Текст книги "Записки адвоката. Магические казусы (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 27 страниц)

Но здешние льды обладали удивительной способностью врачевать сердце, да и время шло, унося с собой первоначальную остроту переживаний.

Я в одиночестве бродила по улицам города, разглядывая незнакомые улицы и прохожих. Окна домов сочувствующе заглядывали в глаза, обещая тепло и свет, а мороз будто обволакивал сердце и тело, даря блаженную передышку.

И повсюду изображения рун иса и хагалаз – покой и разрыв. Желанное спасение, когда душа отчаянно умоляет о тишине и забытьи...

Сверкающий снег обнимал Хельхейм так нежно, как мать – единственного сына. И город в его объятиях вовсе не казался мрачным и неприютным, напротив, уютные дома и маленькие кафе будто напоминали, что даже в царстве хлада непременно есть тепло и нежность. И что не бывает безвыходных ситуаций и неизбывной боли.

И когда, замерзнув до одеревенения, я заходила в кафе и делала первый глоток горячего вина, то жизнь казалась прекрасной, а горести становились совершенно неважными.

Так что в Альвхейм после месяца на севере я возвращалась почти спокойной. Что ж, какой смысл хаять судьбу и богов? Раз так случилось, значит, это зачем-то нужно. А жизнь продолжается...

Я бы с удовольствием осталась в Хельхейме еще ненадолго, но меня ждали дела, которых за время отсутствия наверняка скопилось превеликое множество.

К тому же у меня было назначено "бесплатное" уголовное дело, перенести которое не представлялось ни малейшей возможности, поскольку его рассматривала суровая председатель нашего районного суда. Вот и пришлось спешить домой, как бы ни хотелось остаться в холодном и утешающем спокойствии северных льдов.

Я до последнего дотянула возвращение в Альвхейм, и теперь приходилось расплачиваться за это.

Первый же день в родном городе обещал стать напряженным: я прилетела утром, а уже на половину третьего дня у меня было назначено это самое дело по назначению.

Мало того, что судья Горяная обожала воспитывать как адвокатов, так и прокуроров, так и само дело было малоприятным: мой подзащитный нанес множество ударов шваброй своей сожительнице, причинив ей средней тяжести телесные повреждения (хотя они были на грани тяжких, поскольку потерпевшая едва не лишилась глаза). Клиент был неоднократно ранее судим и на момент совершения преступления пребывал на условном, так что теперь должен получить, как минимум, свои ранее присужденные четыре года лишения свободы, плюс судья что-то добавит за новое преступление.

Понимая все это, подсудимый попросту трепал нам нервы, регулярно меняя показания, заявляя разнообразные ходатайства и прочее. При этом сам факт избиения из ревности он признавал! Просто, как водится, желал перезимовать в СИЗО, а не в колонии, где условия намного хуже, вот и капризничал (СИЗО – следственный изолятор, в котором содержатся под стражей подозреваемые, обвиняемые, подсудимые до вынесения приговора, обычно находится в городе, прим. автора).

Откровенно говоря, лично я бы назначила ему наказание по максимуму – мужчина, колотящий женщину по поводу и без него, на мой взгляд, заслуживает самой строгой кары. Впрочем, я благоразумно не оглашала это мнение.

Я как раз успела немного переговорить с подзащитным (он клятвенно заверил, что больше затягивать рассмотрение дела не будет), когда в кабинет зашли секретарь, судья Горяная и мой бывший жених, Владимир Виноградов.

Судья поздоровалась, уселась на свое место и привычно начала:

– Слушается уголовное дело по обвинению Веральда Речиссона в совершении преступления, предусмотренного статьей сто двадцать второй УК Мидгарда. Объявляется состав суда: дело слушается с участием судьи Горяной, секретаря Здравиной, адвоката Орловой. Произошла замена прокурора, в рассмотрении будет участвовать прокурор Виноградов. Подсудимый, встаньте. Есть отводы к составу суда?

Мой подзащитный заверил, что отводов нет. Правда, у меня было что сказать по этому поводу – отчаянно хотелось попросить привлечь другого прокурора, но я прекрасно понимала, насколько это глупо. Приходилось держать себя в руках и вести себя спокойно и сдержанно, старательно не обращая ни малейшего внимания на Владимира.

Как назло, адвокат и прокурор сидят ровненько напротив друг друга, но я очень старалась не смотреть на него, вместо этого преданно поедая глазами судью или рассматривая подсудимого.

К сожалению, готовность моего подзащитного больше не затягивать дело не пригодилась – еще не поступил ответ по предыдущей его жалобе. В прошлом заседании подсудимый заявил, что следователь в милиции заставил его признать вину, как это обычно пишется "используя недозволенные методы следствия, физическое или психическое насилие".

В таких случаях суд обязательно дает частное поручение проверить эту информацию и, в случае необходимости, привлечь к ответственности следователя. Впрочем, в подавляющем большинстве случаев это – пустая формальность, поскольку доказательств, конечно же, не находится. При отказе упирают, что раньше подсудимый не жаловался ни в прокуратуру, ни в суд. К тому же нет заключения медиков о наличии телесных повреждений, ведь следователь не станет вызывать скорую собственноручно избитому подозреваемому, да и в милиции поднаторели в том, чтоб не оставлять видимых следов.

Стало быть, все это – выдумки, хоть и нуждающиеся в проверке.

В этот раз прокуратура сплоховала, не подготовив вовремя надлежащий ответ, так что дело пришлось переносить.

– Посмотрите, у всех свободно девятнадцатое марта на одиннадцать тридцать? – поинтересовалась судья, заглядывая в свое расписание.

Владимир, не глядя на меня, раскрыл ежедневник. При этом на его пальце вызывающе блеснуло кольцо. Я чувствовала себя так, будто меня ударили под дых – кольцо было обручальным...

Как выяснилось, всех эта дата устраивала, так что я могла убираться восвояси – на сегодня мой рабочий день был закончен.

Я шла по почти пустому коридору – большинство дел уже прослушали, так что народу было совсем мало. Лишь возле туалета неторопливо курили несколько работников суда.

При виде меня секретарши стали громко и старательно шушукаться, практически в полный голос обсуждая роскошную свадьбу Виноградова и его юную красавицу-невесту. Можно подумать, это что-то изменит!

Я не стану гадать, сумел ли Владимир так быстро подыскать мне замену или же у него заранее был подготовлен запасной вариант. Теперь это уже совершенно не важно.

Я спускалась по лестнице к выходу из суда, переставляя ноги так опасливо, будто они были стеклянными.

В моей голове была оглушающая пустота, когда практически нет связных мыслей, лишь спутанный клубок обрывков эмоций и размышлений.

Фрейя, светлоликая богиня любви, почему ты так жестока со мной? Смешно, но я ведь не стану вдохновенно страдать. И сетовать на несправедливость жизни тоже не буду, да и ревновать нет никакого смысла.

Будь свободен и счастлив. А я... Я старательно обрываю нити нашей связи и возвожу стены между нами. Так тому и быть. Стерто.

Вокруг царила весна: набухли почки на деревьях, по асфальту бежали веселые ручьи, а небо сверкало синевой, от которой глаза совсем отвыкли за долгие зимние месяцы. Воробьи и толстые голуби что-то деловито выискивали в земле, и даже ветер нес в себе какой-то особенный запах весны. Прохожие с восторгом всматривались во все это, выискивая новые приметы марта.

А мне не было никакого дела до возрождения природы.

Хотелось напиться – вдрызг, до потери памяти. Дико хотелось просто забыть – любой ценой не помнить, не думать ни о чем.

Вообще я мало пью, но это был особый случай, и я не стала сопротивляться своему желанию.

Вот только, как выяснилось, осуществить это было затруднительно. Ближайшая подруга у меня только одна – Инна, остальным я не доверяю настолько, чтобы напиваться в их компании. Не хватало потом, чтоб мои пьяные откровения стали достоянием гласности!

Но у Инны заболел ребенок, и ей было не до моих проблем – температура под сорок, тем более, у такого крошки – это не шутки.

Искренне пожелав малышу выздоровления, я повесила трубку и пригорюнилась. Кому еще можно позвонить в столь деликатном случае, я попросту не представляла. Не родственникам же, в самом деле!

Пришлось направляться домой, мучительно раздумывая, пристало ли пить в одиночестве.

Мне на помощь пришел случай: как раз раздалась трель телефона. Я не собиралась отвечать – в горле комом стояли слезы, и не было никаких сил изображать рабочую активность, но, взглянув на определившийся номер, я все же подняла трубку.

– Привет! – поздоровался на том конце провода Артем. – Ты уже в городе?

Я невольно улыбнулась этой неловкой попытке завязать разговор. Понятно же, что раз отвечаю на звонки, следовательно, вернулась домой! Да и наверняка он уже слышал от моих родителей, когда я собираюсь приехать.

– Да, – подтвердила я и, неожиданно даже для себя, всхлипнула в трубку.

Я тут же обозвала себя истеричкой – не хватало еще рыдать прилюдно! – видимо, вся эта история изрядно расшатала мне нервы.

Но было поздно – Артем услышал и тут же спросил:

– Что случилось?

Конечно, можно было сделать вид, что все в полном порядке, но мне было так погано, что я не смогла изобразить спокойствие.

– Мне плохо, – призналась я. – Напиться хочется...

Артем помолчал, вероятно, раздумывая, что делать в такой нестандартной ситуации, а потом велел:

– Прекрати плакать и езжай к себе. Буду у тебя через полчаса.

– Зачем? – попыталась возразить я, но он был неумолим.

– Не волнуйся, я сам куплю что-нибудь выпить, – заявил Артем слегка насмешливо и прервал разговор, таким образом, радикально прекратив спор.

Я взглянула на замолчавший мобильный, пожала плечами и поплелась домой.

Добравшись до дома, я отперла дверь и попросила выглянувшего на шум домового подготовить что-нибудь на закуску.

Кстати говоря, Нат все же окончательно разругался с Таей, домовой Владимира. Он не стал посвящать меня в детали, но сильно подозреваю, что дело в поступке Виноградова и его поспешной женитьбе на другой.

Стоило мне об этом подумать, как в голове начали всплывать непрошенные картины, как Владимир вносит на руках другую женщину в спальню – в нашу с ним спальню, которую я с такой любовью оформляла. Как он другой шепчет о любви и клянется в верности...

Я сердито одернула себя и твердо (в очередной раз, конечно) пообещала, что больше не стану думать об этом. Кажется, последнее время мои нервы изрядно расстроены, пора брать себя в руки. Завтра я непременно так и поступлю! А сегодня позволю себе просто поплакать напоследок...

Впрочем, только я успела переодеться в более свободную одежду (дома крайне неудобно в костюме и колготках) и помочь Нату отнести закуски в гостиную, как раздался звонок в дверь.

Артем был пунктуален – едва минули полчаса.

Он несколько обеспокоенно осмотрел меня и поприветствовал, а потом вручил домовому позвякивающий пакет, видимо, с выпивкой.

Спустя несколько минут мы поудобнее устроились на диване и Артем разлил напитки по бокалам.

– Только пей до дна! – строго велел он мне.

Я с сомнением посмотрела на полный до краев бокал мартини (напиться уже не казалось такой хорошей идеей), но послушно выпила.

– А теперь рассказывай! – велел Артем, внимательно глядя на меня.

– Что рассказывать? – изобразила непонимание я.

– Все! – отрезал он.

Пожалуй, я и сама не ожидала, что податливо начну говорить.

Я честно поведала обо всем: о Владимире, о болезни, о поездке в Хельхейм, о своих сомнениях... Артем слушал меня очень внимательно, не перебивая и не пытаясь что-то уточнить в моем сумбурном повествовании. Он лишь крутил в руках бокал с коньяком и позволял мне выплеснуть наболевшее.

Наконец я выговорилась и замолчала, с трудом сдерживая слезы.

Артем почти силком заставил меня еще выпить, а потом спросил:

– И что тебя больше расстраивает – твоя болезнь или что тебя бросил этот Владимир?

Я послушно задумалась, пытаясь собрать слегка разбегающиеся мысли, а потом призналась:

– Знаешь, дело даже не во Владимире, хотя... А, что теперь говорить? – я махнула рукой и отпила большой глоток сладкого вина, но все же закончила. – Понимаешь, я такая никому не нужна. Никто меня не любит!

Это прозвучало так обиженно и по-детски, что я сама едва не рассмеялась.

– Ну почему же, я люблю тебя, – как-то совершенно спокойно и буднично сказал Артем.

– Я имела в виду, как мужчина! – отмахнулась я, едва не пролив вино.

Так, кажется, мне стоит сделать перерыв или хотя бы поплотнее закусывать!

– Я люблю тебя как мужчина, – усмехнувшись, подкорректировал свое признание Артем.

Это прозвучало неожиданно серьезно, и я даже слегка протрезвела. Впрочем, я совсем немного выпила, просто на голодный желудок да после нервной встряски все выпитое ударило в голову.

– Давно? – только и смогла вымолвить я.

– Давно, – коротко ответил Артем, пожав плечами.

Я помолчала. Нет, это глупости, этого просто не может быть!

– Но почему ты мне ничего не сказал?

Слова как будто с трудом выталкивались из пересохшего горла. Я не могла заставить себя посмотреть на Артема. Слишком это было... жестоко, что ли?

– Я говорил, помнишь? – так же спокойно спросил он.

Я лишь покачала головой, искренне не припоминая ничего подобного. Знаменитая немногословность Артема сейчас меня просто бесила. Он что, не может все сказать по-человечески?! Впрочем, большинство мужчин в таких случаях делаются удивительно косноязычными.

Артем будто подслушал мои мысли и объяснил подробнее.

– Нам было лет по восемнадцать, на какой-то вечеринке я напился и попытался тебе признаться в своих... – он усмехнулся иронически, – чувствах.

– А я? – заворожено переспросила я, поднимая взгляд на него.

Честное слово, я в упор не помнила ничего подобного!

– А ты сказала, что тоже меня любишь, и вообще я твой лучший друг, – сардонически пояснил Артем.

Я едва не застонала с досады: знаю же, какой он гордый! Артем наверняка решил плюнуть и больше не унижаться.

Но это еще было не все. То ли алкоголь развязал ему язык, то ли Артем счел, что теперь уже поздно что-то скрывать и продолжил:

– Я до последнего надеялся, что ты все сама поймешь, когда наступит время. Я говорил себе, что ты нагуляешься и выйдешь за меня. Я бы стал тебе хорошим мужем...

Артем так явно не досказал "или ты бы никогда ни о чем не узнала", что на мгновение мне даже показалось, что я отчетливо услышала эти неизреченные слова.

Он замолчал, внимательно посмотрел мне в лицо (должно быть, оно выражало крайнюю растерянность), потом кривовато усмехнулся, потянулся к бутылке и сказал:

– Забудь, я просто пьян.

Артем принялся наливать напитки в бокалы – себе коньяк, а мне вермут. Я отстраненно наблюдала за его действиями, отметив про себя, что насчет "пьян" Артем откровенно загнул – грамм двести коньяка, да под плотную закуску вряд ли могли свалить его с ног настолько, чтоб говорить глупости.

Я смотрела на него и не могла понять, куда же я смотрела все эти годы? Как я могла не замечать, что Артем любит меня, как я могла так откровенно плевать на его чувства? Ладно, когда я была совсем юной и ничего не понимала ни в жизни, ни в любви, но ведь мы расстались, когда мне уже было почти двадцать девять лет. Не девочка, прямо скажем. Но ведь я и в самом деле в упор не замечала чувств Артема!

Или все видела, просто не хотела признаваться себе в этом?

Теперь будто сложилась мозаика, и все вдруг стало на свои места.

Я злилась на него за ту сцену, которую он мне устроил из-за Наортэля, не понимая, сколько раз до того он молчал, глядя, как я влюбляюсь, и безмолвствовал, слушая мои рассказы о моих мужчинах. Да, я нечасто разговаривала с Артемом на такие темы, да и практически не посвящала его в подробности, но ведь я ничего специально не скрывала от него. Он все знал, но молчал, хотя должен был с ума сходить от ревности.

Полагаю, что та история просто была последней каплей, заставившей Артема поставить вопрос ребром. Как я могла быть такой слепой, такой невнимательной к человеку, которого считала близким? Ведь даже после нашего расставания я искренне считала, что Артем решил жениться на мне лишь из-за желания родителей.

А он даже после того помогал мне по первому зову и просто оставался рядом...

Наверное, мне требовалось пережить измену Шемитта и расставание с Владимиром практически у алтаря, чтобы понять и оценить это молчаливое чувство.

– Обними меня, – наконец тихо-тихо попросила я.

Он удивленно посмотрел на меня и покачал головой, видимо, подозревая, что я просто выпила лишнего.

Тогда я сама встала и нагло перебралась к нему на колени.

Сопротивляться этому Артем уже не смог: послушно обнял меня и осторожно прижал к себе.

Мы молчали, мужчина тихонько гладил мои волосы. Я слушала, как гулко бьется его сердце, и думала: "Может быть, хоть он сумеет согреть меня – если я позволю?"

Может быть...

Эпилог.

Четыре года спустя.

Мне снился сон. Я стояла по пояс в море и заворожено наблюдала, как переливается и искрится его вода под ярким солнечным светом. Деловитые рыбки сновали в прозрачной воде, лениво колыхались водоросли, где-то в отдалении радостно кричали дети.

И от этой картины – беззаботного летнего дня – веяло таким теплом, что хотелось просто стоять на месте и бесконечно наблюдать завораживающее зрелище...

Как назло, долго наслаждаться мне не дали: совсем рядом раздался знакомый голос, который сказал, что давно пора просыпаться.

Я вздохнула, напоследок коснулась рукой теплой воды и проснулась.

Впрочем, пробуждение тоже едва ли можно было назвать неприятным.

Конечно, едва я открыла глаза, как в мой сонный мозг пришла нерадостная мысль, что сегодня понедельник и у меня дежурство в консультации, но ее отодвинул запах кофе.

Я потянулась, села на постели и улыбнулась:

– Доброе утро, любимый!

Артем улыбнулся мне в ответ:

– Привет, соня. Пей свой кофе, и пойдем завтракать, а то опоздаешь.

Я приняла чашку с ароматным напитком из его рук, осторожно поцеловала мужа и сделала первый, самый сладкий глоток (хотя это странно звучит о кофе без сахара). Это наша маленькая семейная традиция: кофе по утрам мне всегда приносит Артем, хотя завтрак по-прежнему готовит Нат.

Правда, бедный домовой за последнее время замаялся – мало того, что мы переехали к Артему, а частный дом доставляет много больше хлопот, чем городская квартира, так еще и ребенок немало сил требует.

Впрочем, тут мы ему неплохо помогали, да еще бабушки и дедушки, плюс изредка еще приходящая няня. Но все равно, жилье, где есть маленький ребенок, и где его нет – это, как говорится, две большие разницы.

Нат пока так и не женился, видимо, его, в самом деле, зацепила Тая, домовая Виноградова, хотя он никогда о ней не упоминал.

Но надежда оставалась – попробовав завтрак, я убедилась, что домовой опять переборщил с солью (третий день кряду), и обменялась взглядами с Артемом. Нат определенно витал в облаках, и это очень хороший симптом – видимо, несмотря на большую занятость, он таки умудрился влюбиться. По крайней мере, до сих пор он так отвратительно готовил, лишь, когда был отчаянно влюблен.

Хорошо, хоть младшему члену семейства это не грозило – сложно пересолить кашу из пакетика и пюре из баночки!

Я взглянула на сына, демонстрирующего завидный аппетит – он за обе щеки уплетал пюре из курицы с морковью (я поморщилась, представив, какая это гадость, бедные дети!), и в который раз подумала, как счастлива, что он родился, несмотря ни на что.

Однажды, спустя примерно год после свадьбы, мне попалась на глаза статья в модном журнале, повествующая о новом, революционном способе лечения одного из видов бесплодия... Я перечитала ее трижды, но ошибки не было: речь шла именно о лечении болезни, по уверениям моего гинеколога, неизлечимой.

Я немедленно показала статью мужу – в конце концов, в семье есть медик, пусть и не имеющий никакого отношения к гинекологии. Но мне так хотелось с ним поделиться, к тому же я уже все решила и надеялась, что любимый меня поддержит.

Артем прочитал, потом внимательно взглянул на меня и сказал, что решать мне. Конечно, он был бы счастлив, если бы у нас появился малыш, но не хочет заставлять меня – у нас и без ребенка все хорошо, но и отговаривать не станет, если я так захочу.

Мне оставалось лишь улыбнуться сквозь слезы и сказать: "Я хочу ребенка!"

Потом были бесконечные осмотры, анализы, снова осмотры и консультации... Артем подключил все свои связи, чтобы все было на лучшем уровне – в нашей системе здравоохранения ведь недостаточно просто денег, это всем известно.

Наконец лечение, долгожданная беременность и долгие месяцы в больнице.

Мы вдвоем выстрадали этого ребенка, сполна заплатили за его рождение. И деньгами – лечение было очень дорогостоящим, и временем, и нервами.

Но Миша все же появился на свет, и я не устаю благодарить богов за него и за то, что у меня есть Артем.

И я тихо радуюсь, когда вижу, что наш сын похож на него как две капли воды. Наверное, это и есть мерило отношения женщины к мужчине. Если она не хочет, чтобы дети были на него похожи, то какой смысл их рожать от этого мужчины?

Конечно, у нас бывает всякое. Иногда мы, как и все, ругаемся. Устаем на работе, спорим и не можем прийти к единому мнению. А потом миримся, потому что стали друг для друга родными. Быть может, это только привычка? Мне все равно. Плевать на окружающих и их мнение. Мы – вместе, и этим все сказано.

Впрочем, что-то я разошлась. Задумалась за завтраком настолько, что и сама не заметила, как проглотила эту пересоленную гадость. Артем героически давился своей порцией, Нат о чем-то (или, вероятнее, о ком-то) думал, стоя столбиком у плиты, сын требовал добавки (учитывая, что приличная часть его порции осталась на окружающей обстановке, то это неудивительно), – в общем, обычный семейный завтрак.

Я спохватилась, что мне давно пора собираться на работу. Грудью я пару месяцев уже не кормлю, так что вышла на работу, едва представилась возможность.

Не выйдет из меня домохозяйки, и все тут! Тем более, что домохозяин у нас как раз Нат.

Артем развлекал сына, который, как обычно, желал быть в центре внимания, и наблюдал за моими сборами. Ему хорошо – на работу к десяти, и на машине. Я же с автомобилями так и не подружилась, так что приходилось передвигаться общественным транспортом – я считала излишним требовать от мужа, чтоб он выходил из дому на полтора часа раньше, чтобы отвезти меня.

В итоге я так увлеклась обычной утренней суетой, что едва не забыла о запланированном на сегодня деле.

– Артем, – спохватилась я почти на пороге. – Слушай, сегодня новая няня должна подъехать к двум, а у меня никак не получится с ней встретиться. Поговори с ней сам, ладно?

Конечно, в ответ Артем возмутился:

– Анна, ты думаешь, у меня работы нет, что сообщаешь мне в последний момент? И вообще, я ничего не понимаю в нянях.

Я взглянула на часы – они неопровержимо свидетельствовали, что я отчаянно опаздывала – и проговорила нетерпеливо:

– Да что там понимать? Можно подумать, я в нянях разбираюсь! Ладно, пока, а то не успею!

И выскочила за дверь, даже не поцеловав недовольного Артема на прощанье. По правде говоря, я просто забыла вовремя предупредить мужа, но, можно подумать, это только мой ребенок! Мы оба работаем, и оба заняты сегодня. Почему именно я должна срываться?

В общем, я изрядно накрутила себя, пока добралась до работы.

Как оказалось, можно было особенно не спешить, поскольку посетителей еще не было.

Я неторопливо сняла пальто, разложила на столе ежедневник и рабочие бумаги и собралась спрятать в ящик стола кошелек и телефон, когда заметила, что экран мобилки мигает, напоминая о новом сообщении. Должно быть, в транспортной сутолоке я не услышала сигнала. Эх, как же было хорошо жить в десяти минутах пешком от офиса! Теперь приходится сорок минут добираться.

"Ладно, я встречу няню. Но больше не забывай говорить заранее! Я тебя люблю" и краткая, но многозначительная подпись – "муж".

Я чуть улыбнулась – Артем до сих пор как будто исподтишка гордится этим статусом – и написала в ответ: "Ты самый лучший, и я тоже тебя люблю", подумала и добавила "жена".

Смешно, но оказалось, что мне вовсе не нужно, чтобы любимый мужчина был так уж богат, забрасывал меня подарками и пел о любви. Мне нужно всего лишь, чтобы со мною рядом был тот, в ком я не сомневаюсь. И я знаю, что он, не колеблясь, подставит мне плечо, что бы ни случилось.

Мне так уютно в нашем маленьком семейном мире: Артем, я и наш сын!

И не нужно говорить мне о Большой Любви и бурных страстях, о драконах и эльфах, принцах и владыках. В них можно влюбляться, но любить нужно – человека.

Слава асам и ванам, что Артем – просто человек!

Потому что на самом деле любовь – это не тогда, когда ты летаешь в облаках, а когда вы вместе идете по земле. И никакие книжные бурные страсти не сравнятся для меня с реальным теплом и доверием...

Мобилка пискнула в знак того, что сообщение адресату доставлено, и в этот момент кто-то требовательно постучал в дверь.

– Войдите! – разрешила я, убирая телефон в ящик стола.

Дверь отворилась, и в кабинет ввалился гном. Судя по бешеному взгляду, у него явно была какая-то острая проблема, поскольку гномы – народ обычно весьма уравновешенный.

Я вздохнула и привычно пригласила:

– Проходите, присаживайтесь. Слушаю вас, в чем проблема?

Он глубоко вздохнул, чтобы слегка успокоиться и взять себя в руки, после чего торопливо заговорил...

В общем, работа шла своим чередом, да и жизнь тоже.

Много еще будет всякого: побед и поражений, радостей и горестей, обид и прощений, ссор и примирений...

А хеппи-энд? Его не будет, потому что хеппи-эндов не бывает.

Жизнь продолжается, не останавливаясь даже на самых счастливых моментах, норовит подкинуть новые проблемы и заботы.

А когда, наконец, наступает энд, какое уж тут хеппи?

Notes

[

←1

]

Тюр – в германо-скандинавской мифологии – бог справедливости, прямоты, покровитель отважных.

[

←2

]

В скандинавском алфавите руна иса – знак, обозначающий зиму, лед, затишье; руна хагалаз означает разрушение, разрыв, град.

[

←3

]

Муни и Соль – луна и солнце в германо-скандинавской мифологии.

[

←4

]

В северной традиции руна иса использовалась, чтобы "затормозить" и "заморозить" события, получить время на отдых и размышления.

[

←5

]

Эйр – богиня медицины в германо-скандинавской мифологии.

[

←6

]

Повивальные руны – имеются в виду руны феху, йера, манназ – покровительство богов, тяжелое испытание, рождение человека

[

←7

]

Дисы – в германо-скандинавской мифологии богини, помогающие при родах.

[

←8

]

Руна совуло – в германо-скандинавском алфавите знак солнца, энергии, света.

[

←9

]

В скандинавской мифологии младшие боги. Бог Форсети – бог суда, богиня Снотра – богиня разума. Один в данном случае выступает в аспекте всевидящего и знающего.

[

←10

]

В скандинавской мифологии считается, что богиня Фрейя – покровительница любовных песен и любовного волшебства