Текст книги "Тень императрицы (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава десятая

Гулять с Болдиусом не хотелось, особенно учитывая тот факт, что у Виктории и так не имелось свободного времени. И сегодня оказался тот редкий день, когда после обеда у неё ничего не было запланировано, чему императрица очень порадовалась, оказавшись во дворце. Проведёт вторую половину дня с детьми и Софией – замечательно! Тем более, что Арена наверняка не будет до поздней ночи – по средам у него так всегда, – а значит, Софии понадобится помощь. Она, конечно, очень хорошо управлялась с детьми, но и у неё был свой предел.

После обеда у наследников в расписании обычно были не уроки, а дополнительные занятия, и сегодня стояла верховая езда. И Агата, и Алекс, и Ариэлла её любили – в отличие, например, от танцев, которые вызывали у них синхронно унылые лица, – и весьма обрадовались, узнав, что Виктория сможет пойти с ними на урок.

– Мам, а давай ещё возьмём твоего нового охранника, – предложила Агата, выходя из столовой. – А то что он будет скучать? Пусть тоже покатается.

– Вы умеете ездить верхом, Гай? – поинтересовалась Виктория у мужчины, который обнаружился рядом с дверью в столовую, будто никуда и не уходил.

– Да, ваше величество.

Она поколебалась, но всё-таки спросила:

– Вы, я надеюсь, обедали?

Губы Гая слегка дрогнули, словно он хотел улыбнуться.

– Разумеется, ваше величество.

– Гай, – вмешалась Агата, встав перед ним и заглядывая в глаза с требовательностью, которую она, несомненно, унаследовала от Арена, – не обязательно повторять это «ваше величество» до посинения. Поверьте, моей маме её титул надоел не меньше, чем мне – мой.

Гай опустил голову, посмотрел на Агату и искренне улыбнулся.

– Вам не нравится быть принцессой, ва… – Он запнулся, вздохнул и капитулировал: – Агата.

– Она уже и из него вьёт верёвки, – негромко сказала София Виктории на ухо, и императрице захотелось рассмеяться.

– Во всём есть свои плюсы и свои минусы, – пожала плечами Агата. – Вот то, что все постоянно талдычат это «ваше высочество», как будто у меня нет имени – точно минус. Так что можете обращаться ко мне просто – Агата.

– А вы называйте меня на «ты», – предложил Гай, и девочка кивнула, улыбнувшись. Вот уж кто не станет стесняться и запинаться, говоря «ты» – это Агата!

– Надеюсь, возможность распространяется и на Ариэллу с Алексом? – уточнила принцесса невинным тоном, но Гай, скорее всего, на него не купился.

– Конечно. Твои друзья – мои друзья.

Агата кивнула, повернулась лицом к матери и торжественно возвестила:

– Он мне нравится!

10.1

Ездить верхом Гая тоже учил сосед-сизгурдец Ойто, как и многим другим вещам, которые ему хотелось познать, но у матери не было на это ни времени, ни средств. Верховая езда и в Корте стоила невероятно дорого, но у Ойто были знакомые на одной частной конюшне – её владельцы предоставляли всем желающим возможность научиться ездить верхом. Конечно, за приличную плату, но с Ойто по какой-то причине денег не брали. По какой – Гай не имел понятия, но помнил, что сосед приводил его на конюшню только в те часы, когда там никто не занимался. И обучал Гая всему сам.

– Зачем тебе верховая езда? – удивлялась Валлей. В отличие от него, она никогда не была склонна к авантюрам и всегда твёрдо стояла ногами на земле. – Ты же маг, Гай. Построишь пространственный лифт.

– Ты ничего не понимаешь, Лей! – горячился он, поднимая острый подбородок. – Каждый мужчина должен уметь драться, ездить верхом и любить женщин.

– Что-о-о?! – Валлей, возмущённо охнув, непроизвольно схватилась за скалку. – Это тебе Ойто сказал?! Да я вам обоим!!

Она гонялась за ним по их крохотной квартирке, грозно потрясая скалкой и сверкая глазами цвета солнца, а он хохотал, убегая от неё и сшибая углы.

Валлей… Будучи старше на три года, она всегда считала себя в ответе за него. Гаю больно было думать о том, что она чувствовала, когда его забрали, а она ничего не смогла сделать. Но наверняка пыталась, бездействие не в её характере. Только бы её никто не обидел за тот год, что Гая не было дома. Раньше он мог проследить за тем, чтобы посторонние мужчины не лезли к Валлей, а в его отсутствие с этим должны были справиться многочисленные артефакты. Если она их не продала, разумеется.

Он думал о сестре, катаясь по загону вместе с наследниками, Ариэллой, Викторией и Софией. Точнее, дети быстро отдалились, подчиняясь велению своего учителя – тощего и длинного, как палка, молодого нетитулованного мага, – а Гай остался с императрицей и аньян. София держалась в седле слегка неуверенно, будто ездила верхом крайне редко, а вот Виктория была безупречна. Гай был готов смотреть на неё в брючном костюме тёмно-синего оттенка каждый день – ни одно платье ни может быть столь откровенным, позволяя мужчине узнать больше о чудесных женских ногах. А эти кожаные сапожки! А талия, подчёркнутая пиджаком, а изящная шляпка с сеточкой, куда Виктория убрала роскошные светлые волосы – Гай чуть дар речи не потерял, когда императрица вышла из своих покоев, переодевшись перед уроком. Третий день он наблюдал за Викторией – и чем больше, тем сильнее хотелось на неё смотреть. Она действительно была завораживающе обворожительна во всём, что бы ни надевала.

София в обычном тёмно-коричневом костюме рядом с императрицей смотрелась типичной служанкой. Даже лошадь под ней была скромнее той, что вывели для Виктории – её величеству предназначалась белоснежная красавица дорогой и редкой породы, Софии же досталась серенькая в яблоках кобылка, уже немолодая и меланхоличная. Однако аньян поприветствовала её кусочком какого-то фрукта, радушно приобняла и довольно забралась в седло, ничуть не огорчённая тем, как выглядит рядом с соперницей.

Гая кольнуло осознанием: а ведь Виктория и София, кажется, не считают друг друга соперницами, оттого и не соревнуются ни в чём. Одна – императрица, и играет эту роль с честью и терпением, другая – аньян, служащая во дворце, и не больше.

– Прогуляемся по парку? – предложила Виктория Софии, но при этом оглянулась и на Гая. – Не хочу только по загону ездить.

– Я не против, – ответила аньян и слегка поддразнивающе добавила: – Только ты помедленнее, а то в прошлый раз я чуть из седла не вылетела, пытаясь тебя догнать, Вик.

У Гая непроизвольно округлились глаза. Нет, он помнил, как София говорила про Викторию, называя её именно так… Но одно дело – называть императрицу по имени, когда она этого не слышит, и совсем другое…

Однако Викторию ничего не смущало.

– Ты же знаешь, я вечно задумываюсь и в итоге мчу во весь опор. Ещё и Марибель…

– Марибель – это кто? – вмешался Гай, императрица улыбнулась, а ответила ему София.

– Имя лошади Вик. У неё очень длинные ноги, и иногда мне кажется, что она вовсе не умеет бегать медленно.

– В этот раз я постараюсь её тормозить, – пообещала Виктория и первой выехала из загона навстречу яркому зимнему дню.

*

Промокоды на "Недостойную":

12QLgZWQ

OJpUWHF3

10.2

Спустя час – именно столько времени длился урок у наследников, – Гай был вынужден признать множество очевидных фактов.

Во-первых, он уже давно не проводил время настолько приятным образом – если не считать бой на ярте, разумеется. Мчась на коне по заснеженному императорскому парку за императрицей, Гай чувствовал себя свободным. Иллюзия, конечно – о какой свободе идёт речь, если официально он до сих пор в изоляторе? Но иллюзия замечательная.

Во-вторых, спасибо Ойто – ездил верхом Гай не хуже, чем Виктория, да и коня ему дали доброго, легко было не отставать. Хотя и императрица не стремилась обгонять, но вовсе не из-за Гая – она увлечённо разговаривала с Софией.

В-третьих, Виктория и аньян общались как две подруги. В какой-то момент Гай подумал, что если он сейчас свернёт на другую аллею, эта парочка даже не заметит – настолько они были заняты обсуждением того, о чём говорил император за завтраком и о чём Виктория, как выяснилось, беседовала с Янгом – о возможности для Ариэллы стать артефактором.

Императрица считала, что девочке лучше бы помочь выбрать другую дорогу и уговаривала Софию поспособствовать тому, чтобы Ариэлла передумала, но аньян отказывалась. Подумать только – отказывалась! И смела спорить. А Гаю, когда он слушал всё то, что говорила Виктории София, было безумно жаль, что он не сможет высказаться – амулет не даст рассказать про Валлей. Даже в формате сказки «жила-была маленькая пустышка» – не даст. Потому что внутри себя он всё равно знает, что говорит про сестру.

В отличие от Ариэллы, которая мечтала о почти невозможном, Валлей никогда ни о чём не мечтала. Поняв ещё в раннем детстве, что она – изгой во всех отношениях: девушка и без денег, и без дара, зато с титулом, – Валлей предпочитала крепко стоять ногами на грешной земле. Этому поспособствовала и одна её несчастная подростковая влюблённость, которую сестра предпочитала не обсуждать, да и нечего там было обсуждать – мальчишка-аристократ лишь посмеялся над «пустышкой» и наговорил Валлей множество всего неприятного. К сожалению, это неприятное упало на благодатную почву, и в итоге сестра закрыла для себя тему магии – в том числе и родовой. Она намеренно не училась ею управлять и всячески пресекала попытки Гая объяснить, что их родовая магия ценна не меньше обычной. Он всегда думал, что Валлей не права, что она могла бы научиться хотя бы пользоваться возможностями своей крови, но когда Амира связалась с заговорщиками, вздохнул с облегчением – хорошо, что Валлей совсем ничего не стоит, как маг. Иначе и её постигла бы та же участь, что и его.

Однако Амира прекрасно знала, что Валлей неумелая «пустышка», и не трогала её. Если не считать шантажа – Гаю угрожали в том числе и жизнью сестры, но его больше впечатляли угрозы Тейке. Потому что Валлей носила при себе множество защитных амулетов, а вот на детей вешать слишком много защиты нельзя, и Тейка была для заговорщиков более удобной мишенью.

Да, Гаю хотелось бы рассказать всё это Виктории. Объяснить, что он считает – человеку необходимо к чему-то стремиться, и если Ариэлла выбрала своей целью артефакторику, пусть занимается ею. Может, она потом сама передумает? В любом случае не стоит её отговаривать и ломать девочке жизнь.

Он слишком хорошо знал, что это такое – сломанная жизнь, потому что его сестра не была счастлива. Она давно жила только им и Тейкой, и вряд ли даже закон о передаче титулов способен что-либо изменить…

10.3

После того как урок верховой езды у наследников закончился, дети вместе с Викторией и аньян отправились пить чай, а Гай попросил разрешения отлучиться. Ему казалось, что сейчас идеальное время, чтобы перенестись в Корту – там на два часа больше, значит, уже вечер, но ещё не поздний, Тейка не спит, а Валлей уже должна была прийти с работы.

Виктория отпустила его легко, и Гай сразу решительно зашагал к кабинету Ральфа Рильо, про себя надеясь, что за прошедшее время начальник охраны дворца не передумал ему помогать. Стал бы он на его месте рисковать собственной должностью ради какого-то сомнительного персонажа, бывшего заговорщика? Вряд ли. Просто утром у Рильо было особенное настроение.

Впрочем, оно и сейчас не слишком изменилось, как выяснилось.

– Явился, – удовлетворённо кивнул Ральф, увидев вошедшего в кабинет Гая. – Отлично, у меня как раз есть время.

– А ты каждый день во дворце? – поинтересовался Гай зачем-то, и Рильо, склонившись к собственному столу, пожал плечами.

– Я здесь живу. Как и многие служащие.

– Я скорее имел в виду выходные.

– Я понял, – хмыкнул Ральф, распрямляясь, и кинул ему какую-то цепочку. Поймав её, Гай внимательно рассмотрел, что ему предлагают, и сразу понял: он держит в руках иллюзорный амулет. Точно такой же был и у начальника охраны. – Надевай, – продолжил Рильо, расстёгивая цепочку своего экземпляра. – А насчёт выходных… Ну, официально они у меня есть, но на практике редко случаются. Да и зачем мне выходные? Ни жены, ни детей. Выспался – и дальше побежал.

– А чего не женился?

– Слушай, ты в Корту собираешься? – иронично фыркнул Ральф. – Или вместо этого хочешь узнать мою биографию? Тогда давай я амулеты в ящик уберу, сядем чай попьём. У меня отличные пряники есть, прям тают во рту.

Усмехнувшись, Гай покачал головой, надел цепочку, застегнул её и развернулся, чтобы посмотреть в зеркало, висевшее справа от стола, на стене возле окна. Скорее всего, для подобных целей оно и предназначалось: надо же иметь представление, как выглядишь.

Гай оказался рыжим, как морковка. И Рильо, нацепивший иллюзорный амулет следом за ним, тоже.

– Мы два брата-акробата, если что, – сказал он, положив на стол удостоверение личности. – Ты – Рик Кайл, я – Май Кайл.

– Брата-акробата?..

– Ну да, в цирке работаем. Вряд ли это пригодится, но легенда всё-таки нужна, раз в город идём. Регламент.

– Это твоё любимое слово, я понял.

– Точно, – подтвердил Ральф, не смутившись. – Ты прав – самое любимое.

10.4

День в Корте догорал на западе бордово-лиловым, в воздухе приятно пахло пирогами с капустой и прочей выпечкой – здесь, на городской площади, куда переместились они с Рильо, почти круглые сутки можно было встретить предприимчивых старушек с пирожками. Одно время торговки пекли их сами, но после парочки отравлений городские власти запретили продажу без лицензии и разрешительных документов. Вот и пришлось бабушкам брать товар в ближайших пекарнях, а потом уж носить его по улицам. Самые находчивые таскали ещё чай – и Ральф, тут же подскочив к одной такой торговке, быстро купил для них с Гаем и по капустному пирогу, и по стакану с чаем. Выпил быстро, почти обжигаясь – в отличие от столицы, одноразовых стаканчиков из картона в Корте не продавали, посуда была стеклянной, и её требовалось сдавать той же старушке или в саму кофейню. Так что пить приходилось сразу, практически не сходя с места.

– А неплохо, – признался Ральф чуть позже, поглощая свой пирожок. – Милый городок. Чисто, аккуратно всё, дорожки почищены от снега. И дома не выглядят бедными.

– Нам идти ещё минут двадцать. Это центр города, а подальше живёт народ попроще.

– Ну, это как всегда. Однако и центр города бывает неухоженным. Я в таком городе вырос – крысы на городской площади бегали размером с мою голову. Городничий, как потом выяснилось, здорово воровал, а местные дознаватели его прикрывали. Единственный дом, который прилично выглядел, был его, остальные на ладан дышали.

– И долго это продолжалось?

– Долго, – кивнул Ральф. – Когда я уехал учиться в Граагу, всё оставалось по-прежнему. А потом умер император Александр, на престол взошёл Арен, и полетели головы. Ты, наверное, не знаешь, но одним из первых проектов его величества была независимая комиссия по оценке состояния городов – тайная, разумеется, иначе к приезду подготовились бы лучше. Тогда столько скандалов было, несколько десятков городов остались и без городничих, и без дознавателей, – Рильо хмыкнул. – Арен – он как горькое лекарство для нашей страны. Неприятное, но необходимое.

Гай промолчал. Он слышал, что Ральф говорит об императоре с тем же уважением, с каким и остальные обитатели дворца – утренние диалоги в столовой не оставляли иллюзий. Сам же он пока не мог определиться с отношением к его величеству. Для страны Арен, может, и благо, но что у него в семейной жизни происходит? Как можно отдавать свою прекрасную жену какому-то чужому мужчине, как ненужную вещь?

Нет, этого Гай осознать был не в силах.

Удивительно, но Ральф будто услышал его мысли.

– В тот день, когда возле Императорского музея возникла портальная ловушка, в машине с принцессой Агатой ехала София Тали, – сказал Рильо, и Гай покосился на него с удивлением. – Ты помнишь, что писали в газетах? Вам в изоляторе наверняка давали их читать.

– Не давали, но помню, слышал. Чудесное спасение принцессы Агаты. Вроде как её защитил абсолютный щит… – Гай осёкся.

Абсолютный щит – невозвратное заклинание. В момент опасности маг расщепляет собственное тело и превращается в тонкую паутинку из чистой силы, окружая человека, которого желает спасти. Невероятная редкость, доступная лишь тем, кто по-настоящему любит – по крайней мере так писали в прочитанных Гаем источниках. Сам он никогда не видел абсолютный щит. А когда читал про принцессу, даже не задумался о том, кто мог в него превратиться.

– Портальная ловушка была на крови Аарона, – между тем продолжал Ральф. – А нейтрализаторы на крови императора, которые были у охранников, оказались неисправны. Поэтому погибли все, кроме Агаты.

– И Софии. Раз она была в машине.

Да, Гай всё ещё отказывался принять тот факт, что эта рыжая девушка могла превратиться в абсолютный щит. Любовница императора! Нет, невозможно. Любовница – это что-то грязное, а стать абсолютным щитом может только чистая душа.

– После того дня Софии не было во дворце несколько суток, а потом она вернулась, – невозмутимо говорил Рильо, шагая дальше по дороге, и снег скрипел под его ногами. —Получила право ходить через камины. Неважно, горит там огонь или нет…

– Хватит, – взмолился Гай, и Ральф хрипло рассмеялся. – Тебе вообще можно всё это рассказывать? Это же наверняка государственная тайна.

– А что такого я рассказываю? – Рильо хитро посмотрел на него. – Только то, что было в газетах. Официально София вообще вышла из машины чуть раньше, до ловушки, и отправилась к матери и сёстрам, отпросилась у императора. Ничего необычного. Да и про абсолютный щит, возможно, специально придумали, чтобы легенда была покрасивее. Почему бы и нет?

– Да уж… – пробормотал Гай, но думать о тайнах императора и его любовницы было некогда – потому что они с Ральфом наконец оказались на улице, где стоял его дом, и отсюда было отлично видно и белые стены, и зелёную крышу, и забор, который Гай прошлым летом покрасил в жёлтый цвет, потому что Тейке так хотелось.

Забор по-прежнему был жёлтым, правда, слегка облупившимся, но это мелочи. Куда важнее то, что он вообще был! А ещё до Гая донёсся умопомрачительный аромат рагу, которое любила готовить Валлей – и он чуть слюнями не изошёл.

Значит, сестра точно дома. И скоро он её увидит.

10.5

Чем ближе они с Ральфом подходили к калитке и забору, тем сильнее становился умопомрачительный запах тушёного мяса со специями. Гай улыбался, глядя на то, как Рильо втягивает этот аромат в себя, раздувая ноздри, будто голодный волк, и явно сглатывает слюну.

– Какое-то оружие массового поражения, – бормотал начальник дворцовой охраны. – Надеюсь, нас покормят?

– Вряд ли, – засмеялся Гай, подходя к калитке, и нажал кнопку звонка. Этот звонок он много лет назад делал сам, вписав в него лёгкую ментальную формулу, позволяющую вызнать намерения гостя до того, как откроешь дверь. Если намерения мирные, звонок в доме отзывался приятной птичьей трелью, если нет – раздавался колокольный звон.

Слышно было плохо, но кое-что Гай разобрал – и улыбнулся, услышав знакомое чириканье. Он беспокоился, что Валлей могли заставить снять этот звонок – для использования любых ментальных элементов требовалось разрешение, а у Гая его не имелось, – но, по-видимому, никто из дознавателей не заметил необычность приспособления. Всё же для этого следовало быть артефактором, а не обычным сотрудником дознавательского комитета. Вот Янг сразу разобрался бы.

Минута, другая… Они с Ральфом терпеливо стояли и ждали, и на исходе второй минуты Гай начал беспокоиться – вдруг Валлей не может подойти? Вдруг что-нибудь случилось? Но потом за калиткой раздались шаги, щёлкнул замок, дверь распахнулась – и через порог шагнула его сестра.

Она была ещё красивее, чем он помнил. Валлей для Гая всегда была самой красивой – даже красивее Амиры. Пожалуй, с сестрой могла бы сравниться только Виктория – императрицей он восхищался не меньше.

Валлей вышла к ним с Ральфом, быстро набросив на плечи свой зимний шерстяной плащ с отороченным мехом капюшоном, чтобы не замёрзнуть – его полы, расходясь, демонстрировали любимое домашнее платье сестры, которое она сшила пару лет назад. Из яркой цветастой ткани – по ней словно расплывались пятна краски разных оттенков, – с широкой юбкой, длинными рукавами и круглым воротником, оно отлично подчёркивало необычную внешность Валлей – девушки сочной, как летняя ягода.

Кожа у сестры Гая была белой до голубизны – «оттенок фарфора высшего качества», как когда-то заявил ему один знакомый артефактор, пытавшийся ухаживать за Валлей, но получивший от ворот поворот. Она вообще никогда не отвечала благосклонностью на ухаживания, закрыв своё сердце давно и прочно – не пробиться.

Толстенная коса цвета воронова крыла – иссиня-чёрные, блестящие волосы, – она спускалась почти до колен, перекинутая сейчас через полную грудь, которая – в этом Гай не сомневался – почти наверняка притянула взгляд Ральфа. Он видел это тысячи раз: стоило ему познакомить кого-либо с Валлей, и этот человек сразу прикипал взглядом к её груди, как пчела к мёду. Сестра, замечая подобное поведение, всегда поджимала свои прекрасные губы настолько, что они превращались в ниточку, и её золотые глаза раздражённо вспыхивали.

Да, золотые. Фамильная черта Араниусов – глаза у них были цвета расплавленного золота. «В твоих глазках живёт солнечный лучик», – так говорила Валлей Тейке, когда дочь Гая спросила, отчего настолько необычно выглядит. И если в случае с Гаем золотые глаза были всего лишь интересной чертой, то для поклонников Валлей они становились настоящей погибелью – потому что не дрогнуть сердцем, когда на тебя смотрит нечто настолько прекрасное, пусть и недовольное, невозможно.

В общем, привлекательность Валлей была неоспорима – и Гай, быстро сообразив ещё в детстве, что она может сыграть с сестрой злую шутку, решил стать артефактором в первую очередь для того, чтобы защитить её. Он уже не помнил, когда сделал для Валлей первый амулет – очень мощный, пожалуй, даже чересчур – потому что этот амулет не позволял никому, кроме кровных родственников, к ней прикасаться. Потом, выучившись, Гай хотел переделать свою категоричную поделку, но Валлей отказалась наотрез. Так и носила свои любимые бусы из деревянных шариков, пряча их под платье – оттого все они у неё были закрытыми. Снять амулет было сложно, но не невозможно – всё-таки Гай делал его ещё в детстве, – и Валлей предпочитала не рисковать.

Кроме этих бус, он с тех пор сделал для сестры несколько оберегов – и сейчас они красовались на её запястьях. Три браслета из различных материалов. От ментального воздействия – к сожалению, не от родового, а обычного, – от физического воздействия вроде ударов тяжёлыми предметами по голове, и защитный от простеньких атакующих заклинаний – сделать что-то более существенное Гаю мешало отсутствие у Валлей энергетического контура. Не будь она сильным родовым магом – даже несмотря на то, что своим даром сестра не пользовалась совсем, не умела, – Валлей и вовсе не смогла бы носить амулеты. Гай защитил её, насколько это было возможно без ущерба для здоровья сестры. И Валлей со своими оберегами не расставалась.

– Чем обязана? – произнесла она глубоким грудным голосом, с подозрением оглядывая Гая и Ральфа. Чуть поморщилась, когда начала смотреть на Рильо, и Гай, покосившись на начальника охраны дворца, едва не засмеялся – Ральф замер с вытаращенными глазами, не отрываясь от созерцания Валлей, и казалось, даже не дышал.

– Мёд продаёте, хозяйка? – поинтересовался Гай, надеясь, что не прогадал, и сестра ещё не успела распродать весь запас. Он не сомневался: Валлей в его отсутствие не оставила ульи, продолжала ухаживать за пчёлами, но она вполне могла давно всё распродать.

– Пока ещё да, – всё-таки кивнула сестра, демонстративно отворачиваясь от застывшего Ральфа. – Вы какой желаете? Остался липовый, разнотравье, гречишный…

И тогда Гай решил рискнуть.

– А одуванчиковый есть?