Текст книги "Записки адвоката. Магические казусы (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

– Идет! – согласилась подруга.

Мы заговорщицки переглянулись и весело рассмеялись. Как хорошо, когда есть человек, который тебя понимает!

Чего, кстати, не скажешь о клиентах. Следующее дежурство выдалось у меня совершенно сумасшедшим. И дело вовсе не в наплыве посетителей, а в том, что клиенты требовали от меня невозможного.

Для начала заявилась бабуля-гномка, желающая заверить завещание. Мои объяснения, что это может сделать только нотариус, а я таковым не являюсь, она отвергала с завидным упорством и требовала, чтобы я прекратила издеваться над старой больной женщиной и, наконец, выполнила ее желание. Зная гномов, я могла ожидать, что перепалка затянется на пару часов – не выставлять же ее из кабинета силой! Почтенная гномка полагала, что нет никакой разницы между адвокатом и нотариусом, ведь и тот, и другой – юристы, а потому считала, что я отправляю ее к нотариусу исключительно из вредности и желания сделать гадость пожилому нечеловеку. А я чем виновата, что районная нотариальная контора находится достаточно далеко и туда не ездят трамваи, а за проезд в автобусе нужно платить?

Бабулю совершенно не волновало, в чем виновата лично я, у нее, похоже, были по умолчанию виновны все окружающие. Терпеть не могу таких посетителей! А уж если учесть, что при этом под кабинетом дожидалась очередь, то у меня не было никакого желания обсуждать с гномкой несправедливость правительства и льготы на проезд. Да и позицию "вы все мне должны" я тоже не слишком уважаю.

Спустя минут пятнадцать я с немалым трудом распрощалась с настырной посетительницей, но особенно легче не стало: сегодня все будто сговорились дружно вытрепать мне нервы. То судья написала совершенно идиотское определение об устранении недостатков в исковом заявлении, требуя приложить документы от нотариуса о принятии наследства. Как будто она не знает, что нотариус предоставит их лишь по запросу суда, о чем я приложила к иску соответствующую просьбу. Кстати говоря, далеко не все органы безоговорочно отвечают на наши запросы – к примеру, психиатрические учреждения, нотариусы и так далее отвечают только и исключительно суду и прокуратуре. Конечно, я понимаю, что судье попросту не хочется рассматривать это дело, само по себе достаточно сложное и запутанное, однако при чем тут адвокат? Впрочем, судей это никогда особенно не волновало, так что теперь у меня имелось определение суда и истерика клиента по данному поводу – он полагал, что раз судья сказал, что иск неправильный, то он неправильный, и нечего возражать. В итоге я пообещала завтра же подойти к судье и обсудить данное определение. Если потребуется, я внесу изменения в иск, но затребованную справку мне было просто неоткуда взять!

Но нет худа без добра – испуганный возможными проблемами, клиент пожелал нанять меня для участия в деле.

Успокоенный клиент убрался восвояси, а я вздохнула и посмотрела на часы. Была только половина одиннадцатого, и день обещал стать нервным.

К счастью, позвонил Владимир, и его голос подействовал на меня умиротворяюще. Несколько нежных слов, обещание встретиться вечером – что еще нужно влюбленной женщине для счастья?

Правильно, перечисленного вполне достаточно, так что после разговора с Виноградовым я едва не мурлыкала, составляя разительный контраст с самой собой до него – взвинченной и готовой кого-нибудь покусать.

"Что любовь с людьми делает?!" – риторически вопросила я сама себя, подкрашивая губы перед зеркалом, и рассмеялась, подумав, что хорошо хоть меня никто не видит в этот момент.

Видимо, правы мудрые, утверждая, что, если не выходит поменять обстоятельства, то следует изменить отношение к ним. Мысли о Владимире настроили меня на жизнерадостный лад, и из-за этого все последующие нервотрепки этого дня воспринимались с долей иронии и не слишком меня задевали.

Но, как оказалось, любимый тоже подготовил мне сюрприз.

То, что он встретил меня с работы, было приятной неожиданностью, а вот то, что при этом мы собрались в гости к его деду – не особенно.

– Но я не одета! – возмутилась я.

Конечно, это было некоторое преувеличение – на мне имелся вполне милый костюм из темно-синей шерсти с серебристой блузкой и все, к нему полагающееся, в том числе пальто и перчатки, однако это был совершенно не тот наряд, который уместен на эльфийском приеме!

– Анна, это просто ужин, ничего торжественного! – заверил меня Виноградов и закончил. – К тому же у деда есть к тебе дело.

Добиться от него, в чем именно состоит это самое дело, мне не удалось – когда хочет, Владимир становится на удивление скрытным, виртуозно увиливая от расспросов. Он просто целовал меня и болтал о всяких глупостях, игнорируя мои попытки, и это оказалось очень эффективным методом отклонить вопросы. В итоге я смирилась с тем, что ответов придется добиваться от самого Миритиэля, деда Владимира. Виноградов лишь просил меня сходу не отказываться от предложенного дела, и я обещала все тщательно взвесить, уже заранее настораживаясь – интересно, к чему все эти хождения вокруг да около? Но мне пришлось смирить любопытство и дожидаться, пока придет черед объяснений.

Виноградов оказался совершенно прав: ужин прошел в неформальной обстановке, мы были в столовой лишь втроем, даже никаких слуг, что для главы Дома было совершенно удивительно.

За едой ни о чем серьезном мы не разговаривали, обсуждая нейтральные темы и предстоящую свадьбу. Немало трудностей создавало то, что Владимир по-прежнему не собирался афишировать свое происхождение, но при этом на свадьбу следовало пригласить и сослуживцев, и родственников, и пока я не представляла, как это можно провернуть.

Наконец ужин был закончен, и Миритиэль предложил перейти в его кабинет.

Когда все устроились поудобнее и обзавелись выпивкой (мужчины предпочли коньяк, а я – бокал красного полусладкого вина) эльф, наконец, приступил к изложению своей проблемы.

Он начал с сетований, что моя помощь в Хельхейме не была оценена по достоинству, и я не получила ни денежной премии, ни новой работы, соответствующей моей квалификации.

Откровенно говоря, лично меня это искренне радовало, поскольку северное путешествие выдалось насыщенным. Вроде бы у меня не было выбора, вмешиваться ли в ту историю с мнимой изменой Наортэля, однако по здравом размышлении я вынуждена была признать, что серьезно рисковала. Вряд ли тот скандал возможен был без непосредственной заинтересованности в войне неких политических сил, а потому лезть в дипломатические разборки постороннему человеку было не слишком умно. И свой успех я могла объяснить не собственными заслугами, а лишь пресловутым "новичкам везет", однако в дальнейшем я намеревалась держаться подальше от подобных историй.

Впрочем, благие намерения еще никогда не давали гарантии их исполнения, а потому зарекаться не стоило. Так или иначе, но та история завершилась благополучно. И слава Одину и хитрецу Локи!

Потому я вежливо улыбнулась и кратко ответила, что главное для меня – интересы Мидгарда, а вовсе не собственные успехи, да и заслуги мои сильно преувеличены.

Поняв, что купить меня лестью не удастся, эльф несколько сбавил обороты и, наконец, изложил, в чем, собственно, заключалась проблема.

Как выяснилось, судом как раз рассматривалось дело молодого эльфа из Дома, который возглавлял Миритиэль, и в связи с этим ему требовалась моя помощь.

Я выразила готовность слушать, и Миритиэль принялся излагать своими словами известные ему обстоятельства, пообещав позднее представить мне все нужные документы.

История Ритиниэля наглядно доказывала, что эльфы – тоже люди, как бы нелепо это не звучало.

Для начала он и его благословенная высокорожденная супруга по имени Ильвениль поженились, как это говорится в просторечье "по залету". Когда же их маленькой дочке исполнился годик, то нежный супруг немедля развелся с женой (раньше это сделать было нельзя из-за того, что разводы запрещены, если супруга беременна либо имеет ребенка в возрасте до одного года). Притом в заявлении о разводе фигурировала премилая формулировка о том, что истец не был готов к браку и не испытывал любви к жене. Полагаю, что это попросту означало, что Ритиниэль предпочитал бездельничать и всячески прожигать свою долгую жизнь, а не воспитывать детей и заботиться о семейном очаге. Кстати, на момент регистрации брака молодые были очень и очень юны (по эльфийским меркам, разумеется).

Так или иначе, брак расторгнут, хотя Ильвениль возражала против развода и просила время на примирение (им предоставили два месяца на раздумья, однако по истечении этого срока все осталось по-прежнему). Однако после этого возникла новая сложность: бывшая супруга ни за какие коврижки не желала выезжать из квартиры, где они жили. Данная недвижимость принадлежала лично Ритиниэлю, однако и жена, и ребенок были в ней прописаны, так что без веских оснований выселить их было попросту невозможно, и развод – еще не повод для выселения бывшей семьи, тем более, если к этим "бывшим" относится и несовершеннолетний ребенок.

Но долго терпеть ненавистное соседство молодой эльф не стал, пару месяцев назад он обратился в суд с исковым заявлением о выселении бывшей жены и ребенка.

Как ни странно, даже после этого Ильвениль не переехала, а подала возражения на иск и заявила, что требования не признает. Это весьма странно, поскольку жилищных проблем у нее наверняка не было, а регистрация (или по старинке прописка) никаких прав на квартиру, кроме собственно права проживать, ей не давала, так что смысла цепляться за нее попросту не было никакого. Но по неведомым причинам Ильвениль решила бороться, и вот теперь мне предлагали заняться этим делом, да еще и в паре с эльфом-адвокатом!

Зачем понадобилась моя помощь, учитывая впечатляющий стаж работы моего эльфийского коллеги, было вовсе непонятно. На мой прямой вопрос Миритиэль начал ходить вокруг да около и всячески увиливать, так и не ответив толком. Все, чего мне удалось от него добиться, это того, что судья не слишком благожелательно относится к мужчинам вообще и эльфам в особенности. И правда, судья Марчиссон являлась главной феминисткой среди судей Альвхейма, и ревностно защищала права женщин. Не повезло Ритиниэлю, ничего не скажешь! А вместе с ним не повезло и мне.

Не слишком благоприятная сложилась ситуация для бедного эльфа! А по его словам дело обстояло так, что оставалось его только пожалеть: бывшая жена его всячески унижала и изводила, чинила мелкие пакости и даже угрожала физической расправой! Любопытно только, как именно она могла это провернуть, неужто бросалась на благоверного (хотя вероятно, все же неверного) с топором?!

Я с трудом сдержала неуместное веселье от представившейся картинки и, старательно сохраняя невозмутимое выражение лица, сообщила, что согласна взяться за это дело, хотя и честно предупредила, что не уверена в его успешном завершении. Кроме того, я желала лично пообщаться с клиентом, поскольку у меня возникло немало вопросов, на которые мог дать ответ только он сам.

Миритиэль пробормотал что-то о том, что он и его Дом вполне полагаются на мой профессионализм, и поторопился завершить встречу.

Я вышла из его кабинета в некоторой задумчивости. Откровенно говоря, мне не слишком понравилось то дело, которое я подрядилась вести, но об этом просил Владимир, так что я не могла беспричинно отказать, а уважительной причины не нашлось.

Клиент оказался молодым шалопаем, до боли напомнив мне Наортэля – та же отчаянная любовь к развлечениям, то же легкомыслие и твердая уверенность, что все вокруг него должно делаться исключительно по его желанию. Безусловно, и среди людей немало таких юных бездельников, детей богатых родителей, однако то ли среди эльфов началась самая настоящая эпидемия легкомыслия, то ли мне так не везет на представителей этой расы, но мне настырно попадались такие шалопутные гуляки.

В общем, особенной симпатии у меня Ритиниэль не вызвал, впрочем, это отнюдь не обязательно для работы. Кажется, я уже упоминала, что особенно перебирать делами адвокатам не приходится, иначе есть риск остаться без работы вовсе.

Так или иначе, необходимую работу с клиентом я провела, хотя до того он уже, несомненно, выслушал это все от моего коллеги. Но в этом деле предосторожность лишней не будет. К тому же относительно клиентов совершенно справедлива старая мудрость, что "повторение – мать учения".

Первое заседание по делу Ритиниэля состоялось уже месяц назад, но общего языка с бывшей женой он так и не нашел. Хотя в таких делах часто так сильно замешаны личные отношения, что прийти к консенсусу вовсе не представляется возможным. Видимо, это был как раз тот случай.

Если честно, моя интуиция просто-таки вопила, что эта история еще потреплет мне нервы, но тут уж ничего не поделаешь – работу адвоката нередко можно назвать скучной, но никогда – спокойной.

К этому заседанию я готовилась особенно тщательно, и я подразумеваю вовсе не рабочую подготовку, хотя и она имела место.

Надо сказать, что худшие клиенты – это близкие и родственники. Почему-то именно близкие умудряются вымотать больше всего нервов, капризничают и требуют чего-то невозможного.

Меня несколько нервировало, что в данном деле заинтересован мой жених и его родственники, а потому я старалась изо всех сил, чтобы не ударить в грязь лицом. Это вовсе не означает, что обычно я работаю спустя рукава, просто выиграть этот спор было еще важнее, чем обычно.

Кстати говоря, я вовсе не честолюбива, и ввязываться в склоки эльфов меня не тянуло. Мне вполне достаточно имеющейся клиентуры, и я не стремлюсь стать крутым адвокатом, поскольку не вижу в этом смысла. Чем выше "летает" адвокат, тем больше он рискует, достаточно вспомнить, что за минувший год в Альвхейме нашли убитыми троих моих коллег, и остается только догадываться, кто свел с ними счеты.

На хлеб с маслом мне хватает и так, да и на красную икру тоже, а питаться исключительно отборной черной икрой, каждый раз рискуя, что это будет последняя трапеза... Нет, это не по мне.

Так что великолепные посулы Миритиэля я пропустила мимо ушей.

Кстати говоря, он глава одного из двадцати четырех эльфийских Домов, притом одного из самых влиятельных.

Государственное устройство Мидгарда таково, что эти два с лишним десятков эльфийских родов составляют высшую знать, и их представители автоматически входят в Совет Мидгарда, как и представители самоуправления других рас. Совет собирается на тинг четыре раза в год и решает вопросы управления государством (тинг – в древней Скандинавии общественное и законодательное собрание, прим. автора).

Представители девяти наиболее влиятельных на настоящий момент Домов эльфов образуют Малый Совет Мидгарда, в руках которого и сосредоточена реальная власть над страной.

В действительности государством управляет именно Малый Совет, состав которого меняется раз в пятьдесят лет. Любые решения общего Совета должны быть утверждены Малым Советом, да и в перерывах между собраниями Совета все проблемы решаются именно им. То есть в руках Малого Совета сосредоточена исполнительная власть и высшая законодательная власть.

Система проста и отработана веками, а главное, эффективно действует.

Так вот, Дом Миритиэля на данный момент входил в Девятку, как именовали в народе Малый Совет, притом уже не первый срок.

Безусловно, он обладал немалой властью и мог способствовать головокружительному взлету моей карьеры, другой вопрос, что мне не слишком хотелось прибегать к его помощи.

В общем, я решила провести дело Ритиниэля с полной выкладкой, но в дальнейшем мягко, но упорно отклонять подобные предложения, если они поступят.

Заседание было назначено девять часов, и с самого утра все складывалось из рук вон плохо. Сначала погода "порадовала" отметкой минус двадцать восемь на термометре и шквальным ветром, потом сломалась машина, на которой я ехала на работу. Поскольку из-за погоды на такси был бешеный спрос, то другой автомобиль я дождалась спустя полчаса и в результате едва не опоздала в заседание, прибежав в последний момент.

Я поздоровалась с клиентом, торопливо сняла шапку и перчатки (хотя больше всего хотелось не разоблачаться, а напротив, закутаться еще и в пару одеял).

Судья Марчиссон комплекцией больше всего напоминала шарик с тонкими ножками и ручками, имела громогласный голос и манеру проповедовать феминизм прямо в заседании, не смущаясь, что ее слова записываются (а быть может, наоборот, рассчитывая, что их прослушают в апелляционном суде и проникнутся).

Она забавно смотрелась на фоне ослепительно красивых эльфов – истца и ответчицы, а также представителя ответчицы и еще одного моего коллеги Валитиэля, с которым мы должны были выступать единым фронтом.

Кстати говоря, не бывает эльфов – обычных судей, нотариусов или прокуроров. Если уж остроухие идут в юристы, то все свои способности и время направляют сугубо на защиту интересов своего Дома, работая адвокатом или просто юрисконсультом. Также немало эльфов среди судей Верховного Суда Мидгарда, а вот трудиться в обычном суде им гонор не позволяет категорически, поэтому я с ними не так часто сталкиваюсь, как с представителями других рас. Владимир – исключение из правила, но он все же по большей части человек, а не эльф, следовательно, это не считается.

Пока я размышляла о том, почему эльфы гнушаются работой в судебных и правоохранительных органах, судья тем временем предложила приступать к допросу свидетелей.

К сожалению, немаловажную часть процесса я упустила, поскольку в прошлом слушании не участвовала. Я бы не отказалась задать несколько вопросов ответчице, хотя, надо признать, с этим неплохо справился и коллега Валитиэль. Я заранее изучила материалы дела и звукозапись минувшего заседания, так что была в курсе всех перипетий, однако уже ничего не могла изменить.

Мы выслушали двоих наших свидетелей, а затем троих свидетелей со стороны ответчицы.

Чем дальше продвигалось дело, тем отчетливее я понимала, что клиент мне нагло врал, обрисовывая ужасы отношений с женой.

Быть может, супруга и не давала ему спокойно жить, но пределы допустимого не нарушала. К примеру, она легко могла заглянуть в спальню к бывшему мужу, который находился там с девицей и начать рассказывать, что кушал сегодня ребенок и чем срыгнул, что не лучшим образом отражалось на отношениях Ритиниэля с подружкой.

По словам самого эльфа, из-за жены он никак не мог встречаться с девушкой в гостинице (по-видимому, та претендовала на статус постоянной подруги, а то и невесты, и ее совершенно не устраивала бывшая жена в роскошной квартире возлюбленного).

Так же она делала мелкие пакости, вроде того, что пролила кофе на дорогое пальто соперницы, выбросила ее колготки и так далее.

Ах да, еще за госпожой Ильвениль водилась привычка расхаживать по квартире в соблазнительном неглиже (впрочем, это ее право – ходить по дому, в чем пожелает).

Все это походило на правду, однако другая, наиболее драматическая часть повествования – как ответчица угрожала расправой бывшему мужу – была слишком наигранной и сомнительной.

Судья лишь скептически слушала рассказы свидетелей об этом, а потом засыпала их вопросами. Свидетели путались, терялись и еще более ухудшали положение истца.

Я изо всех сил пыталась смягчить ситуацию и сгладить несуразности, однако мне слабо это удавалось, и я прекрасно это понимала.

Наконец, допрос свидетелей закончился.

– Ваша честь, – встал с места представитель истицы. – Просим приобщить к делу копию постановления ГАИ, из которого следует, что в момент, когда, по словам свидетелей, моя доверительница прилюдно угрожала истцу, она на самом деле находилась в совершенно другом месте, где произошло дорожно-транспортное происшествие.

– Ваша честь, – попробовала возразить я, – ГПК требует, чтобы все доказательства должны быть предоставлены суду до или во время предварительного судебного заседания, поэтому прошу отказать в приобщении данного постановления.

Я пыталась сделать хоть что-то, хотя прекрасно понимала, что суды не слишком придерживаются этого положения закона, поскольку не раз было, что апелляционный суд отменял решение из-за отказа присовокупить к делу какое-нибудь доказательство, полагая, что судом первой инстанции не полностью исследованы материалы дела.

– Необходимость в этой справке возникла только после показаний свидетелей, так что причина пропуска срока является уважительной! – парировал мой оппонент, и судья Марчиссон с ним согласилась.

Это стало последней каплей, которая свела на нет все шансы выиграть дело.

У меня оставалась лишь возможность потянуть рассмотрение – возможно, мы истец отыщет новые доказательства, которые пересилят эффект он явно неправдивых показаний его сегодняшних свидетелей.

Я поднялась и заявила:

– Ваша честь, прошу перенести слушание дела в связи с тем, что мне необходимо подготовиться к дебатам и тщательно изучить материалы дела.

При этом я прекрасно понимала, что суд вправе мне отказать.

Судья внимательно взглянула на меня, поколебалась, но смилостивилась:

– Хорошо, у вас будет такая возможность. Заседание окончено, слушание переносится на четвертое декабря.

И кивнула секретарю, чтоб та выключила микрофон.

Все начали вставать, но судья Марчиссон еще не закончила. Она окликнула ответчицу:

– Госпожа Ильвениль, ответьте мне на один вопрос.

– Конечно, – согласилась так, вопросительно глядя на судью.

Кстати, ответчица была дивно хороша, даже для эльфийки: огромные изумрудно-зеленые глаза, тонкие черты лица, светлые волосы до пояса и роскошная фигура. Просто кукла Барби! Не понятно только, чего не хватало моему клиенту?

Все замолчали, предоставляя судье задавать вопросы.

Она поинтересовалась:

– Скажите, зачем вам эта квартира?

– Я хочу остаться с Ритиниэлем, – ответствовала та спокойно.

– Зачем? – удивилась судья. – Вы очень красивая и молодая девушка, для вас не составит труда найти другого! Зачем вы гробите себя?

– Мне не нужен другой, я люблю Ритиниэля, – все так же безмятежно объяснила эльфийка.

– Но он ведь не хочет с вами жить, других женщин приводит и вообще... – судья запнулась, явно пытаясь подобрать цензурные эпитеты для обозначения моего клиента.

Но Ильвениль не дала ей договорить и уверенно молвила:

– Ради любви он изменится, вот увидите!

Судья не нашлась, что сказать, лишь покачала головой и нехотя сообщила, что все свободны.

Я вполне разделяла ее отношение: наивно верить, что недостатки любимого вдруг сами собой испарятся, он перевоспитается и станет самым-самым лучшим, нежным и любящим. Но множество девушек верят в самоубийственное утверждение, что ради нее одной он может измениться. Безусловно, бывает, что мужчины и женщины в корне меняют свою жизнь, и любовь – неплохой повод для этого, но это может сделать лишь тот, кто сам искренне захотел перемениться, да и то без гарантий. Ломать себя – сложно и больно, не все это выдерживают, а уж когда пытаются сломать другого и обижаются, если не выходит...

Глупо, право слово!

Домой я добралась в полнейшем изнеможении. Клиент, пребывая в расстроенных чувствах, не предложил меня довезти, да и мне не хотелось с ним общаться и делать хорошую мину при плохой игре.

Дело окончательно проиграно, это понимали мы все.

У меня раскалывалась голова, сил не оставалось совершенно, и я мечтала только об одном – как бы поскорее добраться до постели и выпить таблетку.

Яркий свет солнца, отражаясь от снежного покрова, слепил глаза, и от бликов еще сильнее разыгралась головная боль.

Добредя до квартиры, я бросила вещи прямо при входе, кое-как стянула дубленку и обувь и направилась в ближайшую комнату. По дороге я едва не сверзилась, запнувшись на ровном месте, а потом чуть не ткнулась лбом о дверной косяк. И все это за какие-то несколько метров! Определенно, я была не в себе.

Настроение, мягко говоря, оставляло желать лучшего. Не хотелось расписываться в поражении, но поделать ничего нельзя. На самом деле мои симпатии были скорее на стороне ответчицы, а не моего собственного клиента, но профессиональная этика велела мне защищать истца, да и проигрывать весьма неприятно.

Я валялась на диване, сжав руками гудящую голову, и всячески жалела себя.

Тут в дверях гостиной появилась умильная мордочка Ната. Убедившись, что я уже начала улыбаться, а значит, прихожу в себя, он проворчал. – Хватит страдать, хозяйка. – Хозяйкой Нат называл меня в исключительных случаях или в присутствии посторонних. – Там я тебе твой любимый кофе сварил, и кексы есть свежие.

Я непроизвольно улыбнулась. Умеет же, паршивец, меня отвлечь на что-нибудь вкусненькое! Отвлекусь, подумаю о чем-то не столь грустном и философском, а там, глядишь, и все наладится потихоньку. Жизнь ведь продолжается, и от того, что я вся просто изрыдаюсь из-за ее жестокости и непредсказуемости, никому лучше не станет, и ничего не изменится. Подбадривая себя такими нехитрыми утешениями, я отправилась на кухню пить кофе. А что, ведь и вправду, к тридцати с лишним годам да с моей нервной работой или ты научишься не принимать близко к сердцу проблемы и относиться ко всему философски, или получишь как минимум гипертонию. Я предпочитаю философию.

Выпив пару чашек горячего и ароматного кофе, я достаточно успокоилась и решила заняться личными делами.

К таковым относился и звонок родителям, ведь нужно же их поставить в известность, что дочь наконец собралась создать семью!

Поудобнее устроившись на диване, я набрала номер мамы, и на ее вопрос, как у меня обстоят дела, сразу же ответила:

– Мам, я замуж выхожу.

В первый момент после моего сообщения о будущей свадьбе мама просто потеряла дар речи, я уж было решила, что оборвалась связь. Но нет – немного придя в себя, она засыпала меня вопросами. Конечно, мамино любопытство вполне понятно, однако не слишком уместно. И если еще вполне можно понять желание выспросить подробности эпохального решения, то уж осторожный вопрос "А как же Артем?", право, был совершенно неуместным!

– Мама, ну при чем здесь Артем? – несколько раздраженно поинтересовалась я. – Я же вам давным-давно говорила, что ничего у нас с ним нет и не будет, и он сам это подтвердил. С чего вы с папой взяли, что мы должны быть вместе?

Мама молчала, видимо, перебирая аргументы. По всей вероятности, самым веским из них был "А нам с Медведевыми очень хотелось, чтобы наши дети поженились", но мама слишком благоразумна (да и слишком хорошо меня знает), чтобы это озвучить.

Явственно поколебавшись, она смогла пробормотать только, что мы хорошо подходим друг другу.

– Мама, ну с чего ты это взяла? – уже начиная заводиться, полюбопытствовала я. – Позволь мне самой решать, за кого мне выходить замуж, ладно?

Родители никогда особенно не вмешивались в мою личную жизнь (и правильно, потому что иначе я вовсе перестала бы им о ней рассказывать), и, стушевавшись, мама отступила и перевела разговор на другую тему.

В субботу родители устроили небольшой семейный обед, куда был приглашен и Виноградов со своими ближайшими родственниками.

Откровенно говоря, в первый момент мне было даже несколько неловко приглашать столь богатых людей в не слишком роскошный дом родителей. Однако потом я себя строго одернула: и сам Владимир, и его родители прекрасно знают, кто я и из какой семьи происхожу. Миритиэль даже не скрывал, что на меня было собрано обширное досье еще до того, как у нас с его внуком завязались отношения, так что уровень моего достатка ему также прекрасно известен. Да и чего мне стыдиться? В конце концов, я родилась в семье с нормальным средним достатком и нисколько не стеснялась этого. Не я ли не так давно рассуждала о том, что не хочу относиться к сливкам общества? Но некоторое иррациональное чувство неловкости все же беспокоило меня.

Хорошо, что у Владимира и его родственников хватило такта никоим образом не демонстрировать свое превосходство, так что встреча прошла вполне мирно, невзирая на мои опасения. Виноградов произвел на маму с папой приятное впечатление, и даже если они про себя производили сравнения с Артемом, то у них также хватило соображения не делать этого вслух.

Откровенно говоря, подозреваю, что родители Владимира также были не слишком довольны его выбором (все же я не принадлежу к его кругу и наш брак вполне можно назвать мезальянсом), однако если так, то они вполне успешно это скрывали.

В общем, встреча прошла на высшем уровне – благожелательно и несколько официально, и даже выпитое спиртное не развязало языки будущим родственникам.

Думаю, все вздохнули с искренним облегчением, когда это мероприятие наконец закончилось.

Однако все это не шло ни в какое сравнение с тем, что сотворил мой домовой, узнав о предстоящем бракосочетании (а я сообщила ему об этом лишь в субботу). Пребывающий в бурном восторге Нат кинулся отмечать это событие и в итоге несколько переборщил, упившись кефиром до невменяемого состояния. Не знаю уж, сколько градусов алкоголя содержится в этом напитке, но их с лихвой хватило домовому, чтобы вообразить себя котом и громко мурлыкать, устроившись у меня на подушке. Несмотря на несвязные просьбы Ната, я воздержалась от почесывания его за ушком и ретировалась спать в гостиную. Хорошо, что у меня в квартире достаточно толстые стены и кошачий концерт домового доносился только чуть слышно, иначе мне пришлось бы не спать всю ночь – Нат угомонился лишь за полночь.

Но как же ему с утра потом было плохо! Пришлось отпаивать страдальца рассолом и самой готовить завтрак – на трудовые подвиги домовой был определенно не способен. Ему явно было стыдно за учиненный дебош, поскольку, несмотря на количество выпитого, прекрасно запомнил все события вчерашнего вечера и теперь заметно страдал при воспоминаниях и ярко пунцовел, стоило ему лишь встретиться со мной взглядом.

Честно говоря, я лишь огромным усилием воли удержалась от того, чтоб прочесть этому пьянице лекцию о вреде алкоголя (обычно именно Нат имеет дурную привычку поучать меня по всякому поводу и распекать за нарушение режима). Ну да ладно, домовому и без того было стыдно, так что я смилостивилась и сделала вид, что ничего страшного не случилось и для меня вполне привычно такое его поведение.

К тому же позвонила Инна и напомнила мне об обещании "обмыть" помолвку. Мы договорились встретиться вечером в ночном клубе (подружка полагала, что по такому поводу нужно непременно посетить мужской стриптиз, хотя ума не приложу, как это связано с грядущей семейной жизнью). Я не слишком люблю клубные танцы, однако Инна не хотела ничего и слушать о чинных и скучных, по ее мнению, посиделках в кафе и настаивала на походе в клуб.

Откровенно говоря, я не любитель подобных буйных развлечений, но на этот раз уступила. Единственное, на чем я настаивала, так это чтоб клуб был хоть более-менее приличным, поскольку большинство таких заведений предназначено для подростков, и дамы "чуть за тридцать" выглядели бы в них просто белыми воронами, а мне вовсе не хотелось чувствовать себя пожилой клячей.