Текст книги "Записки адвоката. Магические казусы (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

Так и не придя к какому-то решению, я выбросила это из головы – какой смысл решать проблему еще до того, как она возникла?

Этой ночью мне снилось темное озеро, вода которого серебрилась в лунном свете, манила нырнуть с головой и забыться в прохладном спокойствии. Я осторожно касалась поверхности этой удивительной воды кончиками пальцев, и все не решалась зайти поглубже...

Следующим утром я отправилась к родителям. Нет смысла подробно описывать весь день – было много суеты и беготни, но в целом все вышло удачно.

Любопытным было лишь то, что брат именно сегодня решил познакомить семью со своей девушкой Ольгой, той самой, которую я некогда спугнула у него в палате.

Как я уже упоминала, она была миловидной. Детское личико сердечком в обрамлении светлых волос, голубые глаза, опушенные темными ресницами – кукла, да и только. И не скажешь, что этому невинному созданию уже исполнилось двадцать пять.

Ольга вела себя вполне прилично и вежливо, но не показалась мне такой наивной, какой хотела казаться. Я вовсе не хочу сказать, что Ольга стерва и вообще подозрительная особа, но когда меня так усиленно начинают уверять в безобидности, то я невольно начинаю подозревать, что дело нечисто. Поди разбери, то ли профессиональная деформация, то ли интуиция.

Но самое интересное началось, когда мужчины удалились, чтобы жарить шашлыки во дворе, а женщины остались болтать и заодно навести порядок на столе.

Моя потенциальная родственница волей-неволей осталась в чисто дамском кругу, без широкой спины Антона, за которую можно спрятаться. Я решила этим воспользоваться и провести небольшой допрос с пристрастием – мне до сих пор не давал покоя вопрос о том, что же случилось той ночью, когда брата избили, и каким образом в этом замешано данное белокурое создание. Уверена, что мама и ее близкие подруги не станут вмешиваться.

Я начала задавать вопросы подчеркнуто безразлично:

– Ольга, а вы помните, как Антону сломали челюсть?

Она вздрогнула, но вынужденно согласилась, что прекрасно помнит. Еще бы, такое сложно забыть. А мне ведь главное зацепиться, так что дальше я принялась допрашивать ее со всей серьезностью. Та краснела, бледнела, запиралась, но деваться ей было некуда. Тем более, что к вечеру я устала, как собака, и была изрядно зла, так что спуску ей не давала.

После получасовой беседы выяснилась следующая картина. Ольга девушка привлекательная, и поклонников у нее было более чем достаточно. Так вот, незадолго до того, как начать встречаться с моим братом, девушка дала от ворот поворот очередному надоедливому ухажеру, и тот затаил обиду.

Тем вечером Ольга и Антон посидели в кафе, а потом брат отправился провожать девушку домой. Они пошли пешком – благо, было недалеко, да и как влюбленной парочке не предпочесть неторопливую прогулку при лунном свете скучной поездке на машине? В общем, возле дома Ольги ее поджидал тот самый кавалер с двумя друзьями, наверное, желая показать свое превосходство и унизить соперника.

Началась перепалка, обоюдные оскорбления и в итоге дело дошло до драки. Зная моего брата, можно не сомневаться, что он не поджал хвост и не стал звать на помощь, а без тени сомнения ввязался в потасовку. Естественно, одному против троих выдюжить затруднительно, так что вскоре Антона жестоко и показательно избили.

Впрочем, убивать его не хотели, да к тому же тогда пришлось бы избавиться и от девушки, как свидетеля, так что противники обошлись избиением.

Я выслушала все это, не моргнув глазом, но оставался еще один любопытный вопрос: почему при таких обстоятельствах брат так категорически не желал обращаться в милицию? Ведь преступников Ольга прекрасно знала, и не только в лицо.

Она опустила глаза и призналась:

– У Антона нож был и кастет, он сказал, что это холодное оружие.

Час от часу не легче! Но мне-то он почему не признался? Неужели полагал, что я никогда об этом не узнаю? Ольга оказалась не таким уж крепким орешком, а рано или поздно я бы ее поймала и поговорила.

Вероятно, когда все это происходило, Антон еще даже не предполагал, как далеко у них все зайдет, и что ему придется знакомить семью с этой девушкой, а потом то ли постеснялся, то ли не побоялся рассказать правду.

Ну что ж, для самоуспокоения я выяснила подробности этого дела, но по здравом размышлении решила не давать ему ход. Одно дело нанесение телесных повреждений, а совсем другое обоюдная драка с применением оружия.

Что ж, еще одной загадкой стало меньше.

Впрочем, жизнь не стоит на месте и постоянно подбрасывает новые проблемы.

К примеру, в воскресенье было несколько подозрительных звонков на мой домашний телефон.

Я подняла трубку, но услышала только негромкое сопение на том конце провода. Проблемы со связью бывают не так уж редко, и я сообщила:

– Я вас не слышу, перезвоните, пожалуйста.

Однако трубку положили не сразу, а продолжали молчать. Я пожала плечами и сбросила звонок, но спустя полчаса ситуация повторилась. Сначала я полагала, что это просто шалит связь, но потом слегка заволновалась: что за глупые шутки?

Таинственный гражданин представляться так и не пожелал, а его номер остался неопределенным.

В итоге я просто отключила телефон и продолжила заниматься своими делами.

Понедельник начался для меня с отчаянного нежелания вставать с постели. Организм требовал еще пару часов сна, а лучше весь день безделья, но я сделала себе строгое внушение и нехотя принялась собираться на дежурство.

На улице снова шел дождь, было промозгло и противно. Пока я добралась до офиса, у меня изрядно промокли ноги, и оставалось лишь надеяться, что простуда обойдет стороной. Чашка горячего чая, выпитая сразу после прихода на работу, вместе с руной феху должны были помочь, но без гарантий.

В рабочем плане день выдался напряженным – хлынула толпа людей, притом все с какими-то заковыристыми и неприятными вопросами. К вечеру у меня начала отчаянно раскалываться голова – то ли от усталости, то ли от начинающейся простуды.

Когда в дверь вновь постучали, я как раз пыталась найти в аптечке лекарство, поэтому отреагировала не сразу. Впрочем, дожидаться моего разрешения посетители не стали – дверь распахнулась, и вошли двое мужчин – молодой гоблин со шрамом на лбу и человек с легкой проседью на висках. Они были при пиджаках и галстуках, чему я даже несколько удивилась, ведь обычно клиенты приходят в повседневных нарядах. Хотя вполне возможно, что это и есть их рабочая одежда.

Я привычно предложила потенциальным клиентам проходить и присаживаться.

Мужчины расположились напротив и смотрели на меня пристально и оценивающе.

– Слушаю вас, что вы хотели? – поинтересовалась я невозмутимо.

– Мы не задержим вас надолго, госпожа Анна, – ответил седой.

Выходит, им известно мое имя? Я могла поклясться, что раньше не имела дел ни с одним из них, но возможно, что они пришли ко мне по чьей-то рекомендации.

Мужчина продолжал:

– Мы представители религиозной организации "Сахатравала".

Только многолетняя привычка "держать лицо" позволила мне не вздрогнуть – это было название той самой секты, о которой я летом (кажется, уже целую вечность назад) рассказала Владимиру.

Гоблин сверлил меня взглядом голодной акулы, а его товарищ тем временем заливался соловьем:

– Нам стало известно, что кто-то сообщил клеветнические измышления о нашей организации...

Ничего себе напраслина, если дело уже рассматривает суд! Но я не стала выказывать свое отношение, а лишь поинтересовалась:

– И что именно вы хотите от меня?

Посетитель заюлил:

– Видите ли, мы проверяем различные варианты, потому что виновный в оговоре должен понести наказание.

Так, похоже, меня прощупывают. Нужно соблюдать максимальную осторожность.

Я пожала плечами и как можно безразличнее спросила:

– А причем тут я? Я к вашей организации не имею никакого отношения.

– К вам на прием приходила госпожа Ларина... – многозначительно заметил седой.

– И что? – я приподняла брови, стараясь показать умеренное удивление.

– Вы хотите сказать, что она ничего не говорила вам о "Сахатравале"? – не выдержал гоблин.

Я ответила, заставляя себя держаться спокойно:

– Не в моих правилах предавать огласке проблемы клиентов, к тому же я связана адвокатской тайной. Однако могу сказать, что госпожа Ларина обратилась ко мне по сугубо личному вопросу, никак не связанному с вашей организацией.

Надеюсь, у клиентки хватит ума не признаться, о чем она говорила со мной. В конце концов, это поставит под удар и ее саму, так что я вполне могла рассчитывать на ее молчание.

– Вы думаете, мы не можем это проверить? – подался вперед седой.

– Проверяйте на здоровье, – пожала плечами я, отчаянно блефуя.

– Мы так и поступим, – с угрозой заметил человек, поднимаясь.

Они вышли, не прощаясь, а я с колотящимся сердцем осталась одна.

Владимир меня не сдаст, в этом я была уверена, а никаких других доказательств у них быть не может. Хотя одновременно я понимала, что этим никаких доказательств не нужно – достаточно лишь веского подозрения, и однажды вечером я просто не вернусь домой. Ну и влипла я с этой историей! Я знала, что придется платить за мягкосердечие, но даже не подозревала, сколь велика цена. Но теперь уже все равно поздно отыгрывать назад.

Не скрою, мне было страшно. Фанатики тем и опасны, что готовы на все ради своей веры, как бы чудовищна она ни была.

А что с этим делать мне? Изобразить, что ничего не случилось, или просить о помощи? Поразмыслив, я позвонила Владимиру – вряд ли он мог чем-то помочь, но хотелось хотя бы поговорить об этом с кем-нибудь.

Виноградов долго не брал трубку, но наконец ответил.

Я поспешно сказала:

– Привет. Слушай, у меня только что были люди из какой-то религиозной организации.

Говорить открытым текстом по телефону я не хотела – мало ли, может быть есть доля правды в страшилках, что можно легко слушать чужие разговоры по мобильному.

– И что они сказали? – явственно напрягся мужчина.

– Завуалированно угрожали, – ответила я и призналась, – Я их боюсь.

Владимир отреагировал моментально:

– Я сейчас на выезде и могу приехать к тебе только завтра вечером. А ты сейчас же позвони кому-то из друзей и езжай домой, только не вздумай вызывать такси. И до моего приезда никуда не выходи, не открывай дверь и выключи телефоны, кроме второй мобилки. Ты меня поняла?

Мне было приятно, что он так встревожился. И даже то, что Виноградов тут же принялся командовать, как-то грело сердце, к тому же я сама несколько растерялась, а четкие распоряжения Владимира меня встряхнули и заставили немного прийти в себя.

– Хорошо, – ответила я. – Целую, пока.

– И я тебя целую, – отозвался мужчина, – Будь осторожна, прошу тебя!

Я заверила, что буду осмотрительна, как никогда, и принялась разыскивать, кто из близких мог забрать меня с работы. Брат трубку не взял, звонить родителям не хотелось, потому что пришлось бы объяснять, в чем дело.

Я набрала номер Артема, и он сразу согласился отвезти меня домой, видимо, по моему голосу было понятно, что это не шутки.

Друг заехал за мной уже через полчаса, и все это время я просидела в офисе, трясясь, как заяц.

Когда распахнулась дверь, я вздрогнула, не в силах контролировать свой страх. Ничего удивительного, ведь от оглашенных сектантов можно было ожидать чего угодно.

Это оказался Артем – он практически ворвался в кабинет и прямо с порога обеспокоено спросил:

– Что случилось?

Вероятно, мой звонок с внезапной просьбой приехать показался ему странным.

Я постаралась успокоить друга:

– Ничего страшного, просто психованный клиент попался.

Мне не хотелось его тревожить, все равно реально Артем помочь мне ничем не мог. Он не стал настаивать, хотя явно не поверил такому простому объяснению.

До моей квартиры мы добрались благополучно. Артем сдал меня с рук в руки домовому и велел сразу звонить, если мне потребуется его помощь.

Я была искренне благодарна ему за поддержку и заверила, что непременно сообщу, если что-то потребуется.

С каким же облегчением я заперла дверь в квартире на все замки!

Весь вечер и следующий день я тихо сидела дома, отменив все дела. Это было несложно, достаточно было сослаться на внезапное недомогание.

Домовой, перепуганный происходящим, все пытался выспросить подробности, но я не стала делиться с ним своими сложностями, лишь попросила пока никуда не выходить. Нат устрашился еще больше и вел себя так, будто дом находился в осаде. Было смешно наблюдать, как он передвигается по квартире перебежками.

Владимир приехал уже вечером во вторник, и я была очень рада его видеть. Чтобы я не волновалась, он заранее позвонил и попросил открыть дверь.

Первым делом Виноградов убедился, что я жива и невредима, потом прикрыл дверь и нежно меня поцеловал. Что и говорить, это было весьма приятное занятие, и мы прервались нескоро.

Наконец я отстранилась и пригласила мужчину проходить.

Мы удобно устроились на диване в гостиной, на коленях Владимира мне было удивительно уютно.

Но даже это не заставило меня забыть о том, из-за чего он приехал:

– Слушай, а чем закончилось то дело о секте?

Виноградов покрепче прижал меня к себе и принялся рассказывать.

Оказывается, приговор сектантам был вынесен только сегодня.

Итоги дела были предсказуемы, хоть и огорчительны: из тридцати двух подсудимых лишь четверо отправились за решетку, остальные отделались небольшими испытательными сроками. Самое интересное, что есть Постановление Пленума Верховного Суда Мидгарда, согласно которому суд не имеет права назначать отсрочку исполнения приговора (то есть то самое условное осуждение) в случае, если речь идет о тяжких и особо тяжких преступлениях. Но судья Долженко высокомерно проигнорировала эту рекомендацию вышестоящего суда, так что большинство сектантов, можно сказать, отделались легким испугом. Можно лишь догадываться о причинах такого снисхождения, хотя я практически уверена, что дело не в беспримерном человеколюбии, а скорее в сребролюбии – но тут наверняка говорить не возьмусь, поскольку за руку судью никто не схватил.

К тому же проблема в том, что многие свидетели попросту побоялись говорить правду, а то и вовсе отказались давать показания, ссылаясь на право молчать о преступлениях, совершенных близкими. В результате удалось доказать далеко не все эпизоды, которые им вменялись изначально, да и те не содержали полного списка злодеяний секты.

Как ни прискорбно, реальность такова – добро далеко не всегда побеждает зло. И в данном случае более удивительна не мягкость наказания, а скорее то, что дело вообще дошло до суда.

Безусловно, прокуратура подаст апелляцию на слишком мягкий приговор, но отменит ли его вышестоящий суд – тот еще вопрос.

Я молчала, переваривая эти неутешительные известия. Раз большинство сектантов остались на свободе, то ничто не помешает им свести счеты со мной.

Некоторое время Владимир не мешал моим размышлениям, а потом как-то буднично заметил:

– Не переживай, теперь они оставят тебя в покое.

Это было так неожиданно, что я даже отодвинулась, чтобы посмотреть ему в лицо. Мужчина смотрел спокойно и без тени улыбки, да и не стал бы он так шутить!

Я недоверчиво спросила:

– Почему? Что произошло?

– Я позаботился, чтобы сектанты нашли другого доносчика, – кратко ответил Виноградов, недобро усмехнувшись.

Но ведь в действительности именно я на них донесла! Выходит, Владимир подставил невиновного, чтобы спасти меня? Я понятия не имела, как к этому относиться: благодарить или упрекать за некрасивый поступок?

Увидев мою реакцию, он пояснил:

– Члены секты подозревали четверых: тебя; твою клиентку; еще одну женщину, у которой убили ребенка; ближайшего помощника главы секты. На этого сектанта у нас на него не было никаких доказательств, он остался на свободе и даже прибрал к рукам какие-то резервные деньги общины. Думаю, там немало было, потому что он прикупил недвижимость на теплых островах, собирался со дня на день туда сбежать и жить припеваючи. Я сдал его, и ничуть не жалею – он замешан в этом деле по уши.

Виноградов говорил негромко и подчеркнуто безучастно, но его заметно задело мое сомнение.

Легко говорить, что я бы так никогда не поступила. Кто знает, как сложатся обстоятельства? Нередко то, что мы клеймили и почитали недопустимым, спустя какое-то время мы вдруг полагаем вполне приемлемым, а то и единственно возможным, и верим в это со всем пылом.

Он ведь на самом деле спасал меня, пусть и не так зрелищно, как герои боевиков – не раскидал врагов эффектными приемами, но все же отвел от меня беду.

Кто-то должен был заплатить за разоблачение секты, и Владимир любыми путями старался сделать так, чтобы это была не я. Мне ли упрекать его в неприглядности поступков?

Виноградов неподдельно заботился обо мне, и я могла только поблагодарить его за это, ведь иначе платить по этому счету пришлось бы мне, моей клиентке или той неведомой женщине, которая лишилась ребенка. Кажется, это называется "принцип меньшего зла".

– А как ты это сделал? – спросила я.

Не то, чтобы меня это сильно интересовало, я просто неуклюже попыталась перевести разговор.

Но Владимир вдаваться в подробности не пожелал:

– У меня свои способы.

Я не нашлась, что сказать, и момент не располагал к пустым словам. Я просто обняла Владимира за шею, спрятала лицо у него на груди и тихонько наслаждалась, ощущая, как он нежно гладит мои волосы...

Все хорошо, что хорошо заканчивается, не так ли?

Глава 14. Папин сын.

«Мама – первое слово, главное слово в каждой судьбе. Мама жизнь подарила, мир подарила мне и тебе.» (Юрий Энтин)

Дни закружились, как листья, уносимые прочь забиякой-ветром. Сентябрь прошел как-то почти незаметно, и вот уже наступил октябрь.

Осень – традиционная пора свадеб, но в этом году их количество перевалило за все разумные пределы.

Для начала моя начальница Альбина молниеносно развелась со своим многострадальным мужем и выскочила замуж повторно – на сей раз за заместителя председателя нашего районного суда. Целую неделю в суде только это и обсуждали, а затем грянула вторая новость: моя "обожаемая" судья Долженко, особенно отличившаяся в недавнем деле о секте, официально оформила отношения со своим бывшим подсудимым.

Новоиспеченный муж был ранее ею оправдан по всем статьям (что, кстати говоря, большая редкость), после чего влюбленная пара поспешила сочетаться браком. И поди докажи, что между судьей и подсудимым существовали уже давно нежные чувства! Так или иначе, но в течение положенных пятнадцати суток приговор никто не оспорил, так что вопрос невиновности новобрачного отныне был решен.

Кроме того, мой любимый младший братец также заявил о своем желании официально оформить отношения со своей девушкой (причем, она вроде бы уже в положении, и медлить не стоило). Из-за этого в доме родителей господствовал полный кавардак: все носились, готовясь к свадьбе, обсуждали подарки, наряды, рестораны и прочие важнейшие детали.

Мама качала головой и сокрушалась, что меня до сих пор не пристроили "в надежные руки". Честно говоря, вольной я себя не считала – у меня был Владимир, а словосочетание "надежные руки" вызывало стойкие ассоциации с домашним питомцем и его заботливым хозяином. Брррр!

Тем не менее, существовало предсказание гадалки Натальи относительно моего скорого замужества, и мысли о супружеской жизни меня невольно все же посещали. Впрочем, ничего особенного я в этом не видела. Ныне из претендентов на мою руку и сердце имелся лишь Виноградов (хотя первое ему вроде бы пока без надобности). Нашу совместную жизнь я вполне могла представить, пусть и не стремилась к этому – намного проще, когда у каждого есть своя территория и можно встречаться, когда захочется.

Был еще один немаловажный фактор. Мой домовой, узнав о предстоящей свадьбе брата, сделался совсем невыносимым. Он горько вздыхал, подавая мне завтрак, пространно сетовал на быстро летящие годы и авторитетно сообщал, что любимого нужно срочно хватать в охапку и немедленно тащить в ЗАГС, пресекая попытки к бегству. Когда же я стоически игнорировала эти подрывные речи, Нат начинал давить на жалость и плакаться, как ему хотелось жить вместе со своей любимой Таей.

В общем, атака на мою независимость велась по всем фронтам.

Впрочем, что рассуждать о браке? Пока что Владимир не предпринимал соответствующих поползновений, следовательно, все размышления на эту тему были сугубо теоретическими.

Откровенно говоря, мне больше хотелось нежности и заботы, а не кипящих страстей. Быть может, это последствия неудачного романа с Шемиттом, а возможно, я просто повзрослела, но пару раз я поймала себя на мысли, что мне хочется семью и ребенка. Стремление оставить все как есть принялось спорить с естественной тягой к тому, чтобы обзавестись семьей и детьми, и пока я не могла решить, какая из склонностей во мне доминировала.

Тут еще позвонила сестра и сообщила, что у нее родилась девочка. Нет, я была искренне рада за Тони и ее мужа, но одновременно отчего-то стало грустно.

Всегда считала сущим бредом разговоры о биологических часах, повелевающих срочно обзавестись потомством, однако последнее время у меня складывалось впечатление, что у меня внутри все же есть эдакий будильник, и подозревала, что вскоре он должен был отчаянно зазвенеть.

Но не меньше, чем размышления о свадебном вирусе, меня занимали и рабочие моменты, в особенности одно дело.

История моего клиента, господина Радова, тривиальна и вместе с тем интересна.

Как это нередко бывает, он без памяти влюбился в девушку – студентку из другого города, и, конечно же, предложил любимой переехать к нему из общежития. Поскольку он прилично зарабатывал, имел собственную квартиру и вообще был достаточно обеспеченным человеком, госпожа Мурова такой шанс не упустила и охотно согласилась на предложение влюбленного мужчины.

В общем, они вполне счастливо прожили около двух лет, когда у них родился сын. Вот тут сказка начала трещать по всем швам, поскольку младенец родился с врожденными дефектами. Врачи огорошили молодых родителей сообщением, что ничего с этим поделать нельзя, и мальчик всю жизнь будет инвалидом. Малышу требовался постоянный тщательный уход и внимание.

Рождение ребенка – это всегда нелегкое испытание для молодой семьи, нередко он становится причиной скандалов и ссор, вплоть до развода, а в этом случае все еще усугублялось состоянием здоровья сына.

Вот тут-то мамаша выдала ошарашенному отцу, что она не собирается гробить свою молодость и красоту, сидя дома и ухаживая за увечным ребенком. Также она сообщила, что нашла хорошую работу и собирается сделать отличную карьеру, а ребенок-инвалид только помеха на этом достойном пути.

После этого она собрала вещи и ушла – как вскоре выяснилось, к новому любовнику, а господин Радов остался с больным сыном на руках.

К чести клиента, он не сдал сына в интернат (что бывает в таких случаях чаще всего), а самозабвенно принялся ухаживать за малышом. Ради этого ему пришлось оставить работу (к счастью, его профессия позволяла надомный труд). Кроме того, ему на помощь пришли бабушки и дедушки: его собственные родители и родители госпожи Муровой. Последние мало чем могли помочь, поскольку проживали далеко от Альвхейма, в небольшом провинциальном городке, но они готовы были делать все от них зависящее ради бедного внука.

Кстати говоря, именно бабушки чаще всего берут на себя задачу вырастить малышей, брошенных собственными родителями. На практике очень часто бывают случаи, когда ребенок не нужен ни матери, ни тем более отцу, это может произойти по разным причинам: алкоголизм или наркомания, появление новой семьи (соответственно, и новых детей), либо же просто "синдром кукушки", когда ребенок изначально был ни к чему родителям, но по тем или иным причинам не сделали аборт.

Ну вот скажите мне, зачем рожать, если самой матери не нужен этот младенец? Ведь это означает с первого дня жизни обрекать бедного малютку на нелюбовь самого близкого (по крайней мере, теоретически) человека!

На моей памяти были случаи, когда ветреная мамочка рожала друг за другом нескольких детей от разных отцов, после чего продолжала гулять дальше, предоставив бабушке поднимать на ноги внуков. И вместо заслуженного отдыха пожилая женщина была вынуждена работать на пенсии до последнего, чтобы прокормить их! Этим детям еще очень повезло с такой самоотверженной бабушкой, а ведь могли расти в детском доме.

Иногда я жалею, что у нас не установлена законом принудительная стерилизация в особо запущенных случаях. В особенности это стало актуально, когда государство начало выплачивать немаленькое пособие на ребенка до трех лет. Алкоголички, наркоманки и лица без определенного места жительства быстро сообразили, как на этом можно заработать и принялись рожать одного за другим. Судьба детей (а многие из них рождались с пороками) их ничуть не волновала – были бы деньги, которые, конечно же, тратились отнюдь не на обеспечение малышей всем необходимым.

Но вернемся к господину Радову. Совместными усилиями бабушки, дедушки и отец воспитывали и холили маленького Дмитрия Мурова, стараясь сделать так, чтобы малыш не ощущал себя никому не нужным инвалидом. Поразительно, но им это удалось! Мальчик занимался плаванием, неподдельно интересовался миром, да и вообще был прекрасно развит для своего возраста.

Наш мир не приспособлен для инвалидов – это горькая реальность. Человек, имеющий физические изъяны, почти всегда выпадает из общества, на него смотрят со смесью брезгливости и сочувствия, полагая непригодным к нормальной жизни.

Нет элементарного: достаточного обеспечения лекарствами, протезами, возможностью передвигаться в общественном транспорте. Да что там говорить, ведь материальная помощь для инвалидов выделяется просто смешная! Человек оказывается в полной зависимости от своих близких, он нуждается не только в уходе, но и в элементарной денежной поддержке! К сожалению, часто родственники отворачиваются от увечных, или же помогают "для очистки совести". Страшно даже представить, каково принимать такие вынужденные подачки и благодарить, ведь жить хочется, несмотря ни на что.

Я прониклась искренним уважением к господину Радову за то, что он не бросил своего сына и делал все возможное, чтобы вырастить полноценного человека. При этом мать Дмитрия наслаждалась жизнью, делала карьеру и даже не вспоминала о брошенном малыше! О материальной помощи речь даже не шла – госпожа Мурова безапелляционно отказалась давать деньги на содержание сына. Более того, она полагала лишним даже общаться с мальчиком хотя бы по телефону.

Когда ребенку исполнилось шесть лет, то у клиента возникла существенная проблема: при рождении Дмитрия зарегистрировали на фамилию матери, отец в свидетельстве о рождении вообще вписан не был, чтобы получать дополнительную помощь от государства. По документам госпожа Мурова считалась матерью-одиночкой, хотя в действительности именно господин Радов был одиноким папой!

Выходило, что юридически отец вообще не имел к ребенку никакого отношения! До школьного возраста это особенной проблемой не являлось, а вот потом клиент столкнулся с тем, что даже не мог подать документы сына в школу!

Он обратился ко мне, и я помогла установить отцовство в судебном порядке. Кстати говоря, мать ребенка в суд так и не явилась, предоставив суду решать дело на основании других доказательств.

Вопрос о подтверждении происхождения ребенка был разрешен уже почти три года назад, а теперь господину Радову вновь потребовалась моя помощь.

Дело в том, что мальчик должен был участвовать в детских международных соревнованиях по плаванию. Но чемпионат должен был проходить за пределами страны, в Ванахейме, а для того, чтобы провезти ребенка через границу, требовалось нотариально удостоверенное согласие обоих родителей. Это стало большой проблемой – госпожа Мурова решительно не понимала, зачем сыну куда-то ехать, видимо, полагала, что лучше ему сидеть дома и никому не мешать. Она кормила господина Радова обещаниями подписать бумаги, однако у нее все время что-то срывалось, возникали какие-то препятствия, а времени оставалось все меньше.

Наконец терпение клиента лопнуло, и он обратился ко мне.

Так чаще всего и бывает – столкнувшись с необходимостью получить согласие нерадивого родителя (к примеру, на продажу квартиры, где проживает ребенок, выезд за границу и тому подобное), граждане обращаются в суд, чтобы доказать факт длительного уклонения от воспитания и содержания ребенка, либо же подтвердить, что отец или мать злоупотребляют алкоголем или применяют наркотики, вследствие чего не могут наставлять несовершеннолетнего ребенка.

Дальше уже суд с помощью органа опеки и попечительства должен взвесить все аргументы и решить, можно ли лишить ответчика родительских прав.

Именно это и требовалось господину Радову – отстранить маму ребенка от воспитания сына.

Я прекрасно понимала, что жили они небогато, а потому помогала клиенту за символическую плату. Мне было откровенно жаль мальчика и его отца, хотя одновременно я понимала, что Дмитрию очень повезло. Сейчас он наверняка этого не сознавал, но придет время, малыш вырастет и поймет, как дорого заплатил господин Радов за отцовскую любовь. Достаточно сказать, что он отказался от собственной карьеры и до сих пор так и не женился – еще бы, мало найдется женщин, охочих воспитывать чужого ребенка, да еще и инвалида.

Я составила исковое заявление в суд, и теперь полным ходом шло рассмотрение дела.

В первое заседание ответчица не явилась и повестку не получила – она до сих пор была прописана в квартире господина Радова, так что найти ее нынешний адрес было нереально. Мы заявили ходатайство о направлении вызова по месту работы (иногда это допустимо). Однако госпожа Мурова не явилась снова, и предварительное заседание прошло без нее.

Конечно, для нас было бы идеально, если бы ответчица вовсе не приходила на заседания, тогда суд вынес бы заочное решение. Однако потом она все же решила обороняться, в частности, несколько раз звонила своему бывшему с просьбой отозвать заявление.

По мнению клиента, ответчица это делала исключительно из-за желания остаться зарегистрированной в его квартире, поскольку прописка в Альвхейме была ей необходима для работы.

Господин Радов на попятную не пошел, и рассмотрение дела было назначено на третье октября.

В слякотный четверг я отправилась в районный суд на заседание. Лил дождь, который умудрился изрядно подмочить мое настроение, и без того сумрачное: я промочила ноги и теперь мучительно решала, куда девать зонтик, с которого натекла целая лужа за те пять минут, которые я общалась с клиентом. Ничего не поделаешь, осенняя погода капризна.