Текст книги "Записки адвоката. Магические казусы (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Я оглядела собравшихся возле кабинета судьи.

Господин Радов – мужчина под сорок, одетый опрятно, но небогато. Симпатичное, но неприметное лицо, среднее телосложение – в общем, ничем не примечательный человек.

Вместе с ним были четверо свидетелей, которых мы собирались допросить в этом слушании.

Чуть поодаль расположилась ослепительно красивая молодая дама, очень эффектная, несмотря на то, что ей было никак не меньше тридцати лет. Она явно тщательно за собой ухаживала и внимательнейшим образом относилась к своей внешности. Ответчица (а это наверняка была она) бросала на бывшего мужа снисходительные взгляды и, похоже, чувствовала себя прекрасно, нисколько не тяготясь пребыванием в суде.

Вскоре нас позвали в зал.

Дело рассматривала судья Зосева, которая получила полномочия лишь месяц назад, и до сих пор я с ней не сталкивалась. В первом заседании я не участвовала, поскольку клиент наверняка знал, что ответчица не явится, и решил обойтись без моей помощи.

Судья оказалась худой и высокой особой средних лет, желчной до невозможности. Она обожала язвительно комментировать любое высказывание и поучать стороны, нисколько не беспокоясь о том, что все ее слова фиксировались в протоколе.

Предварительные формальности она закончила молниеносно, почти сразу приступив к допросу сторон.

Мой клиент честно рассказал о том, когда и при каких обстоятельствах ответчица бросила своего сына. Его слова полностью подтверждались письменными доказательствами: целой кипой справок из школы, от врачей и с места жительства, от тренера по плаванию и так далее. Все они убедительно доказывали, что беззаботная мамаша бросила ребенка еще в младенчестве и ничуть не заботилась о его жизни.

Кажется, судья выслушала истца вполне благосклонно, хотя если судить по ее комментариям и вопросам, то для нее идеальным казался только вариант полного примирения и воссоединения семейства. Бывают люди, которые любят всех мирить, а судья имеет достаточно полномочий, чтобы вдоволь потешить эту наклонность.

Но в данном случае такой вариант был нереален – сложно представить, чтобы мальчик и его отец забыли, что почти девять лет госпожа Мурова изо всех сил старалась не вспоминать о том, что у нее есть ребенок.

Кажется, судья достаточно быстро пришла к такому же выводу.

Позиция ответчицы была проста и понятна: в своем поступке она не видела ничего странного или тем паче предосудительного, полностью оправдывая свои действия собственными интересами. Воистину страшно, когда детей рожают такие эгоистки!

Госпожа Мурова, глядя на судью большими голубыми глазами, убедительно вещала:

– Ну вы поймите, я же деловая женщина! Я не могу гробить свою молодость, сидя дома с ребенком. Но я же не отказывалась от него – приезжала, и презенты привозила. А то, что он с папой живет – так это мы вместе так решили!

Откровенно говоря, мне очень хотелось спросить ответчицу, помнит ли она хотя бы, как зовут сына – сомневаюсь, чтобы такие мелкие детали удержались в ее голове.

Вместо этого я поинтересовалась:

– Скажите, а вы регулярно бываете у ребенка, поздравляете его с праздниками?

Госпожа Мурова, конечно же, ответила утвердительно – а что ей было говорить?

Тогда я коварно осведомилась:

– Когда родился ваш сын?

Ответчица лихорадочно принялась листать приложения к иску, среди которых обнаружила искомую копию свидетельства о рождении и бодро зачитала дату рождения Дмитрия. Однако от судьи явно не укрылось ее замешательство и поиски подсказки, чего я и добивалась.

Также она затруднялась ответить, где стоит кровать ребенка и какие вещи он носит – я просто забросала ответчицу подобными вопросами, и судья относилась к этому вполне благосклонно.

Представитель органа опеки и попечительства также ратовал за лишение ответчицы родительских прав в отношении сына, так что наша позиция была сильна.

Далее мы приступили к допросу свидетелей. На нашей стороне выступали соседи, которые пояснили, что после того, как госпожа Мурова ушла из семьи, они ее вовсе не видели, хотя постоянно проживали в доме и нередко бывали в квартире у господина Радова.

Кроме того, показания дала учительница ребенка, пожилая гномка госпожа Ларида Гарснассон. По состоянию здоровья Дмитрий не мог посещать общеобразовательную школу, а потому преподаватели приходили к нему домой. Свидетельница подтвердила, что ни разу за три года не видела во время своих визитов мать мальчика, и, по словам самого Дмитрия, его воспитанием занимался исключительно отец.

Последней нашей свидетельницей была мать ответчицы, госпожа Юлия Мурова. Она твердо заявила, что никакого отношения к жизни ребенка ее дочь не имела и не желала иметь. Свидетельница также в красках описала, как год назад истец обращался к ответчице с просьбой дать денег на операцию сына, а та решительно отказалась.

Кажется, госпожу Мурову ничуть не смущало то, что даже ближайшие родственники полагали ее поведение неправильным – видимо, она давно себя оправдала в собственных глазах и считала, что остальные просто не понимали, как ей тяжело.

Ответчица представила суду одного-единственного свидетеля, господина Турина, который рассказал, что два года назад он подвозил госпожу Мурову и к дому истца и мог подтвердить, что она навещала сына. Немало позабавил ответ на мой вопрос, помнит ли свидетель, какие же подарки она купила ребенку? Он наморщил лоб, припоминая, и ответил, что ответчица несла пачку чипсов. Ничего не скажешь, солидный гостинец для мальчика!

Я уточнила:

– А еще на каких-либо встречах ответчицы с сыном вы присутствовали?

– Нет, – покачал головой свидетель.

Единственный визит несколько лет назад – негусто, прямо скажем.

По словам моего клиента, в тот раз ответчица приезжала, чтобы взять копию свидетельства о рождении ребенка (зачем-то это было нужно ей по работе).

После этого судья последовательно огласила материалы дела и предложила нам высказаться в дебатах.

В своей речи я подчеркнула, что исковые требования полностью удостоверены собранными доказательствами, и в красках расписала аховое положение бедного господина Радова.

Наконец, слово предоставили ответчице.

Видимо, уже понимая, что практически проиграла дело, госпожа Мурова отбросила маску приличной матери и начала говорить искренне:

– А что это – справедливо, что у меня такой урод родился? Из-за этого на мне теперь Андрей не женится и детей не хочет, говорит, что я опять такого же рожу, а инвалидов плодить нельзя!

Глаза ответчицы налились злыми слезами, она выплескивала обиду на судьбу – обиду, из-за которой пострадал ни в чем не повинный ребенок.

На этом судебное рассмотрение закончилось.

Напоследок неприязненно взглянув на ответчицу, судья отправилась в совещательную комнату.

Решение было оглашено спустя каких-то пятнадцать минут. Конечно же, судья удовлетворила нашу просьбу, лишив ответчицу родительских прав в отношении сына и взыскав с нее алименты на содержание ребенка в размере пятидесяти процентов со всех видов заработка.

Кстати говоря, родителей могут лишить прав, но никак не обязанностей в отношении ребенка. Это означает, что мать или отец, лишенные родительских прав, будут обязаны по-прежнему содержать несовершеннолетнее чадо.

Решением суда остались довольны все, кроме самой ответчицы, что вполне понятно.

Теперь клиент мог выписать из своей квартиры госпожу Мурову, поскольку она больше не являлась опекуном своего несовершеннолетнего сына.

Я еще немного пообщалась с клиентом и объяснила ему, что он вправе еще и взыскать в будущем с ответчицы расходы на лечение ребенка (к примеру, на операцию), поскольку они по закону не относятся к алиментам и могут быть компенсированы дополнительно.

После этого я отправилась домой.

По-прежнему лил дождь, но на сердце у меня посветлело. Приятно, когда я могу помочь людям, которые в этом по-настоящему нуждаются и заслуживают всяческого уважения.

Как же приятно возвращаться домой!

Нат устроил небольшой праздничный ужин и накормил меня вкусностями. Чудесные отбивные с поджаристой корочкой, тающее во рту картофельное пюре и вкуснейший салат, а также свежеиспеченные булочки на десерт, – вроде бы ничего особенного, но упоительно вкусно. Чашка горячего глинтвейна дополнила трапезу, и я должна была признать, что день выдался просто замечательным, несмотря на погоду. Впрочем, на улице октябрь, так что странно ожидать иного.

Я отправилась спать в замечательном настроении, рассчитывая сладко-пресладко выспаться перед завтрашним дежурством.

Этой ночью мне снова снился Вик.

По правде говоря, я настолько привыкла к этим снам, что каждый раз ждала их с нетерпением. Меня умиротворяли чудесные грезы о неторопливых прогулках на природе и разговоры обо всем на свете. Завораживающие видения – будто небольшой отпуск, глоток свежего воздуха в торопливом беге городских будней.

На этот раз сон начался вполне знакомо: горная долина с ледяным озерцом чудилась мне уже не раз.

Но почему-то Вик был задумчив, как будто размышлял о неведомых мне проблемах. Не выдержав, я осведомилась, что случилось, но он не дал вразумительного ответа, лишь попросил следовать за ним.

Спустя какое-то время он остановился и отпустил мою ладонь. Вик протянул руку, нарисовал прямо в воздухе какой-то замысловатый символ, а потом словно отдернул покрывало, и пейзаж сразу изменился.

Мы стояли на дороге, которая в нескольких шагах впереди делилась на три одинаковых ответвления. Точно в сказке, на перекрестке лежал камень, испещренный таинственными знаками.

Я стояла, во все глаза глядя на эту картину, когда Вик заговорил:

– Иди вперед и выбери свой путь.

Я взглянула на него и удивилась, насколько жестко он смотрел на меня, сразу будто отдалившись.

Пожав плечами, я пошла вперед. Подойдя к камню, я осторожно коснулась холодной поверхности и попыталась прочесть надписи на нем. Во всех сказках такие глыбы предостерегают об опасностях, так что нужно было непременно узнать, что гласят эти предупреждения, однако вроде бы знакомые символы, будто насмехаясь, отказывались складываться в понятные слова. Как ни старалась, не могла разобрать их.

Промучившись минут пять, я махнула рукой и решила выбирать наобум, решительно двинувшись по средней дороге.

– Ты выбрала! – раздался где-то далеко позади голос Вика, и я проснулась.

Ничего не скажешь, странный сон!

Еще минут десять после пробуждения я лежала в постели, пытаясь понять, что предвещал этот сон. Кроме очевидных изменений в жизни, других толкований в голову не приходило, и я не видела никаких подсказок, к лучшему ли они будут, но будут несомненно.

Я решительно встала с постели и занялась обычной утренней суматохой: кофе, завтрак, душ и сборы на работу в сумме отняли чуть больше часа.

В эту пятницу я дежурила в консультации.

Хмурый осенний день не располагал к веселью и беззаботности. Но из-за того, что листва на деревьях уже окрасилась в разные оттенки желтого, оранжевого и красного, казалось, что солнце упало с неба на землю и с азартом кувыркается среди опавших листьев. Небеса угрюмо взирали на происходящее внизу, будто размышляя, как вернуть беглянку Соль на привычное место, а та развлекалась, играя с пронизывающим осенним ветром.

Но потом солнце, пусть и с некоторым сожалением, вернется на небосвод, и тот будет лучиться радостью, демонстрируя яркую синеву.

Это самая красивая пора осени, когда еще не наступил унылый ноябрь и глазам предстают яркие краски.

А у меня совершенно не было времени, чтобы просто неторопливо прогуляться по парку и полюбоваться. Там особая жизнь: дети, самозабвенно гоняющие птиц и котов, их сосредоточенные мамаши, обсуждающие особенности прикорма и прочие заботы, бабушки и дедушки, судачащие на скамейках. Как будто совсем другой мир со своими радостями и сложностями...

Видно, в самом дела пора обзаводиться собственными малышами, раз уж меня стала умилять эта картина.

Придя к этому любопытному выводу, я наконец добралась до консультации и постаралась переключить мысли на сугубо рабочие темы.

Это было несложно – повалили клиенты со своими проблемами, и некоторое время мне было не до личных размышлений.

В общем-то, ничего особенного в этот день не произошло. Мне запомнилась лишь бабуля-гоблинша, которая желала получить консультацию по вопросу о законности действий исполнительной службы.

Вместе с гоблиншей жил сын, азартный до умопомешательства. Вроде бы вполне приличный парень: работал на заводе, имел постоянный доход, однако забывал обо всем, как только дело доходило до игры.

Из-за этого он однажды оформил срочный кредит, деньги проиграл, а о долге впоследствии "забыл". Конечно, банк обратился в суд и получил решение о взыскании долга вместе с процентами и пеней.

Теперь судебный исполнитель явился по месту прописки должника, то есть к его матери, и описал имущество, находящееся там. Все дело в том, что он не разбирает, кому оно принадлежит – должнику или членам его семьи, и описывает все ценные вещи, которые обнаружены в доме.

Бабуля была возмущена таким подходом и желала обжаловать действия исполнителя. В данном случае это было реально, хотя не так просто, как представлялось со стороны, поскольку в целом он действовал в строгом соответствии с законом. К тому же не всегда легко доказать, что конкретная вещь принадлежит именно данному лицу, а не должнику.

Вообще, исполнительная служба – весьма занятная организация. Суду исполнители не подчиняются, хотя законом и предусмотрена возможность обжаловать их действия в судебном порядке. Однако к ответственности их суд не может привлечь даже за явно незаконные действия, в результате чего исполнители нередко творят, что хотят.

Ситуация усугубляется тем, что количество дел, подлежащих исполнению, очень велико. В связи с этим у любого чиновника куча дел, которые он вечно норовит не рассматривать. Неисполненные решения суда лежат годами, а у исполнителя просто руки не доходят ими всерьез заниматься, куда проще "отписаться", что решение исполнить невозможно, или же "случайно потерять" исполнительное производство.

Мы можем только скрежетать зубами, поскольку зачастую нереально заставить судебного исполнителя работать, как положено. А уж если учесть, что зарплата у них просто смехотворна и огромная текучесть кадров, то понятно, почему ситуация сложилась катастрофическая.

Я предложила клиентке обратиться в суд либо оплатить долг и таким образом снять арест. Она мрачно пообещала подумать, что обойдется дешевле, и с тем ушла. А что я могу сделать? Такова система, а мы все лишь ее шестеренки, не способные что-то изменить.

Остаток дня прошел без происшествий. На вечер у меня было запланировано свидание с Владимиром, который загадочно сообщил, что вечером меня ожидает сюрприз. Я осторожно поинтересовалась, как мне следует одеться, чтоб соответствовать обстановке. Оказалось, что достаточно надеть не слишком вызывающее платье на мое усмотрение, поскольку строгая форма одежды не подразумевалась.

Следовательно, на этот раз предусмотрена вполне заурядная программа вроде ресторана или выставки – Виноградов обожал водить меня на всякие культурные мероприятия, хотя иногда вполне мог потащить меня кататься на лошадях или на яхте.

Честно говоря, я ужасная домоседка (кажется, я уже об этом говорила), однако Владимир умудрялся выудить меня из дома.

Я торопилась домой и даже ушла пораньше, чтобы успеть привести себя в порядок перед предстоящим свиданием.

Поскольку я толком не знала, где мы окажемся сегодня, то облачилась в платье-футляр глубокого синего цвета. Нехитрое по покрою, но сшитое из роскошной ткани, длиной до колен, оно прекрасно на мне сидело и выручало в сложных случаях. К нему прекрасно подходили мои любимые украшения из белого золота с сапфирами – обожаю их носить и полагаю своим талисманом (они изготовлены в виде совели, руны солнца, света и внутреннего равновесия).

Немного голубых теней для век, тушь, помада приятного ягодного цвета, пару капель свежих духов – и я была во всеоружии.

Виноградов приехал на пятнадцать минут раньше назначенного времени, и ему пришлось ожидать, когда я закончу сборы. Он привез непременный букет, на этот раз это были алые розы.

Когда я была готова, Владимир внимательно меня осмотрел и удовлетворенно улыбнулся:

– Ты прекрасно выглядишь.

Я улыбнулась ему в ответ:

– Ты тоже.

Я говорила совершенно искренне – мужчина был одет очень элегантно, в серебристо-серый костюм с белой сорочкой и неярким галстуком.

Обменявшись таким образом комплиментами, мы вышли из квартиры.

Оказалось, что ехать нам предстояло довольно далеко – вскоре машина покинула пределы города, а потом еще около получаса пути.

За это время окончательно стемнело, и к месту назначения мы добрались уже в темноте. Автомобиль остановился возле старинного особняка, стоящего посреди парка. Сложенный из бледно-бледно-желтого камня, он, казалось, светился в свете фонарей.

Если честно, я удивилась – место совершенно не было похоже на ресторан, а куда еще Виноградов мог меня привести?

Еще больше меня заинтересовал этот вопрос, когда нас встретил вышколенный слуга, услужливо придержал дверь и помог мне снять пальто.

После этого Владимир молча взял меня за руку и повел за собой.

Я с любопытством осматривалась по сторонам, этот дом, безусловно, стоил внимания.

Обстановка нисколько не походила на роскошные пещеры драконов и ледяные дворцы хель, скорее напоминала дивный сад внутри здания. Растения были везде, они буквально увивали стены, а местами и пол, как-то умудряясь не мешать друг другу и изысканно сочетаться между собой. В целом оставалось впечатление ухоженного и до невозможности изящного сочетания жилья и парка.

Бьюсь об заклад, без магии здесь не обошлось! Красиво, но, на мой взгляд, совершенно не приспособлено для жизни. Хотя такая красота создается вовсе не для того, чтобы среди нее обитать, а скорее для престижа. Я читала, что, к примеру, у эльфов принято украшать официальную часть дома стилизованными кусочками парка или леса.

Это наводило на мысли о близости хозяев к эльфам, и вскоре я убедилась в правильности предположения, поскольку нас встречали трое: эльф, очень красивая молодая женщина и мужчина постарше.

У эльфа были очень светлые волосы странного оттенка – если б он был человеком, я бы сочла его попросту седым, как лунь, что странно смотрелось с юным лицом. Женщина выглядела ему подстать, такая же светловолосая и красивая, по всем признакам она была полукровкой. Мужчина же был человеком, по крайней мере, на первый взгляд, – крепкий, подтянутый, он неведомым образом вызывал желание немедленно вытянуться по струнке и отдать честь.

Они были одеты весьма фешенебельно: мужчины щеголяли в строгих костюмах, а женщина в традиционном маленьком черном платье, с ниткой розового жемчуга на шее.

Все трое смотрели на меня с таким неприкрытым интересом, что стало слегка не по себе.

Владимир воспитанно познакомил меня с присутствующими:

– Мама, папа, дед, разрешите представить вам Анну Орлову. Дорогая, это мой отец Михаил Виноградов, мать Дарья Изотова и дед Миритиэль.

Все, на что я оказалась способна – это с трудом выдавить вежливое "очень приятно познакомиться". Я была совершенно ошеломлена: выходит, раз его дед – эльф, то в венах Владимира течет четверть эльфийской крови?!

Невероятное известие, из которого проистекало немало интересных моментов.

Судя по обстановке, Виноградов происходил из очень богатой семьи, да и родство с эльфом это подтверждало. А я ведь считала его небогатым работником прокуратуры!

К тому же что-то знакомое чудилось в имени "Миритиэль", но я никак не могла вспомнить, что именно. Лично я с этим эльфом не встречалась, политикой никогда не интересовалась, так где же я могла о нем услышать?

И только когда мы уже расположились за столом, меня вдруг осенило. Это же Миритиэль, глава Дома, к которому принадлежал Наортэль!

Лучше бы я не вспоминала, право слово!

Выходит, дед Владимира давно обо мне знал и наверняка был весьма осведомлен о подробностях моей жизни.

Миритиэль не преминул это подтвердить:

– Я много наслышан о вас, Анна, – официальное обращение "госпожа" он опустил, явно подчеркивая приватность встречи, – Следует признать, что Владимир немало помог мне определиться, как урегулировать тот давний конфликт.

Взгляд эльфа был острым и насмешливым, и вдруг до боли напомнил мне знакомое выражение глаз Виноградова. Теперь ясно, в кого он пошел!

– Я рада, что та история осталась в прошлом, – вежливо ответила я.

– Надеюсь, это не омрачит наших дальнейших отношений с вами, – улыбнулся Миритиэль, и я заставила себя улыбнуться в ответ.

В целом ужин прошел, как говорят в новостях, "в теплой дружественной обстановке". Вопреки моим сомнениям, родственники Виноградова отнеслись ко мне без предубеждения и вполне благосклонно. Я старательно поддерживала светскую беседу и старалась не думать о том, что узнала о Владимире – для этого еще будет время.

Впрочем, присутствующие не смущали меня вопросами о моих родственниках, семейных обстоятельствах и прочих деликатных вещах, и общались мы вполне мило. В особенности легко было вести разговор с отцом и дедом – они достаточно понимали в юриспруденции, чтобы нам было интересно поговорить. В остальном беседа касалась традиционных тем: природы, погоды и... чуть не сказала "видов на урожай", как в старинных романах. Однако в нынешнее время более актуально обсуждение новостей культуры, и я про себя порадовалась, что Виноградов водил меня на всевозможные культурные мероприятия, иначе я чувствовала бы себя совсем отсталой и необразованной. Хотя разговоры начинались издалека и мне давали очевидную возможность уклониться от сложной темы, так что я сполна оценила деликатность родственников своего мужчины.

Но в любом случае этот вечер стал для меня нелегким испытанием, и я была рада, когда он закончился.

Поскольку за ужином мы немного выпили, Владимир не рисковал садиться за руль, и я попросила вызвать такси. Подозреваю, что он предпочел бы вызвать шофера (наверняка подобная прислуга имелась в этом доме), но мне хотелось поговорить, а лишние заинтересованные уши могли стать помехой в этом.

Едва усевшись в автомобиль, я уже не могла сдерживать свое любопытство и требовательно поинтересовалась:

– Слушай, а сколько тебе лет?

Раньше на мои осторожные вопросы он или элегантно уходил от темы, или невразумительно отвечал, что старше меня. Поскольку я считала Владимира чистокровным человеком, то вполне положилась на внешнее впечатление – на вид ему никак нельзя было дать больше сорока.

– Пятьдесят девять, – огорошил меня Виноградов.

Почему-то этот скромный для нелюдей возраст меня поразил. Наверное, все дело в том, что о том же Шемитте я заранее знала, что он много старше меня, а на сто лет или на двести – это уже не столь существенно.

Впрочем, то, что Владимир почти вдвое старше меня, прекрасно объясняло многое в его поведении, а остальное можно было списать на происхождение, материальное положение и воспитание. Властность, виртуозное умение манипулировать окружающими, целительские таланты и еще сотня других мелочей наконец сложились в единую картину. Им всем по отдельности можно было придумать разумные объяснения (к примеру, способности к врачеванию встречаются среди людей, пусть и не чета эльфийским), однако сегодняшние новости все прояснили.

– И ты до сих пор не женат? – вырвалось у меня.

Виноградов отрицательно покачал головой и откровенно пояснил:

– Я был женат в юности – студенческий брак, назло родителям. Конечно, ничего хорошего из этого не вышло -я был молод, глуп и напропалую хвастался своими деньгами, а ей хотелось роскошной жизни.

– Поэтому ты теперь это скрываешь? – спросила я.

Мужчина пожал плечами и не стал спорить:

– И это тоже. Я не нуждаюсь в деньгах и могу заниматься, чем захочу. Мне по нраву работа в прокуратуре, и семья не возражала. Наоборот, как юрист я иногда могу помочь деду.

Владимир замолчал – видимо, мы одновременно вспомнили пресловутую историю с Наортэлем, в которой, как выяснилось, принимал деятельное участие и сам Виноградов. Меня не волновали подробности, да и что там могло быть интересного? Глава Дома наверняка велел собрать на меня досье, а потом посоветовался с любимым внуком (и заодно юристом), как можно все уладить.

Намного больше меня занимал другой вопрос, и я не удержалась:

– Но ведь от того ребенка, отцом которого был якобы Наортэль, его Дом был готов избавиться любой ценой, но при этом глава Дома сам был в такой же ситуации! Или для него это позволительно?

Я знала, что переступаю границы – вопрос очень личный, и не исключено, что болезненный для Владимира, однако это был вечер ответов, и я намеревалась получить все возможные разгадки, или же убедиться, что их не получу.

Похоже, мужчина решил сегодня ничего не скрывать (в разумных пределах, естественно). Хотя это для меня получился вечер сплошных неожиданностей, а он все знал заранее и вполне мог предвидеть мое поведение.

Но Виноградов сразу ответил:

– Полукровки не поощряются – это все знают, но почему так, мало кто догадывается. Дело в том, что смесок эльфа и представителя другой расы всегда получает совсем мало эльфийских качеств. Проще говоря, эльфы могут просто раствориться в других народах Мидгарда, и поэтому они так старательно блюдут чистоту крови. Единственное исключение, как недавно выяснилось, это драконы – ребенок эльфа и дракона унаследует качества обеих рас.

Да, теперь мне многое стало ясно! Понятно, почему остроухим так понадобился ребенок драконицы Шелины – наверняка именно тогда и выяснился этот занятный момент.

А мужчина тем временем продолжал:

– Мой дед очень любил бабку и даже согласился на ребенка. Он прекрасно знал, что она не будет претендовать ни на деньги, ни на официальное признание, а значит, это было его личное дело, тем более, что у деда уже были законные наследники. А та дриада требовала значительных алиментов и грозилась скандалом, и все из-за безответственности Наортэля. Именно за это его и наказали – эльф должен в первую очередь думать об интересах Дома, а потом уже о себе.

Что ж, все оказалось просто и банально – делай все, что хочешь, только соблюдай приличия и не мешай другим.

Наверное, нужно было спросить что-то еще, раз уж Виноградов с такой готовностью отвечал, но я не могла придумать, о чем еще поинтересоваться.

В моей голове царил полный сумбур, и я пока даже не пыталась толком разобраться, какие чувства и мысли преобладают.

Я отвернулась и принялась молча смотреть в темноту за окном машины. Фонари и светящиеся вывески магазинов пытались разогнать мрак, но практически безуспешно – за пределами освещенных пятачков, в подворотнях и на обочине дороги все так же скалила зубы ночная мгла. Так же и я – вроде бы загадки разъяснились, однако на самом деле все только больше запуталось.

Мы молчали, думая каждый о своем.

Машина уже ехала неподалеку от моего дома, когда Владимир нарушил тишину:

– Анна, пойми, я не мог тебе об этом рассказать сразу!

– Ты полагал, что мне нужны твои деньги? – холодно спросила я, не оборачиваясь.

– Я боялся, что тебя они оттолкнут, – спокойно возразил он.

Что ж, вполне справедливо. Владимир наверняка без труда предугадал мою реакцию на это известие.

Конечно, любая женщина хочет, чтобы с нею был обеспеченный мужчина. Это инстинкт, ведь самец должен быть в состоянии позаботиться о потомстве. Однако, на мой взгляд, для этого более чем достаточно среднего уровня благосостояния, а богатство уже станет мешать. Это только в бульварных романах олигархи милые, добрые и всю жизнь ждут свою серую мышку. В реальности большие доходы означают и большие обязательства. Кстати говоря, почему-то об этом редко задумываются, жаждая разбогатеть.

Я никогда не мечтала выйти замуж за богатого мужчину. Зачем? Чтобы он запер меня в золоченой клетке и демонстрировал приятелям и партнерам? Нет уж, благодарю покорно. Меня больше прельщает мысль самой зарабатывать желаемую сумму, а не прятаться за широкой мужской спиной.

Ведь даже Шемитт пытался воспользоваться своими деньгами, чтобы посадить меня на цепь! А ведь у драконов все проще – никаких великосветских приемов, газетных статей о сильных мира сего и прочей мишуры. Они живут обособленно, почти не связывая себя формальностями, привычными для других сильных мира сего.

Эльфы же, бесспорно, составляют верхушку общества. Ослепительно красивые, богатые и знатные – чем не мечта?

Все девочки-подростки грезят о принце-эльфе, который заберет их во дворец и непременно женится. Вот только почему-то девочки не думают о том, каково им будет жить, если невероятная мечта вдруг осуществится...

Но я ведь давно уже не девочка, и не мечтаю о принцах! Скромный старший помощник прокурора меня вполне устраивал, а что делать с тем, что он вдруг оказался принцем?

Прерывая мои размышления, Виноградов осторожно взял меня за подбородок и повернул меня лицом к себе. В салоне машины царил полумрак, так что выражения его глаз было не разглядеть.

– Анна, я люблю тебя, – тихо проговорил он, и мне почему-то захотелось плакать. – И ты нужна мне. Пожалуйста, помни об этом.

Я торопливо отвернулась, пообещав:

– Я тебе позвоню!

И распахнула дверцу, выбираясь из автомобиля без посторонней помощи.

Я стремительно направилась к подъезду, думая лишь о том, как бы побыстрее оказаться в своей квартире.

Владимира я не пригласила, и он не стал настаивать, давая мне время на размышления.

Уверена, многие другие пищали бы от восторга, оказавшись на моем месте, но меня ничуть не порадовали эти новости.

Забавно, судьба любит шутить, преподнося нам то, за что другие, не задумываясь, отдали бы полжизни. Но она умеет подстроить так, чтоб для облагодетельствованного это оказалось испытанием, а вовсе не наградой...

Глава 15. Упрямые факты

Если факты противоречат моей теории, тем хуже для фактов. (Георг Вильгельм Фридрих Гегель)

Владимир задал мне нелегкую задачку, поведав о своем происхождении и положении в обществе. Мне даже в голову не приходило, что он окажется на четверть эльфом и происходит из очень богатой семьи, так что сообщение об этом меня ошеломило.

Мужчина предоставил мне право определять, что будет с нами дальше, и теперь я мучительно колебалась.

Я не знаю, что нужно чувствовать, вдруг обнаружив, что мир вокруг вовсе не тот, каким представлялся мне. Не знаю, как на это реагировать, что думать, за какие осколки прежнего цепляться.

Не знаю, что думать об этом мужчине. Кто он? Любящий? Лжец? Битый жизнью или бьющий без жалости? Глупые, неловкие, ненужные слова, в которых нет смысла.

Я растеряна. Молча смотрю в окно, за которым светит одинокий фонарь, грею руки о чашку с чаем и думаю. Чай наверняка вкусный – Нат мастер его заваривать и на кухне хранится не меньше двадцати видов. Но я не чувствую вкуса и аромата, ощущаю себя будто отрезанной от мира.