Текст книги "Чужой престол (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 34 страниц)
– Что вы, принцесса, я должен сопровождать вас. А фрейлины справятся и без меня. Их всего четыре, а мужчин восемь. На каждого по две – более чем достаточно. Да и зачем вам другой кавалер? Я плохо катаюсь?
– Хорошо, ваше величество, – вздохнула Анастасия.
И тут Огден предложил:
– А не хотите перейти от титулов к именам? Мне кажется, наедине мы с вами вполне можем называть друг друга менее официально. И, если хотите, даже на «ты».
Принцессу будто ледяной водой окатило. Она даже споткнулась от неожиданности – хорошо, что Огден поддержал.
Странное ощущение от подобного предложения… Анастасия не могла понять, радует оно её или не очень. С одной стороны, ей не хотелось быть с Огденом в плохих отношениях или слишком уж соблюдать формальности, с другой…
Как к такому отнесётся Роланд? И вообще не станет ли для короля её разрешение называть себя по имени карт-бланшем на дальнейшее сближение? Впрочем, если станет – Анастасия быстро даст ему по рукам. Или ещё по чему-нибудь, пониже.
В итоге Анастасия решила пойти на компромисс.
– Хорошо, ваше величество, то есть Огден. Я согласна, но частично. Мне кажется, с обращением на «ты» стоит подождать.
– Договорились, Анастасия, – кивнул король.
После возвращения с катка был ужин, на который Роланд, к сожалению принцессы, тоже не пришёл, и она даже начала думать, что если он и сегодня вечером не соблаговолит с ней поговорить, то завтра придётся искать способ связаться с канцлером самой. Зачем – Анастасия и не задумывалась, она просто хотела его видеть.
Хотя кое-что она у него спросит, наверное…
.
Канцлер всё-таки пришёл. Анастасия и не успела начать злиться на него – только вошла в спальню, как под полом послышался шорох, а затем ковёр приподнялся, отполз в сторону, и из распахнутого люка выбрался Роланд.
Увидев его сдержанную улыбку, Анастасия испытала такое ликование, что чуть не бросилась мужчине на шею. Но в следующую же секунду канцлер напрочь убил её хорошее настроение, поскольку поинтересовался:
– Ваше высочество, я хотел узнать – вы ведь уже освоились во дворце? Может, мне прекратить свои вечерние вылазки?
У Анастасии моментально сердце упало куда-то вниз и панически там забилось.
– Что?.. – выдохнула девушка, прижав руки к груди. Роланд захлопнул люк, поправил ковёр и повторил, не глядя на Анастасию – взгляд его блуждал где-то наверху, под потолком:
– Если вы уже освоились, то могу ли я перестать приходить к вам? Мы ведь можем общаться не тайно. Я пробирался сюда, чтобы поддерживать вас. Но сейчас всё вроде бы улучшилось, Огден изменил своё поведение. Кроме того, мне кажется, что вы ему нравитесь, поэтому он вряд ли будет в восторге, если узнает, что я…
– А вам? – перебила Роланда Анастасия. В груди что-то клокотало, едва не вырываясь наружу, и принцесса резко вздохнула, пытаясь унять раздражение. К сожалению, находиться в подобном состоянии для членов их семьи было чревато – можно было вспыхнуть огнём и ненароком что-нибудь спалить.
– Мне? – канцлер на мгновение опустил глаза, посмотрел на Анастасию горячим взглядом, но потом вновь отвёл его в сторону. – Я не понимаю, о чём вы спрашиваете, Анастасия.
– А вам я нравлюсь? – резко произнесла принцесса, сама не до конца осознавая, откуда взялась в ней эта смелость. – Нравлюсь ведь, Роланд?
– Конечно, – ответил канцлер спокойно и даже бесстрастно. Но Анастасия уже сняла эмпатический щит, поэтому отлично знала, какая буря в этот момент одолевала Роланда. По силе она даже превосходила её негодование… Ураган, цунами какое-то. И не поймёшь, что за чувства – всё перемешано, перепутано, перекручено. И сжимается удавкой на шее, мешая говорить и думать. – Вы не можете не нравиться, принцесса. Вы прекрасны.
– Да? – Анастасия, сглотнув и не поставив обратно эмпатический щит просто из упрямства, шагнула вперёд, став к канцлеру почти вплотную. А затем положила ладонь на его грудь. – Вы не забыли, что я эмпат, Роланд?
Он вновь опустил взгляд и посмотрел на Анастасию с такой жаждой и болью, что принцесса задохнулась. Но не только от самого этого взгляда – ещё и от чувств Роланда, которые захлёстывали её, накрывали, словно большая волна во время шторма.
– Не забыл, – ответил канцлер негромко. – Но это всё не имеет значения, ваше высочество. Вы знаете мою ситуацию. И не только мою – ситуацию всей нашей страны. Поэтому…
– Я не желаю, чтобы вы прекращали приходить сюда, – прошептала Анастасия, сжав в кулак ткань рубашки Роланда. – Меня это просто… убьёт.
– Я не хочу мешать Огдену завоёвывать вас, – покачал головой мужчина и, перехватив руку принцессы, ласково поцеловал её ладонь. Точнее, ласковым был лишь первый поцелуй – второй получился уже жадным, а третий лихорадочным.
Анастасия не могла пошевелиться, наблюдая за тем, как Роланд целует её руку – только руку, ненадолго спускаясь горячими губами к запястью, а затем вновь поднимался выше, целуя ладонь и тонкие пальцы. Принцесса и говорить не могла – настолько её захватило происходящее… и собственные чувства, которые никак не получалось отделить от чувств канцлера.
Страсть. Нежность. Горечь. Досада. Разочарование. Любовь…
– Мне лучше уйти, Анастасия, – произнёс Роланд тихо и прижал ладонь Анастасии к своей щеке, одновременно и нежной, и колючей. – Всё может зайти слишком далеко. Ты нравишься Огдену – я должен уступить. Я не хочу стать причиной, по которой ты откажешь ему. Тем более что я ничего не способен тебе дать.
«Ты можешь дать мне свою любовь», – хотелось ответить Анастасии, но губы онемели и не хотели произносить ни слова. Да и сам Роланд смотрел на них так, что принцессе казалось – если она хотя бы пошевелит ими, целовать мужчина будет уже совсем не её ладонь.
– Так будет правильнее, – горячо сказал канцлер, на мгновение закрывая глаза, как делают люди, когда им больно смотреть на свет. – Я не хочу испортить тебе жизнь. Огден – хороший парень, он уже начал влюбляться. Ты будешь с ним счастлива.
– Но, Роланд… – всё-таки выдохнула Анастасия, пытаясь возразить – при этом не представляя, что именно она должна сказать, – но мужчина помотал головой, отпустил её руку и отошёл в сторону.
– Так будет правильнее, – повторил он настойчиво, сжав зубы и побледнев, а потом быстро открыл люк и прыгнул вниз, покинув комнату Анастасии.
Несколько минут после этого принцесса ещё стояла на месте, надеясь, что канцлер всё-таки вернётся, ощущая отголоски его чувств, которые никак не хотели её покидать, – а потом, осознав, что он этого не сделает, села на пол и закрыла глаза.
Слёз не было.
Впрочем, как и понимания, что делать дальше.
Роланд
Да, так будет правильнее – канцлер осознавал это ясно и определённо. Но «правильнее» не означает, что не больно. Особенно ему.
Роланд предполагал, что Анастасия его быстро забудет. В конце концов, у них и не было ничего – что там забывать-то? Да и Огден сейчас подсуетится, начнёт нормально ухаживать, окружит принцессу заботой и вниманием – и Анастасия со временем растает и выйдет за него замуж.
И всем будет замечательно. Даже Роланду в конечном итоге будет замечательно – он же получит долгожданную свободу. Вряд ли король потерпит под боком возможного конкурента и, как только научится управлять страной без Фокса, отправит канцлера в отставку. А на его место назначит, например, Ротергейла.
Разговор с Томасом Роланд пару часов назад передал Эрнесту Таду, и тот первым делом спросил, не блефует ли заместитель министра внутренних дел. Этот вариант Роланд тоже рассматривал, но всё-таки склонялся к другому. Ротергейл не зря упомянул математический расчёт – для него было гораздо очевиднее, что эффективность управления государством зависит от личности того, кто им управляет. Последние несколько лет управлял Роланд, и эффективность была стабильной. В настоящий момент ситуация вроде бы стабильная, но может стать нестабильной в любой момент, если кто-нибудь уберёт либо канцлера, либо короля. И да – Ротергейл отлично понимал, что сам на трон не попадёт, а роль канцлера он может исполнять только при наличии Роланда на троне. В остальных случаях будут и другие желающие.
Да, вот так, отлично. Лучше думать о политике, чем о принцессе… Она, конечно, тоже часть этой политики, но и существует пока особняком. Как драгоценный приз, который неизвестно кому достанется. Точно не Роланду, – а в остальном есть варианты.
Размышляя обо всём этом, канцлер добрался до своей комнаты, открыл дверь, зашёл внутрь, сделал несколько шагов по направлению к гардеробу, намереваясь сразу переодеться, но не дошёл.
На пятом шаге Роланду почудилось, будто воздух в помещении разом куда-то пропал. Абсолютно весь. И сколько бы Фокс ни пытался вздохнуть – не получалось. Ни носом, ни ртом.
Канцлер метнулся к двери, собираясь выскочить в коридор – так было гораздо быстрее, чем стараться нейтрализовать заклинание, которое использовали против него, – но дверь оказалась заперта. Кашлянув – в горле уже горело и першило, – Роланд подбежал к журнальному столику, где обычно лежал артефакт для вызова слуг или охраны. Артефакт был на месте, но не функционировал – то ли разрядился, то ли неведомое заклинание действовало и на него. Скорее второе – поскольку браслет связи канцлера тоже не подавал признаков жизни. Значит, позвать охрану никак не получится.
Больше Роланд не думал – других вариантов просто не осталось.
Откинул в сторону почти такой же ковёр, какой лежал в спальне Анастасии, нажал на определённые паркетины в полу, чтобы распахнулся люк, быстро прыгнул туда и захлопнул за собой дверцу.
Удавка на шее постепенно расправлялась, наконец позволяя Роланду дышать. Он лежал на полу тайного хода и не двигался, просто наполняя лёгкие воздухом и пытаясь справиться с чёрными кругами перед глазами.
Что ж, хорошая попытка. Не будь в комнате потайного люка, о котором никто не знал, – канцлер наверняка просто задохнулся бы со временем.
Шутки кончились.
Глава четырнадцатая
Роланд
К начальнику дворцовой гвардии канцлер не пошёл по понятным причинам – не было никаких гарантий, что данная попытка убийства совершена без его помощи. Отправился сразу к Эрнесту Таду, который, выслушав Роланда, сразу же послал за Морганом Ридом и Рианом Ортего.
– Нас троих вполне достаточно, чтобы осмотреть вашу комнату, – пояснил дознаватель, ожидая, пока придут остальные. – Шум поднимать не будем, ни к чему давать вашим противникам лишние козыри. Было бы идеально, если бы вы могли провести нас всех этим тайным ходом.
– Проведу, – кивнул Роланд. – Никто ничего не заметит. Вот прям из вашей комнаты и пойдём.
– Из моей? – слегка напрягся Эрнест и огляделся. – Я же всё здесь осмотрел, был уверен, что никаких ходов…
– Полагаю, это влияние родовой магии, – пожал плечами Роланд. – Скорее всего, дверь видит только тот, кто точно знает, что она здесь есть. Но подробнее нам наверняка расскажет Ортего.
– Да, должен рассказать. А где дверь? – с любопытством поинтересовался дознаватель, и Фокс, хмыкнув, подошёл к большому гобелену, что висел на одной из стен. Откинул его наверх и указал Таду на вполне настоящую тяжёлую дверь – правда, небольшую, буквально метр высотой от пола. Войти в такую можно было только на карачках. Но дальше, насколько канцлер помнил, коридор расширялся.
– Прекрасно, – пробормотал Эрнест, качая головой. – То есть ко всем в комнаты можно проникнуть извне?
– Не ко всем. К королю нельзя.
– Это утешает. А к принцессе?
– К принцессе можно, – признался Роланд, ожидая дополнительных вопросов, но их не последовало. Дознаватель только взглянул на него с острым пониманием, а затем кивнул.
Риан Ортего и Морган Рид пришли через пару минут. Они явно ещё не ложились – оба были в дневной одежде. Морган казался невозмутимым, а вот Ортего был взволнован.
– Мы только что вернулись от принцессы, – выпалил он, смерив канцлера подозрительным взглядом. – На ней нет никакого влияния, но она явно не в себе. Вы не знаете, что с ней случилось?
– Не знаю, – соврал Роланд. – Если вы помните, Анастасия провела вечер с Огденом, а не со мной.
– Ну да, ну да… – буркнул Риан, но канцлеру сейчас было не до этого. Тем более что он отлично понимал, чем вызвано состояние принцессы, и был уверен в её безопасности.
– Я попросил пригласить вас не из-за Анастасии, – произнёс Роланд и вкратце рассказал о недавних событиях, как только что рассказывал Эрнесту Таду. – Теперь мне нужно как-то вернуться в комнату. А ещё желательно понять, что с ней не так, по какой причине там исчез весь воздух. Причём магически я не мог этому ничего противопоставить – даже не осознал, что за заклинание использовалось и где оно вообще находится. Похоже на…
– На родовую магию это похоже, – протянул Ортего, перебив канцлера, и его глаза заинтересованно засверкали. – Ну или на шаманскую. Есть же у вас такие штуки, а, Морган?
– «Штуки», как ты выразился, Риан, разумеется, есть, – устало кивнул Рид. – Вот только штуку подобной силы я бы почувствовал. Чёрное шаманство невозможно не почувствовать. А я ничего не ощущаю. Значит, скорее всего, шаман тут ни при чём. Но проверю ещё раз на месте. Ведите нас, канцлер. Мы же не по коридору пойдём, правильно?
– Вы наблюдательный человек, Морган, – подтвердил Роланд, и шаман усмехнулся.
– Ну, дверь за гобеленом не заметить было сложно. Вы же его так и не опустили.
– Да? – Ортего тут же завертел головой и хлопнул себя ладонью по лбу. – О, и правда… Это что же получается – в замке ещё и тайные ходы есть? А я их не почувствовал.
– Ты и не мог их почувствовать, – сказал Морган какую-то совсем таинственную фразу: Риан же не дурак, а опытный артефактор, раз его отправили с принцессой. Не может ведь он не знать, что родовую магию можно обнаружить только при помощи родовой магии? Родственной или более сильной. А у Ортего такой магии нет, он ведь не аристократ. Вот Анастасия, возможно, могла бы обнаружить потайные ходы, но вряд ли у неё получилось бы в них зайти.
– Идёмте, – произнёс Роланд, решив, что о загадочной личности Риана Ортего порассуждает потом, когда разберётся с покушением.
.
На месте они были минут через десять – по потайному ходу добираться с этажа, где жили слуги, до комнаты Роланда было дольше, чем по обычному коридору. И с трудом – артефактор поминутно останавливался, рассматривая то, что видел на стенах магическим зрением, при этом что-то увлечённо бормоча из области артефакторики:
– Третья формула Вайпсне… Коэффициент закрытия… Усиление родовой руной… Константа Шиндера… Ха, канцлер, а знаете, в чём особенность этого хода? Думаю, что нет, иначе вы не стали бы соваться сюда в своё время.
– О чём вы, Риан?
– Замок легко впускает сюда тех, кто знает о существовании дверей, – пояснил Ортего со смешком. – Видел схему или вход кто-нибудь показал, как вы нам недавно. Да, зайти сюда в целом не проблема. Но для того, чтобы выйти, где нужно, требуется нечто большее. Разрешение правящего монарха.
Роланд несколько секунд молчал, пытаясь осмыслить сказанное артефактором.
– Схему этих ходов мне дал король Фредерик. Может, он же дал и разрешение? – предположил Фокс, но Риан только хмыкнул.
– Нет, канцлер. Понимаете, король Альтаки существует для народа вашей страны, для вас лично, но не для этого замка. Замок бесхозен. Поэтому вы здесь и передвигаетесь без страха и упрёка, несмотря на то, что разрешение на выход отсюда вам никто не давал.
– Я не всё понял из вашего объяснения, – признался Роланд, после чего услышал удивительную историю о том, что замок признаёт короля только после прохождения лабиринта. Пока этого нет, он считает, что хозяина у него не имеется.
Роланд так увлёкся рассказом Риана – впрочем, как и Тад с Морганом, – что едва не пропустил нужный поворот. Спохватился в последний момент. Свернул и, остановившись, указал наверх, на узкий люк:
– Здесь находится моя комната, за этим люком. Вы хотите пойти туда или сначала посмотрите всё через стены?
– Я схожу, – откликнулся Эрнест, шагнув ближе к люку. – Раз вы смогли выбраться, канцлер, значит, эффект удушения наложен только на вашу комнату. Посмотрю, как там и что.
Люк был расположен невысоко – для того, чтобы залезть в него, стоило только поднять руки и подтянуться, что быстро и с успехом сделал Тад, откинув крышку.
Залезать в комнату целиком он, правда, не стал. Побалансировал немного на вытянутых руках, находясь одной половиной корпуса в потайном коридоре, а другой – в покоях Роланда, а затем спрыгнул вниз.
– Родовая магия, – сообщил, сразу же глубоко вдыхая. И закашлялся, поморщившись. – Неприятное влияние. Очень агрессивное, явно нацеленное на убийство. Как вы ещё столько времени продержались, канцлер? У меня возникло подозрение, что умереть вы должны были секунд за тридцать. А у вас хватило времени ещё на какие-то действия.
– Я умею задерживать дыхание примерно на пять минут, – сообщил Роланд, пожав плечами. – Король Фредерик уделял особое внимание всяким упражнениям, которые, с его точки зрения, помогли бы мне выжить во время покушения. Он предполагал, что подобное будет происходить. Поэтому я не самый удобный объект для убийства.
– Это точно, – усмехнулся Риан и, подпрыгнув, распахнул крышку люка, а затем начал подтягиваться вверх на руках. – Ладно, сейчас посмотрим, что там за родовая… хм-м-м…
Артефактор, в отличие от Тада, забрался в комнату целиком и отсутствовал гораздо дольше – минуты две.
Вернулся он со слегка бледноватым лицом, зато с какой-то металлической штуковиной в руках.
– Вот, – произнёс Риан, протягивая найденное одновременно всем присутствующим. – Артефакт, с помощью которого вас хотели убить, канцлер. Был прикреплён к нижней поверхности журнального столика. Морган, по твоей части как – пусто?
– Абсолютно, – кивнул Рид. – Никакой природной магии, только родовая. Ею от артефакта фонит неслабо так. Хорошая попытка была, если бы не потайной ход, вы бы просто задохнулись. Потом артефакт аккуратно убрали бы – и всё, ищи ветра в поле. Задохнувшийся труп есть, следов удушения нет.
– Остались бы следы применения самой родовой магии, – покачал головой Риан. – Но их ещё надо уметь найти, разумеется. У вас тут в Альтаке умельцев мало. Сразу скажу, что я не знаю, чья родовая сила использовалась – я впервые вижу такую. Но в ближайшее время определю. И ещё… артефакт сделан с учётом удалённой активации, то есть его могли поставить не вчера и не позавчера, а, допустим, месяц назад.
– Вряд ли стали бы ждать так долго, – возразил Эрнест. – Канцлер, вы можете вспомнить, кто заходил к вам в комнату за последние две недели? Охранников мы тоже опросим, чтобы рассказали, кто приходил к вам ещё и в ваше отсутствие. Могли подкинуть артефакт, когда вас не было, как вы думаете?
– На двери сигнальное заклинание, – ответил Роланд, пожав плечами. – Оно не родовое, так что чисто теоретически его можно снять, войти, а затем повесить обратно. Но это сложно и требует длительного времени. А приходили ко мне немногие. Каролина Эркур, например.
– При всей неоднозначности моего отношения к этой девушке, я сомневаюсь, что она замешана в данном случае, – усмехнулся дознаватель. – Артефакт такой силы, ещё и родовая магия… Откуда у Каролины подобные связи? Да и зачем ей вас убивать? То, что начнётся после вашей гибели, для неё при любом раскладе будет плохо. Так что вряд ли это Каролина. Но мы проверим. Риан, возьмёшь артефакт с собой? Сделаешь мне экспертизу?
– Ага, – кивнул Ортего, и Эрнест продолжил:
– А вы возвращайтесь к себе, канцлер. И вот что ещё… Обратите внимание на тех, кто завтра будет очень удивляться вашему здоровому виду. Учитывая тот факт, что убить вас желали в ночь, убийца – точнее, заказчик этого убийства – наверняка завтра явится во дворец, чтобы проверить, насколько успешно всё получилось. Подобное не обязательно, но чаще всего именно так работает психология этих людей.
– Завтра у меня совещание с министерством финансов… – пробормотал Роланд себе под нос и задумался.
Риан
Использование родовой магии всегда говорит либо о смелости – порой она бывает вполне оправданной, – либо о глупости. И то и другое возможно по одной простой причине: в отличие от обычной магии, родовая оставляла следы. И если по классическому артефакту определить, кто его сделал, было почти невозможно, то по родовому – запросто. Не конкретного человека, а хотя бы его фамилию – да, вполне реально, и на подобное были способны многие артефакторы. Хотя Риану было бы проще, если бы его родовая сила не была заблокирована императором Ареном – в этом случае он смог бы понять, чьей являлась использованная магия, не прибегая ни к каким дополнительным экспериментам. Но, увы, с некоторых пор подобное было невозможно, и Риану, для того чтобы определить, кто делал артефакт для убийства канцлера, пришлось повозиться.
В результате он не спал почти всю ночь – раскладывал формулу на составляющие, ставил опыты с присланными для разгадки тайны дворца образцами, и в результате сделал два интересных вывода, которые на первый взгляд казались взаимоисключающими.
Утром, слегка пошатываясь, Риан пошёл с ними сначала к Эрнесту, который тоже выглядел невыспавшимся и безумно уставшим. Это было неудивительно – наверняка всю ночь пытался что-то выяснить по горячим следам.
– Такая ерунда получилась, – вздохнул Риан, опускаясь на стул в комнате дознавателя, и потёр ладонями глаза. Они уже давно пытались самопроизвольно закрыться, чтобы отправить своего обладателя на заслуженный отдых. – С одной стороны, я выяснил, что человек, который изготовил артефакт, обладает магией Дома.
– Такой же, как у магистра Арманиуса? – уточнил Эрнест, упомянув ректора магического университета Грааги, и Риан кивнул.
– Да, почти. Хотя Арманиус посильнее будет. В общем, родовая магия в артефакте есть, но образца к ней я не нашёл. То есть род, к которому относится обладатель этой магии, считается в нашей стране угасшим.
– Ничего себе… – протянул Тад, слегка вытаращив глаза. – Получается, где-то в Альтаке скрывается неучтённый альганнский аристократ?
– Ага, – кивнул Риан и усмехнулся. – И я ни за что не поверю, что кто-то из нашей аристократии пытается посадить на престол Тедеона или Грегора. А вот сесть самому, предварительно устранив остальных…
– Звучит логично, – признал Эрнест и тяжело вздохнул. – Демоны, зачем я вообще согласился на эту командировку? И чего мне в столице не сиделось?
Риан промолчал, понимающе улыбнувшись.
Анастасия
Принцесса долго не могла уснуть из-за разговора с канцлером, всё прокручивала в голове каждое слово, взгляды, движения и испытываемые ими обоими эмоции – и не могла успокоиться.
Успокоишься тут, когда непонятно, что делать дальше.
Отказать Огдену и уехать? Но для Роланда подобное решение будет ещё более разрушительным, чем для короля. Сколько последствий ему придётся разгребать, если Анастасия поступит именно так – страшно представить. И не факт, что Роланда в итоге не убьют. Да, теоретически можно попросить защиты у дяди, объяснить, что влюбилась не в того человека, – быть может, у императора получится оградить и канцлера, и Огдена от потенциальных претендентов на престол, революции и возможного убийства. Но это всё гадание. Арен и сам недавно с трудом избежал гибели, а ведь его положение на троне было куда менее шатким.
Да, если Анастасия уедет – беды не миновать.
Согласиться на свадьбу с Огденом? И жить с ним, а Роланд просто будет рядом в качестве того же канцлера. Видеть его на официальных приёмах и совещаниях, но жить с Огденом, целовать его, рожать ему детей…
Анастасия передёрнула плечами. От одной лишь мысли о том, что с королём придётся не беседовать или танцевать на балу, а лежать в одной постели, ей становилось неприятно. Она не испытывала к Огдену негативных чувств, более того, считала его очень красивым и обходительным мужчиной, но… Это совсем не то же самое, что создавать семью с человеком, которого любишь. Анастасия не сомневалась, что сможет уважать и ценить Огдена, но появится ли в их союзе любовь? Сейчас в подобное совсем не верилось.
Кроме того, мужчины ревнивы, и Огден, как только поймёт, какие чувства таятся в сердце Анастасии по отношению к канцлеру, избавится от него. Может, и не убьёт, как не убил других своих братьев, но то, что не оставит при дворе и не позволит Анастасии и Роланду общаться, – несомненно.
У принцессы от всех этих мыслей болела и распухала голова. Было абсолютно неясно, что делать дальше, какое следует принять решение, в каком направлении двигаться. Пытаться разработать для себя путь отхода – чтобы и замуж за Огдена не выйти, и не подвергнуть жизни короля и канцлера опасности – или плюнуть на свои чувства и согласиться на бракосочетание?
Замучившись рассуждать, Анастасия поднялась с постели и, поколебавшись, попросила по браслету связи подняться к ней в покои двоих людей из своей свиты.
Служанку Мэл Руди и Моргана Рида.
.
Через несколько минут, как только в гостиную принцессы вошли Мэл и Морган – оба выглядели сонными, и неудивительно – на часах было пять утра, – Анастасия попросила служанку на время удалиться в спальню, чтобы принцесса побеседовала с Ридом наедине. Слишком уж конфиденциальным и неоднозначным был вопрос, который Анастасия хотела задать Моргану.
Мэл выполнила просьбу принцессы без лишних слов, и, как только за девушкой закрылась дверь, а Рид с разрешения Анастасии опустился в кресло, принцесса поинтересовалась:
– Скажите, а вы можете мне погадать?
Морган вздохнул, и Анастасия слегка смутилась. По его взгляду читалось: «Так я и думал, что этим кончится».
– Погадать-то я могу, – ответил мужчина с усталой обречённостью. – Но вы уверены, что хотите этого?
– Наверное, да.
– Наверное или да, ваше высочество? – уточнил Рид. – Понимаете, гадание – весьма специфическая вещь. И оно не нужно, если вы надеетесь увидеть в картах или рунах правильное решение.
– По правде говоря, именно на это я и надеялась, – призналась Анастасия с неловкостью. – Я не понимаю, как должна поступить.
– Гадание вам не поможет, – покачал головой Морган. – Оно может рассказать, что будет, если вы поступите так или иначе, но ответить на вопрос, как правильно, ему не по силам. Потому что понятие «правильно» весьма размыто, ваше высочество. Для вас это может быть правильно, для других – неправильно. В качестве примера я могу привести вам собственную судьбу. Я много лет… совершал нехорошие поступки ради того, чтобы спасти свою единственную дочь Тайру. За них я был осуждён на пожизненное заключение. С точки зрения закона я поступал неправильно, но я не мог иначе. Для меня всё было правильно.
– Я понимаю, – кивнула Анастасия, решив не уточнять, о каких нехороших поступках идёт речь. Кроме того, это было очевидно – на пожизненное заключение осуждают либо за убийство, либо за государственную измену. Но государственного преступника с ней не отправили бы. Значит, Морган – убийца. – Но всё-таки прошу вас мне погадать. Мне нужен какой-то толчок, и, возможно, после разговора с вами у меня получится понять, что делать дальше.
Морган вновь вздохнул, но возражать больше не стал. И полез в свою сумку за холщовым мешочком, в котором лежали небольшие деревянные брусочки – руны.
– Задавайте свой вопрос, ваше высочество, – произнёс мужчина, встряхивая мешочек.
– Что будет, если я выйду замуж за Огдена?
Морган встряхнул мешочек ещё раз, а затем начал выкладывать на столе руны – одну, другую, третью… Он выкладывал их не в ряд, а будто создавал какой-то орнамент – и в конце концов, выложив десятую руну, кашлянул и признался:
– Простите, ваше высочество. Но… я не могу сказать.
– Что? – удивилась Анастасия, и Морган, потерев лоб, как-то странно усмехнулся и ответил:
– Я не могу сказать, потому что ваша судьба предопределена. Что бы вы ни делали – она сложится определённым образом. Бывает, что судьба вариативна, но ваша – нет. Однако будет лучше, если я сейчас ничего вам не скажу, иначе всё можно испортить.
– Как испортить? – удивилась Анастасия. – Если судьба предопределена?
– Поверьте моему опыту – можно. Если надеяться только на богов, в какой-то момент они могут отвернуться и резко всё поменять, чтобы неповадно было бездельничать. Вам не стоит знать о том, что написали мне руны, – просто поверьте.
– Но хотя бы скажите, к чему мне готовиться? – всплеснула руками Анастасия, не зная, смеяться ей или злиться. – Я хотя бы в живых-то останусь?
– Несомненно, – улыбнулся Морган. – Всё будет нормально. Могу сказать вам сейчас только одно – не спешите. Не объявляйте никому никаких решений, не рубите с плеча. Только если вы будете терпеливы и внимательны, то добьётесь счастья.
Анастасия задумалась. Обвела глазами руны, выложенные на столе, пытаясь по очертаниям понять хотя бы что-то – но, нет, это оказалось совершенно бесполезно. Бессмысленные закорючки какие-то эти шаманские руны, к магическим они не имели никакого отношения.
– Значит, мне сейчас просто нужно ждать?
– Да, – кивнул Морган. – Но больше я ничего не скажу. И простите, но гадать я тоже не стану.
– Вы строптивы, – Анастасия всё-таки засмеялась, несмотря на то, что после всего услышанного ей было тревожно. – В подобной категоричной форме отказывать принцессе!
– Вы хороший человек, ваше высочество, – серьёзно ответил Морган. – И я желаю, чтобы вы были счастливы.
Анастасии очень хотелось спросить, где во время её счастья будет канцлер, но она всё-таки промолчала.
В глубине души она, как ей казалось, понимала, что именно увидел Морган в своих рунах. И если всё так… то лучше и вправду ничего сейчас не знать.
Роланд
На совещание с министерством финансов Анастасия не пришла – об этом её накануне попросил Огден, и принцесса согласилась, что лучше ограничиться другими министерствами – целее будешь. Канцлер даже не знал, жалеет он, что Анастасии этим утром не было рядом, или наоборот – радуется, что она не отвлекает его от дел.
Комиссия министерства финансов состояла из семи человек, при этом на совещания обычно приходили и министр, и его зам. Роланд внимательно приглядывался к каждому члену комиссии, но удивлённым его появлением никто не выглядел. Единственное, что можно было «пришить к делу» – это откровенно ужасное настроение заместителя министра, Корнелиуса Купера, но тот часто бывал недовольным. Он, как Роланд уже давно уяснил, был человеком слишком жадным, чтобы спокойно относиться к распределению государственных денег. Кроме того, была у Корнелиуса одна навязчивая идея, которую давным-давно «раскопал» Дилан Хирш – «агент» канцлера среди членов королевской комиссии. Купер считал, что на альтакском престоле должен находиться представитель альганнской аристократии – с родовой магией и всеми сопутствующими умениями. С другой стороны, сейчас Корнелиус должен быть доволен, ведь Огден, возможно, женится на Анастасии – а она ведь Альго. Но довольным Купер, увы, не выглядел и всё совещание поджимал губы, ловя изучающий взгляд канцлера. Но глаз не отводил.
