Текст книги "Записки адвоката. Магические казусы (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)

Выбросив из головы эту историю, я занялась следующим делом. Надо сказать, что дело это было также непростым, так что задумываться о другом мне было просто некогда.

За следующие две недели также не случилось ничего примечательного. Разве что, наконец, установилась солнечная погода, и вид за окном больше не навевал тоску.

Лишь двадцать пятого июня появились новости, но такие, что я готова была прыгать до потолка и танцевать от радости. Тем утром мне позвонил господин Рагуларс и сообщил, что у него появились веские доказательства его правоты. В противовес этому, голос клиента звучал вовсе не весело. Я велела ему сегодня же заглянуть ко мне в консультацию к десяти часам и рассказать все толком.

Надо сказать, что для дела об оспаривании отцовства известия у клиента были просто прекрасными. Оказывается, что вторая супруга господина Рагуларса давно хотела ребенка. Тот, будучи примерным мужем и отцом, согласился на еще одного малыша. Несколько месяцев госпожа Дасая Рагуларс пыталась забеременеть, но безуспешно. Встревоженная женщина обратилась к врачам и прошла полное обследование, которое показало ее отменное здоровье и прекрасную способность к деторождению. Тогда медики осторожно предложили пройти соответствующее обследование и ее супругу. И вот теперь-то и выяснилось, что господин Анджей Рагуларс вовсе не способен иметь детей вследствие перенесенной в детстве болезни. Для меня эта новость была великолепной – появилась возможность выиграть дело и утереть нос коллеге Сагиру. А вот клиента это ничуть не обрадовало. Мало того, что он любил детей и очень хотел их иметь. К тому же выходило, что первая жена клиента прижила неизвестно от кого и первого ребенка, а не только второго! И это нисколько не улучшило настроение господину Рагуларсу. Еще бы! Столько лет холить и лелеять сына, а после выяснить, что кровным ребенком этот малыш ему вовсе не является!

В любом случае, терять такую возможность не стоило. Я выписала адвокатский запрос клиенту и строго велела любыми путями получить ответ до заседания. На адвокатский запрос получатель вправе ответить в течение месяца, а такой вариант меня совершенно не устраивал.

Забавно все же устроена наша система! Человек без соответствующего запроса не может получить даже справку о собственном состоянии здоровья! Медики требуют официальный запрос даже для простой письменной выписки из карточки больного. Бюрократия, что ни говори, а что поделать? Не зря у нас обреченно говорят, что "Без бумажки ты – букашка". И это истинная правда. Впрочем, есть и обратная сторона этого. Откуда суд может знать обо всех обстоятельствах и деталях отношений? Вот он и требует все это подтвердить соответствующими доказательствами, и в общем-то, они совершенно правы – нельзя ведь всем верить на слово. Однако для граждан эта система крайне неудобна и накладна. Но вариантов у них нет, так что приходится или доказывать свои слова, или отказываться от них.

Нужную справку клиент добыл и я по всем правилам приобщила ее к материалам дела в следующем заседании.

Судья недоверчиво изучила поданный мной документ, а коллега тут же вскочил и начал возражать.

– Я полагаю, что эта справка просто сфабрикована истцом! – заявил он.

Адвоката Сагира так пришибло это известие, что он даже перестал именовать меня девочкой, что меня искренне обрадовало.

– Если суд сочтет, что письменный ответ врача это недостаточно веское доказательство, то можно провести соответствующую экспертизу, – парировала я и позволила себе торжествующую улыбку.

Коллега оценил мое уверенное поведение и не стал настаивать. Да и судья в конце концов сочла медицинскую справку допустимым доказательством и приобщила ее к делу. А вот уже от этого можно было отталкиваться – раз господин Рагуларс не может иметь детей, то раз плюнуть доказать, что данный ребенок не его.

Так сочла и судья. На удивление быстро завершив дело (дебаты вышли быстрыми и скомканными, ведь коллега совершенно не ожидал такого поворота дела и не был к нему готов), она буквально за десять минут вынесла решение и признала, что мой клиент не является отцом ребенка, так что соответствующая запись органа РАГС должна быть исправлена.

На этом рассмотрение дела завершилось, и мы вышли в коридор. Ответчице больше не было смысла прикидываться невинной овечкой, и она бросала на бывшего мужа яростные взгляды.

Наконец она не выдержала. – Ты думаешь, что выиграл? Да как ты вообще можешь претензии предъявлять, бесплодное ничтожество!

Клиент побледнел и сжал кулаки. По правде говоря, я испугалась, что он кинется бить морду бывшей жене, и попыталась его успокоить. Нынешняя супруга также постаралась отвлечь господина Рагуларса, и все обошлось без мордобоя.

Видя, что ей удалось вывести истца из себя, ответчица злорадно усмехнулась и добила. – И вообще, какая тебе разница – сын или племянник? Все равно родная кровь!

Оставив бедного господина Рагуларса переваривать это, она гордо отвернулась и прошествовала к выходу, и за ней последовал ее адвокат.

Клиент был даже не в состоянии обсуждать завершившееся дело. Он был в полном шоке. Да и что особенно обсуждать? Я вполне осознавала, что выиграла только чудом, и моей заслуги в этом не было совершенно. Не слишком приятно понимать, что фактически я уступала коллеге Сагиру, и помог мне лишь счастливый случай. Но я всегда старалась быть честной с самой собой, а потому не видела смысла отрицать это. Ну да ладно – все хорошо, что хорошо заканчивается.

Меня очень занимал вопрос, станет ли клиент оспаривать отцовство и в отношении первого ребенка, но спрашивать я не стала.

Клиент проронил только одну фразу – он предложил меня подвезти. Мне было недалеко, но я с радостью согласилась. В полном молчании мы доехали до консультации. Я попрощалась с господином Рагуларсом, но он лишь кивнул в ответ.

И я его понимаю – наверняка, нелегко узнать, что ты лишен такой важной части жизни, как отцовство. Тут еще и выяснилось, что не просто бывшая жена ему изменяла (это он знал и так), а к тому же она развлекалась именно с его братом. Можно сказать, это измена сразу двух близких людей. Но тут я ничем не могла помочь клиенту, как бы мне ни было его жаль.

Тут я подошла к консультации и увидела, что меня ожидает молодая женщина с тремя детьми. Попросив ее обождать пару минут, я открыла дверь и приготовила все необходимое для работы.

Пригласив клиентку проходить, я предложила ей присаживаться и рассказать свою историю. Надо сказать, услышанное повергло меня в шок, без преувеличений.

Для начала клиентка осторожно усадила детей, сама присела на краешек кресла и с минуту сверлила меня пристальным взглядом. Мне стало смешно: в строгой одежде темно-серого цвета, молодая женщина напоминала мышку, от отчаяния решившую броситься на кошку.

Потом она сжала кулаки и решительно выпалила. – Я хочу развестись!

Нет, ничего особенного в этом, конечно же, нет. Мало ли молодых женщин желают разорвать опостылевшие отношения? Безусловно, немало. Но вот причина развода была неординарной.

Оказывается, женщина вышла замуж за сектанта – конечно же, по большой любви. Верой в религию мужа она не прониклась, но правила их жизни блюла строго. А правила были весьма радикальны: полное послушание, подчинение мужу, бесправие даже в отношении детей. То ли за годы она просто привыкла к такой жизни, то ли любовь оказалась настолько уж сильной, но уйти от мужа она не решалась. В браке она прожила почти десять лет и родила троих малышей. Женщина видела все: как многие сектанты употребляют или продают наркотики; как они подписывают дарственные на имущество; как молодые и симпатичные прихожанки ложатся в постель к нужным людям. Но до поры до времени она просто закрывала глаза на все это. Пока однажды муж не заявил ей, что она должна подготовить старшую дочку к участию в съемках очень особенного фильма. Проще говоря, отец желал использовать дочь для съемок порнофильма, за который секта выручила бы немалую прибыль. И вот тут женщина встала на дыбы. Нет, она ничего не сказала мужу – вероятно, понимала, какова будет его реакция. Послушно согласившись сделать все необходимое, она воспользовалась отсутствием мужа, забрала детей и бросилась в милицию. Но молодая женщина, конечно же, не хотела заявлять о преступлениях секты – она опасалась за себя и детей – а потому смогла только заявить, что хочет уйти от мужа, который обижает ее и малышей. Милиция семейными вопросами не занимается, а потому ей равнодушно посоветовали идти к адвокату. На практике милиция вмешивается в семейные склоки лишь тогда, когда причинены по меньшей мере телесные повреждения средней тяжести, а на все иные происшествия зачастую просто никто не приезжает.

Так или иначе, но женщина оказалась у меня.

Я ее успокоила, как могла, выяснила все нужные для иска данные и осторожно поинтересовалась, не желает ли она заявить о безобразиях, творимых в секте. Она с ужасом отказалась и не захотела даже говорить на эту тему.

Поскольку клиентка очень просила срочно помочь, я предложила ей немного подождать и тут же составила иск – благо, больше клиентов пока не было. Меня поразило, какой беззаботной, юной и миловидной она выглядела на фото в паспорте. Сейчас передо мной сидела усталая женщина средних лет, и ничто в ней уже не напоминало ту девочку. А ведь ей еще не было и тридцати! А за плечами уже годы унижения и трое детей, которых нужно как-то поднимать... Клиентке еще очень повезло, что ей не сумели полноценно промыть мозги. Вероятно, в этом ей помогло то, что она воспитывалась в очень верующей семье и с детства впитала иную веру.

Я вручила клиентке напечатанный иск и напоследок спросила, есть ли ей где переночевать. Женщина заверила меня, что родители примут ее обратно. На всякий случай я дала ей визитку и велела звонить, если возникнуть проблемы.

Женщина уже ушла, а я все никак не могла отойти от услышанного. Каким же нужно быть отцом, чтобы толкать своего ребенка на такое?!

Под впечатлением от этого визита я оставалась весь день. А ведь она не одна такая в той секте!

Остаток дня прошел спокойно, наконец наступил вечер. Мне нужно было еще проведать брата, которого на днях наконец должны были выписать.

В результате до дома я добралась лишь к девяти. Я собиралась еще немного поработать, но из головы не шла рассказанная история.

Я мучительно колебалась, что мне делать с этой информацией. Безусловно, за годы практики мне поведали немало секретов и личных тайн, и до сих пор никто не мог меня упрекнуть в том, что я сделала их достоянием гласности. Кроме личной порядочности здесь дело еще и в правилах адвокатской этики, которые категорически запрещают разглашать тайны клиентов. Вот только насколько важны для меня требования закона в данном случае? Что важнее – правила или пресечение преступления? В моих руках сведения о вопиющих преступлениях и данные, которые позволят их предотвратить и наказать. И что мне с ними делать? Как поступить?

Я распахнула занавески, присела на подоконник и задумчиво посмотрела в ночное небо. За окном висела нереально огромная луна. Было как раз полнолуние, и потому луна казалась особенно загадочной и близкой.

Красавец Мани, казалось, тоже заглядывал мне в лицо и спрашивал: как ты поступишь, Анна? И голос его отчего-то был строг.

Я прикусила губу, размышляя. Если я решусь распорядиться этой информацией так, как требует от меня совесть, то я рискую получить крупные неприятности. За разглашение адвокатской тайны меня по голове не погладят, это уж точно. Люди, приходя ко мне, рассчитывают, что все их большие и маленькие секреты останутся между нами и не выйдут за пределы моего кабинета. Именно для этого, по сути, и придумана адвокатская тайна. Имею ли я право переступить через это ради интересов других людей? Более того, ради жизни и здоровья детей? Что для меня важнее – личная этика или профессиональная? Слава Одину, до сих пор передо мной не возникали такие дилеммы, но теперь пришло время решить.

Нет. Дети важнее. Они беззащитны в руках своих родителей, и родители легко могут исковеркать жизнь своих детей. Я решила. Теперь оставалось лишь обдумать, как это осуществить с минимальными потерями.

Прежде всего, кому мне лучше об этом сообщить, притом так, чтобы по возможности сохранить в тайне личность информатора? Конечно, проще всего написать анонимку, но я прекрасно знаю, насколько скептическое отношение к информации, полученной таким путем. Жалоб очень много, так что анонимную информацию вообще почти не проверяют, иначе правоохранительные органы замучаются проверять всякие глупости и завязнут в доносах. Нет, мне придется лично поведать обо всем.

Милиция отпадала по многим причинам. Бесспорно, лучше идти в прокуратуру. Вопрос лишь, к кому?

По правде говоря, выбор был невелик. Лишь к нескольким людям в родной районной прокуратуре я могла обратиться так, чтобы рассчитывать на понимание моей просьбы о конфиденциальности. Остальные, даже если и выслушали бы, то не стали бы хранить в тайне источник этой информации, а это меня совершенно не устраивало. Как-никак, я работаю адвокатом, и в дальнейшем намерена продолжать работу, а такой поступок наверняка бросит тень на мою репутацию.

Перебрав в уме всех помощников и замов районного прокурора, я остановилась на Оливии Разиной и Алле Деминой.

Алла была моей однокурсницей, а с Оливией просто сложились нормальные отношения. Решив так, я закрыла окно, задернула шторы, чтобы мой сон не беспокоила полная луна, и отправилась спать. Этой ночью мне снова приснился Вик, но ничего примечательного в этом сне не было – обычная болтовня и неторопливые прогулки по морскому берегу.

Утром, как всегда бывает после снов о Вике, я была бодра и весела, и мне не терпелось начать претворять в жизнь задуманное накануне. Но жизнь, как это нередко бывает, тут же принялась вставлять палки в колеса. Едва позавтракав, я принялась звонить в прокуратуру, и тут выяснилось, что Оливия уже месяц, как переведена в другой район, а Алла ушла в отпуск, притом с перспективой выйти из него сразу в декрет.

Надо же, а я и не знала, что она собралась рожать! Впрочем, это так, размышления по поводу. Но эти изменения в личном составе прокуратуры поставили меня в тупик. Я представления не имела, к кому обратиться из оставшихся работников, а менять принятое решение не хотела. Я пролистала служебный справочник судебных и правоохранительных органов и просмотрела список работников районной прокуратуры. Дела обстояли не слишком хорошо. Часть из них я вообще не знала, некоторых считала почти врагами, а остальным не доверяла. Единственный более-менее приемлемый вариант из предложенного списка – это господин Виноградов, старший помощник прокурора. Его я знала по прошлому своему бесплатному делу, и зарекомендовал он себя весьма неплохо. Убедившись, что других вариантов у меня просто нет, я набрала номер господина Виноградова, коротко представилась и предложила встретиться сегодня в любом нейтральном месте. Прокурор, справившись с удивлением, спросил лишь, по какому вопросу я хочу с ним увидеться. Я обтекаемо ответила, что вопрос рабочий и конфиденциальный. Видимо, поняв, что я не хочу ни о чем говорить по телефону, прокурор предложил встретиться в тринадцать часов дня в кафе неподалеку от прокуратуры. Меня это вполне устраивало, и я согласилась. Положив трубку, я облегченно вздохнула и отправилась приводить себя в порядок. Этот день был у меня совершенно свободен, так что все время до обеда я потратила на всякие глупости типа ванны с пеной и чтения нового бестселлера. В общем, время я провела неплохо и с пользой, и мне даже было лень отправляться на назначенную встречу, настолько я разнежилась. Но делать нечего, пришлось надевать костюм, делать профессиональное строгое выражение лица (хотя с этим у меня никогда не было проблем – это мое любимое выражение лица), взяла сумочку и вышла из дома. До места встречи было совсем недалеко, не больше десяти минут пешком, а потому я не отказала себе в удовольствии пройтись. Было еще не настолько жарко, чтоб не желать вообще выползать из комнаты с кондиционером, а потому прогулка доставила мне истинное удовольствие.

До искомого кафе я добралась на десять минут раньше, чем было уговорено. Это время я потратила на то, чтобы заказать себе порцию мороженого и чашку кофе. Кофе я выпила первым делом, а вот мороженое почему-то пришлось подождать. В результате заказанное лакомство принесли лишь за несколько секунд до того, как появился господин Виноградов.

Мужчина окинул меня одобрительным взглядом, улыбнулся и поздоровался. Я ответила на приветствие, хотя меня, если честно, в этот момент больше интересовало заказанное мороженое, а не прокурор. Не выдержав, я решила хоть немного попробовать – морожено было моего любимого сорта, с карамельным соусом и густо присыпанное орехами. Уммм... Вкуснятина! Я полностью погрузилась в смакование десерта, когда случайно подняла глаза и заметила, как внимательно наблюдает за мной господин Виноградов. Взгляд его был пристальным и, пожалуй, заинтересованным. Хм, кажется, я увлеклась! С сожалением отставив в сторону вазочку с мороженым, я начала свой рассказ.

– Господин Виноградов... – начала я, но мужчина меня прервал.

Он протестующе поднял ладони и заявил. – Помнится, мы с вами называли друг друга по имени, Анна?

Я несколько смутилась – да уж, в этом случае моя вежливость была чрезмерна и неуместна, она как бы подчеркивала официальность встречи, в то время, как я просила о приватном разговоре. Прокурор позвал официанта и заказал себе кофе, тем самым тактично давая мне время собраться с мыслями.

– Конечно же, вы правы, Владимир, – согласилась я и примиряюще улыбнулась. – Простите, я несколько волнуюсь.

– Ничего, – улыбнулся в ответ он. – Я внимательно вас слушаю, Анна.

Я благодарно кивнула и приступила к рассказу. К концу повествования Владимир даже забыл про свой кофе. Он откинулся на спинку стула и очень внимательно меня слушал.

Наконец я закончила свой рассказ, раскрыла сумочку и достала из нее сложенный лист бумаги. Его я протянула господину Виноградову со словами. – Вот, здесь все сведения. Можете распоряжаться ими на свое усмотрение.

Владимир молча взял протянутую бумагу и положил в карман.

Он о чем-то напряженно думал, сведя брови на переносице. Наконец Владимир заговорил. – И вы хотите, чтобы я проверил эту информацию, не разглашая ваше участие в деле, я правильно понимаю?

– Именно так, – подтвердила я. – Вы ведь понимаете, что ситуация весьма сложна для меня и мне не хотелось бы, чтобы обо всем этом стало известно.

Владимир пристально посмотрел на меня, потом медленно кивнул и согласился. – Договорились. Можете не опасаться за свою репутацию.

– Спасибо! – искренне поблагодарила я.

Мужчина мельком взглянул на часы и тут же стал прощаться.

– Рад был увидеться с вами, но у меня закончился обеденный перерыв, – извинился он.

– Я тоже рада была вас видеть, – ответила я.

Мужчина в ответ на это слегка улыбнулся, коротко попрощался и отправился к выходу из кафе. Я с удивлением посмотрела ему вслед. Интересно, что забавного он нашел в этой ситуации?

Не получив ответа на этот риторический вопрос, я вздохнула и тоже встала. Мороженое, к сожалению, уже безнадежно растаяло и потеряло вкус, так что доедать его смысла не было. А жаль – в жизни не так уж много по-настоящему приятных вещей, а еще меньше таких, которые к тому же совершенно безопасны. В отличие, кстати, от служебных романов.

Я усмехнулась своим мыслям и качнула головой. Нет уж, никаких отношений на работе. Плавали, знаем...

Глава 8. Слухи

Словно мухи, тут и там, Ходят слухи по домам, А беззубые старухи Их разносят по умам, Их разносят по умам. (В.Высоцкий)

Июль начался для меня с неприятностей: сначала слегла с высоким давлением мать, потом проблемы с отцом. Параллельно мне еще пришлось заниматься выпиской и обустройством брата. Антон капризничал и отказывался идти к стоматологу, чтобы восстановить разрушенные переломом зубы, и мне приходилось его уговаривать, как маленького. Правда, в этом мне изрядно помог Артем. Уж не знаю, что он сказал Антону, но после небольшого внушения брат вдруг стал тихим и послушным. Чудеса, да и только.

В общем, семейные проблемы во всей красе.

К делам родственников прибавились еще и недоразумения с коллегами. Дело в том, что я каждый год ухожу в отпуск в конце июля – начале августа. Именно так я собиралась поступить и этим летом, однако у коллег были свои планы. Неожиданно выяснилось, что на август запланирован ремонт в консультации, а потому отпуск можно было взять только на пару недель в начале или в конце июля. И почему-то вышло, что я могу отдыхать только в начале июля, так как для коллег было совершенно невозможно уйти в отпуск в это время. Моего мнения почему-то никто не спрашивал. Формально мы все равны, но на практике с некоторыми скандалистами и интриганами из числа работников консультации связываться просто чревато. Я не желала ввязываться в очередные склоки, а потому пришлось, скрепя зубами, менять все планы и срочно готовиться к поездке.

Сложностей с отпуском, таким образом, было на порядок больше чем обычно – так всегда бывает, когда уезжать приходится экстренно.

Конечно, я могла просто остаться в городе и заниматься текущими делами, но какой же это отпуск? Вот и пришлось стараться экстренно уладить все нерешенные вопросы и отправляться в путь почти без предварительной подготовки.

По счастью, мне удалось как-то урегулировать все. Отпуск надвигался стремительно, и в этом году мне некогда было даже купить новый купальник, не говоря уж о прочих мелких делах. Оставалась надежда только на верного Ната, но способен ли он во влюбленном состоянии этим заниматься – тот еще вопрос. В общем, сумасшедший дом, а не подготовка к отдыху.

Но все когда-нибудь заканчивается, даже проблемы и дела, и, наконец, настал последний рабочий день. Мой самолет улетал этим вечером, так что я должна была попасть, что называется, с корабля на бал – точнее, с работы в отпуск. И осознание этого грело мне сердце. Я замоталась настолько, что, вероятно, еще пару дней на отдыхе буду по привычке бежать и спешить, пока наконец успокоюсь и расслаблюсь.

Поскольку это было мое последнее дежурство до отпуска, людей на этот день я назначила уйму. Многие уже давно возмущались, что я не могу их принять, так что дальше затягивать было никак нельзя.

Я попыталась принять всех жаждущих клиентов, хотя это было нелегко. Дежурство в связи с этим выдалось весьма занимательным, но обо всем по порядку.

До обеда я была занята настолько, что не было времени даже встать из-за стола поразмять затекшие ноги. Пусть я и привыкла все время быть на каблуках, но это отнюдь не говорит о том, что мои бедные ноги не испытывают никаких неудобств от строгих офисных туфель.

Да и кое-какие иные потребности тоже напоминали о себе, но работа превыше всего.

Зато часа в два появилась парочка, которая позволила мне развеяться.

В мой офис зашел мужчина лет двадцати пяти – самый обыкновенный на вид. Следом за ним в кабинет вошла женщина лет пятидесяти, довольно прилично одетая и причесанная. Интересно, мужчин совсем разучили вести себя прилично? Судя по всему, мужчине даже не пришло в голову пропустить вперед свою спутницу.

Предложив клиентам присаживаться, я объяснила стоимость консультации и привычно попросила изложить свою проблему.

Выяснилось, что женщина пришла ко мне вместе со своим старшим сыном, а проблема заключалась в младшем.

Я выслушала исповедь клиентки, не зная, смеяться мне или плакать. Ситуация, в общем-то, банальна – муж и жена построили дом, родили двух сыновей и дружно прожили всю вместе двадцать пять лет. Дом, как водится, был оформлен на мужа.

В таком случае, раз уж дом построен супругами, то каждому из них принадлежит половина, независимо от того, на кого оформлен дом официально, по документам. К тому же ей причиталась одна шестая часть как наследство после мужа.

Но ушлый сынок умудрился убедить маму, что именно он, как младший сын, унаследовал полностью весь дом. Не знаю, из какой исторической или фантастической книги он это вычитал, но задумка была гениальна. Виртуозно навешав матери лапшу на уши относительно того, что единственным наследником по закону после отца всегда является младший сын, он жил припеваючи и вовсю пользовался своим положением хозяина. Он периодически порывался выгнать родственников на улицу, а потом, после сцен мольбы снисходительно принимал их извинения и позволял вернуться домой. При этом мама его еще и полностью содержала – кормила, одевала и платила за дом. Умеют же некоторые устроиться на чужих плечах! Все это продолжалось лет пять, пока мать, не в силах больше этого терпеть, пришла ко мне.

Объяснив несчастной женщине, что ее ушлому младшему сыну принадлежит всего лишь одна шестая часть дома, я постаралась ее успокоить. Конечно, пришлось выслушать немало причитаний и откровений, но такова моя работа.

Наконец, слегка успокоившись, женщина поблагодарила меня, расплатилась и ушла вместе со старшим сыном. Сынок снова и не подумал хотя бы пропустить мать в дверях, не говоря уж о более существенной помощи. И это притом, что даже я видела, насколько тяжело ей передвигаться.

И вроде бы, ситуация разрешилась в ее пользу и можно дать укорот обнаглевшему сыну, но я понимаю, почему ей так тяжело далось такое известие. Узнать, что близкий человек, любимый сын, не просто ни во что ее не ставил, а вообще нагло врал в глаза и бессовестно манипулировал... Неприятно, что и говорить. И я не стану гадать, виновато ли в этом неправильное воспитание, или же это сама натура сына. Как бы то ни было, нередко дети отвечают на любовь и заботу родителей самой черной неблагодарностью.

Впрочем, долго размышлять об этом мне не дали. Вновь валом повалили клиенты, и я отвлеклась от проблемы отцов и детей на более насущные дела.

В общем, проблемы большинства клиентов были вполне обычными и не выходили за рамки семьи, жилья и работы. Хотя это именно то, что больше всего обычно беспокоит людей.

Наконец, уже почти в четыре часа, я слегка перевела дух и сделала себе чашку кофе. Выйти в магазин за обедом мне было просто некогда, так что пришлось из недр тумбочки добывать завалявшиеся сухарики, которые я и употребила под кофе. В общем, долой здоровое питание! Знал бы Нат – закатил бы мне лекцию минимум на полчаса.

Я уже допивала кофе, когда внезапно дверь распахнулась на всю ширь, и без всякого стука в мой кабинет влетел мужчина. Он дико осмотрелся и, не обнаружив никого в приемной, таким же стремительным бегом преодолел расстояние до второй комнаты, где я как раз обедала.

Подбежав ко мне, клиент выложил на стол передо мной то, что он сжимал в руках. Это оказались изрядно обгрызенная вобла (хотя не поручусь, что это именно вобла), и зуб. Гордо выложенный клиентом рядом с рыбой кусок зуба, едва не заставил меня подавиться кофе. Это вместо "приятного аппетита", да?

Справившись с удивлением, я поинтересовалась. – Что вы хотели?

Клиент выпалил. – Справедливости!

Хм... Не оригинально – ее все хотят, но очень мало кто имеет.

– А это что такое? – уточнила я, указывая на трофеи на столе.

– Доказательства! – гордо сообщил мужчина.

Великолепно! Лучше бы он прямо в суд пошел, на прием к судье, и там демонстрировал свои доказательства.

– Уберите это! – велела я. – И пройдемте в приемную.

Клиент забрал рыбу, бережно завернул зуб в грязный носовой платок и убрал в карман. Вот и слава богам! Конечно же, извиниться он и не подумал. Но мне не привыкать – пройдя в приемную, я уселась на рабочее место, предложила клиенту присаживаться и поинтересовалась целью визита.

Выяснилось, что мужчина заказал себе в ближайшем кафе пиво с немудреной закуской – этой самой рыбой. В процессе, так сказать, употребления блюда, он ухитрился сломать о рыбешку коренной зуб, изрядную часть которого он мне и продемонстрировал. Будучи вне себя от ярости и разочарования, клиент закатил скандал администрации: по его мнению, причиной поломки зуба являлась некачественная и слишком пересушенная рыба. Администрация кафе, мягко говоря, его послала, после чего он отправился ко мне, кипя от ярости и требуя пресловутой справедливости. Почему-то клиент полагал, что я, своей адвокатской волей, могу заставить обидчиков немедля компенсировать урон.

Я представила, как являюсь в это злосчастное кафе и строго приказываю восстановить справедливость, и с трудом подавила рвущийся наружу смех. Такое впечатление, что адвокат – это эдакая карающая десница богов. А что, весело было бы! Жаль, что нереально.

Я сдержанно посоветовала клиенту обратиться с письменным заявлением к администрации кафе и попросить возместить причиненный вред, а уж в случае, если это не поможет – тогда можно и в суд обращаться. Я чуть не захихикала вслух, представив себе процесс доказывания, что зуб был вполне здоровый, и сломался именно от воздействия пересушенной рыбы. И непременно провести пару экспертиз... Установить причинно-следственную связь, будь она неладна!

Этого клиента я сумела выставить из кабинета только спустя полчаса. Он все порывался писать заявление прямо тут и спрашивал моего авторитетного мнения, какую сумму материального вреда ему указать.

– Ну я-то откуда знаю, сколько стоит ваш зуб? – возмутилась я.

– А я его двадцать лет назад делал, – застенчиво признался клиент. – А сейчас даже и не знаю, сколько он может стоить. Подскажите, а? Вам же виднее!

С трудом убедив мужчину, что я не врач-стоматолог, а потому не имею ни малейшего представления, сколько стоит зуб, я наконец выставила его за дверь.

На вопрос, сколько он мне должен, я только молча покачала головой – сил что-то говорить уже просто не оставалось. Когда клиент ушел, я, наконец, вдоволь отсмеялась. Да, ничего не скажешь, в адвокатской практике бывает всякое.

До завершения дежурства все было спокойно – лишь пару раз спросили нотариуса.

Домой я ушла в четыре – на час раньше официального окончания рабочего дня.

Времени до отлета оставалось всего ничего, и я торопилась. Впрочем, успела я вовремя, и уже через несколько часов была в самолете.

На этот раз я решила изменить своему излюбленному месту отдыха – Евтории – и отправилась на самый юг. Откровенно говоря, просто очень хотелось новых впечатлений. Мне окончательно набили оскомину проблемы и заботы, как рабочие, так и домашние, а потому я намеревалась уехать как можно дальше от опостылевшего Мидгарда. Новые впечатления, необычные места и полная свобода – что может быть лучше. Конечно, я могла навестить сестру в Хельхейме, но отдыхать летом на севере – это нелепо. Любовь к морю у меня в крови, стало быть, обойтись без него я не сумею даже один год.