Текст книги "Записки адвоката. Магические казусы (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)

Пришлось потратить еще некоторое время, чтобы занести и расставить всю эту флору по квартире. В результате на назначенную встречу я опоздала, но ничуть об этом не сожалела. Приятно все-таки, когда тебе дарят цветы! Сразу чувствуешь себя женщиной, а не бесполым адвокатом. Как бы банально это ни было, букет от мужчины всегда повышает настроение.

Клиентка не выказала неудовольствия из-за моего опоздания, что также меня порадовало. Конечно, я была готова к вероятному возмущению. В таких случаях надо сделать серьезное лицо и спокойно заметить: "Извините, меня задержали". А уж что было причиной заминки – судебное заседание или же стрелка на колготках – не суть важно. Но все же лучше, если не приходится оправдываться.

Я вместе с клиенткой прошла во вторую комнату, по дороге коротко поздоровавшись с коллегой. Она только мучительно кивнула, сидя перед вентилятором. Вполне ее понимаю: поставить кондиционер в офисе мы пока не удосужились, так что духота стояла невыносимая.

Я устроилась на своем месте, предложила клиентке присаживаться и повнимательнее взглянула на нее.

Госпожа Розалия оказалась эффектной брюнеткой "стервозной" внешности. Длинные темные волосы, прекрасная фигура, облаченная в деловой костюм с вычурной юбкой, в меру яркий макияж – дриада была хороша, ничего не скажешь.

Как обычно, я попросила клиентку рассказать суть проблемы.

История госпожи Розалии была довольно простой. Она закончила курсы секретарей и устроилась работать в приличную и преуспевающую фирму с романтическим названием "Ассоль". Видимо, у хозяина фирмы был довольно своеобразный вкус, так как название не слишком подходило для организации, занимающейся продажей канцтоваров. Впрочем, это к делу не относится.

Девушка начала работу на должности личного секретаря, и очень понравилась своему непосредственному руководителю. К сожалению, приглянулась она начальнику не только как работник, но и как женщина. Ответных чувств и желаний Розалия к шефу не испытывала, а потому мягко, но категорично дала понять, что интерес начальника ей неприятен. К несчастью, шеф относился к той категории мужчин, которые отказ женщины воспринимают как личное оскорбление. Вот и господин Бужин счел себя обиженным и решил добиться любви секретарши любой ценой.

Исчерпав все приемы ухаживания, он не остановился даже перед откровенным шантажом: пригрозил серьезно урезать зарплату, а то и уволить неуступчивую девушку. Так или иначе, Розалия под таким напором сдалась.

Добровольно-принудительная связь продолжалась чуть более полугода, пока девушка не нашла себе жениха. По ее словам, у них все было серьезно, и даже назначен день свадьбы. Конечно же, общаться дальше с любвеобильным шефом Розалия не хотела, но тот всячески стращал ее, что не даст уйти по собственному желанию – уволит "по статье" и вообще наделает кучу гадостей.

Эта катавасия продолжалась до тех пор, пока какая-то добрая душа не поведала незадачливому жениху, что он обзавелся рогами еще до свадьбы. Не знаю, сразу ли поверил возлюбленный дриады в эти наговоры, но факт, что он решил проверить сплетни. Не долго думая, он явился на работу к любимой после завершения рабочего дня, и там застал Розалию, целующуюся со своим шефом. Сама девушка уверяла, что ее целовали насильно, однако жениху так не показалось. Он устроил грандиозный скандал, и пригрозил немедленно разорвать помолвку. Розалия в испуге кинулась за женихом, крича, что гнусный начальник сам ее принудил, и вообще, она ни в чем не виновата. Ее любимый Омелий отнесся к этому заявлению весьма скептически, однако девушка поклялась здоровьем мамы и ринулась в милицию, чтобы доказать вину начальника.

Дело получалось и вполне банальным, и необычным одновременно. Банальным, поскольку случаев совращения, а то и принуждения к сексу работников не счесть. А необычным, так как довести до ума подобное дело чрезвычайно тяжело.

Проблема в том, что требуется доказать не только факт связи начальника с подчиненной, но и каким-то образом подтвердить принуждение к оной. На практике это очень сложно, тем более, по прошествии времени. Поди разбери, добровольно ли согласилась на секс женщина, если она сразу не пошла в милицию!

К тому же милиция не слишком охотно берется за такие дела, предпочитая выпроваживать заявительниц (и хорошо, если не со словами "Ты сама виновата – вон, какую юбку надела"). Да и мало кто из девушек решается обратиться в правоохранительные органы – из стыда, боязни скандала и практических соображений. Полагаю, что секретарше, замешанной в скандале по поводу приставаний начальника, будет непросто в дальнейшем найти работу, и это суровая правда жизни.

Так что подобных случаев в своей практике я не припомню вовсе – такие истории, как правило, не доходят даже до возбуждения уголовного дела.

В данном случае дело возбудили лишь потому, что мой коллега, предыдущий адвокат госпожи Розалии, буквально забросал жалобами все возможные органы, начиная от газет и заканчивая Генеральной Прокуратурой. Иногда это срабатывает, правда, далеко не во всех случаях. А может, подсуетились конкуренты фирмы, где она работала, и обеспечили шумиху в прессе. Так или иначе, но завтра должно было состояться судебное заседание.

В принципе, я готова была взяться за ведение дела, но следовало прояснить один сложный момент. Дело в том, что адвокаты не слишком охотно берутся за случаи, где ранее принимал участие другой коллега, а уж тем более, если их было несколько. Если клиент брызжет слюной и рассказывает, как плох и некомпетентен был адвокат, то это настораживает. Ведь столь же скверным юристом в его понимании могу оказаться и я, и это в последнюю очередь зависит от моего профессионального уровня. Просто есть дела, по которым мало что можно сделать; есть заведомо проигрышные; да и в конце концов, случаются и "договоренные", где результат связан лишь с суммой, уплаченной судье. Об этом не принято громко говорить, а то неприятностей не оберешься, но это не отменяет самого факта. Да и неадекватных клиентов хватает, способных облить помоями ни за что.

– Скажите, а почему вы отказались от услуг своего адвоката? – поинтересовалась я.

– Он как раз уехал в отпуск, – не колеблясь, ответила клиентка.

Что ж, вопрос снимается. Многие судьи не считают отдых адвоката уважительной причиной для переноса слушания. Тем более, если адвокат не состоит в коллегии и не может приложить соответствующую справку.

Обсудив вопросы по делу и все, что касалось завтрашнего заседания, я распрощалась с клиенткой и отправилась в суд. Мне следовало еще успеть посмотреть материалы дела, так как полностью полагаться на слова клиентки нельзя и лучше собственными глазами убедиться, что она все рассказала верно.

Мне повезло в том, что дело рассматривал судья Ярешин. У этого судьи я бывала неоднократно и знала его как весьма умного и опытного человека. Именно ему частенько расписывали подобные дела – в частности, он вел дело по обвинению моего клиента, господина Ямова, в развращении несовершеннолетней гоблинши Анхлай Ангуларс. Тогда мы вместе с судьей успешно разобрались в хитросплетениях лжи юной "потерпевшей", и дело закончилось удачно. Надеюсь, что и сейчас все завершится благополучно для моего клиента.

Судья Ярешин на мое появление отреагировал благосклонно. Дело мне тут же выдали, и я принялась знакомиться с ним.

Следует заметить, что обвинение было довольно хлипким, и базировалось исключительно на показаниях свидетелей. Обычно это вполне веские доводы вины подсудимого, но в данном случае свидетели могли сказать немного. Свидетелями были подруги госпожи Розалии, которым обстоятельства дела стали известны с ее слов, либо просто видели девушку в сопровождении господина Бужина. Кстати, последний не баловал свою любовницу выходами в свет и прочими ухаживаниями – в основном любовные свидания происходили, так сказать, без отрыва от производства, то есть прямо на рабочем месте.

Сотрудники фирмы, естественно, были в курсе неуставных отношений между начальником и секретаршей, но подробностей толком не знали и фантазировали, кто во что горазд. Да и не слишком им хотелось свидетельствовать против «любимого»шефа. Единственные более-менее внятные показания дали охранники здания, в котором располагалась фирма. Они пояснили, что на кассетах, куда записываются картинки с камер видеонаблюдения, действительно был разговор подсудимого с потерпевшей, где речь шла о деньгах за оказание сексуальных услуг. Но вот точно суть разговора они припомнить не могли, а может, просто не хотели. Сами кассеты, конечно же, исчезли – без сомнений, подсуетился господин Бужин. Так что позиция обвинения была не слишком выигрышной.

Я вышла из суда в глубоком раздумье: как доказать факт принуждения, я по-прежнему представляла слабо.

Адвокат у подсудимого явно был весьма грамотным, так что позиция его клиента была проста и непрошибаема. И реально противопоставить этому мы пока ничего не могли. Не стоило и сомневаться, что при таком раскладе дело вернется на дополнительное следствие, где его благополучно похоронят.

Задача осложнялась еще и тем, что все происходило, как говорится, за закрытыми дверями. То есть найти новых свидетелей не представлялось возможным – всех имеющихся давно допросили.

Я перезвонила клиентке и уточнила у нее один момент. Дриада охотно ответила на мои вопросы, но мне это ничем не помогло – пустые заверения мало что могли мне дать, требовались веские доказательства, и желательно письменные.

Так ничего и не придумав, я добралась домой и обнаружила, что под дверью меня ожидала новая порция цветов. Владимир что, решил превратить мой дом в филиал ботанического сада? Других отправителей у этих букетов просто не могло быть – не такая уж я роковая женщина, чтобы моего внимания добивались сразу несколько кавалеров, а клиентам и в голову не пришел бы подобный пассаж.

И верно – цветы были от Виноградова. Расставив по квартире букеты, я оглядела получившуюся композицию и довольно улыбнулась: вышло красиво и без пестроты. Умеет Владимир делать красивые жесты, ничего не скажешь.

Нежный запах цветов разливался по квартире, и мое приподнятое настроение портили лишь мысли о предстоящем заседании. Впрочем, что заранее нагнетать обстановку? Все равно ничего нового я не придумаю, остается рассчитывать лишь на то, что мне удастся зацепиться за какую-то оговорку в показаниях подсудимого или свидетелей. Конечно, вероятность мала, но это все, что можно сделать.

Подумав, я отправила сообщение Владимиру с благодарностью за прекрасные цветы. Мужчина тут же перезвонил мне, и мы премило поболтали на общие темы. Встретиться он предложил завтра, отговорившись на сегодня занятостью по служебным делам.

Припомнив свою недолгую практику в прокуратуре, я прониклась его проблемами – дел там всегда много, большинство работников прокуратуры засиживаются на работе до позднего вечера. Прокурорский график не позволяет ежедневные свидания – тут хотя бы раз в неделю встретиться. Тем более, что завтрашний вечер вполне устраивал и меня – к семи я успею освободиться и привести себя в порядок после тяжелого дня. В том, что день будет нелегким, я не сомневалась – предстоял допрос подсудимого, потерпевшей, да еще и десятка свидетелей.

Как обычно бывает, после выхода из отпуска накопилось множество дел, и остаток дня я провела, разгребая их. Ничего особенно сложного там не было, просто обычная нудная работа. В частности, требовалось составить одну заковыристую апелляционную жалобу, которую я поленилась писать перед отдыхом. Завтра я буду занята, а сроки поджимали, так что нужно было доделать незаконченную работу именно сейчас.

Спать я отправилась пораньше, рассудив, что утром силы мне пригодятся, и не стоит доводить себя до изнеможения.

Несмотря на это, проснулась я в не слишком хорошей форме. То ли организм еще не привык к возвращению в город и возобновлению работы, то ли я просто слишком переживала, но в голове гнездилась тупая боль. Выпив таблетку и мимоходом пожалев об отсутствии Ната, который непременно напоил бы меня травяным отваром, я еще немного полежала и, наконец, решила вставать. Две чашки кофе и капля масла мяты на виски привели меня в приемлемое состояние, и я начала собираться на работу.

Перед выходом из дому я наудачу вытянула руну из мешочка, гадая на сегодняшний день. Выпало "Тейвас" – сражение, борьба, победа. Что ж, все было ясно и без рун – драка предстоит нешуточная, вот только я в ней заведомо слабейшая.

Я сильно сожалела, что в судебной практике не позволительно применять "сыворотку правды" и детектор лжи – насколько проще было бы установить истину по делу! Мечты, мечты...

В суде я первым делом зашла в канцелярию и сдала вчерашнюю апелляцию, а потом направилась к кабинету судьи Ярешина. Хмуро оглядев толпу в коридоре, я поприветствовала клиентку и отвела ее в сторонку для напутствия.

Едва я успела завершить разговор с дриадой, как нас позвали в зал.

В деле кроме меня, участвовал также адвокат подсудимого, господин Гришин.

Конечно, первым допрашивали подсудимого. Им оказался импозантный человеческий мужчина лет пятидесяти. Благородная седина, яркие синие глаза, небольшое брюшко, упакованное в дорогой костюм – стареющий ловелас до сих пор был хорош собой. При этом, вероятно, самолюбив до крайности – как же, раньше девушки просто под ноги бросались (что понятно – красив, богат, да еще и холост), а вот теперь нашлась одна, которая посмела отказать. Да еще и дриада! Общественное мнение полагает, что они весьма распущенные и легкомысленные особы, так что отказ дриады был особенно обидным. Конечно, это все мои домыслы – господин Бужин при допросе ничего подобного не говорил – но, полагаю, мои догадки соответствовали истине.

Не могу отрицать профессионализма коллеги – защиту он построил мастерски.

Подсудимый не отрицал факт связи с подчиненной – это было бы глупо. Он лишь утверждал, что никакого давления, а тем паче принуждения, при этом не оказывал. Дескать, потерпевшая сама и добровольно легла с ним в постель (точнее, на диван, или что там имеется из мебели в его кабинете). Кроме того, по словам господина Бужина, дриада всячески его соблазняла, и просила прибавить ей жалованье, так сказать, за переработку.

При этих словах, произнесенных с сальной улыбочкой, в зале произошла небольшая свалка – жених потерпевшей попытался кинуться на подсудимого, но его удержали родственники. Судья неодобрительно посмотрел на меня, и я покаянно опустила голову. Я пыталась объяснить клиентке, что приводить жениха на заседание, по меньшей мере, неразумно, но она не стала меня слушать. А может, сам господин Омелий настоял на своем присутствии при разбирательстве. Так или иначе, а отдуваться приходилось мне.

Когда присутствующие несколько успокоились, со своего места поднялся коллега Гришин и попросил суд приобщить к материалам дела справку о заработке потерпевшей за последний год. Из справки отчетливо было видно, что зарплата госпожи Розалии существенно (раза в три, не меньше) возросла после начала ее романа с господином Бужиным, что полностью подтверждало его слова.

Я собрала все свои знания по бухгалтерии (мизерные, по правде сказать) и предприняла отчаянную попытку что-то сделать.

– Ваша честь, данная справка подписана лично подсудимым, – заметила я. – Где гарантии, что сведения, содержащиеся в ней, соответствуют истине?

Коллега в ответ на это преспокойно предложил суду обозреть бухгалтерские карточки учета по зарплате, которые содержали ту же информацию.

Я почувствовала, что под моими ногами зыбко закачалась почва – этому было сложно что-то противопоставить. Значит, клиентка солгала мне?

Судья внимательно взглянул на меня. Боюсь, мне не удалось скрыть растерянность. Вероятно, он понял, что клиентка утаила эти подробности, и решил дать мне передышку и возможность высказать ей все, что я думаю по этому поводу.

– Суд приобщает к материалам дела справку о доходах потерпевшей. Объявляется перерыв на пятнадцать минут, – провозгласил судья Ярешин.

Я была искренне благодарна за спасительную паузу. Мне очень хотелось схватить госпожу Розалию за руку и потащить к выходу. Сдержавшись, я только ледяным голосом велела ей следовать за мной и вышла из зала.

Признаюсь, я пребывала в ярости. Так бездарно лишить меня всех возможностей защитить ее интересы, наивно рассчитывая, что ложь просто сойдет с рук... Похоже, моя клиентка – редкостная идиотка.

– Что вы себе думали? – взорвалась я, отойдя на безопасное расстояние. – Почему вы ничего не сказали?

– Но это ложь! – со слезами на глазах на глазах заявила Розалия. – Он не повышал мне зарплату!

– Ну, хоть сейчас не лгите! – устало попросила я.

– Я говорю правду, клянусь вам, госпожа Анна! Прошу вас, поверьте мне! – взмолилась клиентка. – Он же и так получил все, что хотел! Зачем ему еще приплачивать?

Я пристально посмотрела на нее. Хм... Или она гениальная актриса, или все же не лжет. В самом деле, если подсудимый добился желаемого другими методами, то какой ему резон повышать зарплату своей подневольной любовнице? Но тогда откуда такие бухгалтерские данные?

Я задумалась, и тут до меня дошло. Ведь бухгалтер на предприятии также подчинена начальнику и может подделать любые бумаги по его требованию, но заявлять это суду было бы неосмотрительно – попахивает клеветой. К сожалению, я представления не имела, как можно проверить эти данные.

Обычно приглашаются специалисты для решения вопросов, требующих специальных знаний, но сейчас у меня такой возможности не было.

– Стойте тут! – строго велела я клиентке и отошла в сторону на несколько шагов.

Я достала мобильный и набрала номер.

– Мам, привет! – поздоровалась я. – Слушай, мне нужна твоя помощь...

Я вкратце изложила суть проблемы, и мама быстро меня проконсультировала.

Положив трубку, я удовлетворенно улыбнулась: кажется, что-то начинает проясняться.

Вернувшись в заседание, я первым делом сообщила. – Ваша честь, у меня есть ходатайство.

Судья Ярешин чуть заметно улыбнулся – кажется, для него не было тайной истинное положение дел, и он даже сочувствовал потерпевшей. Но это не означало, что он вынесет заведомо необоснованный приговор.

– Слушаем вас, госпожа Анна, – кивнул он.

– Прошу истребовать из налоговой инспекции сведения о доходах потерпевшей за прошлый год! – улыбнувшись, проговорила я.

Мама объяснила мне, что ежегодно бухгалтерия подает отчет о доходах всех работников, и по идентификационному коду можно легко поднять эту информацию. Конечно, для этого требуется запрос суда, но сейчас с этим проблем не было. Отношения потерпевшей и подсудимого начались в сентябре прошлого года, и в налоговой должны быть сведения о ее зарплате, якобы увеличенной в это время. Это уже будет подтверждение, что подсудимый безбожно врет – пусть и не прямое доказательство, но оно может решить дело.

Защитник подсудимого, конечно, принялся возражать. Он аргументировал это тем, что доказательств якобы достаточно и они не вызвали сомнения у суда. Следовательно, по мнению коллеги, я просто пыталась затянуть рассмотрение дела. Нам всем было известно, что судья послезавтра работает последний день перед отпуском, а потому слушание дела пришлось бы переносить сразу на осень.

Но совместными усилиями с прокурором нам удалось обосновать судье необходимость запроса в налоговую. Судья поколебался, но решил, что отправит курьера, чтобы получить нужные сведения немедленно.

На этом мы разошлись, договорившись встретиться в заседании послезавтра.

Выйдя из суда, я вспомнила, что обещала маме сразу перезвонить, и остановилась, чтобы исполнить обещание.

Я увлеченно искала в сумке мобильный, когда почувствовала, как меня тронули за руку. Обернувшись, я увидела смущенного гнома.

– Здравствуйте! – пробормотал он. – Это вы Розалию защищаете?

– Да, – осторожно согласилась я.

– Я... – гном засмущался и опустил взгляд. – Короче, я свидетель.

– И что именно вы можете засвидетельствовать? – разом подобралась я.

– Ну, я их застал, когда... – гном вновь помялся и закончил. – В общем, когда господин Бужин угрожал уволить Розалию, если она не передумает и не будет спать с ним.

Я внутренне возликовала: да это же просто подарок богов! Такие чудеса редко случаются, и если уж произошли, то не стоит выпускать их из своих рук.

– Рассказывайте подробнее! – велела я и приготовилась слушать.

Оказалось, что гном, который представился как Сауральд Торрсон, был клиентом фирмы подсудимого. Однажды он умудрился забыть в приемной какие-то важные документы, и вернулся за ними уже после окончания рабочего дня. Он не сомневался, что помещение еще открыто – отношения между начальником и подчиненной не представляли для него загадки. Насколько я понимаю, начальник всегда на часок-другой задерживался на работе вместе с секретаршей – об этом все знали и не мешали "влюбленным". Господин Бужин не скрывал связи с подчиненной, скорее, бравировал ею.

Свидетель собирался тихонько забрать нужные документы, когда обнаружил, что дверь в кабинет господина Бужина приоткрыта. То ли впопыхах любовники забыли запереть дверь, то ли начальству будоражила кровь сама возможность подсматривания – не суть важно. Существенно лишь то, что свидетель получил возможность услышать разговор. Краснея, гном признался, что его одолевало любопытство. К его чести, об услышанном он никому не проболтался, посчитав это личным делом. Потом господин Сауральд Торрсон на несколько месяцев уехал в командировку, и ничего не ведал о развитии событий. Вернувшись, он из газет узнал о процессе и тут же решил, что должен все рассказать. Обожаю законопослушных гномов, пусть даже порой они бывают невыносимы!

Но тут выяснилось, что Розалия на старом месте уже не работает (да и странно, если бы она продолжала работать при таких обстоятельствах), и где ее искать, гном не знал. В прокуратуру идти побоялся, так что пришел в суд и попросту спросил у секретаря, кто представляет интересы потерпевшей. Конечно, ему указали на меня.

Я еще немного поговорила со свидетелем, записала его паспортные данные и попросила прийти в суд послезавтра к девяти. Гном клятвенно пообещал непременно быть. Что ж, надеюсь, он сдержит свое обещание и не передумает в последний момент.

Домой я вернулась усталая, но довольная. Теперь у меня были все шансы выиграть дело, которое еще утром казалось заведомо проигрышным.

В приподнятом настроении я пообедала, потом немного подремала и принялась готовиться к предстоящему свиданию.

Я надела любимое шелковое платье, ниспадающее мягкими складками по фигуре, и полюбовалась на себя в зеркало. Легкий загар очень шел мне, освежая лицо, а бирюзовый цвет платья подчеркивал цвет глаз. Капелька любимых духов, немного косметики – и я готова.

Владимир предложил встретиться в небольшом уютном кафе на набережной реки. Точнее, кафе представляло собой переоборудованную баржу и располагалось прямо на воде. Здесь было прохладно и красиво, можно было любоваться рекой и скалистыми островками посреди воды.

Я пришла на свидание минута в минуту. Пол мягко покачивался под ногами, когда я направилась к столику, где уже ждал Виноградов.

Надо сказать, что место это считается весьма недешевым. Но ведь не я сама напросилась на встречу именно здесь! Если уж мужчина пригласил меня сюда, то выходит, ему это по средствам. Я давно перестала интересоваться источниками доходов окружающих: как известно, меньше знаешь – крепче спишь.

Мужчина поздоровался и вручил мне роскошный букет. Я с улыбкой его поблагодарила. Почему-то современные мужчины нередко пренебрегают цветами даме, и совершенно напрасно. Редкая женщина не смягчится при виде цветов, этот знак внимания оказывает немалое воздействие на загадочную женскую душу.

Владимир вел себя на диво вежливо и осторожно, что вызывало у меня некоторое недоумение. Шемитт бы в подобной ситуации... Впрочем, что это я? Не стоит сравнивать бывшего кавалера с нынешним, это верный путь к проблемам. Да и вообще, хватит думать о нем!

Я смотрела на Владимира и не могла отрицать, что он нравится мне. Виноградов просто совсем другой, ничуть не похожий на Шемитта. Но это ведь не означает, что я до конца жизни обязана вздыхать по изменщику-дракону! Странно, я давно не думала о Шемитте, а тут сразу вспомнилось...

Боюсь, от внимания мужчины не ускользнули мои размышления, но он ничего не сказал.

Я глубоко вздохнула и выбросила из головы все мысли о драконах – хватит уже с меня этих ящериц.

Вечер прошел очень мило. Мы поужинали, погуляли по набережной, потом выпили еще по бокалу вина...

Примерно к середине вечера я ощутила, как отпускает напряжение. Мне в самом деле было хорошо и интересно гулять с Виноградовым. У нас не возникало проблем с поиском общих тем – мы болтали, смеялись и шутили, прекрасно понимая друг друга. Когда пришло время возвращаться домой, я испытывала даже некоторое сожаление: было жаль расставаться с Владимиром и с чудесной летней ночью.

К моему дому мы подъехали уже ближе к полуночи. Владимир проводил меня до квартиры.

Я приостановилась возле двери, чтобы попрощаться.

Мужчина приблизился и осторожно коснулся губами моей щеки.

– Спокойной ночи, милая! – нежно пожелал он, развернулся и ушел прочь.

Мне ничего не оставалось, кроме как зайти в квартиру. Откровенно говоря, я чувствовала странное разочарование.

– Хорошо, хоть не в лоб поцеловал, – философски подумала я, закрывая за собой дверь.

Заснула я этой ночью быстро -день и вечер выдались насыщенными.

А утро началось с проблем. Впрочем, не совсем так. Сначала вновь были цветы от Владимира – пожалуй, я скоро начну к этому привыкать, и мне это нравилось. Так что настроение у меня было чудесным – до тех пор, пока не раздался телефонный звонок.

Звонили из института, где учился мой брат. Вежливая девушка поинтересовалась, куда можно отправить документы Антона.

Я не поняла, о каких документах идет речь, и уточнила. Оказалось, что Антон подал заявление об отчислении из института! Теперь его не могут найти, поэтому позвонили мне. Я недоуменно поинтересовалась, откуда в деканате могли оказаться мой номер. Девушка напомнила, что я приезжала в институт, когда брат попал в больницу с переломом, и оставила свою визитку.

Я вежливо поблагодарила ее за сведения и попросила дать мне немного времени. Девушка ответила, что несколько дней это вполне потерпит.

Телефон Антона действительно был отключен – в этом я тут же убедилась. Что за манера прятаться от проблем!

Я выскочила из дома, кипя от злости. Конечно, я понимаю, что брат совершеннолетний и самостоятельный. Но что это еще за фокусы? Бросать институт, не доучившись всего год – верх глупости!

Разговор с младшим (по счастью, он оказался дома и дверь открыл), никаких результатов не принес. Все, что Антон мне сказал, сводилось к "я взрослый, сам решу!". После чего брат заявил, что очень занят, и беспардонно выставил меня за дверь.

Я ехала домой и размышляла. Боги, ну что мне делать с этим зарвавшимся мальчишкой? Как вразумить? Подскажи мне, Один, покровитель мудрости!

Пламенная молчаливая молитва, вероятно, достигла результата: мне пришла в голову мысль позвонить Артему. Я припомнила, как он легко убедил капризного младшего, что лечить зубы ему необходимо. Буду уповать на то, что и на этот раз Артем сумеет мне помочь. Больше не колеблясь, я набрала его номер.

Артем сразу же согласился мне помочь, деловито уточнил адрес, и пообещал, что в течение часа будет у брата. Мы договорились, что после этого он заедет ко мне – я уже ехала домой, да и нелепо было бы часа два сидеть на скамейке под подъездом Антона.

Следующие два часа я провела как на иголках. Поела, толком не почувствовав вкуса пищи, и принялась бездумно смотреть телевизор, думая о своем. Как я уже говорила, младшие брат и сестра частенько оставались на моем попечении, а потому я относилась к их проблемам так же, как к собственным.

Наконец раздался звонок в дверь: это приехал Артем. Выражение его лица было странным, как будто мужчина не мог решить, рассмеяться или разозлиться.

– Что случилось? – встревоженно спросила я прямо в прихожей.

– Давай зайдем в комнату, и я все расскажу по порядку. – Предложил Артем.

Я кивнула и провела его в гостиную. Расположившись в кресле, я вновь нетерпеливо взглянула на Артема.

– Антон решил бросить институт из-за девушки, – сразу начал с главного он. – Ее зовут Ольга, она как-то замешана в той истории с переломом.

Я сразу вспомнила миловидную блондинку, которую я спугнула в палате брата. Значит, она в самом деле была как-то связана с тем случаем! Весьма странно... Но послушаем, что расскажет Артем дальше.

Тем временем он продолжал:

– Она старше Антона, и уже работает. Так что он распсиховался, что девушка зарабатывает намного больше, чем сам Антон. Вот и решил бросить институт и пойти работать, чтобы от нее не отставать.

Артем, как всегда, немногословен, но при этом умудряется уместить в этот минимум слов самое важное.

Я пыталась уложить все это в голове. Выходит, Антон решил поставить под вопрос свое будущее ради какой-то девицы? Просто из-за старого мужского комплекса, что нужно непременно зарабатывать больше любимой? Притом ведь совершенно невозможно предсказать, как повернется жизнь. А если вдруг он лишится работы? Неужели тогда сразу разводиться? Глупости какие...

– И что ты ему сказал? – жадно поинтересовалась я у Артема, который внимательно рассматривал расставленные повсюду букеты.

Он понимающе усмехнулся и кратко ответил:

– Я просто прочистил ему мозги.

– И он тебя послушал? – уточнила я.

Я не стала выпытывать подробности. Артем всегда имел неоспоримое влияние на наших младших братьев и сестер – для них его авторитет был непререкаем. Артем всегда был здравомыслящим и хладнокровным, даже в детстве редко ввязывался в драки, а говорил мало и по существу. Зато уж если говорил, то к нему прислушивались. Кажется, Антон до сих пор уважал старшего друга и уважал его мнение.

– Конечно, – пожал плечами мужчина.

Я почувствовала, как с моей души упал камень.

– Спасибо, Артем! – искренне улыбнулась я, и его темные глаза ответили улыбкой.

– Обращайся, если нужно, – просто предложил он. – А теперь извини, мне пора.

– Прости, что отвлекла, – спохватилась я.

– Не выдумывай, – велел Артем. – Мне не сложно.

Но я так не считала – был разгар дня, и я наверняка оторвала его от работы. Я еще раз поблагодарила Артема и проводила его до двери. Мне вдруг захотелось чмокнуть его в щеку на прощание, как раньше, но я сдержала порыв – теперь между нами это неуместно.

Закрыв дверь за Артемом, я позвонила родителям. Конечно, я не стала говорить маме о фокусах брата – все закончилось, и слава богам. А ей и без того тяжело – ситуация у родителей была очень непростой.