Текст книги "Записки адвоката. Магические казусы (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

Клиент уже поджидал меня возле входа в здание. Обменявшись с ним несколькими словами, мы направились в суд. В коридорах было тихо и пусто: жизнь здесь летом замирает – терпеливо ждет осенней прохлады и возвращения судей из отпусков. По пути я здоровалась с секретарями, но и они без крайней надобности не желали покидать кабинеты, где работали кондиционеры.

В зал нас позвали вовремя, что было довольно необычно для судьи-гоблина.

Судья Таруларс оказался гоблином весьма преклонных лет и внушительной комплекции. Судя по его скучающему лицу, на суть дела и нас самих ему было наплевать, и единственное, что его волновало – это как бы побыстрее закончить. Зря я тревожилась насчет расизма, поскольку судье было откровенно все равно.

Представителем "Мистикпродакшн" был огненно-рыжий мужчина – человек лет сорока, с обтекаемой должностью "исполнительный директор". Господин Гаров (как его звали) явился в суд в шортах и футболке, да еще и в шлепанцах на босу ногу – ни дать, ни взять, отпускник на пляже.

Судья, который парился в черной мантии, посматривал на легкомысленно одетого представителя ответчика крайне неодобрительно.

Повинуясь моему наставлению, сегодня Исдульв оделся совершенно прилично: в льняные брюки и рубашку с короткими рукавами, так что неудовольствия судьи не вызвал.

Господин Гаров был один – выходит, на юриста компания поскупилась. Честно говоря, я редко смотрю маговизор, и даже не представляю, крупная это компания или захудалая, но если судить по рассказу клиента, то скорее последнее. Вот и экономят на всем, даже в тех случаях, когда скупиться нельзя.

Впрочем, что мне переживать? Мне это только на руку – проще будет работать.

Мы головокружительно быстро расправились с формальностями, и судья приступил к допросу сторон.

Первым, как и положено, выступал мой клиент. Он рассказал, как было дело, и пояснил, что дальше работать у ответчика не может, так как это опасно для его жизни и здоровья.

Судья лениво предложил задавать вопросы истцу.

Представитель ответчика тут же вскочил и выпалил. – Ты что, самый умный? Считаешь, что деньги можно не отдавать, да?

– Возражаю! – поднялась со своего места я. – Вопрос не относится к сути спора, и более того, является оскорбительным для моего клиента.

– Возражения принимаются, – словно через силу кивнул судья.

– Да я на него в суд подам, я его заставлю выплатить все до копейки! – возмутился господин Гаров.

– Это ваше право, – пожала плечами я. – Но сейчас мы рассматриваем спор о выдаче трудовой книжки, выплате задолженности по зарплате и среднего заработка за все время вынужденного прогула, а также возмещении морального вреда.

– Да ты... – задохнулся представитель истца. – Ты знаешь, кто я? Ты...

Тут уж не выдержал и судья:

– Представитель ответчика, ведите себя прилично в судебном заседании, иначе я привлеку вас к ответственности за неуважение к суду. Вам все ясно?

Господин Гаров вынужденно признал, что ему все понятно, и пообещал, что больше не будет. Хотя ответчику грозил всего лишь не слишком крупный штраф, но он явно решил не нарываться.

Задать внятные вопросы оборотню господин Гаров не смог, а слушать перепалку судья не желал, так что мы быстро перешли к допросу ответчика.

– Ну что я могу сказать? – начал рассказ он. – Исдульв всегда работал спустя рукава, а последнее время вообще обнаглел. В тот день он вел себя как будто заторможенно – сначала я подумал, что пьяный, но запаха не было. Наверно, накурился какой-то гадости!

Я кинула взгляд на оборотня – он сидел молча, лишь так сжал челюсти, что перекатывались желваки. Насколько я помню из институтского курса расологии, оборотни вообще не употребляют алкоголя или наркотиков – из-за того, что они ослабляют самоконтроль. Для перевертышей это недопустимо, так что заподозрить Исдульва в подобном значило оскорбить его в лицо.

Но судья на это ничего не сказал – то ли не знал, то ли просто решил пропустить мимо ушей.

Так вот, по словам ответчика, именно употребление истцом неведомого наркотика и послужило причиной того, что он не справился с управлением автомобилем.

– И что, мы должны из своего кармана платить за выходки этого наркомана? – возмущенно осведомился ответчик.

Тут уж я не выдержала:

– Ваша честь, прошу призвать к порядку представителя ответчика. В противном случае мы вынуждены будем обратиться в суд с иском о защите чести и достоинства.

Судья согласно кивнул. – Я еще раз напоминаю вам, представитель ответчика, о правилах поведения в судебном заседании. Высказывайтесь корректно, или я удалю вас из зала.

Ответчик вынужденно перестал оскорблять моего клиента, а поскольку сказать ему было больше нечего, то он примолк вовсе.

– Представитель истца, у вас есть вопросы к ответчику? – флегматично поинтересовался судья.

– Да, ваша честь, – подтвердила я и повернулась к ответчику. – Скажите, вы действительно не выдали истцу трудовую книжку в день увольнения?

– Ну, я же уже сказал! Я ему не отдам трудовую книжку, пока он не расплатится за машину! – раздраженно объяснил ответчик.

– У меня нет вопросов, ваша честь, – улыбнулась я. Ответчик, по сути, сам признал вину, а ведь мог отпираться и толковать, что это истец не явился за трудовой книжкой. Конечно, можно было "гнать картину", но я полагала это бессмысленным и даже опасным – не стоило лишний раз раздражать судью и затягивать рассмотрение дела.

– У сторон есть заявления и ходатайства? – спросил судья.

У нас никаких заявлений не было, зато у ответчика имелось ходатайство.

– Я ходатайствую вызвать и допросить свидетелей! – старательно прочитал он с бумажки. Следовательно, хоть проконсультироваться с юристом он удосужился, раз такие умные слова знает.

– Что именно могут подтвердить свидетели? – с места уточнила я.

– А вам какое дело? – ответил господин Гаров и недобро взглянул на меня.

– Согласно требованиям ГПК, заявляя ходатайство о вызове свидетелей, сторона должна пояснить, какие обстоятельства они могут подтвердить. – преспокойно заметила я.

Судья со мной согласился, и представитель ответчика вынужден был отвечать.

– Они подтвердят, что истец сам виноват, и что он был накуренный!

– Какое это отношение имеет к настоящему делу? – удивилась я. – Ваша честь, я возражаю против вызова свидетелей.

– Суд отказывает вам в вызове свидетелей, – немного подумав, определился судья. – У сторон есть еще дополнительные доказательства?

Никаких новых доказательств ни у нас, ни у представителя ответчика не было.

– Стороны не возражают, если дело будет рассмотрено в одном заседании? – с надеждой поинтересовался судья.

– Мы не возражаем, – пряча улыбку, отозвалась я.

Представитель ответчика также не имел ничего против – или же просто не понял сути вопроса.

– Тогда суд переходит к оглашению материалов дела, – явственно обрадовался судья.

Материалов дела было не слишком много – исковое заявление, копия трудовой книжки истца, копия его паспорта, копия письма ответчику, да справка о среднемесячном заработке истца, истребованная судом в порядке обеспечения доказательств еще до подачи иска.

– Слово для участия в дебатах предоставляется представителю истца! – провозгласил судья.

Я встала и плавно начала. – Уважаемый суд, полагаю исковые требования законными и обоснованными по следующим основаниям. Ответчик по закону обязан был в день увольнения выдать моему доверителю трудовую книжку и провести с ним полный расчет. Однако ни то, ни другое не было сделано по вине ответчика, и в связи с этим истец не имел возможности устроиться на работу. В таких случаях закон устанавливает, что работодатель обязан выплатить среднемесячный заработок за все время вынужденного прогула. В деле есть подтверждения, что мой доверитель обращался к ответчику с просьбой выдать ему трудовую книжку, однако тот безосновательно отказался это сделать. На основании изложенного, прошу исковые требования удовлетворить в полном объеме.

Я была почти до неприличия кратка, но в данном случае большего и не требовалось.

Тут слово предоставили представителю ответчика. Он долго возмущался и снова требовал, чтобы истец возместил стоимость машины. Наконец, ответчик выговорился и сел.

– Разрешите реплику, ваша честь? – не удержалась я.

– Конечно, – кивнул судья. Ему явно не терпелось закончить, но он не мог отказать.

– Статья 132 КзОТ Мидгарда устанавливает, что работник несет ответственность за вред, причиненный предприятию в полном объеме, однако в пределах месячного заработка, поэтому говорить о компенсации стоимости автомобиля не приходится в любом случае, – проговорила я почти торжествующе.

– Все у вас? – уточнил судья, и я кивнула.

Судья торопливо удалился в совещательную комнату, откуда вернулся буквально через пять минут и огласил решение, согласно которому удовлетворил наши требования в полном объеме.

Мы следом за судьей вышли из зала. Я приостановилась, чтобы поговорить с клиентом, но пообщаться нам не дали.

– Слушай, адвокат! – окликнул меня господин Гаров.

Я удивленно обернулась – что он может мне сказать после заседания? После драки, как известно, кулаками не машут. Но ответчик придерживался иного мнения.

Рыжий злобно ощерился в мою сторону.

– Ты... – он выплюнул несколько нелицеприятных и нецензурных слов, – думаешь, это просто так тебе сойдет? Да я тебя размажу! Да я... тебя...

Даже спиной я ощутила, как напрягся оборотень, готовясь кинуться на защиту.

– Не нужно, господин Исдульв, – спокойно сказала я, не оборачиваясь. Я была полностью уверена, что он меня послушает, что и случилось.

Дежурный милиционер, как обычно, где-то пропал в самый нужный момент.

"Наверно, опять чай пьет с секретаршами", – отстраненно подумала я.

– Господин Гаров, вы ведете себя некрасиво, и это совершенно бессмысленно, – строго заметила я, стараясь не показать своей злости. Тут действует старое правило – не стоит обнаруживать противнику, что тебя задели его удары.

Тот продолжал сверлить меня ненавидящим взглядом. Любопытно, что этого удостоилась именно я – по сути, всего лишь наемный работник. Людям всегда нужно найти виноватого в своих бедах и проигрышах, и по роду деятельности мне нередко приходится становиться объектом их злобы. Моим противникам в процессе мнится, что без моего участия дело повернулось бы вовсе иначе (конечно, это отвечает действительности, но ведь то же самое мог сделать и любой другой адвокат!)

Но проигравшим бессмысленно приводить логичные доводы – они негодуют и готовы на клочки разорвать того, кто посмел встать на пути. Человек всегда уверен в своей правоте – даже если это не так, он сумеет себя убедить, что его обидели и несправедливо обошли. Это естественно – так просто проще жить, глядя на мир со своей точки зрения и не принимая существования других мнений и иной правды. И в ярости обманутых надежд люди способны на многое, пусть это и совершенно бесполезная месть.

По счастью, за моей спиной маячил оборотень, готовый немедленно расправиться с господином Гаровым, если тот только посмел хоть пальцем тронуть меня. Я не позволила бы Исдульву напасть первым, но он имел полное право защищать меня в случае надобности. Так что ответчик лишь изливал свое негодование и, думается, пытался спровоцировать нападение оборотня, чтобы потом поднять хай и раздуть скандал.

Но я слишком давно работаю адвокатом и чересчур сдержанна, чтобы вскипеть от одних оскорблений словом. Вот действием – другое дело, но тогда расклад сильно изменится, и господин Гаров это также прекрасно понимал.

– Всего доброго, господин Гаров, – с ледяной вежливостью улыбнулась я и повернулась к клиенту. Тот понял меня без слов, и мы дружно направились к выходу.

По пути нам встретился Виноградов, и на мгновение я оторопела, не зная, что говорить и как себя вести.

– Здравствуйте, госпожа Анна, – пришел мне на помощь он.

– Доброго дня, господин Владимир, – кивнула в ответ я, и мужчина улыбнулся одними глазами.

По правде говоря, меня всегда убивала подобная подчеркнутая учтивость между непосторонними людьми. Забавно со стороны смотреть, как любовники, расставшиеся лишь утром, вежливо здороваются, столкнувшись в коридоре суда. Не предполагала и сама когда-нибудь попасть в такую ситуацию, но, как известно, человек предполагает, а боги располагают. Да и я вынуждена была признать, что приветственные объятия и поцелуи неуместны в такой обстановке и в окружении такого количества любопытных глаз.

– Это был ваш мужчина? – поинтересовался оборотень, когда мы оказались на улице.

– С чего вы взяли? – справившись с удивлением, холодно осадила я.

В ответ Исдульв лишь понимающе усмехнулся:

– Это было понятно по тому, как вы смотрели друг на друга.

Любопытно, неужели мы так подозрительно смотримся со стороны? Лично я не заметила ничего такого. Или оборотни просто более проницательны?

– И как именно? – не смогла удержаться я.

Он пожал плечами. – Просто этот мужчина смотрел на вас так, будто вы принадлежите только ему, а вы не отрицали этого.

Я поспешила пресечь чересчур личный разговор:

– Благодарю за наблюдение, но это вас ни коим образом не касается.

Исдульв послушно склонил голову, но мне почудилось, что в этом поспешном движении скрывается насмешливая улыбка.

– Простите, – извинился он.

Я кивнула, принимая оправдания, и оборотень продолжил.

– Спасибо, вы очень мне помогли, – признал клиент и предложил подвезти меня. Конечно, я согласилась, так что домой добралась очень быстро.

На прощание оборотень снова поблагодарил меня и вручил небольшую премию. Распрощались мы, вполне довольные друг другом.

Едва я успела зайти в квартиру, как зазвонил телефон. Это был Виноградов – насколько я поняла, он поспешил набрать меня, как только вышел из суда. По-видимому, мужчина опасался, как бы я не восприняла превратно его вежливое и отстраненное поведение.

Улыбаясь про себя, я заверила Владимира, что все понимаю. Он явно обрадовался и перевел разговор на тему забавного случая, который приключился в сегодняшнем заседании...

Проболтав минут пятнадцать, мы договорились встретиться попозже, часов в семь вечера. Владимир пообещал, что заедет за мной.

До вечера еще было довольно времени, и я занялась рабочими проблемами – меня ждала очередная кипа бумаг, в которых следовало разобраться. Если честно, делать этого мне категорически не хотелось – дело попалось крайне запутанное, да и лень было. Но я заставила себя не отлынивать, и вполне успешно поработала.

Меня отвлек от работы Нат, который робко предложил пообедать. Я усмехнулась про себя: кажется, мне следует почаще устраивать ему выволочки!

На кухне меня ожидала тарелка аппетитного спагетти с сыром и соусом, и кусок яблочного штруделя на десерт. Плюнув на фигуру, я уписывала лакомства за обе щеки. В конце концов, похудеть можно и потом, а сейчас просто слюнки текли от одного лишь запаха.

В общем, время до вечера я провела с пользой и для себя, и для работы.

С облегчением отложив в сторону последнюю бумажку, я взглянула на часы и бросилась одеваться – времени до свидания оставалось всего ничего.

Сегодня я решила надеть обновку – серебристо-голубую блузу с глубоким квадратным декольте. С ней хорошо гармонировали узкие белые брюки и длинные серьги с сапфирами. Чуть подведя глаза серебристыми тенями и подкрасив губы, я осталась вполне довольна своим отражением.

Едва я успела закончить последние приготовления, как раздался звонок в дверь – это появился Владимир с уже привычным букетом. Я с улыбкой приняла цветы, поблагодарила мужчину и велела домовому поставить их в вазу.

Владимир подал мне руку, и мы вышли из квартиры.

На сей раз он, видимо, решил не поражать мое воображение и ограничиться обычным ужином в ресторане. Такси подъехало к ресторану с романтическим названием "Вуньо" (от названия руны, переводится как "влюбленность, радость, искренние чувства" – прим. автора). Владимир помог мне выйти из автомобиля и уверенно повел за собой.

Это оказался уютный ресторанчик: множество небольших обособленных гротов, где располагались столики; в зале журчали фонтаны; стены были увиты цветами настолько, что не разобрать было их материала; в небольших нишах располагались клетки разноцветных птиц. Никакого грома музыки, лишь где-то нежно пела флейта.

Одним словом, мне понравилось это место с первого взгляда.

А потом я увидела парочку, направляющуюся к выходу, и все тихое очарование ресторана моментально исчезло. Больно сжалось сердце – навстречу мне шел дракон.

Шемитт обнимал за талию эффектную блондинку – ледяную драконицу. Выходит, на севере он времени не терял и уже обзавелся новой пассией...

Заметив меня, дракон остановился, и я тоже невольно замедлила шаг.

– Здравствуй, Анна, – без улыбки поприветствовал меня он.

– Здравствуй, – спокойно ответила я.

На несколько мгновений мы замерли, глядя друг на друга. Я смотрела в такие знакомые огненные глаза и отчетливо понимала, что больше его не люблю. Да, я помню это лицо до последней черточки, и хорошо знаю, как нежны эти сильные руки. Но стоящий передо мной мужчина уже стал чужим и далеким – как яркий, но давний сон.

Ни он, ни я не представили друг другу своих спутников. Впрочем, и так все было ясно. Он с другой, я с другим – что тут говорить?

Я даже не стану гадать, случайной или намеренной была эта встреча – это больше не имеет значения.

Что ж, будь счастлив, дракон Шемитт. Я желаю тебе, чтоб однажды ты нашел свою любовь. Жаль, что это не я, но такова жизнь...

Владимиру, по-видимому, надоела эта игра в гляделки, и он сделал шаг вперед, увлекая меня за собой.

– До свидания, Анна, – негромко проронил дракон.

– Прощай, Шемитт, – так же тихо возразила я.

Что-то в его лице дрогнуло, но дракон молча прошел мимо.

Мы не сказали ничего особенного, но тем не менее, очень многое поведали друг другу. Я больше не хочу видеться с тобой, Шемитт, и надеюсь, что боги уберегут меня от этого испытания.

Выбор сделан давно, здесь и сейчас мы лишь убедились в его окончательности. Прощай, моя нежданная любовь...

Глава 11. Пьянству бой.

«Кто-то так залечил свою душу, кто-то просто остался один...» В.Высоцкий

В эту пятницу отец в очередной раз напился – до полной одури, до самого скотского состояния. Мама позвонила мне, вернувшись из командировки, и было невыносимо больно слышать, как она плачет в трубку, уже даже не пытаясь этого скрывать.

С этим нужно срочно что-то делать, вот только я ума не могла приложить, что именно. Разговаривать с отцом было бесполезно – время уговоров, извинений и обещаний давно миновало.

Это началось несколько месяцев назад, когда отец вышел на пенсию. Казалось бы – все в полном порядке, живи в достатке и радуйся. Но отец чувствовал себя потерянным и ненужным – он всю свою жизнь, тридцать пять лет кряду, провел там, в цехе, и сейчас, вероятно, просто не знал, что делать с собой и свободным временем. Его не тешили дом и выросшие дети, не интересовали хобби и не слишком волновали обычные для пенсионеров интересы: политика, жизнь соседей и цены на продукты – благодарение богам, пенсия у него была очень приличная, и можно было не задумываться о хлебе насущном. По крайней мере, к таким выводам пришла я после некоторого размышления.

Ситуация усугублялась тем, что последние несколько лет мама была вынуждена мотаться по командировкам, и дома обычно бывала только в выходные. В ее отсутствие отец был предоставлен самому себе и сполна этим пользовался.

И вот уже несколько месяцев длилась эта катавасия, от которой я безумно утомилась. Мама потускнела и сникла на глазах, вдруг стала казаться пожилой и безмерно уставшей. Да это и понятно – вымотавшись до предела на работе, возвращаться домой и видеть, во что превратился некогда сильный мужчина, отец твоих детей, с которым ты прожила всю жизнь...

Пока не окажешься в такой ситуации, ни за что не постигнешь, каково это. Я никогда не понимала поведения родственников алкоголиков и наркоманов. Мне казалось, что они поступают нелогично, пытаясь любой ценой удержать близкого человека на краю пропасти. "Не суди, да не судим будешь" – так гласит старая пословица, и я вновь убеждалась, насколько это мудро. И хоть прекрасно понимала, сколь призрачна возможность вернуть любимого и родного человека таким, каким я его знала, я все же не могла отказаться от этой надежды. Все равно я помнила его другим, и от этого было невыносимо больно. Я вновь и вновь перебирала в памяти все возможные варианты и понимала, что, в сущности, практически ничего сделать не могла. От этого опускались руки, и хотелось плакать.

Почему для некоторых выпивка из средства, чтобы изредка расслабиться, превращается в насущную потребность?

Не понимаю, ну зачем? Неужели реальность столь ужасна, что хочется сбежать от нее любой ценой? Но ведь жизнь так многообразна, неужто никак нельзя найти тот ее кусочек, в котором тебе будет уютно? Какой смысл закрывать глаза, чтобы не видеть опасностей и грязи? Так поступают дети, но у малышей есть, кому решать за них проблемы и вести по жизни за ручку. А чего не хватает всем тем успешным, состоявшимся, умным и здоровым людям, которые добровольно прыгают в бездну грязи и боли? Не могла понять, да и не хотела, в сущности. Я лишь хотела уяснить, что мне с этим делать.

– Мам, послушай меня, – прервала я горький рассказ, – Сейчас мы с Антоном заедем и заберем тебя. Собери пока все крайне необходимое и свои ценности.

– Зачем? – безнадежно спросила она.

– Потому что мне это надоело! – рявкнула я, не сдержавшись. – Если хочет гробить себя – пусть, но я не дам испортить жизнь и тебе. Так что жди нас через полчаса.

После этого я положила трубку, не желая слушать возражений. Замкнутый круг можно попытаться попросту разорвать на клочки, и я намерена была этим заняться.

Набрав брата, я коротко ввела его в курс дела и велела заехать ко мне через полчаса. Выслушав меня, Антон коротко пообещал, что скоро будет. После сделанного ему Артемом внушения брат действительно присмирел и забрал заявление об отчислении из института, что меня чрезвычайно радовало. К тому же на время каникул он устроился подрабатывать, что также было к лучшему. Я собиралась поймать его как-нибудь и поговорить по душам, а также познакомиться с его новой девушкой, но все как-то не доходили руки или не могла его застать.

Минувшая пара недель выдалась у меня буйными и в плане работы, и в области личной жизни. В особенности последнее – роман с Виноградовым состоялся как-то совершенно неожиданно для меня, и был отягощен уймой сложностей, начиная с выяснения отношений с домовым, и заканчивая понимающими ухмылками коллег. Тем более любопытно для меня было то, что Владимир не норовил побыстрее затащить меня в постель, скорее даже намеренно держал расстояние между нами. Это не укладывалось у меня в голове и казалось противоестественным, в особенности учитывая, что мужчина весьма настойчиво добивался начала отношений. Последняя встреча с ним закончилась так же, как обычно – мы прекрасно провели время, а потом Владимир нежно распрощался со мной на пороге квартиры. Положительно, меня уже стало это забавлять! До сих пор мне не встречались мужчины, которые проводили бы со мной время из платонических побуждений (не считая Артема, конечно, но это совсем другое).

Впрочем, отношения с Виноградовым отошли на задний план на фоне семейных неприятностей.

Как и обещал, брат скоро приехал, и мы вместе отправились к родителям.

В доме было грязно: на кухне громоздились горы немытой посуды, были разбросаны объедки и окурки. Было просто невыносимо видеть, во что превращался дом родителей, который всегда был для нас с братом надежным и уютным пристанищем.

Отец сидел на кухне – всклокоченный и изрядно опухший, казалось, он не вполне нас узнавал. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и сдержать их стоило больших усилий. Нельзя плакать – нужно было поддержать мать и что-то, наконец, решить. Но сейчас с отцом было совершенно бесполезно разговаривать, а потому я помогла маме донести вещи до машины, усадила ее и вернулась в дом. Брат забрал у отца ключи от дома, после чего мы вышли, и я собственноручно закрыла входную дверь на замок – так, что отпереть ее можно было только снаружи. Надеюсь, посидев пару дней дома, отец достаточно протрезвеет, чтобы был в состоянии осмысленно обсудить ситуацию. Продуктов ему хватит с головой, в доме все удобства, так что ничего страшного не случится, если отец пробудет взаперти несколько дней.

Напоследок я помадой нарисовала на двери руну хагалаз – мудрые говорят, что она способна помочь выйти из сложной ситуации. Конечно, магические способности у меня слабые, но возможно, что вкупе с молитвой это хоть чуть-чуть поможет... Уже отходя от дома, я увидела, как ворон, до того мирно дремавший на ветке, вдруг взлетел и сделал несколько кругов над домом. Я истово надеялась, что моя просьба услышана. За что только не цепляются люди, отчаянно желая увидеть свет в конце тоннеля... (в скандинавской мифологии вороны – спутники Одина, мудрые птицы, прим. автора)

В общем, выходные мама прожила у меня. Вокруг нее хлопотал Нат, я развлекала по мере возможности, и даже пару раз заезжал брат. Мы пробовали подбодрить и успокоить маму, хотя нам не слишком хорошо это удавалось. Сложно пытаться развлечь кого-то, когда у самого на душе тяжко, но я старалась не показывать своих переживаний – маме и без того больно.

В воскресенье звонил Владимир и предлагал встретиться, но у меня совершенно не было на это ни сил, ни желания. Откровенно говоря, мне было просто не до него, и мужчина сразу это понял. Он осторожно поинтересовался, что случилось, но я не была готова обсуждать с ним семейные проблемы. Надеюсь, Виноградов не обиделся и не счел это пренебрежением.

Понедельник и вторник были у меня совершенно свободны: на время ремонта в консультации дежурств, конечно же, не назначали, и судов тоже не предвиделось. Период отпусков, и этим все сказано. Хотя сейчас меня это только радовало – настроение было отвратительное, и работать просто не было сил. Отец постоянно звонил, и, в конце концов, у меня не выдержали нервы – я отключила мобильный.

По счастью, на ближайшее время у меня не ожидалось никаких рабочих дел, так что я могла спокойно заниматься семейными проблемами.

Но, как известно, закон подлости – один из главных законов Вселенной. Так что в понедельник после обеда раздался настойчивый звонок городского телефона. Убедившись, что номер мне совершенно незнаком, я взяла трубку.

Взволнованный женский голос сообщил, что моя профессиональная помощь нужна безотлагательно. Я вздохнула, но согласилась сегодня же встретиться с клиенткой.

Тут возникла проблема: дело в том, что в консультации как раз в разгаре ремонт, так что соваться туда попросту бессмысленно. Приглашать клиентку домой? Не принято, да и неловко. Вариант был лишь один – встретиться где-нибудь на нейтральной территории, вроде кафе. Я предложила это клиентке, и она с готовностью согласилась. Рандеву было назначено на вечер в кафе "Ольрия".

Откровенно говоря, я выходила из дому с изрядной неохотой, однако пересилила себя и отправилась на назначенную встречу.

Потенциальной клиенткой оказалась симпатичная женщина лет тридцати пяти-сорока. Все в ней – гладкие волосы, забранные в пучок, темно-синий деловой костюм (и это в летнюю жару!), туфли на невысоком каблуке и совсем чуть косметики – выдавало сотрудницу какого-то серьезного учреждения. Однако даже таким минимумом средств она умудрялась тонко подчеркнуть свою привлекательность, а это высший пилотаж. Из строгого образа выбивались лишь покрасневший кончик носа и заплаканные глаза – у дамы определенно были неприятности. Впрочем, для того, чтобы сделать такой вывод, не обязательно быть гениальным сыщиком, достаточно просто факта обращения ко мне за срочной помощью.

Клиентка, назвавшаяся Ириной Сергеевой, коротко поздоровалась и начала рассказ:

– Понимаете, я работаю начальником отдела кадров мэрии. У нас всем все известно, что ни произойдет. А тут мой муж на развод подал... Вы взгляните, а я потом все объясню.

Она протянула мне документы, которые я бегло пролистала – там было банальное исковое заявление о расторжении брака, а вот приложения к нему меня удивили. Кроме стандартного набора: свидетельства о регистрации брака (который был заключен двадцать лет назад) и свидетельств о рождении детей (шестнадцати и десяти лет отроду), зачем-то была приложена еще и справка от врача.

Я повнимательнее прочитала исковое заявление и обнаружила причину, по которой это потребовалось. Оказывается, причиной развода муж указал супружескую измену и заражение венерическим заболеванием. Для того и была приложена справка – подтвердить, что дурная болезнь имела место.

– И что вы хотите от меня? – осторожно поинтересовалась я. – Вы ведь понимаете, что если истец будет настаивать на разводе, то вас все равно разведут, независимо от вашего согласия?

– Да, я понимаю, – кивнула госпожа Сергеева. – Пускай разводят, я не против. Лишь бы не из-за этой гнусной клеветы! – она махнула рукой в направлении лежащих на столе документов.

– То есть вы желаете, чтобы я представляла ваши интересы при разводе и оспорила лишь основание прекращения брака? – уточнила я.

Клиентка согласно кивнула, глядя на меня с обреченной решимостью:

– Я не хочу, чтобы везде было записано, что я изменяла мужу и заразила его этой гадостью, вот и все.

– Такие сведения в свидетельстве о разводе не указываются, это просто формальность – растолковала я. – Там будет просто написано, что вы разведены.

– Все равно, – упрямо ответила она. – Будет написано в решении суда, а этого вполне достаточно. Вы ведь понимаете, какой скандал будет у меня на работе?

Я действительно прекрасно это понимала: пусть официально она и не обязана вести безупречный образ жизни, но если ее обрисуют как гулящую женщину, то покоя не дадут.

– Обратиться к вам мне посоветовал господин Виноградов, старший помощник прокурора, – пояснила она и продолжила. – Я клянусь вам: все, что здесь написано – ложь! Я вышла замуж девушкой, и за все двадцать лет я ни разу не изменяла мужу.

Это было сказано с такой спокойной гордостью, что мне стало любопытно: а каково это, чтобы за всю жизнь у тебя был один-единственный мужчина?

Но интересоваться было бы неприлично, так что я лишь спросила:

– А вы обследовались у врача?

– Да, – сдержанно ответила госпожа Сергеева. – Он сказал, что я заражена, но я ведь точно знаю, что не изменяла мужу! Меня ничего не беспокоило, и признаков никаких не было, но анализы показали болезнь.

– Возможно, это как раз он заразил вас, – заметила я. – В любом случае, мне нужна справка о состоянии вашего здоровья.