делает императрица, все знали, её уважали, а аньян наследников всегда оставалась в тени. Хотя она порой сбивалась с ног, находясь с детьми почти круглосуточно. Особенно теперь, когда у Агаты появилась подруга.

– Арен не говорил, когда он планирует всё-таки устроить выходной?

– О, – на лице Софии появилась слабая скептическая улыбка. Глаз она по-прежнему не открывала. – Ты же знаешь его. Я не должна тебе говорить, но я скажу, чтобы ты была готова… Через полторы недели состоится свадьба Анастасии, и вы с Ареном отправитесь в Альтаку на сутки. Полагаю, он думает, что этого вполне достаточно для отдыха.

– Ох…

Нет, Виктория знала, что племянница императора планирует свадьбу. И даже в ближайшее время. Но, учитывая тот факт, что государственный переворот в Альтаке случился совсем недавно, Виктория почему-то думала, что Анастасия будет сочетаться браком после дня перемены года.

– Они и так несколько раз переносили дату, потому что у его величества Роланда не хватало времени, – вздохнула София, открывая глаза. Она выглядела слегка сонной, и Виктория не стала дожидаться, когда её собеседница нальёт себе чаю, – подозревала, что у Софии банально нет сил тянуться за чайником и чашкой, – приподнялась и приготовила напиток сама.

А когда ставила чашку перед Софией, наконец решилась на откровенный разговор.

– Ты так и не сказала, как тебе мои огненные цветы.

– Огненные цветы… – София улыбнулась, сделала глоток чаю и ответила, посмотрев в сторону букета: – Красивые, Вик. Но ты ведь меня не про красоту хотела спросить.

– Это точно, – пробормотала Виктория, тоже глядя на цветы. – Совсем не про красоту. Я просто думаю, что это ты помогла Гаю перенести сюда букет.

– Конечно, я, – подтвердила София. – И прости меня за самоуправство. Мне хотелось тебя порадовать.

– А Гаю чего хотелось? – спросила Виктория негромко и отпила из чашки. Ароматный напиток с лёгким привкусом мяты хорошо освежал и приносил хоть какую-то ясность в её смятенные мысли. – Как ты думаешь? А то я не понимаю.

– Тебе лучше спросить у него, Вик.

– Я спрошу, – она помедлила и добавила: – Потом. Сначала хочу узнать твоё мнение… а то мне сегодня полдня казалось, что я схожу с ума.

– Из-за роз? – удивилась София, и Виктория призналась:

– Нет, не только. Вот что ещё случилось…

Разговаривать с Софией всегда было легко. Даже когда императрица сражалась с собой, не до конца победив ревность и обиду, – уже тогда общение с Софией приносило ей умиротворение. Может быть, из-за характера девушки, на редкость незлобивого, может быть, из-за её искренности, которую Виктория ощущала как нечто мягкое и тёплое – несмотря на то, что не была эмпатом. Она знала, что может доверять Софии. Что, несмотря на свои отношения с императором, если Виктория попросит сохранить какую-то тайну – София её сохранит. И всегда поможет, если помощь будет в её силах.

Виктория считала Софию подругой, и ей было всё равно, что по этому поводу думают другие, хоть тот же Гай. Конечно, он бы не понял, как можно дружить с любовницей собственного мужа. Счёл бы Викторию сумасшедшей. И не только он, конечно.

Но им с Софией нечего было делить, поэтому они и дружили.

И сейчас Виктория, запивая чаем своё недоумение и волнение по поводу поведения Гая, постепенно рассказывала Софии о всём случившемся. И о просьбе Гая насчёт сестры и дочери, и о решении Арена по этому поводу, и о ссоре по пути в музей, и о взглядах во время дуэли, и даже… Да, даже о том, как Гай поцеловал ей руку.

София слушала молча и внимательно, забыв про чай. А когда Виктория закончила, мягко улыбнулась и произнесла то, из-за чего императрица едва не опрокинула чашку себе на платье:

– Ты ему нравишься, Вик.

– Кому? – слегка нервно откликнулась Виктория и залпом допила чай. Пальцы почему-то дрожали. Почему? Почему её волнует, нравится она Гаю или нет? Это что – какая-то болезнь? Размягчение мозга, например.

– Артефактору этому, – фыркнула София с весельем. – Уж прости, но охранником его называть будет кощунственно. Охранник, устроивший дуэль с гостем из княжества Сизгурд, – это что-то почти идиотическое. Представляешь, что с этим смертником сделал бы Ральф?

Виктория и София многозначительно переглянулись и хором расхохотались.

– В общем, – продолжила аньян наследников через несколько мгновений, отсмеявшись, – Гай пытается произвести на тебя впечатление, зацепить. Спор затеял, чтобы расшевелить, дуэль – чтобы покрасоваться, руку начал целовать…

– Чтобы возбудить, – хмыкнула Виктория, и София пожала плечами.

– Что-то вроде этого, да. Искушает. Арену рассказывать?

Виктория, до этого момента смотревшая на огненные цветы, вновь взглянула на Софию и, вздохнув, покачала головой.

– Нет. Не надо. Не говори…

***

Уже подходя к покоям императрицы, Гай подумал: а как его поздний визит воспримут охранники? На часах почти ночь, а он притащился к её величеству как к себе домой. Вряд ли рядовые стражники в курсе, что у императора есть любовница, которая ходит к нему через камин, да даже если бы они были в курсе – то, что позволено мужчине, не позволено женщине. Удивительно, что его величество сам настоял… Нет, об этом лучше не думать, а то он ещё додумается до того, что император действовал во благо Виктории. Конечно, это же так благородно – у меня есть любовница, так пусть и у тебя будет любовник. Тьфу!

Перед дверью в покои императрицы обнаружились знакомые Гаю охранники, в том числе Кирстен, сменивший одного из утренних ребят. И пока Гай шёл по коридору, все четверо стражников вопросительно смотрели на него, явно не понимая, почему он здесь, а не отправился отдыхать. Впрочем, подозрительных взглядов тоже никто не кидал – кажется, мысли о том, что причина для визита может быть далека от приличной, стражники не допускали.

– Её величество меня ждёт, – сказал Гай кратко, и Кирстен, кивнув, ответил:

– Сейчас узнаем.

Стучаться он не стал – приподнял руку и принялся набирать что-то на браслете связи. Заметил любопытный взгляд Гая, усмехнулся и пояснил:

– По вечерам мы не заходим в покои, если вопрос не срочный. Её величество ведь не обязана круглосуточно сидеть в платье и при полном параде. Так что по регламенту после восьми вечера всё спрашиваем через браслет.

В этот момент артефакт на запястье Кирстена завибрировал, и охранник, подняв глаза на Гая, кивнул:

– Всё, заходи.

Он опустил руку и открыл перед ним двери, за которыми виднелась гостиная покоев императрицы. При этом на лице Кирстена, как и остальных охранников, вновь не возникло ни малейшего удивления, что императрица разрешила Гаю войти в свои комнаты около одиннадцати часов вечера.

Интересно, они настолько не подозревают Викторию, считая её неспособной на измену императору, или дело в чём-то ином? Может, таков дворцовый регламент – ни во что не лезть и ничему не удивляться? Гаю было сложно судить, но, так или иначе, он был рад, что сплетен пока вроде бы не предвидится.

Ему в своё время хватило коллег, которые все без исключения были в курсе похождений Амиры. Кто-то его жалел, кто-то злорадствовал, кто-то ехидничал – неприятно было и то, и другое, и третье. Конечно, императрица – не рядовой сотрудник Института артефакторики, но и дворец – не то же самое, что институт, людей тут намного больше, а на каждый роток не накинешь платок. Хотя…

Гай вспомнил ледяной взгляд императора и непроизвольно хмыкнул.

Этот, пожалуй, сможет заткнуть кого угодно.

К удивлению Гая, в гостиной покоев императрицы кроме самой Виктории оказалась ещё и София. Сидела за столом в кресле напротив её величества и спокойно пила чай, а увидев Гая, приветливо улыбнулась.

– Добрый вечер, – поздоровалась девушка, поставив на стол чашку, в которой чая оставалось на самом донышке. – Я, пожалуй, пойду.

– Конечно, иди, – кивнула Виктория, не глядя на Гая, и София, пройдя мимо, бодро шагнула в огонь. Пламя затрещало, заискрило, даже словно заворчало, будто живое, – а потом успокоилось. Видимо, София перенеслась к себе. Или она переносилась сразу в комнаты императора?

– Разрешите сесть, ваше величество? – спросил Гай, стоя в шаге от кресла, в котором сидела Виктория, по-прежнему не обращавшая на него внимания – она смотрела на огненные розы.

– Садитесь, – сказала императрица с прохладцей в голосе, и Гаю стало весело – по-видимому, она решила отгородиться от него подобным невозмутимым поведением. Ладно, посмотрим, насколько её хватит. Он уже успел понять, что Виктория – личность темпераментная. Неясно, зачем императору при такой жене простоватая, пусть и искренняя София, но кто знает этих величеств?

– Угадайте, где я ужинал сегодня вечером, – слегка поддразнил Гай Викторию, опускаясь в кресло, в котором недавно сидела София. Запасных чашек на столе не было, поэтому Гай быстро очистил чашку Софии магией и налил себе чаю, игнорируя полный изумления взгляд Виктории.

– Ваша бесцеремонность не знает границ, – пробормотала императрица, и Гай хмыкнул.

– Ладно вам, ваше величество. Зачем спрашивать то, что и так понятно? Вы могли быть против того, чтобы я сел с вами за один столик, но раз вы не против, то вряд ли не разрешите мне выпить немного чаю. Впрочем, если вы возражаете, я не стану пить.

Виктория вздохнула.

– Я не возражаю.

– Ну вот видите. – Гай сделал глоток горячего напитка с лёгким ароматом мяты, поставил чашку на стол и улыбнулся Виктории, которая теперь смотрела на него: – Так что, ваше величество, есть догадки? Где я мог ужинать?

– В столовой, – пожала плечами императрица. – Впрочем, раз вы спрашиваете, то вы ужинали не там.

– Я был у Янга, – ответил Гай, решив не ходить вокруг да около. – И ужинал вместе с ним, его матерью и сестрой.

– Что?!

Судя по округлившимся глазам Виктории, такого ответа она не ожидала.

– Вы шутите?!

– Нет, не шучу, – усмехнулся Гай. – Он сам позвал меня. Сначала в лабораторию, показать кое-что, а потом и на ужин пригласил. И кстати, я отчасти был прав насчёт него.

Несколько мгновений Виктория молчала, озадаченно прикусив губу. Она явно не могла поверить в услышанное, но при этом понимала, что солгать Гай не мог.

– Удивительно, – сказала императрица в конце концов, покачав головой. – Рон настолько не любит аристократов…

– Так я и не аристократ, – Гай развёл руками, и Виктория улыбнулась, сразу преобразившись и из строгой и почти величественной женщины став милой и расслабленной. – Я серьёзно, ваше величество. Рон дал мне какой-то чудесный эликсир, который изменил мою кровь. Точнее, не саму кровь, а её восприятие анализаторами. И теперь она определяется как кровь неаристократа.

– Ого, – совсем по-детски и вовсе не царственно охнула Виктория. А потом фыркнула: – Значит, вот почему Рон счёл возможным отойти от своего правила: никаких аристократов в его доме. Раз ваша кровь определяется как неаристократическая, можно и расслабиться.

– А у него есть такое правило?

– Я слышала, что есть. Но не от Рона. Так, сплетни.

– Ну, раз сплетни, то не факт, что они правдивы.

– Учитывая его неприязнь к аристократии – скорее всего, правдивы.

– Возможно, – кивнул Гай. – Вообще, принимая во внимание тот факт, что я сегодня не завтракал и не обедал, подозреваю, что на Рона просто произвело впечатление урчание в моём желудке. Вот он и решил смилостивиться.

Виктория очень старалась сдержать смех после этой фразы, но у неё ничего не получилось – и, беспомощно всхлипнув, императрица всё-таки рассмеялась, трогательно закрыв рот маленькой ладонью.

***

Изначально Виктория сомневалась, стоит ли пускать Гая в покои. Смотрела на запрос от Кирстена и хмурилась. В её силах было ответить как «да», так и «нет», но она не знала, чего хочет на самом деле.

Точнее, знала, но хотеть этого было неловко.

Всё разрешила София, сказавшая:

– Да пусти ты его, договаривались ведь. В любом случае он ничего не сделает без твоего согласия.

Точно, не сделает. И ей всё-таки не следует забывать о том, что именно она должна быть хозяйкой положения, а не этот… бывший заговорщик.

Так что Виктория разрешила Гаю войти. София, естественно, тут же удалилась, а вот Гай принялся вести себя почти нагло – но делал это настолько легко и непринуждённо, что сердиться на него у Виктории не получалось. Да и некогда оказалось сердиться – после рассказа Гая о том, что он ужинал дома у Рона Янга, императрица напрочь забыла о своём возмущении поведением собеседника.

Гай поведал и о своих впечатлениях от анализатора Рона, а затем – впрочем, это было ожидаемо – поинтересовался у Виктории, что она знает о шаманской магии.

– Немногое, – ответила императрица честно. И добавила, мгновение поколебавшись: – Несмотря на то, что моя дочь – шаман.

«Ага! Не всё только тебе меня шокировать!» – почти злорадно подумала Виктория, наблюдая за тем, как вытягивается бородатое лицо Гая, из-за удивления становясь каким-то даже беззащитным.

– Вы имеете в виду принцессу Агату?..

– Конечно. У меня только одна дочь.

Гай нахмурился и провёл ладонью по густым тёмным волосам, будто желал встряхнуть застоявшиеся мозги.

– Этот дар передаётся по наследству?

– Я не шаманка, если вас интересует, – фыркнула Виктория. – И нет, дар не передаётся по наследству, хотя шаманы в одной семье появляются нередко. Однако считается, что шаманский дар может проявиться у ребёнка из любой семьи. Мы не знали, что Агата – шаман, пока… – Императрица вздохнула. – В общем, мы узнали об этом после нескольких покушений на неё. Когда главный дознаватель привёл во дворец на аудиенцию к императору свою будущую жену, тоже шаманку. Они с Агатой почувствовали друг друга… и теперь Тайра её учит. Чему конкретно, я не знаю, ни разу не присутствовала на занятиях.

Пока Виктория говорила, Гай слушал её с огромным интересом и почти жадностью, а когда она замолчала, уточнил:

– Вам нельзя на занятия? Запрещено?

– Вроде как да. Арен был пару раз… Потом сказал, что очень интересно, но у него, к сожалению, не хватает времени ещё и на посещение занятий по шаманству, так что придётся отдать их на откуп самой Агате.

– А подруга принцессы? Ариэлла Велариус?

– Она не шаман, – покачала головой Виктория. – Но Тайра сказала, что она может посещать занятия вместе с Агатой.

– Хм… – задумчиво протянул Гай, а потом спросил неожиданное: – А я могу поговорить с этой Тайрой? Мне хотелось бы задать ей пару вопросов… Думаю, это поможет в работе отдела по изучению родовой магии.

– Не боитесь? – сама от себя не ожидая, поддразнила мужчину Виктория. – Всё-таки Тайра носит фамилию Дайд.

– Я же не собираюсь её обижать, просто хочу поговорить, – слегка удивлённо откликнулся Гай. – Какая разница, чья она супруга? Мне интересно шаманство, а вовсе не она сама.

И в который раз за сегодняшний день Виктория подумала, что Гай всё-таки очень смелый человек.

Жаль, что заговорщик.

Глава девятая

Несмотря на то, что в тот вечер Гай так и не прикоснулся больше к Виктории, он посчитал, что всё прошло более чем удачно. Да и не было у него цели лезть к императрице, когда он шёл в её покои, – всё-таки не с обычной женщиной общается, надо быть осторожнее и деликатнее. Если он не хочет, чтобы Виктория пожаловалась мужу, а тот разорвал контракт, Гай должен стать ей в первую очередь не любовником, а другом. Почему-то он не сомневался, что София для императора не только постельная грелка, а нечто большее. И только если Гай станет этим большим для Виктории, у него есть шанс не потерять свою жизнь, вернуться к дочери и сестре.

Валлей и Тейка. Как они там? Хоть бы одним глазком посмотреть! Не подходить, не заговаривать, а просто посмотреть. Но кто может помочь это осуществить? Да и как озвучить просьбу, ментальный амулет не даст произнести ничего определённого.

Можно, конечно, просто подождать. Император ведь обещал, что даст увидеться с семьёй. Или София обещала? Кажется, оба. Но когда это случится? Гая до сих пор терзали сомнения в том, что у него получится соблазнить императрицу, не говоря уж об открытиях в области родовой магии. Откровенно говоря, вмешиваться в работу отдела Вистана Болдиуса он не способен. И если ему понадобится проводить эксперименты, где он должен это осуществлять? В лаборатории дворца? Или дома у Янга?

Ладно, посмотрит по обстоятельствам.

Засыпал Гай в тревожных чувствах. И во сне почему-то видел перед собой стену огня, и не обычного, а родового. Впрочем, не просто родового – любой родовой огонь он был способен погасить, пусть и с усилиями, но способен. А этот огонь явно принадлежал Альго… а значит, его силе был неподвластен.

Гай кружил внутри огненной ловушки до изнеможения, пытаясь понять, что делать, пока вдруг не вспомнил выпитый днём эликсир с кровью императора и не осознал, что это пламя, по-видимому, находится не снаружи, а внутри него. Горит, не обжигая, и меняет… да, не состав его крови, но её восприятие.

Зачем императору это делать?

Для чего ему приставлять Гая к императрице тайно? Он мог бы просто помиловать его и заменить наказание государственной службой. От Гая, точнее от Аргая Араниуса, было бы куда больше пользы, если бы он был способен влиться в работу отдела полноценно, а не просто сидеть и слушать, как случайно затесавшийся к взрослым дядям и тётям школьник.

Однако император предпочёл его спрятать, как шулеры прячут козырь – до поры до времени. Значит, Арену выгоднее именно так, выгоднее, чтобы все вокруг думали, будто архимаг Араниус либо казнён, либо по-прежнему гниёт в застенках дознавательского комитета.

Гай никогда не был дураком – он понимал, что дело в его родовой силе, которая в решающий момент должна сыграть свою роль. И если судить по Янгу, защищавшему собственную лабораторию будто крепость, сражение получится нешуточным. Не ставят подобное количество охранных заклинаний, если не боятся покушений.

Кто и зачем может хотеть убить Янга? Интересный вопрос, особенно теперь, когда в браке, заключённом между аристократом и нетитулованной, родился первый ребёнок с родовой магией. Разве это убийство не станет бессмысленным?

Из-за подобных рассуждений Гай всю ночь ворочался с боку на бок, и когда встал утром по будильнику, голова казалась набухшей и скисшей, как хлеб, если его положить в молоко и оставить в тёплом помещении.

Он только и успел, что умыться и одеться, надеясь, что завтрак вернёт хотя бы часть бодрости, – когда в дверь постучали.

За порогом оказался Кирстен, причём настолько радостный, что Гай даже испугался.

– Что-то случилось? – поинтересовался он осторожно, и охранник, продолжая молча скалиться, сунул в руки Гая газету. А потом просто ушёл – так же молча.

Гай медленно опустил голову, посмотрел сначала на название – «Золотой орёл», ежедневная столичная газета, – и уже потом увидел заголовок статьи, размещённой на первой полосе.

«Родовая магия. Теперь не только у чистокровных аристократов».

Гая передёрнуло – «у чистокровных аристократов»! Да, именно так рассуждали заговорщики, но его всегда кривило от этого определения. Будто не о людях речь, а о породистых жеребцах для скачек – любимого развлечения многих аристократических семей.

Но по-другому, пожалуй, нельзя. Ни к чему деликатничать, да и подобный заголовок способен отвернуть от этого определения очень многих – звучит и правда отвратительно.

В самой статье рассказывалось то, что Гай уже знал, – о рождении первого в истории ребёнка с родовой магией, чьим отцом был аристократ, а матерью – нетитулованная, причём почти без магии. Имён не называлось, но Гай почему-то не сомневался, что в Альганне каждая собака знает, о чьём именно ребёнке идёт речь. И он не удивится, если у неаристократов этот день когда-нибудь объявят неофициальным праздником – например, Днём падения снобизма.

Усмехнувшись подобной мысли, Гай вспомнил ликующее выражение лица Кирстена, отложил газету в сторону и вышел из комнаты, намереваясь наведаться в столовую, пока у Виктории не начался очередной сложный день.

И… да.

Улыбался не только Кирстен.

Весь дворец будто сиял – словно солнце с неба переместилось сюда. Улыбались служанки, охрана изо всех сил пыталась сохранять невозмутимые лица, но получалось так себе – и Гай непроизвольно тоже начал улыбаться.

А проходя мимо кабинета Ральфа Рильо, подумал: а ведь это его шанс. Сейчас, когда у строгого начальника охраны дворца почти наверняка весёлое настроение, всё может получиться… даже несмотря на ментальный амулет.

Гай постучал в дверь, дождался краткого «да!» и толкнул створку.

Рильо, по-видимому, ещё только собирался – стоял возле своего кресла и таращился в окно, застёгивая форменный алый китель, и его лицо…

Нет, в отличие от многих, он не улыбался. Просто выглядел так, будто с утра пораньше выкурил пару дурманных сигар и теперь не может понять, спит он или бодрствует.

– Видел «Золотой орёл»? – поинтересовался Гай, не удержавшись от смешка – всё-таки обескураженный начальник охраны смотрелся весьма забавно.

– Все видели, – пробормотал Ральф, наконец застегнув последнюю пуговицу. – Но если ты хочешь обсудить со мной новости, давай потом. У меня сейчас утренняя планёрка, а я мысли в кучу не могу собрать. Вроде бы было ожидаемо… а как поленом по голове.

– Да ладно тебе. Не до такой степени. Поленом по голове было бы, если бы ребёнок родился без родовой магии. А так-то новость радостная.

– О, безусловно, – кивнул Рильо с лёгкой иронией. – То-то его величество сегодня с утра пораньше затребовал к себе Дайда и Вагариуса.

– С утра пораньше? Куда уж раньше!

Ральф хмыкнул.

– Ты ещё плохо знаешь императора. Для него – есть куда. Так что ты хотел обсудить? – Начальник охраны дворца взглянул на браслет связи. – У меня есть десять минут.

Гай медленно выдохнул.

Осторожнее… следовало быть как можно более осторожным.

– Я хотел узнать, какие приказы отдал тебе император по отношению ко мне. Он ведь наверняка проводил… инструктаж?

Ральф отчего-то не удивился – словно ожидал подобного вопроса.

– Проводил. Тебя не прослушивают, если ты об этом. И твоё местоположение способен отследить только я, ну и его величество. Скорее всего, ещё Дайд и Вагариус, но это уже не моё дело. Император велел помогать тебе во всём, что не вызывает сомнений, что вызывает – докладывать ему. В целом ничего особенного. Главное: ты подчиняешься в первую очередь императорской семье, а не мне.

– Значит ли это, что я могу при необходимости куда-нибудь переноситься?

– Ну, вчера же смог, – усмехнулся Рильо. – Мне прошёл сигнал, я заметил, что ты побывал в доме Янга. Твоя свобода в целом не ограничена, иначе по каждому чиху пришлось бы брать разрешение у императора. И куда же ты хочешь перенестись?

Да, Ральф всё понял правильно. Умный парень.

– В Корту. Я могу дать координаты. Но одному переноситься для меня самоубийственно. И у меня должен быть иллюзорный амулет… как тогда, когда я ходил к артефакторам.

– Очень интересно, – протянул Рильо, но не отказал сразу. – Раз ты сказал про самоубийственный перенос, императору он может не понравиться.

– Скорее всего. Однако формально его величество мне не запрещал… И тебе тоже, если судить по тому, что ты сейчас сообщил.

– Хитрый жук, – улыбнулся Ральф и неожиданно заключил: – Давай координаты. Посмотрю, что можно сделать. И когда. Сейчас мне всё-таки на планёрку, а тебе потом в Институт артефакторики с императрицей…

– Вечером, – выдохнул Гай, ещё не веря, что получилось. – Мне надо перенестись вечером. Днём, скорее всего, никого не будет.

– Я посмотрю, – повторил Рильо. – Пиши координаты.

***

Ложилась спать Виктория в хорошем настроении, причём она даже не сомневалась – виной этому хорошему настроению именно Гай.

Почему простой разговор с ним подействовал на неё подобным образом? Он ведь ничего особенного не говорил, комплиментов не делал, за руки не хватал. Смотрел тепло, но не страстно – не так, чтобы она начинала смущаться и лихорадочно рассуждать, как следует поступить.

Виктория ещё не оказывалась в подобной ситуации. С Ареном всё было иначе, он ни до свадьбы, ни после не смущал её страстными взглядами. Он вообще не имел привычки просто смотреть – и если уж смотрел, то во время активных действий, а не стоя рядом. Виктория понятия не имела, как он вёл себя с Софией, но не сомневалась, что и с ней Арен не играет в гляделки. У него всегда было слишком мало времени для намёков.

Был в её жизни – давно, когда Виктория ещё находилась под действием проклятья, – охранник, который имел неосторожность влюбиться в императрицу. Тот – да, смотрел пылко и страстно, смущая её этими взглядами, и Виктория попросила мужа удалить парня из дворца. Арен не возражал. На этом всё и кончилось. Сейчас она даже не могла вспомнить, разговаривала ли с тем охранником… Кажется, да, пару раз. Но он не вызывал в ней никаких особенных чувств, в отличие от Гая. Гай же…

Стоило ему появиться в поле её зрения – и Виктории сразу казалось, будто её кожу щекочут тонким пёрышком. И это только в том случае, если он молчал, демоны его раздери! Но стоило ему заговорить…

Проклятье, а ведь голос у него тоже изменён!

Мысль отзывалась раздражением, даже кончики пальцев кололо, словно она окунула их в кислоту. Услышать бы его настоящий голос! Увидеть настоящее лицо… Ах, как хочется!

Но Виктория представила, как посмотрит на неё Арен, если она озвучит подобную просьбу, и что может подумать, – и решила, что не готова к подобным жертвам. Нет, она пока обойдётся.

И вообще: ещё не хватало – смотреть на какого-то заговорщика!

Однако если пару дней назад при мысли об участии Гая в заговоре внутри всё мерзко холодело и скручивалось, как будто внутренние органы обматывало ледяными и вонючими верёвками, то теперь реакции почти не было.