Текст книги "Чужой престол (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 34 страниц)
Глава четвёртая
Роланд
Пока Анастасия танцевала, канцлер внимательно следил за принцессой и её кавалером. И пришёл к выводу, что во время танца что-то произошло.
Роланд заметил, что Анастасия сначала словно одеревенела, а потом, наоборот, заплясала так хорошо и настолько искренне улыбалась партнёру, что канцлер даже немного приревновал. Принцесса выглядела как человек, который неожиданно встретил старого знакомого, но почему-то не сразу его узнал. А узнав, обрадовался.
Поэтому, когда Анастасия, слегка запыхавшаяся – она протанцевала не один, а два танца, не меняя кавалера, – вернулась к столу, по-прежнему расслабленно улыбаясь, Фокс непринуждённо поинтересовался, невольно проводив взглядом отошедшего в сторону мужчину, который даже и не подумал присоединиться к ним:
– А кто это был? Он не представился.
– Ох, извините, – поморщилась принцесса. – Я забыла, что надо было вас познакомить. С манерами у меня не идеально, как вы поняли. Для Альго у меня слишком слабый дар – всего восемьдесят магоктав, – трон не станет моим ни при каких условиях, поэтому…
– Насчёт условий я бы с вами поспорил…
– Ах, да, – она засмеялась, свободно и радостно. Что же ей сказал или сделал этот парень, если принцесса настолько повеселела? – Я и забыла, что разговариваю сейчас с человеком, который два месяца назад организовал государственный переворот! Но всё же Альтака – не Альганна, у нас будущего императора определяет не завещание предыдущего и уж тем более не верность гвардейцев, а родовой артефакт. Носитель Венца должен быть сильным магом. Восемьдесят магоктав – это ни о чём, поэтому ни меня, ни Адриана – это мой старший брат – не готовили как наследников. Так вот, возвращаясь к моему партнёру по танцам… Его зовут айл Риан Ортего, он один из членов моей свиты. Артефактор. Я… – Ресницы принцессы дрогнули, и на её лице вновь расцвела какая-то шальная улыбка. – Я его с детства знаю. Поэтому радуюсь, что со мной поедет хотя бы один близкий человек…
Роланд встревожился. Мало того, что у Огдена есть дама сердца – если ещё и Анастасия привезёт в Альтаку мужчину, который к ней неравнодушен, это будет маленькая катастрофа. Или большая.
Хотя она в любом случае привезёт. Его. Но одно дело – канцлер, и совсем другое – вот этот юный хлыщ.
– Ваше высочество, я надеюсь, речь не идёт о чём-то ином, кроме дружбы?
Принцесса почему-то развеселилась, фыркнула даже.
– Нет, канцлер, я обещаю, ни о чём ином! А знаете что?.. – Анастасия вдруг взяла его за руку. – Я хочу ещё танцевать! Вы будете?
– Если вы желаете, то конечно.
– Прекрасно! – восхитилась взбудораженная девушка и вновь вскочила с пуфа, почти таща за собой Роланда.
А спустя полминуты, когда они встали в круг, выяснилось, что совсем рядом танцует император, и канцлеру показалось, будто он смотрит на Анастасию с мягкой понимающей улыбкой, лукаво поблескивая глазами.
Но Роланд моргнул – и это выражение исчезло с лица императора. Скорее всего, действительно почудилось.
Анастасия
Остаток вечера прошёл чудесно.
После того как она узнала, что брат жив, Анастасия сама почувствовала себя заново рождённой. Жив – значит, не виноват! Значит, хоть кто-то из её семьи не предатель!
Эта мысль заставляла сердце биться чаще, а глаза сами собой наливались горькими слезами. Анастасия даже не понимала по-настоящему, сколько боли причиняло ей знание, что они все – и мама, и отец, и даже Риан – участвовали в заговоре против дяди Арена. Отец всё организовывал, убил кучу народу, хотел убить императора… Мама после его смерти помогала заговорщикам получать сведения из дворца… И какое же облегчение, что Риан ни при чём! Его гибель и последующее обвинение – спектакль, это Анастасия теперь понимала ясно. Зачем подобное было нужно, она даже рассуждать не хотела: это дела императора. Главное, что Риан жив!
Не терпелось с ним поговорить, но Анастасия осознавала, что сделать это получится не скоро – слишком много всего нужно успеть до отъезда в Альтаку. Вечером перед сном она даже села за бюро и набросала план на завтрашний день, чтобы ничего не забыть.
И легла спать почти со спокойной душой. Теперь, когда Анастасия знала, что Риан жив и ни в чём не виноват, будущий брак с Огденом её совсем перестал волновать.
Но, скорее всего, это ненадолго.
.
Утром Анастасия встала привычно рано, оделась, быстро позавтракала в своей комнате, а затем спустилась вниз, на первый этаж, чтобы в восемь часов встретиться с канцлером перед главным входом. Они договорились ещё накануне, что пойдут в оранжерею вместе, и Анастасии было любопытно, насколько свежим после вчерашних танцев до упаду будет Фокс.
А ведь она действительно танцевала только с ним, если не считать Риана. Весь вечер. Подобное в Альтаке не дозволялось – максимум три танца с одним партнёром, иначе неприлично, – но в Альганне правила были попроще. И если ты не император – ему как раз нельзя было танцевать ни с кем больше одного раза, кроме законной супруги, – то мог позволить себе что угодно. Хоть постоянно менять партнёров, хоть не менять их вообще.
Анастасии было комфортно с канцлером, ей нравилось его общество, поэтому она не стремилась танцевать с кем-то ещё. Впрочем, её никто и не приглашал. Возможно, дядя пригласил бы, но он не остался до конца вечера – с гостями прощалась императрица.
Фокс, как и ожидала принцесса, выглядел отменно и совсем не походил на человека, танцевавшего до полуночи и толком не успевшего поесть. Такой же небрежно небритый, в длинном чёрном камзоле, перетянутом на талии толстым ремнём с крупной пряжкой, он смотрел на Анастасию, лукаво прищурив до невозможности зелёные глаза и вежливо улыбаясь. А когда принцесса приблизилась, воскликнул:
– Вы ходите без сопровождения, ваше высочество?
Анастасия была не уверена, вопрос это или утверждение, но тем не менее кивнула. Она понимала, почему Фокс удивлён, – в Альтаке это было не принято. Но канцлер и сам сейчас стоял посреди холла, по которому туда-сюда ходили слуги, стараясь не коситься ни на Фокса, ни на принцессу, в совершенном одиночестве.
– Охрана следует за мной, когда я отлучаюсь в город, канцлер. В пределах дворца – нет, зачем? Здесь и так повсюду сотрудники комитета безопасности. Сопровождающие есть только у детей его величества. Даже император передвигается по дворцу без охраны.
– Я не имел в виду охрану, – покачал головой Фокс. – Вы ведь слышали о фрейлинах? Я знаю, что в Альганне такой традиции нет, в отличие от моей страны. Но вы берёте с собой трёх девушек. Поэтому я предполагал, что сейчас они будут с вами.
Своих компаньонок Анастасия не видела с того дня, как ей их представили, и, по правде говоря, она уже успела забыть имена девушек.
– Боюсь, что даже в вашей стране я буду пренебрегать этим правилом, – улыбнулась принцесса. – Хотя это требование приличий, но, думаю, мне простят, если я не стану ему следовать. Пойдёмте, канцлер. Скоро наши зоологи будут кормить птиц, я хотела показать вам этот процесс.
– Да, ваше высочество, – кивнул Фокс и подал Анастасии руку.
Роланд
Сегодня принцесса была не менее прекрасна, чем на балу, хотя оделась она в повседневный костюм, причём брючный, тёмно-вишневого цвета, с воротом под самое горло и явно очень тёплый. В Альтаке женщины не носили брюки совсем, даже на лошадях ездили в специальных сёдлах. А вот в Альганне подобная одежда не возбранялась, хотя и не была популярна. Причиной, скорее всего, была одна известная современная альганнская писательница, яростно критиковавшая в своих романах чрезмерную эмансипацию женщин и высказывавшая опасение, что в будущем представителей обоих полов нельзя будет отличить не только по одежде, но даже по длине волос.
– А как вы относитесь к романам Сильвии Дэйл? – поинтересовался Роланд, шагая по парковой дорожке под руку с молчаливой принцессой.
Анастасия действительно с тех пор, как они вышли из дворца, не проронила ни слова. Зато активно оглядывалась по сторонам, словно пыталась запомнить окружающее. Фокс её понимал – мало ли, когда она в следующий раз увидит здешние места? Если согласится выйти замуж за Огдена – точно не скоро. А канцлер надеялся, что согласится.
Парк вокруг них был красив золотой, с оттенком багрянца, осенней красотой и сейчас, когда землю освещало утреннее солнце, а небо было холодного голубого цвета, особенно восхитительно смотрелся. Удивительно, как же невероятно ярко вспыхивают все краски перед тем, как природа надевает саван из белого снега и погружается в сон до весны.
– За этим именем скрывается мужчина, – живо засмеялась Анастасия, и канцлер удивлённо на неё покосился.
– Откуда вы знаете?
– Вы забыли, что мужем принцессы Анны был глава комитета культуры? – вздохнула девушка, и её улыбка сразу угасла. Понятно почему – муж её высочества Анны погиб от рук заговорщиков при их очередной попытке убить императора. – Дядя Вольф многое рассказывал. Прочитав один роман, я выразила сомнения в том, что его писала женщина, и он по секрету сообщил, что я права. Автор – мужчина, аристократ в годах. Очень боится, что вскоре женщины будут всё больше и больше работать и совсем перестанут рожать. Вот и критикует все идеи, которые касаются равенства женщин и мужчин в обществе, осуждает брюки и уж тем более короткие стрижки. Вы из-за моей одежды вспомнили Сильвию Дэйл?
– Вы проницательны, ваше высочество.
– Да тут не нужна проницательность, это очевидно, – пожала плечами принцесса, вновь улыбнувшись. – Я знаю, что в Альтаке немыслимо надевать подобное, и, в отличие от традиции с фрейлинами, эту я нарушать не собираюсь. Если только мне вздумается покататься на лошади… Тут уж я точно не надену платье, простите. Во дворце у Огдена есть лошади?
– Есть, принцесса, – ответил Роланд, сдерживая желание поморщиться.
Каролина обожала этих животных. И чтобы сгладить вину перед женщиной, которую он хотел взять в жёны, Огден подарил ей нескольких лошадей. Теперь каждое утро Каролина прогуливалась по парку, сидя на лошади, причём в окружении своих фрейлин.
Да-да, Огден для неё и фрейлин нашёл. Чтобы не скучала.
Канцлер пока и представить не мог, как на это отреагирует Анастасия. Но точно не собирался скрывать подобное от принцессы до прибытия – необходимо было объясниться раньше.
Но не сейчас.
– Лошади – это хорошо, – продолжала между тем Анастасия. – Хотя гораздо сильнее я люблю птиц, особенно когда они не в клетках. А вот и оранжерея! Пойдёмте скорее.
Через несколько минут Роланд сделал вывод, что принцесса права в своей любви к птицам, – никогда он не видел столь величественного и завораживающего зрелища. Все птицы оранжереи – из тех, которые не спали днём, – слетались к кормушкам, каждая к своей. Хлопали крыльями, кричали что-то, оглядываясь и окидывая сородичей свирепыми взглядами – не трогай, мол, моё!.. И от буйства красок, шума крыльев и постоянного разнообразного гогота у Роланда даже немного голова разболелась.
Но с каким восторгом Анастасия за всем этим наблюдала! И не молчала, рассказывала Фоксу обо всех птицах, указывая на них рукой.
– Вот это прианы из Корго. Смотрите, какие алые, а крылья жёлтые, и клювы у них синие! Они питаются только очень сладкими плодами, а если дать более кислый, разжуют и плюнут им в тебя, представляете? С характером птички! А вон там голубые пташки, видите? Быстро-быстро машут крыльями. Они такие крошечные, но тем не менее – это самая быстрая птица в мире!
– Вы не шутите? – развеселился Роланд. – Вот эта козявочка, извините, самая быстрая птица?
– Именно эта козявочка, – решительно закивала Анастасия. – Маленькая, но удаленькая. Так бывает, канцлер. Особенно в природе. Самые сильные запахи источают далеко не самые большие и красивые цветы, больше всего молока приносят не самые крупные животные, а то, что сильнее всего притягивает взгляд, порой может оказаться ядовитым.
Канцлер невольно посмотрел на Анастасию, изучая её воодушевлённое лицо.
Был ли это намёк на то, что с принцессой не стоит играть в игры? Он пока не мог определиться. Чувства говорили, что нет, но разум… Разум, помнящий про то, что рядом с ним сейчас стоит дочь и сестра предателей, шептал, что рано делать выводы.
Анастасия
То, что канцлер подозревает её в притворстве, Анастасия отлично понимала – ей даже эмпатический щит для этого не нужно было снимать. Просто подобное было логично. Анастасия по жизни часто сталкивалась с настороженностью и принимала её как должное. Мало кто верил, что принцесса может быть такой, какой была Анастасия. Особенно это касалось нетитулованных.
Да, она привыкла к такому, и тем не менее… Отчего-то хотелось, чтобы канцлер скорее избавился от своих сомнений насчёт неё. И увидел в ней ту девушку, которой Анастасия всегда была: искреннюю и немного неуверенную в себе, местами неуклюжую – особенно в танцах, – обожающую природу и любящую не шикарную, а обычную жизнь. Её брат Адриан вот сильнее любил роскошь – по крайней мере, раньше, до своего исчезновения, любил, – развлечения и безделье, но не Анастасия. Ей с детства нравилось читать книги и копаться в саду. А уж в оранжерею принцесса и вовсе каждый день бегала. Правда, копаться там ей не разрешали.
И сейчас Анастасия действительно с удовольствием показывала канцлеру оранжерею, местных птиц, деревья и растения. Слушателем он был отменным: задавал наводящие вопросы, интересовался всем, что видел вокруг, даже цветом формы сотрудников. И не испугался, когда на него с ближайшего дерева попытался запрыгнуть один из хорьков-летяг, – рассмеялся только, поймав любопытную зверушку.
– Они совершенно безопасные! – тут же уверила смеющегося мужчину Анастасия и сама не удержалась от улыбки. – Легко идут на руки и любят играть. Их активно пытались приручить, потому что домашний питомец из такого хорька вышел бы замечательный. Но… если держать этого зверя не в саду, а в доме, он становится раздражительным и начинает кусать хозяина.
– Это неудивительно, – кивнул Фокс, поглаживая довольного зверька по макушке. – Если бы меня выдернули из привычной среды и поместили в совершенно другую, я бы тоже, пожалуй, начал кусаться. Да, приятель?
Хорёк напоследок что-то промурчал, совсем как кошка, и выскользнул из рук мужчины.
.
Обратный путь от оранжереи до дворца происходил на пару часов позже, уже не спозаранку, поэтому по дороге приходилось здороваться с обитателями замка и посетителями, решившими погулять по саду в хорошую погоду. Некоторых нужно было представлять канцлеру и из вежливости поддерживать недолгий разговор, поэтому возвращение во дворец слегка затянулось.
И Анастасия никак не ожидала встретить уже почти возле самого входа единственного человека, которого одновременно и хотела, и не хотела видеть. Причём даже не знала, что сильнее…
– Ваше высочество, – скрипуче произнёс главный дознаватель, кланяясь ей, а затем кивнул Фоксу. – Добрый день вам, канцлер.
– Сейчас утро, – иронично заметил Фокс, и Гектор Дайд задумчиво покосился на небо.
– Да, пожалуй, утро, – заключил он, усмехнувшись. – Я просто уже давно не сплю, поэтому слегка потерялся во времени.
Анастасию затопило теплом – и она опустила глаза, чтобы не смотреть на главу дознавательского комитета.
Этот мужчина всегда безумно нравился ей, несмотря на своеобразную внешность и не самый мягкий характер. Слишком высокий и худой, с совершенно белыми короткими волосами и очень светлыми глазами, Гектор Дайд многим казался бесцветным и абсолютно не интересным – но только не Анастасии. Она увидела его впервые восемь лет назад, когда он только занял свою должность при императоре, и сначала просто обратила внимание на этого мужчину, а потом влюбилась.
Анастасия была уверена – Дайд даже не помнит те несколько разговоров, которые случились между ними, когда ей было пятнадцать. Принцесса тогда только поступила в университет и была полна восторженных ожиданий. С утра побежала в оранжерею, чтобы посмотреть на птенцов южных сов, которых вывел один из сотрудников, и на подходе к оранжерее столкнулась с главным дознавателем. Он сидел на скамейке и сосредоточенно о чём-то думал, раскуривая трубку. Анастасия набралась смелости, подошла и завела разговор.
Каких-то пять минут… но ей хватило, чтобы до невозможности влюбиться в этого странного, но притягательного мужчину, который относился к ней хорошо… До определённого момента.
Анастасия знала: то молчание по отношению к поступку её матери Гектор Дайд так и не простил. И вряд ли простит – не тот у него характер.
– У вас же совещание с императором по понедельникам, – пробормотала принцесса, стараясь изо всех сил не смотреть на Дайда. – А сегодня не понедельник…
– У меня совещание с императором, когда он того желает, – хмыкнул мужчина, а потом неожиданно сказал: – Я зайду к вам сегодня, ваше высочество, если вы не возражаете.
Анастасия почувствовала, что заливается краской, причём это ощущение было настолько горячим, что она не сомневалась – цвет её щёк уже наверняка сравнялся с цветом костюма.
– Разумеется, я не возражаю.
Роланд
То, что принцессе нравится главный дознаватель, Фокс понял сразу, но не сразу смог определиться, как к этому относится. С одной стороны, сей факт говорил в пользу того, что Анастасия всё же искренняя девушка – вряд ли притворщица стала бы разыгрывать перед канцлером смущение и неловкость от встречи с Дайдом, в этом не было смысла. А вот если она действительно безответно влюблена…
И вот тут «другая сторона» проявлялась во всей красе.
Влюблена. Мысль неприятно кольнула в груди, заставив Фокса сжать зубы. Конечно, было бы странно ожидать, что Анастасия за двадцать три года ни разу не влюблялась, но… тем не менее неприятно. А главное, удивительно, потому что Гектор Дайд, похожий на длинную ящерицу в своей зелёной форме дознавателя, совсем не ассоциировался с романтическим героем. Разве в таких мужчин влюбляются принцессы?
Роланд даже внутренне усмехнулся. Видимо, он мало что понимает в принцессах. Или только в таких, как Анастасия?
Но долго рассуждать об этом не получилось – после того, как назначил встречу принцессе, Дайд попросил о приватном разговоре и Фокса. А стоило канцлеру уточнить, когда и где, добавил:
– Можно здесь, в парке, и сейчас. Если вы никуда не торопитесь.
По правде говоря, Роланду хотелось нормально позавтракать – утром он, спеша к Анастасии, успел только выпить чаю, да и накануне вечером толком не ел, всё время танцевал с принцессой. Но Дайд не стал бы просить о разговоре, не будь он важным, поэтому Роланд согласно кивнул:
– Хорошо, айл Дайд, я в вашем распоряжении. Ваше высочество… надеюсь чуть позже увидеть вас за обедом.
– Да, канцлер, – тихо ответила Анастасия и, бросив на главного дознавателя краткий, но очень жаркий взгляд, из-за которого Роланду отчего-то стало обидно, пошла вверх по лестнице к парадному входу во дворец.
– Давайте-ка отойдём немного, – тут же сказал Дайд, почти бесцеремонно подхватывая канцлера под локоть, и зашагал в сторону одной из аллей парка. Дошёл до третьей по счёту лавочки, сел на неё, вытянув ноги, повёл плечами, словно у него затекла шея, а затем похлопал по сиденью рядом с собой и протянул:
– Садитесь, канцлер. Надолго я вас не задержу, но стоять всё же не обязательно. А то я чувствую себя изнеженной барышней перед строгим отцом.
– Ну и шутки у вас, айл Дайд, – фыркнул Роланд, усаживаясь рядом с дознавателем. – Так о чём вы хотели со мной поговорить?
Дайд постучал себя ладонью по груди и тут же выругался:
– Демоны… Недавно бросил курить, но никак не отвыкну, всё ищу портсигар.
– Я бы вам одолжил, но не курю.
– Я знаю, – дознаватель кивнул и с намёком произнёс: – Я теперь о вас многое знаю, канцлер. Как и император, разумеется. Я ведь ему докладываю.
– Не сомневаюсь.
– Его величество очень заинтересовался тем, что я выяснил, – продолжал Дайд, словно не заметив ядовитого сарказма Роланда. – Он никогда не копался в вашей биографии, не было необходимости. А тут решил выяснить, чьим заботам поручит племянницу… И изрядно удивился.
– Что же в этом удивительного, айл Дайд? И в Альганне такое существует сплошь и рядом.
– Не совсем, – цокнул языком главный дознаватель. – У нас во многое вносит нюанс пресловутая родовая магия, которую не передашь, если не признать ребёнка и не дать ему свою фамилию. Поэтому побочные дети императоров при всём желании не имеют никаких прав на престол. В вашем же случае…
– В моём?
– В случае с вашей страной, – исправился Дайд с ехидцей. – У вас нет наследуемой родовой магии. Зато у вас есть законы наследования, по которым незаконнорождённым не оказывается никакой поддержки – даже содержание невозможно назначить. И жениться таким детям нельзя, чтобы побочную ветвь не продолжать и не создавать конкуренцию в первую очередь для тех, кто находится на троне. А я всегда удивлялся, зачем эти дурацкие двойные имена и требование не создавать семью? Думал, что глупость. И только сейчас догадался.
– Я вас поздравляю, айл Дайд, – пожал плечами Фокс. – С новыми, так сказать, знаниями. Но я всё ещё не понимаю сути вопроса.
– Суть вопроса… Скажите-ка, за весь срок службы у короля Фредерика неужели вам не предлагали взбрыкнуть и самому сесть на престол? Никто не являлся с подобным предложением?
– Являлся, – подтвердил Роланд, не собираясь скрывать. – Дважды. Я даже могу вам сказать кто – Томас Ротергейл, заместитель министра внутренних дел. Но я всё отрицал, а доказательств у них нет. Да и… айл Дайд, вы меня путаете с его высочеством Аароном. Это он был готов погрузить страну в гражданскую войну, я на такое не пойду.
– Я ничего не путаю, канцлер, – мягко и вкрадчиво откликнулся дознаватель. – Вы не готовы, но другие могут быть готовы. Я всего лишь просчитываю варианты опасности для нашей Анастасии. Вы понимаете, о чём я? Первый вариант исходит от вас. Точнее, не совсем от вас, а от тех, кого вы на троне Альтаки устраиваете больше, чем остальные сыновья Фредерика. Погодите, не возражайте – я понимаю, что вы не согласитесь. Но не всегда нужно чьё-то согласие, бывает и так, что не остаётся выбора. Вы же понимаете, что, если погибнут и Огден, и Тедеон, и Грегор, вам придётся…
– Можете не продолжать, – поморщился Роланд. – Хотя нет, продолжайте. Я не понял, при чём здесь Анастасия. Какая для неё может быть опасность?
– Зависит от планов ваших, скажем так, поклонников. Если они желают получить поддержку Арена – это один вариант. Если же они крайне болезненно относятся к идее становиться хоть на каплю зависимыми от Альганны – другой вариант. Первый, конечно, предпочтительнее.
– Теперь понял. И что вы предлагаете?
– Пока ничего. Но если к вам придут ещё раз – вы расскажете об этом моему человеку из свиты Анастасии. Его зовут Эрнест Тад, он назначен главным распорядителем.
– Хорошо. Расскажу.
– Тогда рассуждаем дальше… Как вы считаете, канцлер, что нужно его высочеству Тедеону для того, чтобы занять престол? В нынешних условиях.
– Не считая необходимости вырваться из заточения?
– Да, не считая.
– Тогда ответ очевиден – убрать с дороги Огдена. Он коронован, поэтому должен либо подписать отречение, либо его убивают. Предполагаю, что возможности что-то подписать Тедеон брату не дал бы, – он не отличается мягкосердечностью. Ну а затем можно и жениться на Анастасии.
– Именно. То есть нашу принцессу Тедеону трогать невыгодно. А Грегору? Он-то женат.
– Жену можно и ликвидировать. Думаю, вы лучше меня знаете, как это бывает, айл Дайд.
– Знаю, – хмыкнул главный дознаватель. – Но давайте представим, что его высочество Грегор не хочет убивать супругу. Любит её, ну или по другим причинам. Тогда что он будет предпринимать?
– Уберёт Огдена, в первую очередь.
– Зачем? С ним разбирается Тедеон. Очень удобно, когда за тебя делают всю грязную работу. Пусть старший брат покончит с младшим, а средний пока понаблюдает. Всякое может случиться в процессе этих разборок, разве не так? Например, они убьют друг друга, а заодно пострадает и Анастасия.
– В таком случае император…
– Тут вы немного ошибаетесь, – перебил Роланда Дайд, покачав головой. – Арен разумен. Ему не нужна гражданская война. И, если обставить всё так, что в гибели – ну или хотя бы в ранении – принцессы будут виновны Тедеон и Огден, император не станет лишать Альтаку последнего претендента на престол. Но это всё – один из множества вариантов, канцлер. Я не знаю, что у ваших принцев в головах. Я завёл этот разговор, чтобы показать вам, где таится опасность. Возможно, вы на месте сможете что-то понять лучше, чем я сейчас. Моя жена…
– Вы женаты? – изрядно удивился Фокс. Он всегда считал, что супруга Дайда – это дознавательский комитет.
– Летом женился. Так вот, моя жена – шаман.
Роланд кашлянул.
– А шаманы действительно существуют? Я думал…
– Существуют, – подтвердил дознаватель, кивнув. – Моя жена говорит, что в вашем замке находится целый клубок змей, среди которых тоже есть шаман. И он – или она – опасен.
– Шаман? – Роланд не знал, смеяться ему или опасаться. Он не верил в шаманскую магию, но… когда о ней говорит Гектор Дайд, сложно не верить. – И как его вычислить?
Главный дознаватель Альганны тяжело вздохнул.
– Невозможно вычислить убийцу до совершения преступления, канцлер. И точно так же невозможно увидеть шамана, пока он не начнёт творить свою магию. В свите Анастасии будет шаман, он разберётся.
Удивлению Фокса не было предела.
– Кажется, вы с императором предусмотрели всё… – пробормотал он, но Дайд покачал головой.
– Это, к сожалению, нереально. Но мы постарались.
Анастасия
Вернувшись в свою комнату, принцесса попыталась взять себя в руки и продолжила заниматься делами – сложила кое-какие вещи, написала прощальные письма тем, с кем общалась, когда училась в университете. Да, все её друзья как-то сами собой растворились после случившегося в День Альганны, но Анастасия не могла уехать, не попрощавшись, не поблагодарив напоследок за доброе отношение и дружбу во время учёбы. Ни с кем она не сохранила ни то, ни другое… Чья это вина? Её ли? Анастасия не была в этом уверена, но никого не осуждала. Ещё неизвестно, как бы она сама повела себя на месте своих однокурсников…
Написав письма, Анастасия отправила их почтомагом*, а затем пошла навестить Агату и Александра – детей Арена. (*Почтомаг – магический артефакт для отправки писем. Работает только на малых расстояниях. Например, послать письмо из Альганны в Альтаку почтомагом нереально.) Они приходились ей двоюродными сестрой и братом, но Анастасия называла их маленькими племянниками и очень любила. Накануне она специально уточнила у их аньян*, когда можно будет навестить детей, и теперь шла к назначенному времени. (*Аньян в Альганне называют няню или гувернантку.)
Покидать семилетнюю Агату и четырёхлетнего Александра было для Анастасии отчего-то труднее всего. Да, она любила и остальных родственников, но дети – всегда дети. И их аньян София Тали тоже была одной из немногих, чьё отношение к принцессе не менялось. Хотя София пришла во дворец уже после Дня Альганны, но другие события застала, и хорошо относиться к Анастасии у неё не было причин. Однако она искренне пожелала принцессе счастья.
Счастья желали и Агата с Александром. Девочка жалела, что Анастасия не останется на её восьмилетие, которое должно было быть в октябре, и заставила пообещать, что принцесса приедет в Альганну хотя бы на праздник перемены года.
– Мы с Софи, Алексом и мамой сейчас пишем сценарий для спектакля! – торжественно объявила девочка. – Про то, как злой колдун решил сделать так, чтобы год не менялся, чтобы время остановилось! Хотел никогда-никогда не стареть!
– Тогда он, может, не злой? – смеялась Анастасия, обнимая Агату. – Добрый?
– Нет, ты что! Ты же биолог, Тасси! Нельзя издеваться над природой!
– Да! – важно подтвердил Александр под тихий смешок принцессы.
А потом был очень тёплый последний семейный обед для Анастасии. И на него пришли все-все, даже дядя Арчибальд пожертвовал ради неё своей работой – он должен был находиться на севере, Геенна как раз собиралась активироваться, – но решил перенестись туда на пару часов позже. И невесту свою привёл.
Пришла и императрица, и дядя Арен вырвался с совещания, хоть и опоздал.
Ну и, конечно, канцлер тоже был. Сидел рядом с Анастасией и периодически ухаживал за ней, подливая сок, если слуги не сразу замечали опустевший бокал. Агата забрасывала Фокса вопросами про Альтаку, с любопытством глядя на мужчину, а он терпеливо отвечал, не делая попытки прекратить или перевести тему. До тех пор, пока юная принцесса не поинтересовалась:
– А почему вы всегда ходите в чёрном? – Агата тут же смутилась и бросила на отца опасливый взгляд. Арен укоризненно качал головой. – Я, конечно, не видела… Просто слышала, что вы всегда ходите в чёрном! Почему? Или это нельзя спрашивать?
– Ваше высочество, в Альтаке чёрный цвет считается цветом траура, – терпеливо ответил канцлер. – Ничего интересного.
Фокс откровенно ушёл от ответа, и это осознали все, кроме детей. Хотя, возможно, Агата поняла, что ей недоговаривают, но ничего не уточнила.
А вот Анастасии отчего-то стало горько. Да, чёрный цвет означает траур, но не всегда. Иногда он означает вечный траур – то есть неспособность создать семью. Подобное не регламентировалось – насколько принцесса помнила, незаконнорождённые могли носить любую одежду. Значит, канцлер сознательно подчёркивал своё происхождение.
Интересно зачем?
.
Гектор Дайд зашёл к Анастасии сразу после обеда – она даже подготовиться к его приходу не успела. Хотя бы морально, физически всё было в порядке, и одежду менять не нужно было – то платье, в котором принцесса ходила на обед, вполне подходило.
Главный дознаватель постучался в двери, когда Анастасия занималась цветами, решив полить их перед отъездом. Знала, что ничего с ними не случится и они будут ждать её возможного возвращения, но всё равно на душе было как-то муторно. Ерунда полнейшая… Но вот эта лаурения пурпурная в светло-голубом горшке была первым цветком, который пересадила и вырастила Анастасия. Сколько ей тогда исполнилось? Кажется, шесть.
Странно уезжать отсюда, из этого места. Да, в последнее время оно стало недружелюбным, но всё равно – она ведь здесь выросла…
– Да, заходите, – ответила принцесса, услышав громкий стук в двери, усиленный магией. О Дайде она отчего-то вспомнила не сразу, поначалу решила, что это кто-то из её свиты хочет что-нибудь узнать. Или канцлер.
Но в комнату зашёл главный дознаватель в своей неизменной зелёной форме, и Анастасия, сглотнув от вспыхнувшего волнения, поставила горшок с лауренией обратно на место.
– Я ненадолго, ваше высочество, – произнёс Дайд, останавливаясь в нескольких шагах от принцессы. – Протяните руку.
