Текст книги "Найду тебя по звёздам (СИ)"

Автор книги: Анна Нева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 28. Заир

– За… … Заир!

– Мм…

– Заир, стучат!

– Пусть, – снова ищу её губы, и, почти, ловлю их, но Линара упирается мне в грудь. Зачем, глупышка, нам ведь так хорошо?

– Заир Самирович! Это, наверное, горничная.

– Кто? Чёрт!

Буквально заставляю себя оторваться от девчонки. Зажмуриваюсь, стараясь восстановить дыхание, а руки продолжают и продолжают гладить её плечи. Наконец, легонько отталкиваю её.

– Открой. И занеси потом мне одежду в душ, – говорю хрипло, не узнавая собственного голоса, и тороплюсь скрыться в ванной комнате, где тут уже со стоном сгибаюсь пополам. Вот тебе урок, Тураев: никогда не начинай того, чего не можешь закончить. Пиздец, яйца сейчас отвалятся, но не мастурбировать же мне здесь сейчас? Врубаю холодную воду и, скрипя зубами, охлаждаю член прямо над раковиной: прости, дружище. В другой раз.

Выдыхаю, наконец, и слышу, как в дверь скребутся. Открываю, хмыкаю: оставила пакет с вещами на пороге, а сама сбежала. Трусиха. Ладно, беги пока. Далеко всё равно не убежишь. Хватаю целлофан, требушу его. Срываю с тряпок этикетки и одеваюсь, рассматривая себя в зеркало. Улыбаюсь, как идиот: такого подъёма я давно не испытывал. Горы сверну, наверное. Вот, только яйца немного отпустит, и сверну.

От избытка эмоций вдруг подпрыгиваю, хватаюсь за балку под потолком и подтягиваюсь пару раз, буквально брызгая энергией во все стороны. Эхх!! Как пацан, право, которому понравившаяся девочка, наконец, дала грудь пощупать.

И тут меня как обухом по голове: а ты ничего не забыл, дружище?

Ослабляю пальцы, спрыгиваю. И снова сгибаюсь пополам, уже от другой боли. Не-ет, меня не просто с небес на землю спустили, а сдёрнули за член, и об асфальт харей приложили. И повозили ещё ею, для пущего наущения.

Марина. Ты, грёбанный Дон Жуан, забыл про Марину!

Да, я ничего ей не обещал, но ведь не потому, что не хотел. Я не святой, однако конченым подлецом становиться тоже желания нет, а Марина… Марина моя женщина. Я сам перед собой её так назвал. И что, за пять минут влажных фантазий, всё позабыл?

Я должен уважать свою женщину. Я уважаю её. А раз так…

Молча смотрю на свой кисляк в зеркале, жую губу. В душе борьба не на жизнь, а насмерть. Чёрт! Марина многое мне дала, но, главное, она любит меня, любит Аську, я знаю это. А что русалка? Мираж. Наговор. Дурман. Прошла, и нету.

Яростно тру лицо, рычу в ладони.

Ты же взрослый мужик, Тураев. Ну, подумай головой. Дурман выветрится, мираж растает, что останется? Лужа останется, тухлая и зловонная. И сожаления. Я знаю, я уже проходил через это, хватит. Стабильность, верность, дружба, понимание – вот, что я ценю сейчас. Так держись за это, Тураев. Зубами держись, не просри.

Стучусь лбом об зеркало, тихо стону, выкручиваю себя наизнанку, ломаю, борюсь. С желанием обладать, с жаждой держать её тело в своих руках, пить её, дышать ею, смотреть, трогать, ласкать.

Да, ладно, Тураев. В конце концов, ты ведь просто трахнуть её хочешь, и всё. Признай уже это.

Хочу. Ой, как хочу. Но только ли? Мне безумно интересно, что там спрятано за этим настороженным взглядом. Какое сердце стучит под этими острыми ключицами: белое или чёрное? Что случилось с ней в прошлом, что заставило её глаза так недоверчиво смотреть на мир?

О-о, Тураев, куда тебя понесло-то! Нет, нет, даже не думай лезть в это болото. Ну, кто такая Линара? Кто она перед Мариной? Сестра твоей бывшей жены, а значит, из той же гнилой породы неуравновешенных стерв.

А насчёт её прошлого, так ты его знаешь – вон, у Зотова, целые тома из выписок по делам несовершеннолетних. Да и настоящее Линары, согласись, убого. Санитарка, пфф! У неё даже образования нет! Как ты представишь её своим родным, друзьям? Отцу? Мы с Линарой ходим парой, мы с Линарой санитары, так что ли?

Подумай об Асе, подумай о будущем.

– Да, думаю я, блядь, думаю!

В сердцах врезаю кулак в стенку и взвываю от боли. Да что ж такое?!

Несколько минут умываюсь ледяной водой, приходя в себя, и к единственно правильному решению. Вот именно, надо сделать всё правильно, по-взрослому. Член в узел завязать, если нужно, но поступить, как зрелый мужчина.

Открываю дверь в мрачной решимости обрубить все концы, пока не стало слишком поздно, и, слава Всевышнему: на меня обрушивается целый сонм положительной энергии, которая даст мне силы сделать это:

– Папа!!

Доча. Наконец то! Радость моя, светик мой. Вот, кто выведет меня из тёмного лабиринта неопределённости и сомнений. Моя единственная и неповторимая, моя любимая девочка. Все остальные будут только вторыми. Всегда.

Подхватываю Аську, подбрасываю вверх, любуясь на подпрыгивающие кудряшки.

– Привет, Кнопка! Ух, да ты выросла как!

Слушал бы и слушал её заливистый смех. Смотрел и смотрел бы в эти карие глазки. Устраиваю её маленькую попку на сгибе локтя и наслаждаюсь объятиями тёплых ручек. Трёмся носами, не переставая улыбаться друг другу. Как я соскучился! Как только пережил эти недели без моей Кнопки? Не представляю.

– Ты приехал с командировки?

– Приехал.

– Мы теперь домой поедем, да?

– Скоро, доча, скоро поедем.

– Линара, это мой папа!

– Да, малыш, мы уже познакомились.

Линара скромно стоит в сторонке, тоже улыбается. Стараюсь не смотреть на неё, всё внимание на дочку.

– Ты хорошо себя вела?

– Очень, очень хорошо, папочка, да, Линара?

– Да, милая.

– Мы плавали в море, строили песочный замок с дядь Женей… Ой, а где дядь Женя?

– Он позже придёт. Наверное, – Линара вопросительно смотрит на меня, а я хмурюсь: «дядь Женя», блядь. Никаких больше «дядь Жень», теперь я за него!

– А еще, пап, я сегодня играла в гольфы.

– Гольфы?

– Потому, что их два.

– Понятно.

– Ну, всё. Пусти меня. Тёть Лин, я чай хочу!

Аська сползает с меня ужом, и бежит на кухню. Линара мнётся, теребя волосы, пытается поймать мой взгляд, а я старательно не поддаюсь. Прости, девочка, это была ошибка. Да, именно так я ей скажу. Потом, чуть позже.

– У нас чай обычно после «тихого часа», – говорит она неуверенно, поняв, что ответной улыбки от меня не будет. – Присоединитесь?

– Конечно.

И я малодушно сбегаю за Аськой на кухню.

Глава 29. Линара

Я сошла с ума. Просто обезумила. Как я допустила такое?! Божебожебоже… Хватаюсь за щёки: они у меня красные, как помидоры. Нет, я не наивная девочка, у меня были отношения, но они… как бы это сказать? В общем, я знала, что всё держу под контролем. Я не млела от одного только взгляда, не дрожала от… даже не от прикосновения, а лишь от ожидания оного, не льнула к мужчине, как заговорённая. А тут…

Это не любовь, конечно же, нет. Я даже мысли такой не допускаю. Это чистая физиология, какое-то звериное притяжение, супротив всем правилам здравого смысла и моральной устойчивости. Низменное, примитивное. На уровне взбесившихся сперматозоидов и яйцеклеток, которые почуяв друг друга, стремятся, во что бы то ни стало, соединиться. Вот нас и понесло с Заиром. Да, я поняла, что и он почувствовал то же самое, возможно даже раньше меня. Но нам нельзя. Точка. Он муж моей сестры. Восклицательный знак. Поэтому, Линара…

– Я закончила, госпожа.

Ой! Подпрыгиваю вместе с чайником от неожиданности. Господи, совсем забыла про горничную! Спохватываюсь, сую девушке щедрые чаевые и, поблагодарив, провожаю до двери.

Этот сумасшедший поцелуй совсем выбил меня из колеи, ещё больше запутал и без того сложную ситуацию. Как мне теперь вести себя с Заиром? И вообще, что дальше? А ничего, Линара. Никаких «дальше» не будет.

– И ты прекрасно знаешь, почему, – опускаю себя на землю, расставляя чашки на подносе, пока Аська с отцом о чем-то шумно беседуют, устроившись за маленьким столиком.

На улице сыро и мы пьём чай в гостиной, хотя обычно делаем это в саду, а после идём гулять по набережной до самого ужина в каком-нибудь ресторане. Но сегодня, скорее всего, нам придется весь вечер просидеть дома.

Не представляю, как теперь быть. Собирается ли Заир забрать Аську, или сам планирует остаться здесь? А мне куда деваться? Может, пора уже паковать чемодан?

Исподтишка посматриваю на Тураева, но тот полностью занят дочерью, будто бы меня и нет вовсе. Аська, по своему обыкновению, не замолкает, пересказывая события прошедшей недели: кто, с кем и как. Заир слушает, улыбаясь до ушей, рассматривает фотографии на планшете. Налицо счастливый папаша, и я, на самом деле, рада за него. Только вот места себе не нахожу, мучаясь вопросами. Я так взвинчена, что Аськина болтовня начинает действовать мне на нервы, и пульсация в висках гонит меня прочь из комнаты. Незаметно оставляю их одних.

Смахнув тонкий палантин со спинки кресла, укутываюсь в него и выхожу на задний дворик. Вздрагиваю от пронизывающей сырости. Что ни говори, но даже здесь, на средиземноморье, уже чувствуется осень. Сезон закрывается, и я скоро вернусь в ноябрьскую Москву, уже наверняка заснеженную и морозную. Не хочется думать об этом.

Вздыхаю, оглядываю промокший сад. Шторм изрядно потрепал деревья и кустарники. С рваных пальмовых листьев до сих пор капают капли, хотя дождь давно прекратился. Завороженно смотрю на облака, которые торопливо несутся прочь. Передо мной будто раздвигается гигантский занавес, и открывается невероятная картина: необъятный купол розово-сине-сиреневого неба, пронзённый последними лучами уходящего солнца. А на фоне этих небесных декораций, от которых просто дух захватывает, словно прима-балерина, выплывает первая вечерняя звезда, поражая всех нас своей недосягаемостью и совершенством. Я замираю в трепетном благоговении, потому, что это невероятно, потрясающе красиво. Так и хочется воскликнуть «Браво!», и разразиться бурными овациями. На память приходят строки:

Я скромный зритель в театре Бытия, рукоплескающий таланту Твоему, Создатель.

Не перестану восхищаться этим никогда, пока живу, пока могу дышать я…

– Что ты там шепчешь?

Прикрываю глаза, считаю про себя до пяти, и только потом оборачиваюсь. Опираясь поднятыми руками о притолоку, Заир стоит в проёме двери и сверлит меня взглядом. И давно он тут стоит?

– Ничего, так просто, – я тушуюсь. – А ты… то есть, Вы… мм…

Тураев будто не замечает моего замешательства. Отталкивается от косяка и шагает на крыльцо, а я невольно залипаю на том, как играют мышцы под тканью его футболки. Заиру бы следовало заказать одежду на размер больше, уж слишком она ему тесная…

– Зотов звонил. Он сейчас придёт. Расскажешь ему про флешку.

– Ладно, – киваю, кутаюсь в шаль, и набираюсь смелости:

– Заир…

– Иди в дом, – прерывает он меня. – И надень что-нибудь посущественнее, прохладно уже.

Его пальцы тянутся к моему палантину, но он тут же отдёргивает их, и снова отводит взгляд.

Всё ясно. Он не хочет говорить о том, что случилось. Что ж. Может, это и правильно – делать вид, что ничего не произошло. Но почему-то мне становится немыслимо горько.

Ругая себя, возвращаюсь в комнату.

К приходу Зотова переодеваюсь в джинсы и рубашку с длинным рукавом. Устраиваюсь на диване, делаю вид, что роюсь в телефоне. Заир с Аськой возятся на полу, хихикая и дурачась. Украдкой наблюдаю за ними, поражаясь их тёплым отношениям. Насколько это не похоже на поведение Нисар с дочерью – отстранённое, почти равнодушное.

Я вдруг холодею от мысли, что Нисар не солгала, и отец ребёнка может быть Мансуров. Для Заира это было бы ударом. Но, с другой стороны, если он так любит Аську, то какая разница, чья она дочь?

Наконец, приходит Зотов. Они уединяются с Тураевым на патио и о чём-то долго беседуют, пока я с Аськой смотрю мультики. Потом Аркадий подзывает меня, и я пересказываю ему историю с флешкой со всеми подробностями. Он внимательно слушает, задаёт нужные вопросы, а мне тревога покоя не даёт. И я решаюсь.

– Аркадий. Мне нужно поговорить с Вами. Наедине.

– Давайте тогда прогуляемся.

Идём вглубь сада. Уже стемнело, фонарики едва справляются, пытаясь осветить дорожку перед нами. Стало ещё более прохладно, и я жалею, что не накинула что-то потеплее. Зотов вышагивает рядом, вынужденный жаться ко мне на узкой тропинке. Подхожу к одинокой лавочке, но садиться не решаюсь – мокро. Просто прислоняюсь к высокой спинке, готовя себя к непростому признанию.

– Слушаю Вас, – подталкивает меня Зотов.

– Хочу спросить: что дальше?

– Вижу, Вам не терпится вернуться домой?

– Меня беспокоит неопределённость. Заир… Самирович ничего не объясняет.

– Понимаю. Ну, с отъездом Вам придется подождать.

– Почему?

– Мы тут предприняли кое-что, думаю, скоро появятся результаты.

– Вы хотите сказать, что Заир с Асей не вернутся пока в Москву?

– Пока нет.

– Аркадий, мне кажется, это ошибка. Асю нужно увезти в Россию как можно скорее.

Зотов присматривается ко мне, хотя, что он там пытается увидеть в тусклом свете фонаря, не понятно.

– Поясните свою мысль, Линара.

– Что ж. Я не хотела в это влезать, но, похоже, другого выхода нет. Однако скажу сразу: я не знаю, что здесь правда, а что выдумки Нисар. Вам придётся выяснять это самому.

И я выкладываю Зотову всё: про Нисар и Мансурова, про его претензии на отцовство Аси, про желание сестры сделать тест именно в Турции, и что Юсуф Челик каким-то образом присутствует в этом деле. Даже свои догадки и предположения о том, что Асе попытаются сделать турецкое гражданство, и Роксана не останется в стороне, я тоже высказываю.

– Это очень существенная информация. Спасибо, Линара, – благодарит меня Зотов, но у меня складывается впечатление, что для него мои «новости» вовсе не новости. Меня это почему-то злит, и я начинаю нападать:

– Я не для «спасибо» Вам об этом говорю, а для того, чтобы Вы поняли всю степень опасности для девочки.

– Я понимаю. И приму меры, можете быть уверены.

– Что ж. Я Вас предупредила. Мне остаётся только положиться на Ваш профессионализм. Надеюсь, я не пожалею об этом.

Зотов ухмыляется, рвёт листик с куста и трёт между пальцев, после чего с удовольствием вдыхает его запах.

– Мне лестно, что вы так доверяете моему профессионализму.

– Не передёргивайте, Аркадий, – ещё больше раздражаюсь от иронии Зотова. – Я только что сказала, что у меня нет выхода. Будь моя воля, я бы Аську в охапку – и в Москву. Дома, как говорится, и стены помогают.

– Вы так привязались к девочке?

– Это нормально. Разве нет?

Тоже срываю листочек с веточки и повторяю действия Аркадия: лист пахнет цитрусом, приятно и свежо.

– Можно задать личный вопрос? – прерывает молчание Зотов.

– Попробуйте.

– Почему Вы позволяли Нисар так поступать с Вами? Чем она Вас брала?

Я подбираюсь вся и в свою очередь всматриваюсь в лицо Аркадия. Жаль, что темнота не позволяет мне разглядеть его как следует.

– Если Вы спрашиваете об этом, – говорю осторожно, – значит, вы знаете больше, чем остальные.

– Да. Я так же знаю, что одно из обвинений против Вас было выдвинуто в то время, когда Вы лежали в стационаре с опухшими гландами и физически не могли совершить правонарушение. Вы не делали ничего, в чём Вас обвиняли. Это делала Нисар, не так ли?

Тут я горько усмехаюсь.

– Нельзя сказать, что я совсем уж ничего не делала. Но то, что не по собственной воле, тут Вы правы.

Отворачиваюсь, тру плечи. Зотов снимает с себя лёгкую ветровку и накидывает на меня. Но я так погружена в свои собственные переживания, что не сразу замечаю этого. Зато потом благодарно улыбаюсь ему.

– Нисар… Вы можете смело назвать её моим Злым Гением, и не ошибётесь. Хитрая. Изобретательная. Изворотливая, как ртуть. Умеющая незаметно бить по самому больному исподтишка. Я быстро попала под её кабалу. Чем она меня стращала? Приведу только один пример: однажды она пригрозила выкатить на всеобщее обозрение один постыдный секрет моей подруги, если я не сделаю, что она требует. Я сделала. Но компрометирующие фотографии всё равно были выложены в соцсеть, причём с моего профиля. Подруга попыталась покончить с собой, а я стала изгоем в классе. Больше у меня подруг не было.

– И Вы не пытались оправдываться?

– Как же! Пыталась, и ни раз. Но лишь больше затягивала себя в трясину. Мне не верили. А главное: дядя Шамиль всегда был на стороне Нисар. А он считался мощной силой в нашем «маленьком королевстве».

– Почему же в этот раз Вы снова пошли у неё на поводу?

– Из-за Аси, разумеется. Я поверила в то, что девочке угрожает опасность, собственно, верю до сих пор, только вот откуда она исходит, не знаю. Я подумала: если буду рядом, смогу что-то сделать, как-то защитить её. Хотя, если честно, понятия не имею, как.

– Теперь мне многое понятно. Спасибо, что поделились.

– Ну, что Вы, – я с досадой выкидываю измочаленный листик. – Вы уже столько обо мне знаете, что это сущие пустяки.

– Не надо иронизировать, Линара.

– Ну, хоть это мне оставьте, Аркадий.

Он тихо смеётся в ответ на мои выпады.

– Договорились.

А я плотнее кутаюсь в куртку Зотова, немного успокаиваясь под его уютный смех.

– Вы расскажите Заиру?

– О претензиях Мансурова? Думаю, ему не нужно этого знать. Пока, во всяком случае. И Вы молчите, ладно?

Согласно киваю.

– А как мне… нам дальше быть, ну… с Асей? Наверное, Заир захочет забрать её к себе? Или, может, мне снять другой номер?

– Зачем?

Зотов откровенно удивляется. А я удивляюсь его удивлению: Господи, до чего мужчины бывают бестолковыми! Глобальные задачи они решают на раз-два, а вот подумать о том, кто где сегодня спать будет, у них мозгов не хватает. Пытаюсь разжевать для Аркадия тему:

– Смотрите: наверняка Заир теперь не захочет разлучаться с дочерью. Как же нам дальше с ним… эмм… – я помогаю себе жестами, – сосуществовать? В бытовом плане, я имею в виду.

Кажется, дошло, потому, что этот могучий гигант мысли явно смущается. Да ладно!

– Ну, кхе… Мы это решим, – обещает Аркадий. Я же недовольна, так как вопрос для меня остаётся открытым.

Когда мы возвращаемся, хмурый Тураев встречает нас на крыльце, и с подозрением оглядывает с ног до головы, как если бы суровый папаша поджидал нерадивую дочку с позднего свидания, чтоб закатить ей скандал, а заодно пристукнуть её кавалера.

И, чёрт побери, под его взглядом мне действительно становится немного стыдно. Торопливо сбросив с плеч куртку Зотова, я стараюсь по быстренькому проскользнуть мимо и присоединиться к Аське, которой в четырёх стенах явно тесно, и она устраивает всё новые и новые забавы, из-за чего гостиная уже похожа на будуар куклы Барби.

Вижу, ребёнок переутомился, поэтому переключаю её на более спокойный режим. Мы немного прибираемся и садимся с ней складывать пазлы, пока Зотов с Тураевым шепчутся в сторонке. Похоже, спорят. Аркадий на чём-то настаивает, Заир упрямо топорщит нижнюю губу и бычится на друга. Вся его поза, со слегка склонённой вперёд головой, упёртыми в бока кулаками и широко расставленными ногами, говорит о том, что Зотову спор не выиграть.

Право же, будет очень смешно, если выяснится, что они сейчас спорят о ночлежке. Но когда Зотов засобирался восвояси, так ничего и не растолковав, мне становится не до смеха: а как же мой вопрос?

– Аркадий! Я провожу Вас, – вскакиваю из-за стола, но рука Заира, вцепившаяся в моё предплечье, останавливает меня налету.

– Аркадий обойдётся без сопровождения, – заявляет он безапелляционно. – А если тебя интересует, где я буду спать, говорю прямо: здесь. С вами. Постелю себе в гостиной. Так понятно?

– Но…

Хлопаю глазами на торопливо закрывающуюся за Зотовым дверь, успев уловить напоследок его виноватый взгляд.

– Постель мне сейчас принесут. И вещи тоже. А пока закажи ужин, я проголодался.

– Ужин? – я окончательно впадаю в ступор. – Сюда?

– Почему нет? Ася, будешь шоколадные колечки?

– Да!!

– Никакого шоколада на ночь! – тут же взрываюсь я, позабыв обо всём остальном. – Она и так слишком активна, – возмущенно шиплю на Заира, в слабой попытке оправдаться за то, что влезаю в воспитание чужого ребёнка. – Я еле переломила эту тенденцию, а Вы мне всё портите!

– О, как, – Тураев с видом оголодавшего людоеда потирает себе живот, глядя на меня из-под полуопущенных век. – Ладно, тогда сама выбирай.

Он не возражает, надо же!

– Ася, – заявляю я твёрдо, – Салат, омлет и творог.

– Ну, тёть Лин…

– А колечки завтра после сиесты.

– Ладно. Только творог с бананом и орехами!

– С бананом без орехов. Заир?

– Мне мясо. Я не обедал.

– Бифштекс с рисом, сладким перцем и помидорами пойдёт?

– Двойной.

– Что ж. Это ваш желудок.

Иду к телефону, делаю заказ, добавляя от себя ещё пару лёгких блюд, и понимаю вдруг, что меня только что очень технично обвели вокруг пальца.

А в это время у Заира звонит сотовый, но он, почему то, сбрасывает вызов.