Текст книги "Найду тебя по звёздам (СИ)"

Автор книги: Анна Нева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Сейчас же я пирую этими самыми глазами, пожирая ластовицу белых трусиков, которая, словно сладкая глазурь к эклеру, прилипла к девичьим половым губам, повторяя их безупречную форму: бугорок – впадинка, и снова бугорок. Такой пухлый сочный бугорок, и такая манящая тёмная впадинка, скрывающая в себе так много вкусного…

Мой кадык дёргается, взгляд подпрыгивает выше, на лобок, где под белым хлопком, словно изморозь на стекле, просвечивается узенькая полоска мелких завитушек. Чёрт, у неё там точно волосы! Наверняка рыжие. Нет, я точно знаю, что рыжие. Эдакий язычок алого пламени, который так и хочется лизнуть, чтобы обжечься о запретное…

Мне остаётся только вырвать себе глаза, ибо просто отвести их от этой картины я уже не в состоянии. Никакое порно в реале мне еще ни разу в жизни ТАК не заходило. Мой лоб заливает потом, а стояк такой, что впору гвозди забивать. Рот полон слюны, которую я не успеваю сглатывать, она вот-вот потечёт у меня по небритому подбородку. Я как пацан, подглядывающий за девчонками в раздевалке. Нет, надо бежать отсюда, иначе…

Поздно.

Руки девочки взлетают вверх – она потягивается с хрустом, прогибается в пояснице, отрывая от матраса копчик, изгибается вся, как крепко натянутый лук. При этом её короткая майка высоко задирается, оголяя смуглый живот, аккуратную капельку пупка, и натягивается до предела на острых, конусообразных грудях, торчащих, как заснеженные вершины Гималаев, строго вверх. Они стремятся к солнцу, а оно к ним. Его лучи с упоением играют сейчас на этих сверкающих белизной пиках, ласкают их, целуют, а я им смертельно завидую.

Груди Линары не похожи ни на аккуратные мячики Нисар, ни на тяжелые дойки Марины. Они острые, упругие, дерзкие. Кажется, такая форма называется «пулей». И, да. Эти две пули сейчас бьют контрольным мне прямо в висок. И провалиться мне на месте, но в этот момент я слышу свой раскатистый утробный рык.

А девчонка потихоньку расслабляется, мягко опадает на матрас, и… открывает глаза. Твою ж… Наши взгляды встречаются на бесконечно долгую секунду. Я вязну в этих раскосых нефритовых глазах, будто подсвеченных изнутри, как в патоке. Не могу оторвать себя от них. Я не помню. Не помню, чтобы у неё были такие зелёные глаза. Как я мог не запомнить этого?

– Ведьма… бесова дочь… ненавижу… – шепчу я одними губами.

На что Линара вяло моргает, затем окончательно опускает отяжелевшие веки и переворачивается на другой бок, таща за собой волну густых рыжих волос, располосованных падающей тенью от жалюзи на глубоко-коричневые и медно-красные сверкающие пряди. Они ползут по подушке, переливаются огнём, дразнят, а меня подбрасывает, как припадочного, пока я наблюдаю за этим светопреставлением. Из последних сил борюсь с желанием намотать их на кулак и дернуть так, чтоб искры зелёные из этих бесячих глаз брызнули! Чёртова сука… Чёртовы жалюзи…

На негнущихся ногах подхожу к окну и плотно сдвигаю ламели. Комната погружается в мягкий полумрак. Всё. Кино окончено. Кинщик сдох.

Не помню, как вышел из бунгало, как дошёл до своего коттеджа, в молчаливом сопровождении Жени. Как прошел в свою спальню, ни на кого не глядя, и никому не говоря ни слова, как завалился на кровать, словно срубленный дуб.

Помню сон: мне снятся мандарины. Целая гора ярко-оранжевых мандарин. Я жадно жру их, со злостью впиваясь зубами в нежную мякоть, обливаясь при этом сладким, липким, ароматным соком, давясь, захлёбываясь им. Ненавижу себя, но не могу остановиться: чем больше я ем, тем больше мне хочется…

Глава 14. Линара

Просыпаюсь резко, словно от толчка. Сердце колотится, как ненормальное. Мне нельзя спать на левом боку – вечно кошмары снятся. Тихонько перекатываюсь на спину, смотрю на Аську. Уже ворочается, значит, скоро тоже проснётся. Который час? В любом случае, пора вставать, поскольку солнце на закат пошло.

Сползаю с кровати, тащу себя в душ. Голова, словно ватой набита. Мои внутренние часы не просто сбились, они идут в обратном направлении. Не люблю это состояние, чувствую себя дезориентированной, разбитой. А главное, я не знаю, когда приду в норму. Этого никто не знает, увы.

Вода приятно освежает кожу. А теплый ветерок, беспрепятственно гуляющий по внутренностям нашей, так называемой, туалетной зоны, еще больше бодрит. Интересно, кому пришла в голову столь гениальная мысль, устроить душевую под открытым небом? Впрочем, у нас дома тоже был летний душ во дворе, но он, скорее, напоминал собой лейку с верёвочкой, прикрытую занавеской, но никак ни это позолоченное произведение сантехнического искусства. А уж белоснежный унитаз во двор поставить даже мысли не было.

Отмахнувшись от закономерного вопроса «а как они обходятся зимой?», выдавливаю шарик шампуня на ладонь, намыливаю волосы и щедро взбиваю пену. Сквозь закрытые веки улавливаю хаотично движущиеся солнечные блики, и что-то ёкает внутри. Я начинаю вспоминать, что мне снилось.

А снился мне тигр, огромный, страшный, с широкими тёмными полосами на бронзовой шкуре. И глаза у него страшные – чёрные и бездонные, полные непонятного для меня посыла. Тигр рычит, утробно, глухо, как лава в жерле вулкана, а меня дрожь пробивает от этого рыка. Зверь подкрадывается ко мне на мягких лапах, готовый наброситься, и я просто умираю от ужаса в этот момент. Хочется бежать, кричать, но я не могу даже взгляд от него отвести, стою покорно и жду своей участи с одной лишь мыслью – скорее бы это случилось, потому что ожидание невыносимо.

И вдруг вижу, что это и не тигр вовсе, а мужчина. Крупный, широкоплечий. Его голый торс и крепкие руки так же рассечены полосами, мощная грудь ходуном ходит, как после долгого бега, словно он преследовал свою добычу, и, наконец, настиг её.

Чёрные волосы незнакомца растрёпаны, угольные глаза дико сверкают, буравят меня насквозь, что-то недоброе плещется в них. Его губы беззвучно шевелятся. Я не понимаю, но нутром чувствую – это угроза. Он мне угрожает. Или предупреждает? О чем? Чтоб не стояла у него на пути, не подходила близко, чтобы даже не смотрела на него, иначе… иначе я нежилец.

**

Я нежилец.

Почему-то эта фраза никак не идёт у меня из головы, застряла занозой и не даёт покоя. Крутится и крутится в мозгу весь вечер…

В глаза мне смотрит чёрный жрец,

И говорит: ты нежилец,

Коль перейдешь дорогу мне,

Сожру тебя, спалю в огне,

В душе углём прожгу рубец,

И сердцу твоему пиздец…

Да я прям Байрон, невесело усмехаюсь, и потягиваю через соломинку сок манго, любуясь с веранды на сумрачные краски наступающей ночи, а заодно прислушиваюсь к тому, как Аська достаёт Евгения, с удобством развалившегося на соседнем шезлонге под мягким светом садового фонаря.

– Смотри, дядь Жень, это Паша, а это Саша! Они мои женихи.

– Как, оба сразу?

– Пока да, потом решу, кто главный.

Смирнов смеётся, косится на меня, а я лишь глаза закатываю.

– А это Лютик с Лидочкой и Зиночкой. А это Чевик, но он с нами недолго дружил. Только до Шакиры.

– До Каширы, – поправляю я машинально, всасывая в рот вместе со сладкой жижей вкус пластиковой трубочки. Морщусь и откидываю соломинку в сторону. Я не в духе, и не могу этого скрыть. Капризничаю, как принцесса, и нервирую тем самым Евгения.

– Лина?

– Мм..?

– Что-то не так?

– Всё так, Жень. Обычный джетлаг, не обращай внимания.

Конечно же, списываю мой псих на смену часовых поясов и несвоевременный сон, но знаю, что вру себе и Жене. Если честно – я не понимаю, что со мной. Какое-то тревожное чувство гложет. Тело словно зудит, мается. Неспокойно мне.

– Может, тебя не устраивает ваш дом?

– Да что ты, Жень! – искренне возмущаюсь я. – Разве такое возможно?

Коттедж шикарен. С бассейном, патио, окнами в пол. Да это просто мечта курортника!

Ключи нам принесли сразу после ужина, и Женя помог заселиться теперь уже в наши собственные апартаменты. Они такие же роскошные, как и его, только больше: с отдельной спальней и гостиной. И туалет с ванной здесь классические, слава Богу.

Пока я устраивалась, раскладывая вещи, выспавшаяся Аська торпедой носилась по двору, обследуя каждую щель, каждый угол, в результате чего притащила живую ящерицу в банке, которую мы успели сфотографировать и назвать Матрицей, прежде чем она от нас удрала, оставив на память свой хвост. Меня всю передёрнуло от отвращения, зато у Аськи глазёнки от восторга чуть не вылезли. Она засунула еще шевелящийся отросток обратно в банку и радостно объявила:

– Этот будет запасной!

С Евгением Аська сдружилась за пять минут, и теперь демонстрировала ему свои фотошедевры, что успела запечатлеть на планшете во время поездки. Вот уже битый час, как она терзает Женьку, однако парень на удивление стойко держится, не проявляя ни грамма нетерпения, и даже наоборот, внимательно рассматривает фотографии и задаёт наводящие вопросы.

– А это Матрица, наша домашняя животная ящерица. Она сейчас где-то здесь бегает. А это её хвост… – продолжает свои комментарии Аська, а меня вдруг пробирает на зевоту, что совсем уже странно.

– Устала? – сочувственно улыбается мне Евгений.

– Скорее нехватка кислорода, как на высокогорье. Ничего, оклемаюсь, – говорю, прикрывая рот ладонью.

– Завтра я сделаю тебе кислородный коктейль.

Евгений симпатичный парень. И обладает просто крышесносным обаянием. А фигура какая, мама дорогая! Женщины, должно быть, виснут на нём, как груши. Можно было бы подумать на тему короткого курортного романа. И он, кажется, был бы совсем не против, если бы я подала знак. Но, как-то вот душа не лежит, и всё тут. Не знаю.

Почему-то сразу поняла, что ничего у нас с ним не выйдет. Да и он держится с нами, скорее как с подопечными. Интересно, зачем мы ему? Наверное, ради компании: ведь проводить отпуск одному не так уж и весело.

– Почему ты один приехал в такое место? – спрашиваю Женю.

– На самом деле, я не совсем на отдыхе тут, отчасти и по работе. А ты? В отпуске?

– В самом настоящем, честно заслуженном. Я, правда, собиралась провести его, занимаясь ремонтом в квартире, но здесь мне тоже нравится.

Смешливо переглядываемся. Евгений ещё что-то хочет спросить, но тут снова встревает Аська:

– А это наш водитель автобуса, дядя Гена Глебыч. Он здесь шаурму ест. Правда, на бегемота похож? Я их видела, когда мы с папой в зоопарк ходили. Вылитый дядя Гена Бегемот, скажи?

– Действительно. Прямо характер уловила, как настоящий профессиональный фотограф. Молодец, Ася!

– Это тётя Линара научила меня фотографировать.

– …на свою голову, – ворчу я. – Теперь нам нужно будет два Облака заводить. А может и все три.

– Облако, дядь Жень – эта типа такая кладовка, только витруальная…

– Виртуальная.

– Туда всё ненужное складывают.

– Знаю, Ась.

– Ага. А это моя волшебная палочка, я ею волшебные дела всякие делаю. Это Я, правда она у меня тут не очень получилась… Ха-ха, а это тётя Лина в душе голову моет! Я вообще-то бабочку хотела сфотографировать, но она полетела прям на тётю Лину…

Я вскакиваю со своего плетёного кресла, как ошпаренная.

– Аська! Негодница, ну-ка дай сюда! Дай!.. – пытаюсь вырвать у неё планшетник, но моя племяшка юркая, как та ящерка, уворачивается от меня.

– Ну, тёть Лина, ты сама мне разрешила всё-всё фотографировать!

– Людей можно фотографировать только с их согласия, я тебе говорила об этом!

– Ну, тёть Лин, я же бабочку фоткала, а ты сама попалась!

– Ладно, девочки, не ссорьтесь, – веселится Евгений, прекращая наши перебежки вокруг шезлонга. – Лучше скажите, какие у вас планы на завтра?

– Ой, щас!

Аська тут же переключается и несётся в коттедж за путеводителем по отелю. А я завладеваю планшетником, чтобы удалить компромат в стиле «ню», предварительно всё же кинув на него любопытный взгляд: хм, а ничего так. До «Плейбоя» далеко, конечно, но вполне, вполне…

– Может, всё же дашь посмотреть? – Евгений играет бровями, закусив крепкими зубами соломинку.

– Такое только за деньги. Но я телом не торгую, – парирую, кидая на него лукавый взгляд, и решительно тыкаю на удаление.

С Женей легко флиртовать. Мы оба понимает, что дальше этого у нас не пойдёт, и ещё какое-то время многозначительно улыбаемся друг другу, шуточно кривляясь. Но тут возвращается Аська.

– Значит так, – племяшка с размаху шлёпает книжицу на живот Евгению, отчего тот с ахом сгибается пополам. – Я вот тут крестиком отметила, куда хочу пойти. Аквапарк, кинотеатр с мультиками, спа-салат…

– … салон, – поправляю Аську и снисходительно смотрю на Женю. – Там только кальянная не отмечена, говорю сразу. Так что завтра у нас очень плотный график. Но первым делом, мы, конечно же, идём на пляж, да, Ась? Мы уже и вещи собрали.

– А меня с собой возьмёте?

– Ой, конечно же, возьмём, дядь Жень! Ты понесёшь наши пляжные сумочки.

Теперь я уже в открытую смеюсь, забыв про плохое настроение.

– Ну, ты попал, дядь Жень! Вон, видишь те два баула? Вот это «сумочки» и есть.

**

Уложить ребенка в постель, когда он совсем недавно проспал без малого двенадцать часов, это, я скажу вам, та еще задачка.

Сначала мы считаем овец, потом слонов, потом попугаев, котят, морских свинок… почему так много всего? Потому, что Аська умеет считать только до десяти, и категорически отказывается пересчитывать одних и тех же животных дважды, потому, что:

– Я же уже знаю, что слонов десять, зачем мне их снова считать? Это глупо, тёть Лин!

Потом я придумываю не считать, а перечислять что-либо. Ну, например, хорошие поступки. (Плохие решили перед сном не вспоминать).

Итак, мы перечислили хорошие поступки, кто какие знал, поспорили насчет парочки неоднозначных, и чуть не поругались. Потом перешли на любимые блюда, потом на цветы, а потом я сдалась.

Включила свет, и мы занялись чисто женским делом – педикюром. Так как Аська давно приставала ко мне с просьбой сделать ей такой же, как у меня, то почему бы и не заняться этим в два часа ночи?

Моя «клиентка» уснула на четвёртом пальчике. Остальные я уже докрашивала под её мирное сопение.

А мне всё так же не спалось.

Укрыв Асю, приглушаю до минимума ночник, и выхожу на патио, кутаясь в толстовку, которую накинула прямо на пижаму.

Сверчки сходят с ума (или здесь они зовутся цикадами?), мотыльки липнут к ночным фонарям, признаваясь им в вечной любви. Пальмы неторопливо колышут своими широкими чёрными лопастями, приветствуя выплывшую на бархатный небосклон королеву ночи – Луну. Еще немного, и Её Величество закончит на сегодня свой триумфальный выход, и покатится к горизонту, уступая место другому, более могущественному владыке – Солнцу.

Моё поэтическое настроение сдувает свежий ночной ветерок, который щиплет мне голые ноги, вызывая на коже стаю мурашек. Сажусь в шезлонг. Брр… Остывшие подушки холодят попу, и я подтягиваю коленки к груди, обхватывая их руками, и жалею, что пижамные шорты такие короткие, и больше смахивают на трусы.

Замираю, прислушиваясь к ночным шорохам, и завороженно слежу за бликами воды в бассейне. Он с подогревом и с красивой подсветкой, небольшой, и не очень глубокий, но всё равно я переживаю, как бы Аська не свалилась в него. Мне пришлось провести с ней политико-воспитательную беседу на тему правильного поведения на воде. А до этого погуглить, как такую беседу провести с четырёхлетним ребёнком. И да, я чуть что, ныряю в интернет, там молодые мамочки, порой, дают ценнейшие советы. Аська уверяет, что умеет плавать с нарукавниками, что её отец научил. Вот завтра и проверим.

По правде, я удивляюсь выбору Нисар. Этот отель мало подходит для семейного отдыха с детьми – бунгало стоят уединённо, скрываясь в густых насаждениях от посторонних глаз. Даже обслуга здесь работает незаметно, стараясь не тревожить клиентов.

Есть, конечно, общие павильоны с ресторанами, развлекательными центрами, так же огромное поле для гольфа, расположенное в стороне от жилого комплекса, но если клиенты захотят, они могут вообще не выходить за пределы своих коттеджей на протяжении всего пребывания здесь – доставка по онлайн-заказу круглосуточная.

Наверное, в этом и был замысел сестры – спрятаться в укромном месте. И всё же, я чувствую себя здесь неуютно. И почему Нисар до сих пор не вышла на связь? Ну, хоть бы спросила, как мы добрались. Неужели не интересует?

Вода продолжает манить. Но нет, я не решусь плавать сейчас, среди ночи. Мне всё кажется, что я здесь не одна, что за мной наблюдают. Вон, оттуда. Или оттуда. Пойду-ка я лучше в дом. Что-то мне не по себе.

Не иду, а бегу, будто за мной гонится кто-то. Залетаю в дом, и плотно закрываю за собой дверь на замок. И только тогда выдыхаю.

Глава 15. Заир

Ушла. Наконец-то…

Поднимаю голову и с тоской смотрю на Луну…

Сегодня вечером, вернее, уже вчера, я еле дождался прихода Евгения. Однако тот не рассказал ничего значимого – мол, девчонка ведёт себя осторожно, не откровенничает, но и предвзятого ничего не делает – наркотики не употребляет, алкоголь не принимает, с сомнительными личностями не встречается, с ребёнком доброжелательна, аккуратна и очень заботится о девочке.

Ещё бы не заботилась. Я бы ей уже шею свернул, если бы не заботилась.

– С госпожой Тураевой они пока не связывались, об этом я могу точно сказать. Загитова нервничает, и постоянно проверяет телефон.

Зато сам Евгений выглядел довольным, как слон, и весь вечер лыбился, пока не завалился спать – ему, видите ли, завтра рано вставать на задание. Хорошенькое задание – болтаться с девкой по пляжу. И ведь я ему за это ещё деньги плачу, и не малые, заметьте.

– Ты хоть лимон надкуси, – говорю вслед Евгению, на что тот опять расплывается от уха до уха, и желает всем спокойной ночи. Это у него ночь спокойная будет, а вот Якин, например, сейчас на дежурстве, Аркадий инфу в кучу собирает, анализирует, просчитывает что-то там, уткнувшись в свой ноутбук, а я…

А я натягиваю на голое тело майку и сую ноги в темные джагеры.

– Ты куда? – Зотов, как всегда, чутко следит за моим настроением. Да, добавляю я ему хлопот, но у него вообще работа такая, нервная, ему не привыкать.

– Пойду, погляжу, как там.

– Да там Якин дежурит.

– Ну, а я подстрахую.

– Ладно, иди, – сдаётся Аркадий, зная, что спорить со мной дело пустое. – Осторожно только. И телефон на беззвучный поставь.

– Понял.

Надеваю чёрную толстовку, кеды, голову прячу под капюшон, и выхожу в ночь, растворяясь в ней, как грёбаный ниндзя.

Идти тут всего-ничего, если напрямую, но участки отгорожены плотной стеной кустарника и зарослями всякой субтропической всячины, так что приходится обходить, что я и делаю, прикинувшись любителем ночной пробежки трусцой.

Приближаюсь к их участку, и тут же ныряю с дорожки в кустарник, стараясь не шуметь. Вот и коттедж. Все окна закрыты, жалюзи опущены, тихо. Девочки спят. Сам дом погружен во тьму, хотя незаметные в траве фонарики и подсвеченная вода в бассейне помогают ориентироваться. Я облюбовываю себе приземистую пальму в нескольких метрах от патио, и усаживаюсь под ней прямо на траву – благо, погода позволяет.

Где-то здесь дежурит Игорь. Ага, вон он: с противоположной стороны участка, мелькает две вспышки – это он телефоном мне салютует. Значит, его предупредили, и он ждал меня. Отвечаю таким же двойным сигналом, отключаю смарт, и всё вокруг замирает, слышно только, как сверчки надрываются, да ветерок по верхушкам деревьев шепчет.

Сижу. Глазами буравлю закрытую дверь. В голову мысли всякие ненужные лезут. Не знаю, зачем я здесь. Наверное, мне просто нужно убедиться, что в первую ночь в незнакомом месте моему ребёнку комфортно. Евгений уверял, что Аська чувствует себя замечательно, рассказывал всякие смешные моменты сегодняшнего вечера, а у меня руки чесались, так хотелось разбить что-нибудь, или сломать. Ведь это я должен был быть сегодня с моей дочерью, рассматривать смешные фотографии и поправлять её словесные ляпы. Я! А не чужой дядька, и уж тем более не эта…

Что ж меня кроет-то опять? Никогда, вроде, не замечал за собой подобной ревности. Да, я люблю Аську, безумно люблю, но чтобы ревновать её к чужим… Она у меня девочка сверхобщительная, любит внимание, обожает новые знакомства. И если бы я её ко всем ревновал, я бы уже давно в дурке сидел, головы мухам отрывал.

Натягиваю капюшон поглубже на брови, стараюсь расслабиться, отвлечься, вслушаться в звуки ночи: в шум волн невдалеке, лениво накатывающих на прибрежный песок, в сонный шорох листвы, в случайный вскрик одинокой чайки. Постепенно умиротворение опускается на меня, окутывает сладкой дрёмой. Мне хорошо. Мне спокойно.

Она появилась внезапно. Я не был готов, и сам чуть не сорвался – едва удержал свою задницу на месте. Только что закрытая наглухо дверь вдруг резко распахнулась, и она нарисовалась в полосе света, отбрасывая впереди себя несуразную тень – нечто бесформенное и лохматое на длиннющих тонких палочках. Я перевожу взгляд с тени на оригинал, да так и залипаю на этих бесконечно длинных голых ногах в… белых, блядь, носочках! От вида этих носочков у меня, по-моему, зубы ныть начинают, и я в отчаяние запрокидываю голову, и посылаю в звёздное небо толи молитву, толи проклятия.

Девчонка делает шаг, и её каштановые волосы, подсвеченные сзади золотистой лампой, вспыхивают кроваво-красным. Я сглатываю, и начинаю тихо наливаться яростью.

Да, девочка, умеешь ты выбить почву из-под ног, не зря Евгений как под кайфом весь день ходит. Но только я не он, меня на мякине не проведёшь, я твоё нутро блядское насквозь вижу. Наркоманка ты. Воровка и преступница. Это тебе я должен «спасибо» сказать, что моя Аська без женской ласки и заботы растёт. Что сейчас я тут, в кустах прячусь, как пёс приблудный, а моя дочь спит не в нашем доме, не в своей постели, как положено, а таскается по чужим углам, служа орудием манипуляции съехавшей с катушек матери.

Ты ответишь за это. Ответишь.

Наша краля постояла немного на пороге, подрожала, поглядела по сторонам и засеменила, прямо в своих белых носочках, к ближайшему шезлонгу у бассейна, аккуратно прикрыв за собою дверь. Села, пискнув, как мышь, прижала свои голые коленки к груди и натянула на них толстовку. Замёрзла? Тогда какого хрр… выскочила в одной кофтёнке, которая едва задницу прикрывает? Дура совсем?

В этой бесформенной флиске она сейчас лет на семнадцать тянет. Примерно, столько же, сколько было, когда я впервые увидел её у Шамиля. Они с сестрой почти ровесницы, но у Нисар тогда тело уже налитое было, в глазах похоть плескалась, пусть и строила из себя милашку-скромницу.

А я что? Мне как раз такая и нужна была, с моими-то габаритами и манерами неандертальца. Это сейчас я пообтесался немного, слоем вощёного глянца покрылся, а тогда, семь лет назад, когда только с приисков дедовских вернулся, я больше на зверя похож был, и аппетиты у меня были зверские. Впрочем, аппетиты у меня и сейчас немалые, но вот в женщине я стал искать не просто тело, хотелось бы, что б и душа при нём была.

А Нисар… да что Нисар? Нисар и сейчас неплохо выглядит – косметологи там всякие, спа, и прочая хрень, да и молодая она ещё, а молодость штука сильная, жизнестойкая. Но вот взгляд у неё… выжженный, пустой, будто девочка войну прошла, и все её тяготы на себе испытала. И нет в ней души, не осталось. Одна чернота.

**

Минуты тенями ползут по траве. Полная Луна выплывает на середину неба и заливает всё вокруг мерцающим сиянием, будто молоком. Скоро начнёт светать. А мы так и сидим, неподвижно, безмолвно. Я смотрю на девчонку, она на воду в бассейне, блики от которой плещутся на её лице синем и зелёным, придавая ей неземной, совершенно фантастический вид. Да ещё эти длинные, распущенные по плечам волнистые волосы. Русалка, как есть русалка.

О чём задумалась, русалка? О плохом, иль о хорошем? Лучше бы тебе не думать о плохом, ведь я рядом, я наготове. И мои руки так близко от твоей тонкой шейки, чуть что – хрусть… и нету русалки. А ты об этом даже не догадываешься, верно?

Я скалюсь в темноту от этой мысли. Я лелею её и холю. Она согревает меня в ночи. Да, теперь только так – я буду рядом, пока моя дочь рядом с этой… да, бес её… Линарой.

Линара. Ли-на-ра… нет, не могу. Не могу её так называть. Пусть Нарой будет. Да. Нара лучше. Наркоманка Нара. Воровка Нара. Нара-шмара… Само для неё.

Убиться просто, какой хренью я тут занимаюсь. Да какая мне разница, как её называть, в конце концов? Лина, Линара, Нара… Мне похуй на самом деле, просто я уже на грани: ноги затекли, спину ломит, словно в неё кирпичи вдавили. Мне жуть, как хочется выпрямиться, набрать полную грудь воздуха, и со всей дури завыть на эту грёбанную Луну, что травит меня сейчас своим неоновым светом, смеётся надо мной, с ума сводит, зовёт не пойми куда…

Долго еще эта девка сидеть тут будет? Чего высиживает? Иди спать, Нара! Иди по-хорошему, пока терпение моё не лопнуло, пока не стащил с тебя эти белые носки зубами и не впился ими в твои худые щиколотки, как пёс бешеный…

Я не выдерживаю, и хрущу позвонками, разминая шею. Чёрт, Нара моментально реагирует – поворачивается и смотрит прямо на меня, и блики от воды теперь переливаются в её нереальных глазах, превращая их в голубые прозрачные нефриты. И опять это чувство: словно я вязну в сладкой патоке, и меня засасывает всё глубже и глубже, так, что задыхаться начинаю. Зверь во мне ворочается, клокочет утробно, поднимает голову, щетинясь в холке, наливаясь густой, тёмной жаждой. Мне больно от стиснутых зубов, от сжатых до предела кулаков.

– Уходи, Нара. Уходи, – шепчу, как заклинание, не в силах отвести от неё взгляд. – Уноси свои ноги, подобру-поздорову. Прошу… Умоляю…

Нара будто слышит меня, вдруг резко спохватывается и бесшумно, невесомо, едва касаясь своими белыми носочками вымощенной дорожки, несётся в дом. Её рыжие волосы плещутся за спиной, словно крылья внезапно встревоженной птицы, на мгновение вспыхивают алым пламенем в освещенном проёме и исчезают. Я слышу щелчок дверного замка, и только тогда выдыхаю.

Ушла. Наконец-то.

Несколько минут пытаюсь унять дрожь в теле, постепенно расслабляя вконец окаменевшие мышцы, и тихо смеюсь сам над собой. Я дурак. Я полный кретин. Ведь чуть не угробил всё.

Поднимаю лицо к небу и с тоской смотрю на Луну.

И много таких идиотов, ты видела за свой долгий век, старуха? Много? Так посмотри ещё на одного. С тебя не убудет.