Текст книги "Найду тебя по звёздам (СИ)"
Автор книги: Анна Нева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)
– Что ты творишь?
– Вот! – Заир сжимает в пальцах красную книжицу. И мои глаза круглеют, когда он прячет её у себя в заднем кармане джинсов.
– Твой паспорт у меня. А теперь собирай вещи, мы едим к Юсуфу.
– Ты!..
После приступа полной апатии, меня вдруг охватывает самая настоящая ярость. Откуда только силы взялись, но я подрываюсь, и набрасываюсь на Заира, словно дикая кошка, пытаясь дотянуться до его зада. Мы боремся зло, самоотверженно, как самые настоящие звери, стремящиеся разорвать друг друга. Но наш «бой» неравен, а потому короток, всего несколько секунд. Заир ловко выкручивает мне руки, и вдруг крепко прижимает к себе, утыкаясь носом в шею, и судорожно втягивает в себя воздух, будто нюхает. А потом резко отталкивает.
– Не провоцируй меня, Линара, – свистящим шёпотом цедит он сквозь зубы, грозя мне пальцем. – Иначе мы оба об этом пожалеем. Смирнов!
– Да, Заир Самирович?
– Проконтролируй, чтобы через десять минут госпожа Загитова с вещами сидела в машине. А если нет – ты уволен, ясно?
– Да, Заир Самирович.
– Ублюдок… – тяжело дышу, сдувая со лба выбившуюся прядь и оправляя задравшуюся кофточку.
– Ты еще не знаешь, какой, – с волчьим оскалом отвечает мне Тураев. – И не дай Бог тебе узнать.
От его пинка прикроватный пуфик отлетает к противоположной стене, и с грохотом падает на пол, а я в страхе закрываю лицо ладонями.
Заир буквально выбегает из комнаты, шарахнув напоследок дверью. А вместо него в спальню осторожно пробирается Женя.
– Ну, что? – тихо спрашивает он.
– Что «что»? Пипец, что.
Стою посреди комнаты, уперев руки в бока, обозреваю окружающий меня бардак. Вот такой бардак теперь и в моей жизни.
– Налей что ли ещё, Жень.
**
– Посмотри на эту толпу, тут только меня не хватает, – ворчу я, глядя, как Аська собрала вокруг себя кучу народа, словно Солнце планеты. Даже Горилла каким-то образом вклинился в этот хоровод.
Евгений лишь мрачно ухмыляется, укладывая наши сумки в багажник.
– Говорю тебе, не спорь с Тураевым. Он и так на пределе.
– Я с ним теперь вообще разговаривать не буду.
– Хорошо бы. Только не думаю, что он тебе позволит это. Ладно, садись.
– А ты едешь?
– Нет, с вами Игорь поедет.
Стою у двери машины, уже собираюсь нырнуть внутрь, но притормаживаю и снова поворачиваюсь к Евгению.
– Слушай, а откуда здесь Марина? Она с вами приехала, что ли?
– Нет, Тураев вызвал её дня три назад, – неохотно отвечает Евгений.
– Зачем?
Женя отводит глаза, а я ехидно хмыкаю.
– Ну, чего мнёшься? Так и скажи: для личного пользования.
– Линара!
– Что «Линара»? Думаешь, я не знаю, кто она Тураеву? Прекрасно знаю. Мне просто интересно, что она здесь делает? Или это какой-то хитрый план Зотова? Видишь ли, если бы вы не скрытничали, а поделились со мной своими соображениями, мне было бы легче ориентироваться, и я не попадала бы впросак, как, например, сегодня, с Роксаной.
Евгений немного смягчается. Достаёт свои тёмные очки, протирает их краем майки и водружает на нос.
– Марина нам действительно кое в чём помогла. С её подачи мы, если можно так выразиться, столкнули камень с горы. Теперь он катится, набирая обороты, а нам приходится ориентироваться по ходу, подстраиваясь под быстро развивающиеся события.
– Жень? – капризно морщу нос.
– Что?
– Ты меня совсем не успокоил. Лучше бы у вас был план.
Евгений смеётся. Боковым зрением улавливаю, как Заир кидает в нашу сторону быстрый взгляд, одновременно усаживая Марину в шикарный Мерседес. Следом забирается сам, вместе с Аськой. Моё же место в более «скромном» Ауди, с Юсуфом и Роксаной, которые уже подходят к машине.
Ну что ж. Мой отпуск, похоже, продолжается.
Глава 33. Линара
Едем по довольно живописной местности. Юсуф всю дорогу развлекает нас с тётей рассказами о достопримечательностях, о климате и здешней кухне, почитателем которой он является. Говорит о своих детях, внуках, кто чем занимается, и кто где учится. Осторожно расспрашивает меня о моей жизни в Москве. Я отвечаю уклончиво, не вдаваясь в подробности, и мудрый Юсуф тут же переводит разговор на другую тему, видя моё нежелание распространяться о себе.
Роксана в основном помалкивает. Очевидно, что настроение у неё далеко от радужного, и в этом я с ней солидарна. Она оскорблена поведением зятя, который осмелился так открыто демонстрировать свои новые отношения, что даже потащил свою любовницу на семейное сборище, но присутствие кузена сдерживает её от желания высказаться по этому поводу. Однако я уверена: тётя своё наверстает, когда мы останемся наедине.
Интересно, что бы она сказала, если бы узнала, что и я не без греха? Что целовалась и обнималась с её зятем, и даже получала от этого удовольствие? А, правда, зачем Заир делал это, когда под боком у него была Марина? Он ни во что не ставит женщин? Или это какой-то хитрый ход в отношении меня? Ну, нет, не может же он быть настолько мерзавцем. Или может? Да что я, собственно, знаю о Заире?
И снова уверяю себя, что ничего не хочу о нём знать. История с Асей вот-вот разрешится. Скоро я отправлюсь обратно в своё одиночное плавание, и моя жизнь вернётся на круги своя. Как и до него.
Забыть. Хочу забыть всё, как страшный сон.
Виляем по горной дороге, затем спускаемся снова к морю. Курортная зона осталась позади, а здесь, в небольшом городке, малолюдно и тихо. Медленно плутаем по кривым улочкам с белёными домами, вдоль стен которых стоят большие глиняные горшки с цветами и туями; делаем круг по вымощенной булыжником площади и останавливаемся у огромных деревянных ворот, таких старых, что они потемнели от времени до черноты.
Охранник Юсуфа выпрыгивает из авто, распахивает перед нами тяжёлые створки, прилагая немалые усилия для этого, и наша процессия торжественно вплывает внутрь.
Сказать, что я поражена, это ничего не сказать. Это даже не дом, а целая крепость, с многочисленными пристройками, верандами, галереями, с потаёнными уголками и крохотными балкончиками. Этому сооружению, наверное, лет двести, а то и все триста. По нему можно изучать историю.
Мы выходим из машин и всей толпой проходим через арку во внутренний дворик, затенённый нависшими над ним галереями.
– Это старинная часть дома, – объясняет дядя Юсуф. – Родовое гнездо, так сказать. Дальше будет более привычная для вас обстановка с садом, бассейном и прочее.
И действительно: пройдя двор насквозь, мы выходим из сумрачной тени веков на широкую, светлую площадку, окружённую вполне современным двухэтажным строением. Нам навстречу с лестницы спускается пара: совсем молоденькая девушка и парень постарше.
– А вот и мои дети – то есть двое из шести. Остальные, как я уже говорил, живут отдельно и приезжают сюда только по праздникам. Познакомьтесь: Мирай, моя младшая, и Тахир. Он только недавно закончил университет. Сейчас помогает мне с бизнесом.
Девочка, лет пятнадцати, красивая, как нимфа, однако одетая и причесанная по всем правилам современной молодёжной моды, приветливо улыбается нам и тепло здоровается с Роксаной, чему я немало удивлена.
Парень ведёт себя сдержаннее, но видно, что он тоже рад гостям. Наши глаза встречаются, и его улыбка становится шире. Хмм… Я торопливо отвожу взгляд и тут же утыкаюсь в черные омуты, которые следят за мной, как коршуны.
Заир окатывает меня немым осуждением, или предупреждением, – не знаю, не берусь судить, потому что моё внимание привлекает его рука, лежащая на пояснице сияющей, как новенький пятак, Марины. Принародное повышение статуса до «почти мачехи» явно добавило ей уверенности. И теперь она улыбается всем, даже Роксане. Против воли, во мне поднимается протест. Я прищуриваюсь и возвращаю Заиру убийственный взгляд.
Но долго в гляделки нам играть не дали, поскольку началась процедура знакомства сразу на двух языках. Возникла небольшая толчея, а потом и вовсе разразился полный хаос, когда во двор влетела стайка галдящих, как воронята, детишек, возрастом, примерно, от трех до шести:
– Büyükbaba, büyükbaba burada! (*Деда, деда приехал!)
– Оо-о!! Allah sizi kutsasın, canlarım! (*Благослови вас Аллах, хорошие мои!)
Две девочки и два мальчика облепливают Юсуфа как головастики, виснут на нём, хватаются за него своими маленькими ручонками, а дед улыбается им, довольный до безобразия.
– А это мои младшие внуки, кто еще в школу не ходит. Сейчас гостят у меня. Остальные учатся, или совсем крошки. Ben de size başka bir torunu getirdim – bu Asya'dır. Merhaba deyin. (*А я привёл к вам еще одну внучку – это Асия. Поздоровайтесь)
Детишки заверещали ещё громче, окружив немного растерявшуюся Аську со всех сторон, и тут же увели её в свои детские хоромы, под неусыпным вниманием дородной турчанки, судя по всему, няни.
– Не волнуйтесь, за ней присмотрят, пока вы устраиваетесь, – успокаивает нас Юсуф.
Я и не переживаю за Аську – уверена, она быстро освоится, и даже не слишком хорошее знание языка не помешает ей общаться с новыми братьями и сёстрами.
Юсуф тем временем распоряжается:
– Мирай, дочка, покажи женщинам их комнаты, а Тахир устроит мужчин, – говорит Юсуф по-турецки, а потом переходит на русский: – Встретимся через полчаса, в столовой. Вам объяснят, где это.
Задней мыслью отмечаю, что Марину не стали селить вместе с Заиром, видимо, придерживаясь восточного этикета «мужская половина – женская половина», и что «до свадьбы ни-ни!»
Можно было предположить, что ей неловко будет оставаться в нашем с тётей обществе, но Марина вышла из положения, прибившись к Мирай, а мы с Роксаной, поотстав, следуем за ними.
Надо отдать должное тётке, которая воздерживается от прямых нападок на Марину. Она просто делает вид, что её не существует. А я, шагая сзади, могу, наконец, оценить вкус Заира.
Что сказать? Аська предельно точно описала её. Правда вместо тривиальных «90-60-90», я бы выразилась так: Вау! – шестьдесят – Ого!
Женщина-мечта. Для мужчин, разумеется. Красивая, холёная, белая, как молоко. Блондинка с голубыми глазами и плавными движениями каравеллы. Я же на её фоне маленький швертбот, лихорадочно мечущийся по волнам в ветреную погоду. То есть, полная её противоположность. Тогда почему? Зачем?
Не понимаю Заира. Не понимаю тот наш поцелуй, его жгучие взгляды, ночное бдение под дверью. Ведь в какой-то момент я действительно поверила…
Так, хватит об этом думать. Хватит! Не было ничего. Всё это иллюзии. Мираж. Обман. Игра. На кой чёрт только она ему сдалась? Не знаю.
Мне выделили комнату вместе с Асей. Небольшая, уютная спальня, с шикарным видом на море. Пока я раскладываю вещи, ко мне заходит тётя. И началось:
– Нет, ты видела? Как Заир посмел притащить сюда эту женщину?
– Это Юсуф её пригласил.
– Но как она вообще оказалась в Турции?
– Не знаю. Если честно, то вся эта история мне порядком надоела. Я хочу быстрее вернуться в Москву.
Но тётя не замечает моего нежелания углубляться в тему.
– Иди сюда.
Она хватает меня за руки и нетерпеливо усаживает на кровать. Сама садится рядом.
– Расскажи мне всё, как было. Что тебе сказала Нисар? Как Заир выследил вас? Когда…
– Долго рассказывать, – прерываю я её, – а нас ждут к обеду. Скажу только, что Нисар здо́рово подставила меня, наврав с три короба. Как всегда, впрочем. А Вы? Как Вы могли пойти на такой шаг? Отобрать ребёнка у отца, это надо же подумать!
Выражение лица Роксаны становиться жёстким. Она воинственно сверкает на меня глазами.
– А ничего, что отец лишает дочь матери?
Качаю головой: спорить с ней не хочется.
– Я не владею достаточно информацией, чтобы вступать с Вами в полемику, тётя. Все вокруг врут, изворачиваются, в лучшем случае отмалчиваются. Кто прав из вас, кто виноват – я не знаю. Знаю одно: прежде всего, надо думать об интересах Аси. А Нисар… Мать-наркоманка не лучший вариант для неё, согласитесь.
– А мачеха лучше?
– Любой вариант лучше, если он не несёт прямой угрозы ребёнку! – не выдерживаю я, повышая голос.
– В таком случае, почему не отдать Асю мне?
– Да Вы в своём уме?! – всплёскиваю я руками, поражаясь упёртости тётки. – Разве Заир позволит забрать у него дочь?
– Ах, если бы ты так не сглупила…
Нет, это бесполезно.
– Скажите спасибо, что сглупила, тётя, иначе Тураев от вас с Юсуфом мокрого места бы не оставил. А тому есть что терять. Признайтесь, Вы даже не подумали, что подставляете близкого человека, втягивая его в свои склоки, раздувая настоящую кровную вражду. Я уже не говорю, что Вы подвергли Аську опасности, отдав её в руки, не отвечающей за свои поступки Нисар, рядом с которой крутятся самые настоящие бандиты!
Роксана замолкает, опуская глаза – возразить ей нечего. Тогда я подступаюсь к ней с вопросом, который давно волнует меня:
– Скажите, тётя, что случилось с Нисар? Почему она стала такой?
– Мансуров случился, дочка, – Роксана, видимо думает, что этим объясняется всё.
Она берёт Аськину кофточку, разворачивает и заново сворачивает её, уже по-своему. Делает это машинально, и я понимаю, что мысли её не здесь.
– Этот парень проклятье наше, не иначе. Погубил мою девочку. А поначалу у них с Заиром всё было так хорошо!
Да не было у них «хорошо» никогда, враки всё это. Враки и самообман.
– Почему она не лечилась?
– Ты же знаешь свою сестру. Себе на уме человек. Никогда не признается в своих ошибках. Всё-то она знает лучше, никто ей не указ.
Роксана тяжело вздыхает.
– В последние годы я в Москве жила больше, чем дома, пыталась хоть как-то контролировать её. Куда там!
– Почему вы ничего мне не говорили? Я ведь звонила вам?
– Не хотела, чтобы кто-то знал. Скрывала. Надеялась до последнего, что всё наладится. Не наладилось. Заир, в конце концов, подал на развод и на лишение Нисар родительских прав. Я тогда сильно поскандалила с ней. Кричала, угрожала, уговаривала. А она только смеялась. Говорила, что ничего Заир ей не сделает, что знает, как остановить его.
– Документы?
Роксана кивает.
– Когда-то Шамиль попал в нехорошую историю. Заир вытащил его, но при этом сам замарался. Понятия не имею, как об этом узнала Нисар – не от меня, уж точно, но она решила шантажировать этим Заира.
– Так это была не ваша инициатива?
– Нет. Нисар. Она хотела тем самым заставить Заира забрать иск. Но когда о материалах узнал Мансуров, то вцепился в эту идею, как клещ, решил подзаработать. Сказал, что знает человека, который выложит хорошую сумму за компромат на Тураева, а деньги ему были очень нужны. И не те крохи, что ещё оставались у нас от Шамиля, а действительно большие деньги. Рамиль стал давить на Нисар. А рычаги давления у него имелись.
– Наркотики?
– Да, будь они неладны. Страшно смотреть на то, как из-за них человек теряет себя, но самое страшное, когда это твой ребёнок. Нисар стала неуправляемой. Семья побоку. На дочь ноль внимания. Тогда-то я и решила, что Заир правильно делает, что разводится: он молодой, здоровый мужчина, мечтающий о большой семье, о детях. За это я его не осуждаю. Но когда узнала, что в мачехи моей внучке прочат Марину…
– Вы что-то имеете против неё?
– Конечно, имею!
– Что?
– Ну, хотя бы то, что она была близкой подругой Нисар, когда влезла в постель к её мужу. И при этом ещё какое-то время продолжала прикидываться ею, пока их грязная связь с Заиром не всплыла.
У меня шея заныла от этих слов, лицо невольно скривились от горького привкуса во рту.
– Это отвратительно, конечно. Но не оригинально. Сколько таких случаев? – я тру шею, наклоняю голову то вправо, то влево, стараясь избавиться от тяжести. – Потом, только ли Марина виновата? А Заир? А сама Нисар, которая далеко не добродетельная жена и мать?
И это я ещё мягко выразилась, пощадив чувства Роксаны.
– Да уж, все хороши, – неожиданно соглашается тётя, резко заканчивая разговор. – Ну, что? Пойдём обедать? – Она встаёт и расправляет складки на юбке.
Видит Бог, как мне не хочется никуда идти. Улыбаться, вести светскую беседу, делать вид, что всё замечательно, а внутри обливаться слезами, глядя на Заира рядом с Мариной. Но дядю Юсуфа обижать не хочется.
– Да, – я тоже поднимаюсь, мельком смотрюсь в зеркало, поправляя волосы. А потом, из каких-то бесячих соображений достаю губнушку и ярко крашу губы. – Пошли.
Глава 34. Заир/Линара
Заир.
Странно, как всё обернулось: ещё утром я готовился к драке с Роксаной и могучим Юсуфом Челиком, собираясь размазать их обоих по стенке, а сейчас расслабленно сижу за его столом, наевшись до отвала, и с умилением наблюдаю за тем, как моя, пока ещё тёща, вытирает салфеткой губки маленькой черноглазой Амине – внучке Юсуфа. Аська крутится рядом с какой-то несуразной палкой в руках, треща без остановки на только ей понятном «турецком». Роксана терпеливо поправляет её, добиваясь правильного произношения, одновременно сморкая нос другому внуку Юсуфа – Бураку, мальчику лет пяти-шести.
Хмм… А Роксана сюда вписывается на удивление гармонично, думаю я. И тут замечаю хитрый взгляд Челика. Он подмигивает мне. Ах ты, старый лис, вон куда нацелился! Что ж. Он давно вдовец, дети выросли. И Мирай с Роксаной дружны – когда только успели? Я сдержанно киваю Юсуфу, салютуя чашечкой ароматного чая, которым мы наслаждаемся после сытного обеда. Да, старик, моё благословение ты получил. Но я всё еще зол на тебя за то, что так подставил меня с Мариной.
Впрочем, подумав немного, прихожу к выводу, что это был самый дипломатичный выход из ситуации. Иначе грязного скандала было не избежать. Однако за такой «политес» я дорого заплатил.
Перевожу взгляд на Линару, сидящую по другую сторону стола, и мрачнею. Этот сопляк Тахир прямо прилип к ней. Сейчас он что-то увлечённо рассказывает, а Линара улыбается ему своими красными губами. Эти губы раздражают меня, как красная тряпка быка. Не дают покоя. Весь обед мои глаза то и дело возвращались к ним: как она ими ест, как пьёт, осторожно облизывает их, улыбается. Как капризно кривит и поджимает, когда наши взгляды встречаются. Злишься на меня, русалка? Понимаю. Я тоже злюсь на себя и ругаю последними словами. Казалось бы: отпустил, и дело с концом.
Но в том-то и беда, что конца не будет, Линара. Ты член клана, и пусть сейчас сопротивляешься, но я твёрдо намерен вернуть тебя в семью. Ведь даже когда я разведусь с Нисар, мы всё равно останемся связанными между собой Аськой. Дочь уже привыкла к тебе и полюбила: через слово – «тёть Лин, тёть Лин». Видит Бог, как я втайне радуюсь этому. И, в то же время, прекрасно понимаю, какие муки мне сулит в дальнейшем эта связь. Но жизнь такова, русалка. Нет у нас с тобой будущего и, в то же время, есть. Странно, правда?
Марина, прижавшись плечом ко мне, томно тянет из бокала гранатовый сок. А сама занимается со мной сексом под столом: скинув туфлю, гладит ступнёй мою голую лодыжку, щиплет пальчиками кожу, пытаясь стянуть с меня домашние шлёпанцы. Я вяло реагирую на её заигрывания, и тогда ладонь Марины, как бы невзначай, ложится на моё бедро, спрятанное под скатертью, и медленно ползёт внутрь. Бесстыжая баба. Чего добивается? Что б я встал из-за стола с парусом в штанах?
Поворачиваюсь к ней:
– Уймись, Марина. Здесь дети, – говорю негромко.
– Может, пойдём, прогуляемся?
– Не сейчас.
– Почему нет?
– Юсуф со мной поговорить хочет.
Марина мягко улыбается, но я вижу под этой улыбкой лёгкий налёт раздражения.
– Вот так всегда. Дела, дела… Даже на отдыхе.
Я не отвечаю. Отворачиваюсь и натыкаюсь на нефритовые омуты. Холод опаляет меня на мгновение, а потом прячется под густыми ресницами. А у меня дыхание перехватывает от этого мимолётного, но такого красноречивого, взгляда.
Не ври, русалка, я твоим глазам не верю. Не холодны они, они убить хотят.
Ревнуешь, злишься на меня и презираешь, себя за это люто ненавидя.
Что делать с этим нам, скажи? Не знаешь. Как и я.
Но только вместе нам не быть, увы. И врозь не быть, увы, нам тоже.
Впрочем… Ведь в жизни всякое случится может, согласись?
Линара.
За стол сели все вместе: мужчины, женщины, дети. Особого порядка, естественно, ожидать не приходилось. И это было замечательно. Ребятишки оживляли обстановку, заставляя и взрослых махнуть рукой на условности. Разговаривали свободно, громко, много смеялись и шутили. Напитки, порой, проливались на скатерть, крошки сыпались на пол, куски, иногда, проносились мимо рта. Но никто не обращал на это внимания: семья наслаждалась едой и обществом друг друга.
В конце трапезы дед Юсуф, сидя во главе стола, ломал ещё горячую лепёшку на маленькие кусочки, макал в мёд и давал каждому внуку, подбегающему к нему, называя того по имени. Те целовали его в щёку, в знак благодарности, и убегали, собираясь вокруг няни, как цыплята вокруг наседки. И Аське тоже достался сладкий кусочек. Племяшка тут же запихнула его в рот и была на седьмом небе от счастья, словно никогда не ела ничего вкуснее.
У меня слёзы на глазах навернулись от щемящего чувства. Вот, что значит настоящая семья в моём понимании. Семья, которой я лишена, и в которую я с радостью бы влилась, будь у меня такая возможность. Но этому, увы, не суждено случиться. Потому, что Заир тоже часть этой семьи. И даже когда разведётся с Нисар и женится на Марине, всё равно останется ею. А я не смогу. Не смогу видеть его рядом с Мариной, с их будущими детьми. Думаю, мне даже придётся уехать из Москвы.
Пока Тахир подкладывает плов в мою тарелку, украдкой смотрю на Заира. Тот внимательно слушает Марину, которая что-то говорит ему, ковыряя вилкой в салате. Заир кивает, отвечает ей.
Они действительно видная пара: он – тёмный аггел, горячий, страстный, темпераментный. Она – холодная красавица, мягкая и спокойная, как снежный сугроб. Контраст, но убийственно красивый контраст. И меня саднит от этого. Стараюсь отвлечься, вслушиваясь в то, что говорит мне Тахир, но ничего не могу поделать: мои глаза снова и снова возвращаются к этим двоим. Ты дура, Линара. Форменная дура. Ну, кто она, и кто ты? Кто ОН, и кто ты? Еще день-другой, и ты вернёшься в свою серую хрущевку, к горшкам и тряпкам, вымоченным в антисептике. Пожила красиво, хлебнула сладкого дурмана, и хватит. Пора возвращаться в настоящее.
Заир.
После обеда все расползлись кто куда: под присмотром Роксаны и няньки детей уводят на «тихий час», в том числе и Аську. Юсуф, поболтав со мной немного, извинился и тоже отправился совершать свой öğle uykusu (*полуденный сон). Марина попыталась было уломать меня на совместную сиесту, но, не добившись желаемого, скрылась в своей комнате, посетовав, что вымоталась из-за бессонной ночи, и ей необходима передышка.
Видит Бог, мне тоже. Но в дом возвращаться не хочется. Солнце припекает, стоит полный штиль. Почему бы не насладиться хорошей погодой и свежим морским воздухом? Я забредаю в первую попавшуюся беседку, увитую диким виноградом, уже окрасившимся осенними красками, взбиваю подушки и заваливаюсь на уютный диванчик, стоящий в углу.
Я погружаюсь в послеобеденную дрёму, лениво рассуждая о том, что мой новообретённый родственник, Юсуф Челик, самый настоящий счастливчик. Хотя, судя по расследованию Зотова, которое он провёл, его жизненный путь не был усыпан цветами. Но этот человек многого добился. Кстати, надо подумать над тем деловым предложением, что он сделал мне. Оно довольно заманчивое. Быть может, таким образом, Юсуф хочет задобрить меня относительно Роксаны? Смягчить ей наказание? Что ж, возможно, возможно…
С этими мыслями я засыпаю.
Линара.
Не знаю, зачем я здесь. Ася во мне не нуждается: Роксана использует каждую минуту, чтобы побыть с внучкой, пока есть возможность. Вот и сейчас, во время «тихого часа», пошла укладывать её сама, а я брожу бесцельно по саду, не желая мешать им. Впрочем, не совсем бесцельно: я получила разрешение Юсуфа осмотреть Старый дом. Говорит, сейчас там никого нет – у работников, кто следит за домом, сегодня выходной.
– Разве что на Ямур наткнёшься, – добавил он. – Она любит иногда на крыше посидеть.
– Ямур? Кошка, что ли?
Юсуф рассмеялся.
– Кошка? Скорее уж дремучая сова.
Он так и ушёл, посмеиваясь над своими словами. А мне осталось лишь пожать в недоумении плечами.
В отличие от Нового дома, расположенного на обширном плато, искусственно расчищенном и выровненном, Старый дом был построен на склоне и походил на гнездо ласточки, прилепленное к скале. Он не являлся монолитом, а был собран из множества прямоугольников и кубов различных размеров и высот, с такими же разномастными крышами: то плоскими, в виде площадок с бордюрами, то покатыми, укрытыми черепицей. Видно, что пристраивались они на протяжении долгих лет, а то и столетий.
Этажей, я так прикинула, где-то от двух до четырёх. Но однозначно сказать было нельзя, поскольку Дом, как бы, карабкался на гору, и именно горой определялся уровень той или иной пристройки. Самая высокая точка располагалась почти на вершине скалы, но разглядеть её снизу было, практически, невозможно.
Я решила начать осмотр снаружи, поэтому не стала заходить во внутренний дворик, а пройдя между разросшимися клумбами сада, свернула за угол, и будто погрузилась в седые века.
Грубо вымощенная дорожка вела меня в неизвестность, петляя между глухой стеной с одной стороны, и высоким каменным забором с другой, за которым скала резко обрывалась вниз. Я то проваливалась в глубокую тень, то выныривала на яркое солнце, ослепляющее меня. В обшарпанной, выбеленной временем штукатурке, я порой, замечала следы замурованных старых дверей. Один раз даже наткнулась на открытую арку, под которой зловеще чернел туннель, уходящий внутрь дома. Конечно, я не решилась войти в него, а поспешила проскочить мимо.
Иногда стена вдруг вставала на моём пути, и тогда тропинка уходила в сторону, огибала выступ, а потом снова возвращалась. Иногда ступенями поднималась вверх или прыгала вниз, и я за ней. Время от времени надо мной нависали дряхлые балкончики с кованными перильцами, или узкие окошки, закрытые проржавевшими, но красиво перевитыми решётками. И всё это время я слышала гул моря, что беспрерывно билось подо мной.
Странное, угнетающее чувство охватывает меня неожиданно. Я замедляю шаг, и в бессилье прислоняюсь плечом к горячему камню. Послеполуденное солнце словно колдует надо мной, настойчиво шепчет что-то, гладит по нагретой макушке. Надо было надеть шляпу, думаю я, прикрывая веки, в надежде, что дурман рассеется.
Когда же я открываю глаза, моему удивлению нет предела. Я вижу перед собой небольшой выступ в стене, которого минуту назад здесь не было. Или это лучи солнца так упали, что теперь он стал заметен. Я слежу взглядом за выступом и вижу ещё один. И ещё… Ступени! Прямо в стене. И ведут они серпантином куда-то вверх, теряясь за углом башни. Да это и есть самая настоящая башня!
Конечно же, любопытство побеждает, и я безрассудно следую за ним.
Ступеней оказалось сорок четыре, и на последней я уже едва дышу, пыхтя, как паровоз. Зато, какой подарок меня ждёт на вершине!
– О, Боже… о, Боже… о, Боже… – беспрерывно повторяю я, глядя на невероятную красоту, раскинувшуюся передо мной.
Синь, от густого, почти чёрного ультрамарина до прозрачной бирюзы. Переливающаяся и искрящаяся, смешивающаяся между собой и расплёскивающаяся брызгами ярчайших красок. Я парю над этой синью. Над морем. Над небом. Вместе с безбашенным ветром и горластыми чайками. Я вижу горизонт и даже дальше, много дальше. Я лечу!
Раскинув в стороны руки, я вдруг делаю то, что не делала с детства: я кричу захарит. Долго и пронзительно. И чайки откликаются мне, а ветер подхватывает мой зов и уносит с собой в дальние дали. А когда дыхания больше не хватает, и наша перекличка заканчивается, я смеюсь от необъяснимого счастья и ощущения полной, безграничной свободы.
Заир.
– Заир…
Её гибкая спина маячит впереди меня. Длинная цветастая юбка из какой-то очень тонкой, летящей ткани, колышется, вьется вокруг стройных ног, которыми она неторопливо ступает по неровной каменной дорожке. Рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, блестят на свету так, что глазам больно. Её маленькая ладошка движется по горячей шершавой стене в такт шагам.
Нара совсем близко. Я могу дотронуться до неё. Я ХОЧУ дотронуться до неё. Тяну руку, уже чувствую жар от нагретой солнцем кожи, но тут она сворачивает за угол… И меня пронзает страх, что я больше никогда её не увижу.
Я подрываюсь, бегу за ней со всех ног, заворачиваю за тот же угол… Её нет. Пропала. Исчезла! Я лихорадочно кручу головой в поисках знакомой фигуры. И, уже почти придя в отчаяние, вдруг вижу Нару высоко на стене: она поднимается по лестнице вверх. Как? Где? Каким образом она там оказалась? Не вижу никаких ступеней, их нет! Бред. Это какой-то бред!
Мечусь у подножия башни, колочу по ней кулаками, рычу, кричу, как ненормальный, зову её. Но она не слышит меня. Она уходит!
– Etrafına bak, aptal! (*Оглянись, дурень!) – слышу я старческий голос. Мне некогда задаваться вопросом, откуда этот голос, я просто делаю, что мне велят. Есть! В стене позади меня выступ. И ещё один, и ещё…
Я несусь по ступенькам вверх, задыхаясь, обливаясь потом. Я должен догнать её!
Какая странная лестница: то она вьётся снаружи башни, причём без всяких перил, и приходится жаться к стене, чтобы не навернуться с высоты в пропасть, то она ныряет в прохладный тоннель, по которому приходится двигаться чуть ли не на ощупь. Пролёты расположены хаотично, никакого логического порядка – то влево, то вправо, то снова вправо. Я совсем запутался, знаю одно: я поднимаюсь вверх. Я следую за ней.
Из глубокой тени я неожиданно вырываюсь на ослепительно яркий свет. Глаза режет, сердце бешено стучит в горле, грудь едва не разрывается надвое. В нос ударяет густой запах мандарин, а под ногами целая россыпь этих золотисто-красных, спелых плодов.
Я вижу её. Она парит над синей бездной, купаясь в солнечных лучах. Ветер ласкает её тело, играет с распущенными волосами, треплет подол юбки, приподнимая его, и облизывая гладкие икры и колени. Чёрт! Я, кажется, ревную её к ветру.
– Заир…
Наши глаза встречаются. На лице её счастливая улыбка – я ещё никогда не видел, чтобы она так улыбалась. И я таю от этой улыбки, как снег под солнцем. Нара раскидывает руки в стороны, как крылья, и, приветствуя меня, кричит захарит…
Я вздрагиваю и просыпаюсь. Сердце гулко бьётся о рёбра. В ушах всё ещё звучит её крик, её зов. И у меня нет больше сил противиться ему.
