Текст книги "Тень императрицы (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

– Это всегда так скучно? – спросил он у ребят, и те хором хмыкнули.

– Радуйся, – проворчал Шон. – Кирст у нас недавно, его уже после Дня Альганны приняли, а я много всего пережил. И в тот день, когда возле Императорского музея сработала портальная ловушка, я был в свите её величества. До сих пор, как вспомню… Безумно жаль парней, которые ехали с её высочеством Агатой. Так что радуйся, Гай. Пусть лучше так, чем…

– Понимаю, – кивнул он и на всякий случай сказал: – Я не имею к портальной ловушке никакого отношения.

Хотел добавить: «Я в то время уже был в изоляторе», но горло перехватило. Этой информацией нельзя было делиться: только чем-то нейтральным.

– И так понятно, – хмыкнул Шон, а Кирстен кисло улыбнулся. – Если бы ты имел к портальной ловушке отношение, тебя бы казнили. Всех, кто был замешан, император не пощадил. Ты какая-то мелкая сошка, судя по всему.

Да, и правда – мелкая. Но государственная измена есть государственная измена – Гай отлично понимал, к чему могут привести его действия. Понимал, но…

У него было слишком много слабых мест.

***

Градоначальник Риамы хорошо исполнял свои обязанности – по крайней мере, Арен считал именно так, а Виктория доверяла его мнению, – но у него был один недостаток: любил он устраивать подобные празднества. Нечасто, но раз в год – стабильно. Обычно на праздник перемены года, но в этот раз и на свой юбилей решил отличиться.

Приём действительно был шикарным, однако через пару часов Виктория почувствовала, что пора бы и честь знать – градоначальника она уважила, а теперь ей хотелось вернуться во дворец, к детям. У Агаты вечером должны были проходить занятия с Тайрой, женой Гектора Дайда, – на них никого не допускали, кроме императора, и Виктория понятия не имела, чем дочь занимается с этой женщиной. Знала только, что шаманством, – но больше ничего, а сама Агата почти не делилась впечатлениями.

Да, несколько месяцев назад выяснилось, что дочь Арена и Виктории – талантливый шаман, хоть и маленький, и Арен попросил Тайру заниматься с Агатой. Теперь жена главного дознавателя встречалась с наследницей два раза в неделю. Они что-то обсуждали, закрываясь в салоне. Поначалу Виктория от этого была не в восторге и даже опасалась – всё-таки проклятье, которое превратило её из обычной женщины в истеричку, было именно шаманским, – но постепенно смирилась. Даже нашла плюсы в том, что никто больше не сможет причинить Агате зло при помощи шаманства – ведь она недавно чуть не умерла из-за смертельного шаманского проклятья. Так что пусть учится.

Однако уйти с празднества оказалось не так просто – во-первых, потому что к Виктории постоянно подходили разные просители с важными разговорами, и ей не хотелось отмахиваться от людей, которых можно было понять – всё-таки не каждый день выпадает возможность побеседовать с императрицей. А во-вторых – танцы!

Виктория любила танцевать, однако настолько редко это делала, что, когда выходила в центр зала после долгого перерыва, боялась что-нибудь перепутать. Особенно ей нравилось танцевать с Ареном – император двигался просто прекрасно, он был очень пластичным и обладал отличным чувством ритма. Жаль, что сам Арен к танцам был равнодушен, воспринимая их лишь как досадную необходимость. Никогда не танцевал на приёмах дольше положенного, для собственного удовольствия. И Агата с Александром, по-видимому, унаследовали от её мужа такое отношение – уроки танцев вызывали у них кислые лица и тоску в глазах. Вот рисовать вместе с Софией они любили, и заниматься верховой ездой, и много чего ещё – но не танцы.

Поэтому Виктория и не смогла быстро отказаться от занятия, которое любила, – и каждый раз, получая приглашение на танец, соглашалась, вместо того, чтобы отказаться, попрощаться с хозяевами вечера и отправиться обратно во дворец. Ещё один танец, потом ещё один, и ещё, и ещё…

Опомнилась она, когда у неё начали ныть ноги с непривычки. Тут уж делать было нечего, и Виктория, посмотрев на часы, пошла прощаться, стараясь не обращать внимания на пристроившуюся за спиной охрану, особенно на Гая, который своей чёрной одеждой отчего-то неимоверно её раздражал.

Впрочем, возможно, вовсе и не в одежде дело…

Вернувшись во дворец, Виктория сначала пошла в свою комнату, чтобы снять платье, которое считала всё же слишком парадным для вечера с семьёй, и почти сразу, как она осталась в спальне в одиночестве – охранники, в том числе и Гай, дальше коридора не пошли, – краем глаза заметила, как огонь в камине гостиной ярко вспыхнул и заискрился.

Так всегда бывало, когда внутрь камина осуществлялся перенос, и Виктория, не успевшая спустить платье с плеч, поспешила вернуться в гостиную, где из камина уже выходила София, держа за руки Агату и Александра.

– Элли я оставила с Анной и Аделью, – сказала девушка, улыбнувшись Виктории – но в её глазах было беспокойство. – Его величество ещё не вернулся с совещаний. Как ты, Вик?

– Танцевала, да, мам? – хитро прищурилась Агата, и императрица засмеялась. Села на корточки и обняла поочерёдно и дочь, и сына, а потом честно ответила:

– Да, танцевала. Но я немножко, видишь, даже к ужину успела. Софи, поможешь мне снять платье? Эти новомодные молнии, конечно, удобнее крючков, но…

– Конечно, помогу. – София зашла ей за спину и негромко сказала, положив ладонь в область лопаток, где начиналась застёжка. – Эн родила. Мальчик. Девяносто пять магоктав, но что с родовой магией, будет понятно лишь через сутки.

– Замечательно! – выдохнула Виктория, довольно улыбнувшись. – Арен знает?

– Наверное. Мне написала сама Эн. Возможно, ему тоже. Хотя ему, наверное, отчитывается и главный врач.

София потянула язычок молнии вниз, и Виктория, расслабив уставшие за день плечи, подытожила:

– Если всё так, как думает Рон Янг, через сутки мир изменится. У заговорщиков больше не останется аргументов.

– Ох, Вик, – в голосе Софии звенело сожаление, – боюсь, они найдут другие аргументы. Такие уж люди…

***

Сегодня ужин в комнату Гаю никто не принёс, нужно было спускаться в столовую самому, что он и сделал, пока императрица ужинала вместе с детьми, аньян, сестрой императора и его двоюродным братом с женой. Наличие жены у принца Арчибальда Гая изрядно удивило: он точно помнил, что в начале года принц ещё был холост. Вот что значит: не иметь возможности читать газеты! Но куда больше наличия жены удивлял выбор его высочества: девушка оказалась «пустышкой». Гай не знал, что и думать. Он до сих пор помнил рассуждения Валлей о том, что она никому не нужна без энергетического контура, и был во многом с ней согласен. И тут вдруг такое! Двоюродный брат императора женат на аристократке-пустышке. Наверняка в прессе был дикий скандал.

После ужина Гай некоторое время провёл в коридоре перед детской, ожидая, когда Виктория наконец уйдёт к себе, что и случилось около полуночи. Гай тут же отправился в свою комнату, однако не успел даже ботинки скинуть: почти сразу раздался стук в дверь. Не представляя, кто мог прийти к нему настолько поздно – ну не Виктории же он понадобился в полночь? – Гай открыл и непроизвольно замер, услышав от уставшего и хмурого Кирстена:

– Тебя вызывает император. Идём.

«Ну вот, – подумал Гай, чувствуя одновременно страх и воодушевление, – ты же хотел поговорить с его величеством? Получи».

Кирстен вёл его по коридору, всё дальше и дальше. Несмотря на то, что стрелка часов подбиралась к двенадцати, здесь повсюду были люди – охрана и слуги. Стояли у дверей, что-то несли или мыли, тихо переговаривались друг с другом. Гаю показалось, что сейчас на парадном этаже даже оживлённее, чем днём, хотя это объяснимо: убираться удобнее, пока все важные особы отдыхают.

Впрочем, судя по тому, что его позвал император, конкретно Арен отдыхать пока не собирался.

И вот наконец – двери в покои его величества. Тоже резные, из красного дерева, и рисунок на них напоминал Гаю золотого орла, летящего сквозь пламя. Нечто подобное было и на гербе Альганны, так что всё правильно, здесь и должен жить император.

– Иди, он ждёт, – сказал Кирстен, останавливаясь рядом с одним из стражников, что стояли навытяжку возле покоев его величества. – Ты только постарайся не бояться, и всё будет нормально.

Не бояться?..

Гай не знал, боится он или нет. Поначалу да, он чувствовал страх, но, пока Гай шёл по коридору, тот выветрился, уступив место небольшой опаске – просто так ведь к императорам не вызывают, верно? – и большому любопытству.

Гаю и правда было интересно, зачем Арен его позвал.

Створки распахнулись, он шагнул вперёд… и ощутил безмерное удивление, оказавшись в гостиной покоев императора. Защитник, да даже кабинет Болдиуса в их институте в Корте выглядел более шикарным!

Хотя здесь было просторно. Три больших окна, тёмно-синий ковёр на полу – удивительно, что не бело-золотой, в традиционных цветах семьи Альго, – книжные шкафы, длинный гардероб справа от входа, рядом зеркало в витиеватой серебряной раме. Несколько кресел и стол стояли возле окна, и когда Гай вошёл в гостиную, с одного из кресел поднялся император.

Он был без мундира, только в рубашке и брюках – причём рубашка оказалась расстёгнута на пару верхних пуговиц, – и выглядел бы менее официальным, если бы не взгляд, от которого по коже Гая невольно побежали мурашки. Холодный, оценивающий.

– Добрый вечер, ваше величество, – поклонился Гай и изрядно удивился, услышав от Арена краткое:

– Садитесь.

Император махнул рукой в направлении одного из кресел, и Гай, приблизившись, опустился на сиденье. Его величество сел напротив и тут же приказал:

– Рассказывайте.

Гаю очень хотелось поинтересоваться, что именно он должен рассказывать, но почему-то язык не повернулся. Вообще говорить, когда на тебя вот так смотрят, оказалось сложно.

– Я понял, почему вы освободили меня из тюрьмы, ваше величество. Вы не доверяете Вистану Болдиусу, – начал Гай осторожно, не ведая, правильные ли выбрал слова. – Оставить с ним вашу жену один на один вы не могли, поэтому… Я только не понимаю, что он может сделать. Он ведь не примкнул к заговорщикам, а сам их сдал. И чего вы ждёте от меня? Я должен следить за ним и докладывать вам?

Гай замолчал, выпрямившись в кресле и глядя на невозмутимого императора. Он очень старался не отворачиваться, смотреть Арену прямо в глаза – но это было демонски непросто, настолько тяжёлым взглядом обладал император. Тяжёлым и холодным.

В противовес собственной родовой силе – обжигающей, как лава из жерла вулкана.

Возможно, именно поэтому императора и боятся, что чувствуют это противоречие? Ледяной взгляд и жар его магии.

– За Болдиусом приглядывают сотрудники службы безопасности и дознавательского комитета, – наконец заговорил император ровно и равнодушно. – Впрочем, вы тоже смотрите, может, что-то и увидите, вы знаете его лучше них. Но всё-таки вы нужны мне не для этого.

«А для чего?» – чуть не вырвалось у Гая – в последний момент прикусил язык.

– Вы ведь хотите получить свободу, Аргай? – поинтересовался император небрежно, и внутри у Гая будто огонь взметнулся. – Хотите к своей семье? К дочери и сестре? Жену я не верну, хотя мне кажется, она вам не слишком-то и нужна. Но доброе имя вернуть могу. Хотите?

– Конечно хочу, ваше величество, – ответил Гай хрипло. – Но что для этого нужно…

Император его перебил:

– Рон считает, что вы сможете разработать методику распознавания родовой силы у нетитулованных. Не Болдиус, а вы, Аргай.

– Янг? Но поче…

– Потому что вы – главный специалист в Альганне по изучению свойств крови. Да, вы изучали не родовую магию, а кое-что другое, но Рон отчего-то уверен, что вы справитесь. Почему конкретно – уточните у него, я лишь доверяю ему. Найдёте решение – вернётесь к семье. Под настоящим именем. И обвинения будут сняты. Это ясно?

– Более чем, – пробормотал Гай, не веря своим ушам. Разумеется, задача очень сложная, но она хотя бы есть. А значит, есть и надежда.

Но порадоваться он не успел – император неожиданно спросил:

– Вам нравится моя жена?

Гай замер. Ему показалось, что даже сердце у него перестало биться.

Разумеется, он помнил, что император – эмпат и прекрасно ощущает чужие эмоции. Но… разве восхититься красивой женщиной – это преступление?

Да к чему вообще был этот вопрос?!

– Простите, ваше величество, я…

– Я не ревнив, к вашему сведению, – вновь перебил его император, и Гаю захотелось прочистить уши. – Моей жене не хватает внимания. Дайте ей его, и как только я увижу, что она довольна, – вы сможете увидеться с дочерью и сестрой.

«Что, простите?» – чуть не заорал Гай. Если бы не бесконечное удивление, склеившее ему горло, точно бы не удержался.

– Мне кажется, я вас неправильно понимаю, ваше величество… – произнёс он в конце концов осторожно, но император лишь мимолётно усмехнулся.

– Вы всё понимаете правильно. Идите, Аргай. Я всё сказал.

***

Когда новый охранник Виктории вышел, Арен взглянул на девушку, сидевшую в кресле напротив, рядом с креслом, где ранее сидел Аргай, и понимающе улыбнулся, наткнувшись на её полный возмущения взгляд.

– Зачем, Арен? – пропыхтела София, красная от негодования. – Ну в самом деле!..

Он поднялся и сел перед ней на колени, взяв в ладони сжатые кулачки.

– Не гневайся, счастье моё. Ты же знаешь, я желаю Виктории только лучшего.

– У тебя своеобразные представления о лучшем!

– Давай подумаем вместе. – Арен наклонился и коснулся губами кулаков Софии, из-за чего они непроизвольно разжались – и несмотря на то, что девушка сердилась, её ладони погладили его по щекам. – Мне охарактеризовали Аргая как исключительно порядочного мужчину. Он пошёл на предательство из-за жены, которая ему изменяла, но сам при этом изменять ей не стал. И сопернику никак не отомстил, кстати. Думаешь, такой человек станет ухаживать за замужней женщиной? Тем более за императрицей. А ведь Виктория ему понравилась – я почувствовал.

– Арен! – София закатила глаза, но он понял, что её гнев начал затухать.

– Про саму Викторию и говорить нечего – она не решится на внебрачную связь, несмотря на то, что мы с ней давно не супруги в полном смысле этого слова. Будет считать это оскорблением для меня, неправильным поступком и так далее. Но с ней я поговорю позже – если Аргай решится на что-либо. Ещё не факт, что решится.

– Ты поставил его в такое положение…

– Я всего лишь слегка его мотивировал, Софи, – мягко произнёс Арен и вновь поцеловал ладони девушки. – На самом деле, я позволю ему увидеться с близкими, но чуть позже, сейчас ещё не время. Не настолько я жесток.

– Ох, Арен… – София покачала головой и, наклонившись, обняла императора. – Я Виктории ничего не скажу. Мне не нравится эта затея, я считаю, что с твоей стороны было бы лучше не вмешиваться. Однако… я помню историю Арчибальда и Айрин*. (*Речь идёт о событиях книги «Неистинная».) Твоя дурацкая идея в итоге оказалась для них благом. Может, и здесь будет так же.

– В любом случае мы вмешаемся, если что, – подытожил Арен, поднимаясь с колен, и утянул Софию за собой. – А теперь пойдём спать.

Глава пятая

К себе в комнату Гай возвращался на негнущихся ногах и в таком шоке, что сам не заметил, как прошёл весь коридор. Он ещё умудрился не увидеть, в какой момент его покинул Кирстен, – настолько был дезориентирован. И если первая часть разговора с императором показалась Гаю обнадёживающей и вполне логичной, то вторая…

«Вы всё понимаете правильно».

Вот на этой мысли Гай начинал буксовать. Потому что не может же его убеждение, что император приказал ему поухаживать за императрицей, быть правдивым?

Кто так делает? Да и зачем это нужно, Защитник?! Виктория – прекрасная женщина, у них с Ареном двое детей, говорить подобное постороннему человеку – это почти оскорбительно. Хотя не «почти», а в принципе оскорбительно! Она ведь не вещь, чтобы её можно было просто передать из рук в руки.

А вдруг это какая-то проверка? Но какая? Что можно проверять подобным приказом? Будет ли слушаться Гай любых повелений императора, даже настолько абсурдных?

Вот кстати, интересный вопрос. Что теперь делать? Увидеть Валлей и Тейку хотелось просто безумно. Скоро год, как Гай их не то что не видел – ему, как заговорщику, было запрещено даже переписку с родственниками вести. А Тейка между тем растёт, меняется… В сентябре ей исполнилось четыре года, а Гай её даже не поздравил! Да живы ли вообще его родные? На что живут? Не на зарплату же сестры, которая работала помощницей библиотекаря в центральной библиотеке Корты. На неё не проживёшь!

Кстати, Кирстен с утра говорил что-то про открытый счёт – мол, не мог император принять Гая на работу без оплаты. А что, если и правда так? Тогда, наверное, эти деньги можно как-то передать Валлей? Гай согласился бы на что угодно, лишь бы увидеть сестру и дочь, узнать, что с ними всё в порядке, они не голодают, обнять обеих!

«Ну, раз ты на всё согласен, то и соблазни императрицу», – шепнуло подсознание, и Гай бессильно опустился на кровать, схватившись за голову.

Он чувствовал себя человеком, оказавшимся в тупике. Впереди глухая стена – женщина, которая в нём совершенно не заинтересована, более того, презирает за участие в заговоре, а сзади клацает зубами огнедышащий дракон – император, который хочет, чтобы он каким-то образом покорил эту стену.

Но Гай никогда в жизни не соблазнял женщин. Да, за своей женой он ухаживал вполне искренне, но это было давно, и Гай всё-таки тогда являлся свободным человеком, а сейчас он – наёмный работник. Он – тень императрицы, а не отдельная личность. Что он может сделать? И почему вообще император выбрал на роль любовника собственной супруги именно его, а не кого-нибудь другого?..

Гай настолько напряжённо размышлял обо всём этом, что через несколько минут ему почудилось: у него сейчас разорвётся голова, как тыква – если по ней ударить топором.

Поэтому он даже не слишком удивился, когда камин в его комнате ярко вспыхнул, заискрился, а затем оттуда вышла София Тали.

Рыжие волосы аньян наследников показались Гаю продолжением пламени, да и в целом вся София из этого самого пламени будто бы состояла – оно, потянувшись за ней из камина, сердито зашипело, когда девушка отошла дальше от огня, и погладило край её тёмно-зелёного халата.

– Не говорите императору, что я была здесь, хорошо? – сказала София негромко, делая шаг к Гаю, пока он смотрел на неё, ощущая, как все его панические мысли будто бы сгорают в пламени, из которого вышла девушка. – Отомрите, Гай…

Он помотал головой и зажмурился.

– Защитник…

– Я получила способность заходить в огонь после одного из покушений на Агату, – пояснила София, садясь в кресло. Ткань её халата мягко шелестела, и Гай зачем-то вскочил с кровати. – Не надо, сидите. Я ненадолго. Просто хотела вас немного успокоить.

– Ус… – он кашлянул, глядя на аньян наследников во все глаза. Голову вновь сдавило – мысли возвращались. – Успокоить, айла Тали?

– Вы можете звать меня просто София. Видите ли, я была свидетелем вашего разговора с его величеством.

Всё. Больше стоять Гай был не в силах.

Подошёл к другому креслу и опустился в него, изучая полное сочувствия лицо Софии.

Защитник, как она могла оказаться в личных покоях императора? Зачем ему понадобилась аньян наследников в двенадцать часов ночи?

– Я вижу и понимаю, что вы растеряны и смущены, – продолжала София со вздохом. – Я знаю, что его величество может быть очень… своеобразным. Не нужно переживать, он не жесток. Он даст вам возможность увидеться с сестрой и дочерью, просто позже.

– Мне пока с трудом в это верится, – признался Гай, отчаявшись понять что-либо. – Император был весьма красноречив. А вы, получается, слышали наш разговор?

– Да, слышала.

Очень хотелось поинтересоваться, как так вышло, но Гай неожиданно осознал, что ему неловко спрашивать об этом Софию.

Потому что, демоны его раздери, ответ на данный вопрос был более чем очевиден! И не ему, рогоносцу, не понимать, что значит наличие красивой девушки ночью в покоях у женатого мужчины.

Бедная Виктория!

Удивительно, но София, кажется, поняла, какое направление приняли его мысли.

– Император хочет, чтобы она тоже была счастлива, – произнесла девушка извиняющимся голосом. Только неясно было, перед кем она извиняется: перед Гаем – за предложение императора, или перед Викторией – за то, что не её величество составляет счастье собственного мужа. – Но он не станет вас наказывать, если по каким-то причинам ничего не получится. Не переживайте, Гай.

– Сложно не переживать, – буркнул он, потерев пальцами ноющие виски. – Не каждый день мне предлагают соблазнять чужих жён. Кроме того, я её величеству совсем не нравлюсь.

– Уверена, вы сможете понравиться ей, если захотите, – возразила София. – Не торопитесь и не усердствуйте уж слишком. Если вам будет нужна моя помощь – обращайтесь, я всегда подскажу вам лучшее решение во всём, что касается Виктории.

Защитник! Что вообще происходит в этом дворце?!

– Вы так хорошо знаете жену своего любовника? – не выдержал и огрызнулся Гай, думая задеть этим Софию. Да, демоны, он хотел, по-настоящему хотел её задеть, заставить разозлиться, оскорбить.

Но она почему-то совсем не обиделась.

– Хорошо, – кивнула София с понимающей улыбкой. – А она – меня. И знаете, Гай… Это будет моим первым советом. Не говорите Виктории обо мне плохо.

– Да вы шутите, должно быть? – процедил Гай почти в ярости. Хотелось что-нибудь сломать, а ещё лучше – сжечь. – Я не собираюсь обсуждать с её величеством блуд её мужа!

И вновь она не обиделась.

– Сейчас не собираетесь, но когда-нибудь наверняка соберётесь. Поэтому на будущее, Гай, – не судите о том, о чём вы совсем не знаете. Дело не во мне и не в императоре – вас не простит сама Виктория.

Он опять хотел язвительно поинтересоваться, не шутит ли София, и почему императрице следует прощать его, а не Софию и императора, однако не успел – девушка изящно поднялась с кресла и повторила:

– Помните о том, что я сказала, Гай. Его величество не накажет вас в случае неудачи. Я не хотела, чтобы вы паниковали, поэтому пришла. Лучше злитесь на меня. – Она мимолётно улыбнулась, а затем быстро дошла до камина, перешагнула заграждение и легко зашла в огонь.

***

Несмотря на усталость, Виктория долго не могла уснуть – всё ворочалась в собственной широкой постели и думала, думала, думала…

Да, забавно, но каждый раз, когда в прошлом вместе с ней ночевал Арен, она засыпала легко и приятно. И вовсе не потому что он усыплял её – хотя император порой практиковал и такое, – а сама по себе. Виктории было хорошо и спокойно рядом с мужем. Собственно, так до сих пор и было – разница была лишь в том, что больше она не мечтала о его любви.

Лишь иногда, лёжа ночью в одиночестве и глядя в ночное небо за окном, Виктория тоскливо вздыхала о несбывшемся. Но быстро гнала от себя подобные мысли: унывать ни к чему, нужно жить дальше. Жить и работать. Таким теперь был её девиз.

Разводы в Альганне были разрешены, в отличие, например, от Корго, где избавиться от надоевшего супруга можно было лишь убив его, но императоры не разводились ни разу за всю историю. Возможно, Арен станет первым подобным правителем… Но в любом случае не в ближайшее время – сейчас, когда страну ещё колыхало на волнах затухающих заговоров, разводиться было недальновидно. И опасно. Поэтому Арен, Виктория и София жили как могли и как решили. И императрица, получая уважение и почёт согласно своему статусу, иногда задумывалась о том, каково приходится Софии.

Виктория бы не смогла жить, как она. Забавно, но собственное положение не казалось императрице настолько ужасным по сравнению с положением Софии. Будучи любимой женщиной императора, для других она оставалась лишь аньян, безродной служанкой. Даже тот факт, что у Софии пробудилась родовая магия, тщательно скрывался. И знающих правду людей можно было пересчитать по пальцам – причём, скорее всего, одной руки, если не считать членов семьи Альго. Да что говорить: даже в пределах их семьи в курсе были не все! Например, Айрин, жена Арчибальда, двоюродного брата императора, точно не знала правды.

Но для Софии это будто не имело никакого значения. И Виктории, пусть она и понимала, что аньян Агаты и Александра не обладает столь же болезненным самолюбием, всё равно было удивительно и странно. Виктория в подобных условиях сошла бы с ума, зачахла, постоянно вынужденная быть в тени, скрываться и кланяться всем окружающим. Немыслимое дело: женщина, перед которой сам император встаёт на колени, кому-то кланяется!

Нет, Виктория ни разу не видела Арена на коленях перед Софией – при ней они даже не касались друг друга. Но она не сомневалась, что император не гнушается подобным.

Она внезапно кое-что вспомнила – и улыбнулась, повеселев. Однажды они с Софией обсуждали собственное положение – и забавно, потому что каждая из них считала, будто другая страдает сильнее. Но ещё сильнее, чем они, конечно, мучается Арен.

Уткнувшись порозовевшим лицом в подушку, Виктория захихикала, вспомнив, как хохотала хором с Софией, когда девушка с иронией заметила:

– Он, несомненно, жалеет нас, но не себя. Считает, что прекрасно устроился, двоеженец.

Защитница, как же это было смешно!

Но разве хоть один человек в мире способен это понять? Конечно, нет.

Поэтому о своей своеобразной ситуации Виктория не рассказывала даже психотерапевту. И знала, что не расскажет никогда и никому.

Однако ей и в голову не приходило, что кое-что можно узнать и без её помощи.

***

Некоторое время после ухода Софии Гай сидел, тупо глядя в огонь, а потом, встрепенувшись, вдруг осознал неожиданное.

Ему и правда стало легче.

До того, как он поговорил с этой девушкой, чей статус для императорской семьи теперь казался ему ещё более непонятным, Гай пребывал в полнейшей растерянности и непонимании, что делать и как быть. Да он даже был не уверен, что правильно понял императора! Вот уж в чём теперь точно сомнений не осталось – правильно. От этого, правда, было как-то мерзко, но ясность определённо появилась.

Император действительно имел в виду то, о чём подумал Гай.

Зачем ему это? Вот тут мысли вязли, как кисель, потому что Гай помнил Амиру. Сама она не утруждала себя верностью, но, если бы Гай вздумал на кого-нибудь заглядываться, точно закатила бы скандал. А император, получается, не против? Странно. Впрочем, кто Гай такой, чтобы копаться в рассуждениях венценосных особ? Ему дали задание – он может попытаться выполнить его, а может и не выполнять. София же сказала, что санкций за это никаких не будет и увидеться с дочерью и сестрой император ему определённо даст.

Хотя почему он решил, что София сказала правду?

Нет, не так. Почему он решил, что император не передумает, если Гай не выполнит его… своеобразный приказ? Вполне может разозлиться и сказать: никаких свиданий. Особенно если в работе отдела по изучению родовой магии тоже не будет успехов. А как Гаю обеспечить успехи, если он сидит на заседаниях на правах охранника? Весьма туманные перспективы, непонятно, в какую сторону двигаться. Но главное…

Разработки, особенно в артефакторике, особенно связанные с кровью, – дело небыстрое. А у Гая каждый день на счету. Тейка растёт и меняется, он и так её почти год не видел, сколько можно?

Да, соблазнить императрицу, возможно, будет гораздо быстрее, чем пытаться придумать способ выявления родовой магии у нетитулованных. Циничная мысль, но в конце концов, Гай всегда был реалистом. И несмотря на то, что Виктория не проявляла к нему симпатии, он осознавал, что очаровать её будет проще, чем всё остальное, что предлагал ему император.

Осталось только придумать, как это, собственно, осуществить.

Проснувшись гораздо раньше, чем требовалось, Гай первым делом вспомнил, что хотел сделать ещё вчера, но за вечерними событиями запамятовал.

Магический договор. Что он там в итоге подписал-то, когда соглашался сыграть роль охранника Виктории?

Никаких сейфов и прочих скрытых шкафов в комнате Гая не было, договор он хранил в обычном гардеробе, на полке под одеждой. Вытащив бумагу с печатью и подписью императора из-под стопки брюк, Гай подошёл к столу, сел в кресло и впервые вчитался в строки.

Что ж, Кирстен был прав: для Гая в Императорском банке был открыт счёт, куда и начислялась определённая сумма раз в месяц. И сумма, кстати, немаленькая – больше, чем он зарабатывал в филиале Института артефакторики. Счёт не был именным – просто номер, и всё, – настоящее имя Гая вообще нигде не светилось. Даже в начале договора значилось просто «я, нижеподписавшийся», а дальше шли условия работы на императора. Точнее, уместнее было назвать подобное словом «рабство», поскольку никакой свободы не предполагалось в принципе – двадцать лет государственной службы, выполнение заданий, определяемых его величеством, без права на отказ. Ничего неожиданного.

Единственное, что было неожиданным, не считая новости о счёте, – это тот факт, что никакие конкретные обязанности не были прописаны, несмотря на то, что изначально Гаю озвучили сведения про работу в качестве охранника императрицы. Да, это вызвало бы множество вопросов, если бы он прочитал договор сразу… Впрочем, что толку? Он бы всё равно не отказался.

Теперь нужно понять, как передать деньги с его безымянного счёта сестре. С кем на эту тему можно посоветоваться? С Ральфом? Хотя разве он решает такие вопросы? Всё-таки Рильо – начальник охраны дворца, наверняка скажет: идите к императору.

Вот уж к кому Гаю совершенно не хотелось идти, особенно после вчерашнего разговора. Значит, стоит отправиться к императрице. В принципе, неплохой предлог, чтобы чуть сблизиться с ней. Не выдуманный, на самом деле важный.

Заодно Гай проверит границы ментального амулета, который ему выдали, – он пока не представлял, сможет ли рассказать Виктории о своей семье или всё-таки нет.

***

Рано утром, когда Виктория проснулась и открыла глаза, за окном вновь шёл снег. Пушистый, как белые пчёлы, он кружился в воздухе, выделяясь на фоне сероватого неба, и несколько минут императрица просто лежала в постели и смотрела на снегопад, размышляя о том, что принесёт ей сегодняшний день.

Сразу после завтрака следовало наведаться в Институт артефакторики, обсудить с Болдиусом и его командой дальнейшие действия – интересно, что он ей сообщит? После обеда… нет, Виктория уже не помнила, какое мероприятие у неё запланировано на послеобеденное время. Можно было бы загрузить на браслете связи расписание и посмотреть, но ей не хотелось этого делать. Вдруг что-то неприятное? Ещё расстраиваться.

Она медленно поднялась с постели и традиционно ненадолго подошла к окну. До прихода Арена есть время – она успеет всё, в том числе и полюбоваться на утреннюю Граагу, облепленную снегом, как пряничный домик глазурью. А ведь остался месяц до Дня Альганны – праздника, на котором едва не случился государственный переворот. Подумать только – всего лишь год, а сколько всего случилось за это время.